Готовый перевод A capable fulan / Фулан на все руки: Глава 84.

В воке на слабом огне растопили коричневый сахар, затем положили предварительно бланшированные кусочки мяса. Когда каждый кусочек равномерно покрылся карамельным цветом, Нин Гуйчжу добавил соевый соус, бадьян и другие пряности, залил водой так, чтобы она покрывала мясо, и оставил медленно тушиться на слабом огне.

Нин Гуйчжу взял лежавшую рядом тряпку, заодно вытер загрязнившуюся плиту и принялся готовить продукты для следующего блюда. Некрупные баклажаны он нарезал крупными косыми кусочками и замочил в воде, зелёный перец порезал небольшими кусочками, зелёный лук мелко порубил, имбирь нарезал тонкой соломкой, а чеснок - пластинками, после чего смешал в чашке соус и поставил рядом. На сегодняшний ужин Нин Гуйчжу собирался приготовить только эти два блюда. Если Сюн Цзиньчжоу не справится с обработкой тонких кишок, к ним добавится ещё одно - быстро обжаренные на сильном огне кишки. Отложив нож, Нин Гуйчжу приподнял крышку стоявшего на печи глиняного горшка и заглянул внутрь.

Рис был уже почти готов. Нин Гуйчжу переставил горшок на стол, вычерпал больше половины рисового отвара, затем разрыхлил рис, снова собрал его вместе и вернул горшок на печь. Огонь в печи всё ещё был великоват, поэтому Нин Гуйчжу вытащил часть дров. Теперь оставалось только дождаться, пока рис дойдёт под крышкой.

Снаружи кухни Сюн Цзиньчжоу сменил опорную ногу, подперев голову рукой, и продолжил с величайшей осторожностью соскабливать жировую плёнку с тонких кишок.

Нин Гуйчжу вышел с веером, некоторое время постоял у двери, наблюдая за ним, а затем с улыбкой спросил:

— Ещё не порвал?

— Пока нет. — Сюн Цзиньчжоу выдохнул. — Как же с ними трудно возиться.

— Ничего не поделаешь. Вкусная еда требует больше стараний.

По времени тушёная свинина уже должна была быть готова. Нин Гуйчжу перестал обмахивать Сюн Цзиньчжоу веером, снял крышку с вока и заглянул внутрь. Увидев, что соуса осталось совсем немного, он несколько раз перемешал мясо и сел рядом, дожидаясь, пока жидкость окончательно выпарится и соус загустеет. После столь долгого томления на слабом огне мясо стало совсем мягким и нежным, а его блестящий красновато-коричневый цвет уже одним видом возбуждал аппетит.

Нин Гуйчжу переложил свинину в посуду, сохранил воду после мытья вока, затем налил холодное масло в горячий вок. Не успевшие испариться капли воды тут же с треском забрызгали всё вокруг, но, не дожидаясь, пока они утихнут, Нин Гуйчжу отправил в вок вымоченные в воде баклажаны.

— Ш-ш-ш!

Вместе с этим звуком кухню мгновенно наполнили жар, аромат и живое дыхание домашнего очага. Нин Гуйчжу переворачивал баклажаны в воке, а когда убедился, что все кусочки прожарились до мягкости, вынул их и дал стечь лишнему маслу. Из оставшегося после жарки масла он удалил крошки и примеси, затем перелил его обратно в кувшин, чтобы в следующий раз использовать для приготовления других блюд.

На дне вока осталось немного масла. Нин Гуйчжу положил туда заранее подготовленную имбирную соломку, измельчённый чеснок и зелёный лук, быстро обжарил, затем вернул в вок баклажаны, влил приготовленный соус, добавил воды, накрыл крышкой и оставил тушиться. Пока баклажаны доходили под крышкой, Нин Гуйчжу снова проверил рис. Во время томления он слишком редко его перемешивал, поэтому на дне уже образовался тонкий слой поджаристой корочки. К счастью, открытого пламени под горшком не было, и корочка получилась красивой, золотистой - с первого взгляда было ясно, что рис удался на славу.

Ароматы риса и блюд смешивались в воздухе. В прекрасном настроении Нин Гуйчжу крикнул наружу:

— Цзиньчжоу, давай побыстрее, скоро уже можно есть!

— Хорошо-о!

Сюн Цзиньчжоу отозвался и ускорил движения.

Баклажаны в воке уже успели протушиться. Нин Гуйчжу переложил их в посуду, а затем вынес стол из кухни. Сегодня они управились довольно быстро, и солнце ещё не зашло. Нин Гуйчжу не хотелось сидеть во дворе под его лучами, поэтому он поставил стол у стены под карнизом, расставил еду и вернулся на кухню за чашками и палочками.

Закончив с последним отрезком кишок, Сюн Цзиньчжоу отнёс грязную воду к навозной яме за домом и вылил её туда. Вернувшись во двор, он тщательно вымыл таз и все инструменты, затем несколько раз как следует оттёр руки мыльными бобами и лишь после этого подошёл к столу.

— Скорее садись, будем есть.

Нин Гуйчжу положил ему в чашку по кусочку каждого блюда. И тушёная свинина в красном соусе, и баклажаны, томлённые в масле, получились необычайно мягкими. Когда их клали поверх риса, густой соус пропитывал каждое зёрнышко, и одного взгляда хватало, чтобы разыгрался аппетит.

Сюн Цзиньчжоу взял палочки, подхватил целый кусок свинины и отправил его в рот. После долгого тушения мясо стало нежным и мягким: прослойки жира буквально таяли на языке, а постная часть оставалась сочной и нежной. Солоноватый и сладковатый вкусы соединились так удачно, что жирное мясо совсем не казалось тяжёлым, а постное - сухим.

И даже рядом с настолько восхитительной свининой баклажаны, томлённые в масле, ничуть не уступали. Они тоже стали мягкими и насквозь пропитались соусом, но слегка подрумяненная кожица придавала им особый оттенок вкуса. Солоноватые, насыщенные и вместе с тем сохранявшие собственный лёгкий свежий аромат, они удивительно хорошо сочетались с рисом.

Баклажан буквально таял во рту. Нин Гуйчжу отправил следом ложку пропитанного соусом риса и медленно, с наслаждением прожевал. Вся накопившаяся за день усталость в этот миг словно исчезла без следа.

Они съели всё до последней крошки, а затем, довольные и сытые, прислонились к стене, держа в руках чашки с напитком из листьев дикой груши и наслаждаясь редкой в летнюю жару лёгкой сладостью с приятным послевкусием.

Допив воду, они проворно убрали кухню и вымыли чашки с палочками. Сюн Цзиньчжоу продолжил возиться с тонкими кишками, а Нин Гуйчжу отправился в главную комнату. На песочных досках были записаны результаты вычислений детей. Нин Гуйчжу сверился с оставленными на бумаге задачами, несколько раз просмотрел ответы в разном порядке, а затем тяжело вздохнул.

Одна чёрточка рядом с задачей означала, что кто-то один ответил неправильно. Когда Нин Гуйчжу закончил проверку, возле каждой задачи красовались такие чёрточки. Он как раз сидел, ломая голову над тем, что с этим делать, когда дети пригнали домой уток.

— Дядюшка-а… Учитель!!!

Голоса звучали так весело и беззаботно, что сразу становилось ясно: кому-то срочно требовалась хорошая взбучка.

Мгновенно заметив, что выражение лица Нин Гуйчжу было каким-то не таким, троица тут же притихла и стала образцом послушания. Они улыбнулись ему:

— Учитель, мы сначала отведём уточек домой.

Теперь им не приходилось целыми днями сидеть за занятиями. Каждый день трое детей заканчивали заданные уроки, после чего брали с собой кошек и собак, выгоняли уток и отправлялись играть.

Нин Гуйчжу проводил их взглядом и беспомощно покачал головой. Сюн Цзиньчжоу как раз закончил обрабатывать тонкие кишки, заглянул в комнату и с улыбкой спросил:

— Они сегодня много ошибок наделали?

— На троих правильно решили всего пять задач, — вздохнул Нин Гуйчжу.

Услышав это, Сюн Цзиньчжоу удивлённо приподнял брови. Пусть дети в семье и любили поиграть, учёбой они никогда не пренебрегали и все задания Нин Гуйчжу всегда выполняли как следует. До сегодняшнего дня они ещё ни разу не делали столько ошибок.

Поэтому Сюн Цзиньчжоу предложил:

— Сходить отломить бамбуковый прутик?

— … — Нин Гуйчжу не одобрял телесных наказаний, однако всё же сказал: — На всякий случай приготовь. Сначала я выясню, что произошло.

Если они и вправду заигрались и потому кое-как написали ответы, то, когда требовалась строгость, без неё было не обойтись. По крайней мере, стоило пару раз хлестнуть их прутиком по ладоням, чтобы хорошенько запомнили урок.

С такими мыслями Нин Гуйчжу дождался, пока трое детей вернутся к нему. Выражение его лица само собой стало строгим. Он поднял руку, постучал по столу и велел им самим посмотреть на записи на песочных досках.

— Ну, рассказывайте. Как вы умудрились решать задачи так, что допустили столько ошибок?

Обычно Нин Гуйчжу всегда был мягок с ними, поэтому, когда он становился серьёзным, все трое немного пугались. Они послушно извинились:

— Учитель, простите. Мы писали невнимательно.

Нин Гуйчжу посмотрел на троих опустивших головы детей и спросил:

— Почему вы не сделали задание как следует?

Ну…

Все трое осторожно подняли головы и украдкой посмотрели на выражение лица Нин Гуйчжу. Увидев, что он по-прежнему хмур и серьёзен, они немного поколебались и лишь потом тихонько признались:

— Кто-то бил Давана и Эрцая. Мы испугались за них и поэтому написали всё кое-как.

Взрослые не раз наставляли их: что бы им ни захотелось сделать, прежде чем выбегать из дома, нужно обязательно закончить уроки, поэтому они не осмелились сразу уйти. Сначала они думали лишь обмануть дедушку с бабушкой, наскоро закончить задание, а после того, как найдут Давана и Эрцая, вернуться и всё переписать. Но потом совершенно об этом забыли.

Услышав такое, Нин Гуйчжу нахмурился:

— Кто бил Давана и Эрцая? А они что, не кусались в ответ?

— Те дети, которые раньше обижали старшего брата Аньхэ. — Заметив, что Нин Гуйчжу немного смягчился, Сюн Чуаньшуй поспешно заговорил: — И взрослые там тоже были. Даван и Эрцай не смогли с ними справиться.

Обе собаки были ещё подростками и не достигли периода половой зрелости, поэтому сейчас отличались спокойным нравом и были довольно безобидными. Особой агрессивности у них не было. Детей они ещё могли припугнуть, но против взрослых уже оказывались в невыгодном положении.

Какими были их собственные собаки, Нин Гуйчжу прекрасно знал. На его лице невольно проступил гнев.

— Знаете, из каких они семей?

Глаза троих детей тут же загорелись, и они энергично закивали:

— Знаем, знаем!

— Цзиньчжоу! — Нин Гуйчжу поднялся и вышел из главной комнаты.

Когда он подошёл, Сюн Цзиньчжоу всё ещё выбирал бамбуковые прутики, которыми собирался проучить детей. Увидев выражение лица Нин Гуйчжу, он на мгновение растерялся:

— Что случилось?

Спросив это, он машинально спрятал уже отобранную охапку прутьев, затем притянул Нин Гуйчжу к себе и принялся успокаивать:

— Мелкие ещё несмышлёные, у них ветер в голове. Ты не сердись, я потом сам их проучу.

— Дети тут ни при чём, — сказал Нин Гуйчжу. — Кто-то вздумал тронуть наших собак.

— Кто?!

Лицо Сюн Цзиньчжоу мгновенно потемнело.

Трое детей, прибежавшие следом за Нин Гуйчжу, наперебой затараторили:

— Младший сын третьего дяди из семьи Гэ!

— И ещё внук четвёртой бабушки Гэ!

— Второй дядя из семьи Тянь!

— И ещё…

— Опять эта шайка, — холодно усмехнулся Сюн Цзиньчжоу и сказал Нин Гуйчжу: — Я быстро, скоро вернусь.

Проводив взглядом мужчину, который широкими шагами направился прочь, Нин Гуйчжу похлопал стоявшего ближе всех Сюн Цзиньбо по голове и спросил:

— Почему твой младший дядя сказал «опять они»?

Сюн Цзиньбо поднял голову:

— Эти из семьи Гэ ужасно противные. Они постоянно делают в деревне всякие гадости.

Нин Гуйчжу приподнял бровь:

— Например?

Сюн Иньинь возмущённо заявила:

— Обижают детей и стариков!

Сюн Чуаньшуй тут же добавил:

— Постоянно воруют чужих уток и цыплят!

Сюн Цзиньбо подхватил:

— И овощи с огородов тоже воруют!

Дети кипели праведным негодованием. В их глазах эти люди были самыми отвратительными злодеями на всём белом свете.

Нин Гуйчжу принялся трепать их за щёки, пока возмущение на маленьких лицах не исчезло, и сказал:

— Они действительно поступают очень плохо. Но хорошие дети не сердятся, оставьте это дело взрослым.

Услышав его слова, дети недовольно засопели:

— Но только сильные взрослые дают им сдачи, а те, кто не сильный, просто закрывают дверь и делают вид, что ничего не слышат.

Сюн Цзиньбо задрал голову и спросил Нин Гуйчжу:

— Учитель, а почему староста деревни их не прогонит?

С тех пор как они начали учиться, казалось, будто дети разом стали знать гораздо больше. Сюн Цзиньбо и сам не помнил, где услышал, что, если человек очень-очень плохой, староста деревни и глава рода могут его изгнать. В их деревне было очень много разных фамилий и не было единого главы рода, но ведь староста, наверное, мог так сделать?

— Потому что их проступки не настолько тяжки, — Нин Гуйчжу присел перед ними на корточки. — Их очень много, их поля и дома находятся здесь. Если всех прогнать, они могут погибнуть.

Сюн Чуаньшуй недовольно сказал:

— Но они плохие. Ну и пусть погибают.

Дети ещё не понимали, что такое смерть, поэтому их слова порой звучали особенно жестоко.

Нин Гуйчжу легонько стукнул его по голове:

— Нельзя решать, жить человеку или умереть, только потому, что лично тебе он нравится или не нравится.

Судя по рассказам детей, та большая семья была весьма многочисленной. Нин Гуйчжу немного забеспокоился за ушедшего Сюн Цзиньчжоу и потому отвлёк троих детей:

— Поможете учителю покормить кроликов?

— Хорошо, — дружно кивнули они.

Сюн Иньинь спросила:

— Учитель хочет пойти помочь младшему дяде?

Нин Гуйчжу погладил её по голове:

— Именно. Нельзя же позволить кому-нибудь обидеть вашего младшего дядю.

Дети:

— ?

Проводив взглядом учителя, который закрыл за собой ворота и ушёл, Сюн Иньинь повернулась к двум братьям и недоумённо спросила:

— Разве не говорили, что младший дядя очень сильный? Как тогда его могут обидеть?

Сюн Цзиньбо задумался, а затем покачал головой, показывая, что тоже не понимает.

Сюн Чуаньшуй вдруг подпрыгнул:

— Я знаю, я знаю! Это называется «в глазах влюблённого появляется Си Ши»!

— Младший брат, эта фраза вообще-то означает…

Но Сюн Чуаньшуй не стал слушать старшего брата и, схватив сестру, затараторил, объясняя собственное понимание:

— Ты ведь помнишь историю о Дун Ши, которая подражала хмурящейся Си Ши? Так вот, Си Ши там и Си Ши здесь - один и тот же человек. Значит, Си Ши очень-очень слабая. Поэтому «в глазах влюблённого появляется Си Ши» означает, что двое людей, которым нравится друг друга, считают друг друга очень слабыми!

Сюн Иньинь слушала его, ничего толком не понимая.

— Правда?

Учитель рассказывал им только историю о Дун Ши, подражавшей Си Ши*, но не объяснял выражение «в глазах влюблённого появляется Си Ши», поэтому Иньинь не знала его значения. Вот только по выражению лица старшего брата было видно, что тот совершенно не согласен.

(ПП: Красавица Си Ши страдала болями в груди и, когда ходила, морщилась и держалась за сердце, и от этого казалась ещё прекраснее. Дун Ши - некрасивая женщина из той же деревни - решила, что если она будет так же морщиться, то станет красивой. Но её гримасы выглядели уродливо и пугали людей.)

Сюн Чуаньшуй безапелляционно заявил:

— Именно так!

Сюн Цзиньбо, которому так и не дали вставить ни слова:

— …

Он успокоил дыхание, серьёзно всё обдумал и решил непременно исправить это заблуждение. Однако к тому времени, когда он наконец подобрал нужные слова, Сюн Чуаньшуй уже утащил Сюн Иньинь на задний двор, где они принялись играть с кошками, дразнить собак и возиться с кроликами. Сюн Цзиньбо сдержал раздражение. До чего же противный младший брат!

Пока дети резвились, Нин Гуйчжу уже дошёл до переднего дома. Он ещё не успел открыть рот, как едва не столкнулся лицом к лицу с Лю Цюхун.

— Мама, ты куда…

Он не успел договорить, как Лю Цюхун уже сказала:

— Цзиньчжоу пошёл разбираться с семьёй Гэ. Надо сходить посмотреть. Вся эта семейка совершенно бесстыжая, любят наваливаться толпой, так что нужно ему помочь.

Нин Гуйчжу машинально последовал за ней.

Лишь договорив, Лю Цюхун сообразила, что рядом с ней Нин Гуйчжу, и нерешительно спросила:

— Чжу-гер, ты тоже пойдёшь?

— Я немного беспокоюсь за Цзиньчжоу.

— Да у него шкура толстая, чего за него переживать, — сказала Лю Цюхун. — Может, лучше дома останешься? Там сейчас наверняка начнётся свалка, ещё заденут тебя.

Нин Гуйчжу:

— …

Он беспомощно вздохнул и ловким движением выхватил из рук Лю Цюхун бамбуковую метлу.

— Мама, не переживай. Себя я защитить сумею.

Лю Цюхун посмотрела на него с сомнением, но всё-таки взяла с собой. По дороге они нигде не задерживались, однако, добравшись до места, всё равно опоздали на шаг. На земле уже лежала целая толпа людей, а Сюн Цзиньчжоу восседал на сваленных друг на друга телах и размеренно постукивал палкой по ладони.

— Ну-ка, рассказывайте. Кому ещё приглянулись мои собаки?

Со всех сторон раздавались стоны и оханье. Услышав вопрос Сюн Цзиньчжоу, лежащие на земле один за другим поспешили заверить, что больше не посмеют.

Сюн Цзиньчжоу снова спросил:

— Собаки вас больше не интересуют, а кошатинки никому не хочется?

В ответ вновь раздался хор поспешных отрицаний.

При виде того, с каким самодовольным видом он красовался, Лю Цюхун и Нин Гуйчжу невольно замедлили шаг.

Первым их заметил Сюн Цзиньпин:

— Мама, Чжу-гер, вы зачем пришли?

Лю Цюхун с метлой в руке немного растерялась:

— Так я думала… помочь надо.

Конечно, её сын был сильным, это она знала, но, насколько ей помнилось, не настолько же! Сколько времени-то прошло, а почему они уже все лежат?

Сюн Цзиньпин со смехом забрал у неё метлу:

— Да где уж тут понадобилась бы ваша помощь.

Сюн Цзиньчжоу стремглав выбежал из дома и направился прямиком к семье Гэ. Несколько братьев из соседних домов увидели его, почувствовали, что дело неладно, и сразу отправились следом.

Пока они разговаривали, Сюн Цзиньчжоу тоже заметил Лю Цюхун и Нин Гуйчжу. Он тут же выпрямился и, вновь приняв свой обычный надёжный и невозмутимый вид, подошёл к ним:

— Матушка, Чжу-гер…

Глядя на стоявшего перед ним юношу, он хотел спросить, много ли тот успел увидеть, но боялся, что ответ окажется совсем не таким, как ему хотелось.

Нин Гуйчжу не заметил его беспокойства. Его взгляд привлёк синяк, видневшийся у закатанного рукава Сюн Цзиньчжоу. Он тут же взял мужа за руку, приподнял рукав повыше и с тревогой спросил:

— Таких ушибов много?

Когда гнев немного улёгся и Нин Гуйчжу посмотрел на то, чем всё закончилось, его охватило сожаление. Надо было тогда удержать Сюн Цзиньчжоу, а теперь тот совершенно зря заработал эти ушибы.

Сюн Цзиньчжоу опустил взгляд на супруга, который так переживал за него, и глаза его наполнились улыбкой, однако ответил он честно:

— Только этот. Остальные не успели напасть исподтишка - старший брат с остальными их остановили.

Нин Гуйчжу взглянул на лежавших на земле людей, вспомнил всё, что они творили, и снова брезгливо нахмурился.

— Домой?

— Конечно. — Сюн Цзиньчжоу слегка наклонил голову, покосился на тех людей и с улыбкой подтолкнул Нин Гуйчжу. — Ты иди первым, я скоро догоню.

— …

Нин Гуйчжу посмотрел на него и спустя мгновение тихо вздохнул:

— Смотри не поранься. И не переусердствуй.

— Не переживай, больше руками их не трону.

Получив обещание, Нин Гуйчжу ушёл. Лю Цюхун, увидев, что и ей здесь больше нечего делать, отправилась обратно вместе с ним.

Стоило Нин Гуйчжу уйти, как Сюн Цзиньчжоу тут же перестал сдерживаться. Он развернулся, улыбнулся тем самым людям, на которых недавно сидел, и угрожающе спросил:

— Ну что, в будущем ещё будете собачатину есть?

Стоило им увидеть его улыбку, как несколько человек машинально схватились за ушибленные места и отчаянно замотали головами:

— Не будем, не будем!

Сюн Цзиньчжоу снова спросил:

— А своих мелких сможете держать в узде?

— Сможем-сможем-сможем-сможем!

— Вот были бы такими послушными с самого начала, и ничего бы не случилось. — Сюн Цзиньчжоу холодно фыркнул и предупредил: — И впредь ведите себя смирно. Если ещё раз случится нечто подобное, первым делом я приду разбираться с вами.

Услышав это, вся компания из семьи Гэ скорчила несчастные лица.

Сюн Цзиньчжоу больше не стал на них смотреть и окликнул двоюродных братьев, пришедших вместе с ним:

— Спасибо за помощь сегодня. Как-нибудь в выходной соберёмся вместе.

— Да за что тут благодарить? Конечно, надо было всем вместе навалиться.

— Ну что, любитель драться в одиночку, теперь понял, какая от братьев польза?

— …

Братья из семьи Сюн, смеясь и подшучивая друг над другом, закинули руки друг другу на плечи и отправились домой. Оставшиеся после побоев люди, увидев это, не удержались и пнули тех, кто заварил всю кашу.

— Кого угодно могли задеть, так нет же, понадобилось связаться именно с этим лютым типом! Вам что, настолько собачатины захотелось?!

— Так у них собаки жирные, — пробормотал кто-то.

Остальные тут же гневно уставились на него:

— Жирные? По-моему, это вы слишком осмелели!

Кто-то другой неловко попытался оправдаться:

— Когда мы полезли к собакам, их никого дома не было. Кто же знал, что те трое мелких так быстро прибегут?

— …

Если бы собаки уже были мертвы, то, каким бы свирепым ни был Сюн Цзиньчжоу, он всё равно не смог бы ходить по деревне от дома к дому и искать виновных. В конце концов ему пришлось бы лишь смириться с потерей. Но им просто не повезло: мало того что их застали, так теперь Сюн Цзиньчжоу ещё и запомнил их.

И даже не говоря уже о том, хватит ли у них самих смелости повторить подобное во второй раз, что будет, если кто-нибудь другой вздумает тронуть собак семьи Сюн…

При этой мысли лица тех нескольких человек заметно побледнели.

Тем временем Сюн Цзиньчжоу с двоюродными братьями не успел далеко отойти, как увидел Нин Гуйчжу, ожидавшего их за углом стены, и невольно ускорил шаг.

Сюн Цзиньчжоу взял Нин Гуйчжу за руку и, оглядевшись по сторонам, спросил:

— А мать где?

— Я попросил её идти домой первой.

Нин Гуйчжу сжал его руку в ответ, а затем с улыбкой поблагодарил шедших позади братьев. Перед Нин Гуйчжу те всё же немного стеснялись и уже не позволяли себе такой вольности, как наедине с Сюн Цзиньчжоу. Услышав благодарность, они лишь принялись один за другим махать руками, показывая, что благодарить не за что.

На этом все разошлись.

Когда они вернулись домой, дети услышали, как открылись ворота, и тут же выбежали навстречу.

— Младший дядя, учитель, плохих людей проучили?

Сюн Цзиньчжоу по очереди прижал ладонью макушки маленьких сорванцов и с гордым видом заявил:

— А как же! Вы только посмотрите, кто ваш младший дядя! Разве я мог позволить им уйти безнаказанными?

— Ура! Младший дядя самый сильный!

Нин Гуйчжу смотрел, как они шумят и веселятся, затем перевёл взгляд на Сюн Цзиньчжоу. Мужчина явно наслаждался всеобщим восхищением и выглядел донельзя довольным собой. Нин Гуйчжу со смешком покачал головой и сам пошёл намочить чистую тряпицу.

Он осторожно вытер запястье, по которому пришёлся удар, и под грязью проступил сине-багровый ушиб. Нин Гуйчжу нахмурился, слегка надавил на него пальцами и сказал:

— Сейчас иди мыться. После купания намажь лекарством и хорошенько разотри.

Сюн Цзиньчжоу беззаботно отмахнулся:

— Да ничего страшного, не… Ладно.

Под взглядом Нин Гуйчжу ему оставалось лишь послушно согласиться.

Пока Сюн Цзиньчжоу мылся, Нин Гуйчжу подозвал троих детей и подробно расспросил их. Убедившись, что первые две задачи они решали внимательно, он ещё раз объяснил им решение, а затем сказал:

— Завтра я добавлю вам ещё две задачи, они и будут вашим завтрашним заданием. А сегодня вы молодцы, что защитили Давана и Эрцая. Но в следующий раз сначала обязательно зовите взрослых, поняли?

Все трое кивнули, а потом спросили:

— А почему?

— Потому что вы ещё маленькие. Если бы сегодняшние плохие люди оказались немного смелее, они могли бы утащить вместе с собаками и вас троих. Это очень опасно.

— А-а… Теперь поняли!

— Вот и молодцы.

Нин Гуйчжу похвалил их и, увидев, что уже поздно, проводил троих детей до ворот. Стоя там, он смотрел им вслед, пока они не добрались до дома, после чего закрыл ворота и отправился готовить корм для домашних животных.

Сваренного раньше супа из потрохов уже давно не осталось, поэтому Нин Гуйчжу отрезал немного мяса, обжарил его, залил водой и оставил вариться. Позже он собирался размочить в этом бульоне маньтоу и накормить кошек с собаками. Других дел всё равно не было, и он нарезал большую часть оставшегося мяса, после чего, орудуя кухонным ножом, принялся мелко его рубить - чуть позже оно пойдёт на начинку для колбасок.

Сюн Цзиньчжоу вышел после купания, услышал стук ножа и направился к кухне.

— Давай я сам. Не утомляйся.

— Да я всего лишь немного порезал.

С этими словами Нин Гуйчжу отложил нож, вытер руки и вышел из кухни. Сюн Цзиньчжоу только что вымылся, а дома к тому же остались лишь они вдвоём, поэтому верхнюю одежду он не надел. Под майкой на бретелях отчётливо проступали рельефные мышцы, отчего выглядели ещё более заметными и красивыми.

Нин Гуйчжу невольно задержал на нём взгляд чуть дольше обычного и лишь затем посмотрел на синяк на руке Сюн Цзиньчжоу.

Ничего серьёзного.

— Я схожу в комнату за лекарством, подожди немного.

— Угу.

Сюн Цзиньчжоу проводил взглядом Нин Гуйчжу, направившегося в спальню, расслабил напряжённые мышцы, затем поднял руку, сам их пощупал и задумался. Вечером всё-таки слишком темно. Вот если бы света было побольше, а потом ещё вместе с Чжу-гером…

У кое-кого кровь тут же прилила к голове. Нин Гуйчжу закончил растирать ему ушиб, с недоумением несколько раз посмотрел ниже и убедился, что эта выпуклость появилась вовсе не из-за складок одежды. Заметив, что он всё понял, Сюн Цзиньчжоу нисколько не смутился и продолжил сидеть, широко расставив ноги. Он протянул руку, усадил Нин Гуйчжу к себе на бедро, прижался к его голове и поцеловал.

— Мне немного хочется…

— Нет, не хочется.

Нин Гуйчжу безжалостно отказал, невозмутимо поднялся и указал на самое главное:

— Жарко. Если сегодня не сделаем колбаски, то к завтрашнему возвращению мясо может уже протухнуть.

Сюн Цзиньчжоу:

— …

Внезапно ему показалось, что эта еда вовсе не так уж важна.

Он глубоко вдохнул, смирился с судьбой и поднялся работать. Нин Гуйчжу стоял у окна, наблюдая за ним, и никак не мог перестать смеяться. Но прежде чем успел окончательно его разозлить, Нин Гуйчжу вовремя сдержал смех и отправился на задний двор мыться. На некоторое время во дворе остался лишь мерный стук ножа.

http://bllate.org/book/14958/2551648