Готовый перевод Holding on to my man / Держусь за своего мужчину [быстрая трансмиграция]: Глава 26: Главный герой книги собачьей крови. Часть 1

Благодаря увещеваниям Гу Бая, Цинь Шитянь временно не трогал семью Цзюнь. Но он не был из тех, кто прощает обиды. Он являлся главой демонической секты, безжалостным, жестоким и кровожадным, и просто так не мог успокоиться.

Вернувшись, он дождался, когда пурпурный лотос созреет, принял его и затворился для совершенствования. Когда он вышел из затвора, Гу Бай явственно ощутил на его теле такую мощь, что она казалась неодолимой.

Нет, не казалась. Приняв созревший пурпурный лотос, Цинь Шитянь прорвал границы мира смертных. В этот момент на всем континенте у него не осталось соперников.

Затем он снова возглавил отряд и отправился к семье Цзюнь. Он не стал убивать ни Цзюнь Яньханя, ни Мо Хайгэ. Он всего лишь уничтожил каналы в энергетическом центре Цзюнь Яньханя и стер с лица земли весь род Цзюнь. Тот больше никогда не сможет заниматься совершенствованием и до конца дней останется обычным человеком.

Когда появился могущественный предок семьи Цзюнь, было уже поздно. В драке он не смог одолеть Цинь Шитяня и вынужден был признать своё поражение. Он даже чувствовал благодарность — несмотря на то, что этот мужчина, которого все на континенте боялись и проклинали, уничтожил его семью, он не стал убивать всех её потомков до единого.

Цинь Шитянь отнесся к этому с пренебрежением. Развернувшись, он вернулся в демоническую секту. Он, глава секты, всегда поступал, следуя своей воле, и ему не требовалась ничья благодарность или умиление.

На этот раз Мо Хайгэ не погиб. Хотя он воссоединился с Цзюнь Яньханем, но раз не было злодея в лице Цинь Шитяня, трагической разлуки, а также героической жертвы, он больше не стал той «киноварной родинкой в сердце», которую Цзюнь Яньхань никогда не смог бы забыть.

Цзюнь Яньхань принял его, но не сделал своим единственным. К тому же, Мо Хайгэ был мужчиной и не мог продолжить род семьи Цзюнь, а также не имел за спиной могущественного клана. Рядом с Цзюнь Яньханем он не имел даже официального статуса: он был всего лишь игрушкой для утех.

Более того, из-за него Цзюнь Яньхань стал калекой и оказался обречен, потеряв возможность достичь положения величайшего властелина. В душе он давно возненавидел Мо Хайгэ, поэтому относился к нему грубо и холодно.

И каждый раз Мо Хайгэ не мог сдержать слез. Он столько ради него отдал: предал демоническую секту, предал учителя, принес ему в жертву всё, а в итоге он оказался всего лишь одним из многих мужчин и женщин в жизни Цзюнь Яньханя.

Слова Цзюнь Яньханя «одна жизнь — одна любовь» никто уже не помнил, кроме него самого. Вспоминая дни в демонической секте, когда Цинь Шитянь осыпал его бесконечной милостью, Мо Хайгэ много раз спрашивал себя: стоило ли оно того, стоило ли всё это ради Цзюнь Яньханя…

А Цзюнь Яньхань, будучи не в силах больше совершенствовать духовную энергию, стал обычным человеком. Как бы умен он ни был, он не мог достичь того величия, что было описано в сюжете. До конца дней ему приходилось влачить ничтожное, посредственное существование, что для такого честолюбивого человека, как он, означало навсегда погрузиться в уныние…

Цинь Шитянь же, вернувшись в демоническую секту, мог разорвать оковы этого мира и отправиться в другой — легендарный мир, куда стремились попасть все мастера континента.

Но он этого не сделал. Вместо этого он продолжил оставаться главой демонической секты, ни в чем себе не отказывая. Только теперь рядом с ним всегда находился юноша с изящной внешностью.

Говорили, что хотя тот юноша не обладал ни примечательным лицом, ни статью, но Цинь Шитянь был к нему невероятно привязан. Куда бы он ни направлялся, он брал его с собой, не в силах пробыть в разлуке и получаса. Он был одержим им больше, чем когда-то Мо Хайгэ. Никакой другой красавец не мог его заменить.

Сто лет спустя, когда юноша скончался, Цинь Шитянь, обладая тысячелетней продолжительностью жизни, сам оборвал себе сосуды и последовал за ним в преисподнюю, повергнув всех на континенте в глубокое изумление. Люди говорили, что хотя этот человек был жесток и кровожаден, но он оказался личностью с глубочайшими чувствами…

* * *

Когда Гу Бай вернулся в черное пространство, окружающая обстановка была всё той же и ничуть не изменилась. Его духовное тело стало ещё немного плотнее.

Только на этот раз, вернувшись в звездное пространство, он пребывал в легком оцепенении. В конце концов, он прожил в том мире целых сто лет. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя.

— Как ощущения?

Вновь раздался тот самый таинственный голос, и Гу Бай пришел в себя.

На этот раз он говорил не в пустоту. В воздухе перед ним парил высокий мужчина в черных доспехах, с лицом, скрытым маской. Его тело оставалось полупрозрачным — судя по всему, это была всё та же виртуальная проекция, как и в прошлый раз, когда он призывал его в мире задания.

Гу Бай поспешно сложил руки:

— Мастер…

— Мм, задание выполнено неплохо. Твоя душа выглядит значительно плотнее…

Хотя таинственный мастер и хвалил его, но глаза, видневшиеся из-под маски, всё равно оставались ледяными, как прежде, внушая трепет, словно в них не было и капли человеческих чувств.

— На этот раз огромное спасибо мастеру за помощь… — Гу Бай не осмеливался смотреть на него дальше. От холода, исходившего от этого человека, становилось жутко.

— Не нужно благодарностей, в прошлый раз это была твоя награда. В этом задании награды нет. Ты хочешь сразу приступить к следующему заданию или отдохнуть? — равнодушно спросил таинственный мастер.

— Я всё же хотел бы немного отдохнуть… — Гу Бай помедлил и спросил: — Мастер… можно задать вам ещё один вопрос?

— Спрашивай…

— Мастер, вы говорили, что у людей в этих мирах есть душа. Значит ли это, что после смерти они тоже перерождаются?

— Если есть душа, то, естественно, она перерождается.

Гу Бай, затаив дыхание, спросил:

— Тогда есть ли вероятность, что, выполняя задания, я могу снова встретить тех, кого встречал раньше?

— Вероятность есть, но она невелика, потому что миров — великое множество… — Таинственный мастер, пристально глядя на него, произнес эти слова, и в его взгляде читался лед. Затем он продолжил: — Ты задаешь этот вопрос, потому что привязался к тем людям в других мирах?

Гу Бай: «…»

Гу Бай молчал. Он не знал, что ответить, потому что и сам не понимал. Просто в этот раз, когда он уходил, в его душе было чуть больше нежелания расставаться, чем после первого мира. Это чувство было очень слабым, но он мог его ощутить, потому что никогда раньше не испытывал таких эмоций.

— В сущности, даже если ты привязался, ничего страшного. Среди тех, кто у меня работает, были такие люди. Кто-то привязывался к богатству, кто-то к положению, кто-то к власти, кто-то к красавицам… Но я должен тебя предупредить: ты отличаешься от людей в этих мирах. После смерти они перерождаются. А если ты уйдешь в эти чувства с головой и умрешь, то умрешь по-настоящему… — Таинственный мастер, глядя на выражение его лица, спросил голосом, в котором не было ни малейших эмоций: — Гу Бай, знаешь ли ты, почему я выбрал тебя?

— Прошу, мастер, объясните.

— До тебя я выбирал множество людей. До сих пор они всё ещё служат мне, но они постоянно уходят в разные миры и уже никогда не возвращаются… А у тебя есть преимущество, которого нет у них. У тебя нет сердца, ты от рождения лишен чувств и не позволишь эмоциям взять верх, поэтому не утонешь в этих мирах. Хотя я не возражаю, чтобы мои подчиненные утопали в тех мирах и умирали, ведь чувства — это то, чего никто не может избежать, но, Гу Бай, я считаю, что ты, несомненно, проживешь дольше всех…

Лицо Гу Бая слегка окаменело. Он ничего не сказал и опустил голову, пряча волнение в глазах. Он невольно поднес руку к своей груди, где, казалось, и вправду не было сердцебиения, и застыл в раздумьях на долгое время.

Немного погодя, он сложил руки в почтительном жесте и спокойно произнес:

— Благодарю, мастер, я всё понял. Я хочу немедленно приступить к заданию…

* * *

— Ду Юньси, слушай сюда! Если бы ты не был тем куском плоти, которого я носила девять месяцев под сердцем, и я бы не пожалела тебя выбросить, мне бы и дела не было, жив ты или нет! Уже завтра мы отправляемся в дом Фу, так что сразу скажу тебе: впредь лучше будь послушным, не смей безобразничать и не впутывайся в неприятности. Если что-то случится, и из-за тебя я окажусь втянутой, я первым делом выставлю тебя вон…

Едва очнувшись и даже не успев открыть глаза, Гу Бай первым делом почувствовал, как кто-то сильно тычет пальцем ему в голову, а рядом раздается сердито-ворчливое наставление женщины.

Но не успел он открыть глаза, чтобы разглядеть стоящую перед ним женщину и окружающую обстановку, как в его груди сразу же возникло трудноописуемое чувство боли. Затем огромный объем сюжетного материала автоматически передался в его сознание, отчего его голова разболелась и распухла.

Первоначального владельца звали Ду Юньси. Он был сыном женщины из публичного дома.

Его мать, Ду Хайтан, чье настоящее имя — Ду Эръя, была родом из маленькой деревушки и являлась второй дочерью в семье Ду. Поскольку семья бедствовала и не могла прокормиться, её продали в публичный дом.

Попав в публичный дом, Ду Эръя, конечно, сопротивлялась, но её избивали и морили голодом несколько дней, так что она присмирела.

Отсутствие твердости духа — что это по сравнению с тем, чтобы быть сытой и жить?

Она с детства привыкла к трудной жизни и в глубине души не хотела возвращаться к прежнему существованию.

В любом случае, дома родители её не любили, она целыми днями надрывалась на работе и всё равно не наедалась, а в публичном доме её вкусно кормили, поили и давали новую одежду. Поэтому Ду Эръя успокоилась и официально переименовалась в Ду Хайтан.

Хотя Ду Хайтан происходила родом из крестьянской семьи, она выросла красивой, можно сказать — нежной и очаровательной, и владелица публичного дома всей душой желала сделать её «гвоздем программы». Чтобы не терпеть лишений и жить в достатке, она прилагала все усилия и старательно училась.

В конце концов, Ду Хайтан стала «гвоздем программы» в публичном доме. Каждое её движение было полно кокетства и очарования, и тысячи мужчин сходили по ней с ума, ревнуя и соперничая друг с другом.

А затем случилась весьма банальная история: молодая красивая «звезда» повстречала бедного ученого, который направлялся в столицу на экзамены, отца первоначального владельца. Они полюбили друг друга и разыграли душераздирающую историю любви.

Его мать отдала ему все свои сбережения. Отец же поклялся, что, став придворным ученым, непременно женится на своей прекрасной возлюбленной. Её подруги по публичному дому завидовали и считали эту историю красивой легендой.

Но, к несчастью, его отец, получив высшую ученую степень, тут же женился на дочери богатой и влиятельной семьи, с которой они были «под стать друг другу». Но нужно отдать ему должное: он, можно сказать, имел совесть и поселил его мать на отдельном дворе, сделав её своей наложницей.

Однако, сколь безупречной ни была бы эта схема с содержанием «второй жены», она не могла обмануть бдительную законную жену, чьи глаза видели на сто ли, а уши слышали на сто сторон. Вскоре его мать, с помощью этой «благородной и добродетельной» законной жены, застали в постели с любовником.

Его высокоодаренный отец ничуть не усомнился в том, как женщина на большом сроке беременности могла изменить мужу. Скорее всего, он и сам давно хотел избавиться от этой прекрасной возлюбленной.

Поэтому, естественно, его мать, будучи на сносях, выгнали. А законная жена довольно потирала руки и готовилась прибрать к рукам следующую наложницу, третью госпожу, взявшись за неё со всей решимостью.

Поскольку денег, дома и пристанища не осталось, родив первоначального владельца, Ду Хайтан, кроме своего лица, не имела никаких других навыков, чтобы заработать себе на жизнь, и была вынуждена сама вернуться в публичный дом и возобновить свою старую профессию.

И вот, после такой полной взлетов и падений и извилистой любовной истории, с самого рождения, движимая ненавистью к его отцу, она бесчисленное множество раз пыталась задушить Ду Юньси.

Но, возможно, из-за остатков материнского инстинкта, она бесчисленное количество раз отказывалась от этой мысли, не выбросила его и даже вырастила.

Однако, хотя она не задушила его и не выбросила, из-за отца она относилась к нему не очень хорошо и в обычные дни то била, то ругала.

Хотя детство Ду Юньси было довольно несчастным, на самом деле первоначальный владелец не питал особой обиды.

Мать относилась к нему плохо, но всё же даровала ему жизнь и вырастила его. У неё был острый язык, но мягкое сердце. На день рождения она шила ему новую одежду. И, что самое важное, она не взяла его с собой в публичный дом, а тайно держала на стороне, избавив его от участи оказаться среди «презренных» людей.

Если бы так всё и шло всю жизнь, для первоначального владельца это было бы неплохо. Он обладал робким, застенчивым характером, не учился грамоте и не имел никаких стремлений.

Но, к сожалению, его мать не была из тех, кто способен смиренно и честно терпеть лишения. Прежде чем окончательно увять и утратить свою красоту, она обольстила одного богатого купца, очаровав его так, что он женился на ней и взял её в дом наложницей.

И вот, первоначальному владельцу повезло — мать взяла его с собой. Кто же знал, что именно этот шаг предопределит его несчастную и полную неудач жизнь!

http://bllate.org/book/14967/1698164