Готовый перевод A capable fulan / Фулан на все руки: Глава 83.

Аньхэ принёс несколько видов лекарственных трав, и все они использовались для окрашивания тканей. Бамбуковая корзина была набита ими доверху.

Все травы высыпали в заранее приготовленные плетёные лотки. Нин Гуйчжу отвечал за то, чтобы проверить, годятся ли они для использования. Проверенные травы взвешивал слуга, присланный уездным судьёй, после чего счетовод производил расчёт и выплачивал Аньхэ медные монеты. На полную бамбуковую корзину трав у бабушки с внуком ушло три дня, а выручили они за неё семьдесят шесть вэней. Ребёнок держал в ладонях полученные деньги, и глаза его сияли невероятно ярко. За всю свою жизнь он впервые видел столько денег сразу.

Убедившись, что сумма выплачена правильно, Нин Гуйчжу перевёл взгляд на Аньхэ. Увидев нескрываемую радость на лице ребёнка, он невольно улыбнулся и тоже обрадовался вместе с ним. Потрепав мальчика по голове, Нин Гуйчжу принялся беседовать со счетоводом и слугой.

Немного успокоившись после первой радости, Аньхэ начал пересчитывать монеты десятками. Отсчитав каждые десять монет, он откладывал одну в сторону. Когда в конце осталось ещё шесть, он без малейших колебаний отложил ещё одну, а затем потянул Нин Гуйчжу за край рукава.

— М-м? Что такое? — Нин Гуйчжу недоумённо повернул голову.

Аньхэ поднял восемь отложенных медных монет и радостно сказал:

— Дядюшка, это тебе!

Нин Гуйчжу на мгновение замер, а затем с улыбкой протянул руку. В маленькой ладони ребёнка восемь монет казались целой горстью, но, оказавшись в руке Нин Гуйчжу, сразу словно поредели. Он протянул «м-м», вынул одну монету и сказал:

— Ты дал лишнюю.

— Нет-нет! — Аньхэ изо всех сил замотал головой. — Младшая сестрёнка Иньинь заплатила мне три вэня за цветок для волос, значит, тебе полагается восемь монет!

Нин Гуйчжу покачал зажатой между пальцами монетой и со смехом сказал:

— Три вэня Иньинь плюс оставшиеся сверх десятков шесть - всего девять. А мы ведь договорились, что из каждых десяти медных монет одна достаётся мне.

Аньхэ спрятал руки за спину, не зная, как возразить, и принялся смотреть то на небо, то на землю, только не на Нин Гуйчжу. Всем своим видом он показывал: «Всё равно обратно не возьму».

Увидев такое упрямство, Нин Гуйчжу немного подумал и предложил:

— Тогда в следующий раз, если останется один лишний вэнь, засчитаем его в этот раз, хорошо?

Стоило ему уступить, как Аньхэ тут же просиял и радостно закивал.

Отдав Нин Гуйчжу восемь медных монет, Аньхэ всё равно остался с шестьюдесятью восемью. Он нанизал их на пеньковую верёвочку и спрятал за пазуху, которая от такой тяжести заметно оттопырилась.

Нин Гуйчжу не хотел отпускать Аньхэ домой одного, к тому же у него как раз появились другие планы, поэтому он просто предложил:

— Хочешь немного походить со мной? А вечером, когда Цзиньчжоу закончит службу, мы вместе вернёмся домой.

Аньхэ торопливо закивал:

— Хочу, хочу.

Перед его уходом бабушка наказала ему не спешить домой после продажи лекарственных трав, а подождать в уездном городе кого-нибудь надёжного из односельчан и возвращаться вместе с ним. По дороге сюда ребёнок долго ломал голову над тем, как поступить, а теперь, когда появилась возможность вернуться вместе с Нин Гуйчжу и остальными, разумеется, колебаться было незачем. Кроме бабушки, дядюшка был тем человеком, которому Аньхэ доверял больше всех!

Раз ребёнок согласился, Нин Гуйчжу выбрал из принесённых им трав несколько самых характерных и хорошо сохранившихся экземпляров и оставил их счетоводу в качестве образцов, чтобы люди, дежурившие здесь в его отсутствие, могли самостоятельно определять нужные растения. После этого он взял Аньхэ за маленькую руку и повёл его в ремесленный квартал.

Цзинь Тан сидел в кабинете и разбирал документы. Листы были сплошь исписаны - всё это касалось различных дел и распоряжений по ремесленному кварталу. Когда слуга постучал в дверь и сообщил, что пришёл учитель Нин, Цзинь Тан как раз закончил подробно расписывать всё, что относилось к окрашиванию тканей. Услышав доклад, он велел пригласить гостя внутрь, сам быстро привёл в порядок лежавшие на столе бумаги и поднялся навстречу.

— Управляющий Цзинь.

Нин Гуйчжу вошёл в кабинет.

— Учитель Нин. — Цзинь Тан заметил, что тот держит кого-то за руку, и с любопытством спросил: — А это кто?

Нин Гуйчжу представил Аньхэ, а затем сказал:

— Так уж удачно совпало: всего пару дней назад Аньхэ как раз закончил учиться у меня окрашивать ткань.

Цзинь Тан был человеком сообразительным. Услышав эти слова, он сразу догадался, зачем пришёл Нин Гуйчжу, и с улыбкой внимательнее присмотрелся к ребёнку. Затем пригласил обоих сесть на мягкую лежанку у окна и налил им чаю.

Нин Гуйчжу сделал глоток и сам заговорил с Цзинь Таном:

— Дома у меня не было подходящих условий, поэтому в качестве протравы я использовал лишь соль. Но замена протравы почти не влияет на сам порядок окрашивания ткани, так что этот ребёнок тоже сможет кое в чём помочь.

Он выразился предельно ясно. Аньхэ понял, что имел в виду Нин Гуйчжу, и невольно крепче сжал край его одежды.

— Раз это говорит учитель Нин, я, разумеется, вам доверяю. — Цзинь Тан поставил чашку с чаем и, немного поразмыслив, спросил: — Как вы считаете, этот ребёнок сможет самостоятельно вести одну группу?

Вопрос этот касался не столько умения Аньхэ окрашивать ткань, сколько самого Нин Гуйчжу: если во время обучения Аньхэ допустит ошибку, сможет ли Нин Гуйчжу вовремя её исправить?

С тех пор как Нин Гуйчжу пришла в голову мысль взять Аньхэ с собой на обучение, он уже успел всё обдумать, поэтому ответил:

— Сможет.

Цзинь Тан улыбнулся:

— Тогда так и решим. Когда начнутся занятия, прошу учителя Нина привести Аньхэ с собой.

Немного подумав, он сам заговорил о месячном жалованье Аньхэ:

— Как вы только что сказали, Аньхэ пока не сможет обучать людей полностью самостоятельно. Как насчёт трёхсот вэней в месяц?

По сравнению с пятью лянами Нин Гуйчжу триста вэней месячного жалованья казались совсем небольшой суммой, но, учитывая положение Аньхэ, Цзинь Тан предложил весьма достойную плату. Если говорить прямо, такую цену он назначил лишь ради Нин Гуйчжу.

Нин Гуйчжу и сам это прекрасно понимал, поэтому искренне поблагодарил Цзинь Тана. И только выйдя вместе с ребёнком из кабинета, он запоздало вспомнил, что, раз уж пришёл просить человека об услуге, следовало принести какой-нибудь подарок.

Теперь преподносить подарок вдогонку было уже неуместно. Нин Гуйчжу потрепал сияющего от восторга ребёнка по голове и сказал:

— Работай как следует. Не заставь управляющего Цзиня пожалеть о сегодняшнем решении.

Аньхэ изо всех сил закивал:

— Обязательно!

В уме он уже подсчитывал: до начала занятий оставалось ещё несколько дней, поэтому в ближайшее время можно было побольше собирать лекарственных трав. При окрашивании ткани приходилось ждать, так что, подготовив всё необходимое, он мог оставить работу под присмотром бабушки, а потом каждый день после возвращения домой делать цветы для волос. Когда их накопится много, можно будет снова принести их в уездный город и продать.

Возможно, он будет очень занят, но каждый труд принесёт отдачу, а потому Аньхэ хотелось быть занятым ещё больше. Когда накопится достаточно денег, можно будет немного починить дом. Не нужно делать его слишком хорошим, достаточно, чтобы зимой соломенная крыша не рухнула под тяжестью снега. Ещё можно будет сшить два новых комплекта одежды, и тогда зимой им с бабушкой будет не так холодно…

Нин Гуйчжу не знал, о чём думает ребёнок, и спросил:

— Хочешь сегодня что-нибудь купить?

— А? — Аньхэ серьёзно задумался, а затем ответил: — Я хочу купить немного белой ткани и немного кукурузной крупы домой.

Из ткани дома у них были только полоски, купленные у Нин Гуйчжу. Большая их часть была окрашена в цвет индиго, и лишь совсем немного оставалось пригодным для окрашивания. А ещё была кукуруза. Всякий раз, когда они с бабушкой слишком долго питались одним бататом, бабушка доставала несколько вэней и покупала у кого-нибудь из живущих поблизости старушек или тётушек чашку другого зерна, чтобы сварить и поесть.

Аньхэ подумал: теперь он заработал деньги и может купить домой еды.

Раз ребёнок сам об этом заговорил, Нин Гуйчжу повёл его в лавки. Аньхэ тщательно подсчитал свои деньги и потратил по тридцать вэней на белую ткань и кукурузную крупу, а оставшиеся восемь бережно спрятал за пазуху.

Когда они возвращались в уездную управу, им как раз довелось пройти в отдалении от овощного рынка. Увидев, что там собралось немало людей, Нин Гуйчжу вспомнил услышанное утром и сказал Аньхэ:

— Дядюшке скоро нужно будет отлучиться по одному делу. Аньхэ, подождёшь меня в комнате в уездной управе, хорошо?

Аньхэ послушно ответил:

— Хорошо. Дядюшка, не беспокойся обо мне.

— Умница.

Нин Гуйчжу потрепал ребёнка по голове, привёл его в уездную управу, по дороге представил встретившимся ямэньским служителям и слугам, а затем устроил в комнате.

— На столе есть вода, а там лежит веер. Можешь всем пользоваться. Дядюшка скоро вернётся.

— Хорошо, до свидания, дядюшка!

Проводив Нин Гуйчжу взглядом, Аньхэ закрыл дверь, отодвинул стоявший на столе чайник поближе к стене, а затем достал покупки из бамбуковой корзины и с радостью принялся снова и снова их рассматривать.

Нин Гуйчжу вышел из уездной управы и не успел далеко отойти, как навстречу ему попался Сюн Цзиньчжоу. Увидев его, Сюн Цзиньчжоу остановился. Шедшие следом ловчие поздоровались с Нин Гуйчжу и сразу направились внутрь управы.

Сюн Цзиньчжоу сделал пару шагов вперёд, взял Нин Гуйчжу за руку и спросил:

— Куда собрался? С лекарственными травами уже закончил?

— Разве не говорили, что родители Сань-нян ранены? Я хочу их проведать.

Сказав это, Нин Гуйчжу рассказал Сюн Цзиньчжоу и о том, что произошло совсем недавно.

— Семья Аньхэ живёт слишком бедно

Услышав это, Нин Гуйчжу улыбнулся.

Собираясь навестить раненых из семьи Цянь, они сперва зашли в лавку и купили свёрток красных фиников, полезных для восстановления крови, а уже потом вместе направились к дому семьи Цянь.

Поскольку рядом был Сюн Цзиньчжоу, Нин Гуйчжу не пришлось думать о дороге, и он принялся размышлять о другом:

— У нас есть финиковые деревья?

— В горах есть. А что?

Нин Гуйчжу оглядел окрестности и сказал:

— Хочу собрать немного фиников, высушить и запасти.

Сам он финики не любил, но они хорошо восполняли жизненные силы и кровь. Можно было их не есть, но в доме они должны быть.

— Когда придёт время, я тебя отведу, — сказал Сюн Цзиньчжоу.

— Угу. — Нин Гуйчжу добавил: — Ещё хочу пересадить несколько саженцев финикового дерева.

— В следующий выходной сходим.

Что бы ни предлагал Нин Гуйчжу, Сюн Цзиньчжоу неизменно соглашался исполнить его просьбу.

Переулок, где жила семья Цянь, был далеко не самым бедным местом в городе, но даже здесь встречалось немало семей, одетых просто и живущих в нужде. Некоторые на вид были беднее даже деревенских жителей.

— Пришли.

Сюн Цзиньчжоу остановился.

Увидев двор, возле которого собралось немало людей, Нин Гуйчжу слегка потянул Сюн Цзиньчжоу за руку, первым подошёл к воротам, постучал и спросил:

— Скажите, пожалуйста, здесь живёт Цянь Сань-нян?

Услышав вопрос, люди во дворе один за другим обернулись. У ворот стоял необычайно красивый молодой человек, и даже разбитая ударами ног обветшалая створка рядом с ним словно приобрела немного изящества. Пока окружающие ошеломлённо смотрели на него, Цянь Сань-нян услышала голос и поспешно вышла навстречу.

— Учитель Нин, почему вы пришли?

— Я сегодня как раз был в управе и кое-что услышал. Как твои отец и мать?

— Лекарь сказал, что ничего серьёзного. — Цянь Сань-нян вытерла мокрые руки и пригласила Нин Гуйчжу с Сюн Цзиньчжоу войти и присесть, одновременно объясняя: — Эти люди ворвались сюда, чтобы отнять Чжуцзы. Отец с матерью пытались им помешать, и во время потасовки их оттолкнули. Они упали и ушибли поясницу и ноги.

— Хорошо, что ничего серьёзного. — Нин Гуйчжу с облегчением выдохнул и спросил: — А ребёнок как? Наверное, сильно перепугался?

Цянь Сань-нян горько улыбнулась:

— Только-только удалось его укачать.

После случившегося обе старшие сестры Цянь Сань-нян тоже вернулись домой вместе с мужьями. Теперь в доме было кому обо всём позаботиться, поэтому, приняв Нин Гуйчжу и Сюн Цзиньчжоу, семья посовещалась и решила отправить Цянь Сань-нян обратно торговать доуфу с добавками - нельзя было запускать дело, приносившее им заработок.

Нин Гуйчжу посмотрел на членов семьи Ли, которых держали у овощного рынка, и спросил Сюн Цзиньчжоу:

— До каких пор они будут здесь?

— Господин сказал наказать их в назидание другим, — ответил Сюн Цзиньчжоу. — Естественно, отпустят лишь тогда, когда из них выбьют весь норов.

Иначе, если сегодня отправить их домой залечивать раны, а через несколько дней они снова ворвутся к семье Цянь, станут избивать и бранить их, то во что превратятся закон и авторитет уездной управы?

Нин Гуйчжу не знал, каким именно образом из людей собирались «выбивать норов», но, вспомнив жестокие нравы древности, где с человеком порой вовсе не считались как с человеком, примерно представил, какое обращение могло ожидать этих негодяев, и настроение у него сразу улучшилось.

Только что в доме семьи Цянь, слушая наперебой говоривших соседей, Нин Гуйчжу наконец узнал, зачем семья Ли пыталась отнять ребёнка: они задумали забрать его к себе, а потом потребовать с Цянь Сань-нян деньги за его возвращение.

Глупые и злобные.

*

Простые люди были заняты тем, чтобы заработать себе на жизнь, поэтому, едва в ремесленном квартале объявили о покупке трав, расспрашивать о подробностях потянулись все - и те, кто разбирался в лекарственных растениях, и те, кто совершенно в них не разбирался. А когда люди узнали, что всё это устроил уездный судья Чэнь, воодушевление стало ещё сильнее.

Пусть в глубине души простой народ по-прежнему испытывал страх перед чиновниками, все знали, что уездный судья Чэнь - хороший чиновник. Раз он сказал, что будет покупать лекарственные травы за деньги, значит, никого не обсчитает ни на одну медную монету.

Едва распространилась новость, многие начали звать друзей и знакомых и отправились в горы, пытаясь по рисункам на объявлении отыскать нужные травы. А к вечеру принесённые Аньхэ растения разложили в качестве образцов. У пришедших с сомнениями людей теперь появилась уверенность, что именно следует искать, и они тоже отправились за город.

Люди не только сами шли выкапывать травы, но и передавали весть родным, друзьям и знакомым, так что горы в уезде Аньхэ вмиг оживились.

На следующий день, когда Нин Гуйчжу появился у входа в ремесленный квартал, там уже выстроилось несколько очередей. Сюн Цзиньчжоу, отметившись утром в уездной управе, сразу получил распоряжение и во главе людей прибыл в ремесленный квартал следить за порядком.

Супругам редко выпадала возможность заниматься одним делом вместе, однако Нин Гуйчжу с самого начала был так занят, что даже головы поднять не успевал.

Слишком много.

К тому же простые люди, собиравшие растения, лекарственных трав не знали, поэтому большая часть принесённого совершенно не годилась для окрашивания. Нин Гуйчжу в одиночку проверял всё это и попросту не справлялся.

И к тому же…

Один цзинь свежих трав стоил всего несколько вэней. Тратить время на такой заработок соглашались в основном бедные семьи, а поскольку каждый старался не упустить ни минуты и накопать побольше, в очередях преимущественно стояли старики и дети.

Отобрав небольшую часть трав, пригодных для окрашивания, Нин Гуйчжу увидел разочарование на желтоватом от недоедания лице стоявшего перед ним ребёнка и тихо вздохнул про себя. Пока слуга взвешивал отобранное, он пододвинул вперёд другую, меньшую кучку:

— Это тоже лекарственные травы. Можешь сходить в аптеку и спросить, не захотят ли их купить.

Глаза ребёнка сразу засияли.

— Спасибо, учитель! Спасибо!

Нин Гуйчжу махнул рукой, показывая, что теперь можно идти занимать очередь к счетоводу.

Среди оставшейся кучи сорняков, возможно, тоже попадались лекарственные растения, но Нин Гуйчжу не умел их распознавать, поэтому ему оставалось лишь позволить слуге собрать всё и выбросить.

На определение трав уходило немало времени. Увидев, что Нин Гуйчжу от спешки весь покрылся потом, Сюн Цзиньчжоу перекинулся парой слов с человеком рядом, засучил рукава, обошёл стол и принялся вместе с ним разбирать растения.

Других лекарственных трав он не знал, зато те, что требовались для окрашивания, уже искал в горах вместе с Нин Гуйчжу и Аньхэ, поэтому теперь без труда выбирал нужные. С его помощью Нин Гуйчжу сразу стало гораздо легче. Он отпил воды, которую подал слуга, затем сам придвинул к себе оставшиеся после сортировки Сюн Цзиньчжоу растения и ещё раз перебрал их для пришедших людей.

Получив деньги, стоявшие в очереди старики и дети подхватывали корзины и вместе с другими лекарственными травами, которые Нин Гуйчжу отобрал для них, радостно отправлялись в аптеки.

Тем временем в чайной неподалёку уездный судья Чэнь налил чашку чая сидевшему напротив богато одетому мужчине и с улыбкой произнёс:

— Ты всё твердил, что у меня ничего не получится. А теперь посмотри сам: как, по-твоему, я справился?

Услышав это, мужчина в богатом одеянии отвёл взгляд от супругов внизу, дважды шутливо указал пальцем на уездного судью Чэня и фыркнул:

— Ты, ты… Тебе всегда везёт.

Открыть школу и добиться того, чтобы люди бескорыстно передавали другим своё ремесло, - ещё недавно любой, услышав такое, сказал бы, что он предаётся несбыточным мечтам. Но этому человеку и вправду необычайно везло: прошло всего несколько лет с тех пор, как он покинул столицу, а задуманное уже вошло в нужное русло.

Уездный судья Чэнь сказал:

— Но это везение не только моё.

Огромное число ремесленников, пусть даже владевших лишь основами мастерства, со временем могло оказать немалое влияние на всю династию. Нынешний император был крепок здоровьем, а наследный принц подавал надежды стать мудрым правителем. Если этим двум поколениям удастся сохранить устойчивость при дворе и в стране, нетрудно представить, какого процветания можно будет достичь через сто лет.

Увидев, что собеседник всё больше воодушевляется, мужчина в богатом одеянии вовремя перебил его:

— Столько всего наговорил, а ты уверен, что с тем гером всё в порядке?

Эти слова словно окатили уездного судью Чэня холодной водой, и его пыл тут же угас. Он закатил глаза, посмотрев на собеседника, и холодно фыркнул:

— Да какая разница, что там с ним такое? Пока он способен хорошо делать своё дело, будь он хоть явившимся в мир демоном, у меня всё равно станет божеством.

— Тц-тц-тц, вот это властность! Какая грозная властность!

— …

Пропустив их дальнейшую перепалку, они наконец перешли к делу.

— Так почему ты вдруг заявился в мою глушь?

Мужчина в богатом одеянии поднял три пальца:

— Третье морское путешествие досталось мне.

Он довольно ухмыльнулся:

— Отправимся в начале следующей весны. Думаю, тот господин приедет меня проводить, а твой уезд наверняка окажется у нас по пути.

— Тогда заранее желаю тебе попутного ветра.

·

В первый день всё было настолько суматошно, что на следующий Нин Гуйчжу привёл с собой Аньхэ. Ребёнок вместе с Сюн Цзиньчжоу отбирал травы, необходимые для окрашивания, а Нин Гуйчжу затем перебирал оставшиеся после них растения, находил среди них пригодные лекарственные травы и велел людям отнести их в аптеки. Так можно было заработать пусть немного, но всё же дополнительные деньги.

Когда людей, приходивших в аптеки, стало слишком много, некоторые торговцы отказались принимать эти дешёвые травы, зато другие сами поставили неподалёку навесы для их скупки. Позднее Цзинь Тан переговорил с владельцами аптек, поставивших навесы, и попросил прислать нескольких учеников аптекарей, чтобы те сами разбирали растения. Благодаря этому Нин Гуйчжу наконец освободился. Он отправился в школу и встретился с теми, кому на этот раз предстояло учиться окрашивать ткань.

Всего собралось тридцать семь человек: двадцать пять взрослых и двенадцать детей. Среди них были мужчины, женщины и геры, но всех без исключения объединяло одно - происхождение из беднейших семей.

Насколько беднейших… Не иметь земли и снимать жильё - таких считали бродягами. По сравнению с ними выходило, что даже Аньхэ с бабушкой жили ещё на ступень лучше.

Когда Нин Гуйчжу вместе с ними занимался обработкой трав, он время от времени заводил непринуждённые разговоры. Из их слов он узнал, что учиться сюда они пришли вовсе не ради ремесла. Причина была в другом: при школе недавно открыли столовую, где бесплатно кормили три раза в день. Если экономить, еды, выдаваемой в столовой, хватало, чтобы прокормить стариков и детей дома и не дать всей семье умереть с голоду. Еда там была самой простой: каждому полагалось по три маньтоу из грубой муки и маленькое блюдце жареных овощей, причём блюда в основном были постными. Дело было не в том, что уездный судья Чэнь не мог позволить себе кормить их лучше. Просто если бы питание стало слишком хорошим, и без того желанные места в школе тем более не достались бы этим бродягам.

　　·

Закончив хлопоты этого дня, Нин Гуйчжу вышел из школы окрашивания тканей, потирая руки. Увидев, что Сюн Цзиньчжоу сидит неподалёку за каменным столом, он мелкими быстрыми шагами подбежал к нему, прислонился и с облегчением выдохнул:

— Как же я устал. Ты давно пришёл?

— Только что.

Сюн Цзиньчжоу усадил его рядом и принялся разминать ему руки и плечи.

— Чему сегодня учил?

— После обеда учили узелковому окрашиванию. Полдня ткань перевязывали.

Сюн Цзиньчжоу наклонился и поцеловал его в макушку, а затем сообщил хорошую новость:

— Сегодня мясник зарезал свинью. Я купил побольше мяса, вернёмся домой и потушим его.

Нин Гуйчжу тут же насторожился:

— Ты ведь ещё и тонких кишок купил?

Сюн Цзиньчжоу потёр нос, наклонился вперёд и поцеловал его в кончик носа.

— Я сам их обработаю. Не переживай, обязательно всё сделаю как надо.

— Тут трудно не переживать. Тонкие кишки ужасно сложно выскребать. — Нин Гуйчжу сморщил нос и сразу придумал запасной вариант: — Когда вернёмся, сначала займись кишками. Если порвёшь - просто пожарим и съедим. А лишнее мясо можно подвесить в коптильне и закоптить, только днём попросим отца с матерью за ним присмотреть.

Сюн Цзиньчжоу с улыбкой согласился. Они ещё немного поболтали, и вскоре из школы окрашивания вышел Аньхэ. Увидев Нин Гуйчжу и Сюн Цзиньчжоу рядом, он ещё издалека окликнул их и лишь потом подбежал. Двое взрослых и ребёнок вместе отправились домой. Выйдя из ремесленного квартала, по дороге они встретили немало людей. Большинство с улыбкой здоровались с ними, а особенно общительные даже останавливались перекинуться парой слов. С тех пор как они начали разбирать принесённые людьми лекарственные травы, подобное стало обычным делом. Даже тихий и замкнутый маленький Аньхэ постепенно стал заметно живее и общительнее.

Когда они вышли за городские стены, окружающий шум понемногу стих. Аньхэ с маленькой бамбуковой корзиной за спиной вприпрыжку шёл впереди. Нин Гуйчжу окликнул его:

— Иди помедленнее. Когда придём, сначала пойдёшь к нам домой, понял?

— Хорошо, дядюшка!

Аньхэ отозвался, немного замедлил шаг, но по-прежнему шёл легко и радостно.

Вернувшись в деревню Сяохэ, Нин Гуйчжу и Сюн Цзиньчжоу поздоровались с родными в переднем доме и сразу отправились к себе. Сюн Цзиньчжоу пошёл убирать мясо и заниматься тонкими кишками, а Нин Гуйчжу отправился на задний двор и вскоре вернулся с клеткой в руках.

Аньхэ недоумённо посмотрел на него:

— Дядюшка?

В клетке сидели два маленьких кролика. Людей они, похоже, почти не боялись и даже когда клетку подняли, продолжали невозмутимо жевать свежую траву.

Нин Гуйчжу сказал:

— Это тебе. Хорошенько за ними ухаживай, а через месяц-другой не забудь принести их на случку. Потом вернёшь мне двух крольчат.

— А-а???

Аньхэ обнял клетку, всё ещё не понимая, что происходит.

Нин Гуйчжу с улыбкой потрепал его по голове и спросил:

— Я ведь рассказывал тебе, как понять, что у кроликов началась течка. Помнишь?

Аньхэ помнил всё, чему когда-либо учил его Нин Гуйчжу. Только вот…

Прижимая к себе клетку и глядя на улыбающегося Нин Гуйчжу, он вдруг почувствовал, что вот-вот расплачется.

— Спасибо, дядюшка…

Начиная со сбора лекарственных трав и заканчивая этими кроликами - дядюшка сделал для него так много, так много.

— Ну чего тут плакать? — Нин Гуйчжу слегка ущипнул его за кончик носа. — Начни жить как следует, наладь свою жизнь - это порадует меня куда больше любых слов благодарности.

Аньхэ и без того не отличался красноречием, а теперь Нин Гуйчжу несколькими словами так его заболтал, что ребёнок сам не заметил, как оказался за воротами дома семьи Сюн.

Нин Гуйчжу поднялся, засучивая рукава, и с воодушевлением спросил Сюн Цзиньчжоу:

— Хочешь тушёную свинину в красном соусе?

— ?

Разве об этом вообще нужно спрашивать?

— Хочу!

http://bllate.org/book/14958/2519476