Готовый перевод Can I Uninstall This Dating System!? / Можно ли удалить эту систему знакомств?: 13. Встреча со старым другом

Су Сюэи изначально стоял, скрестив руки за спиной, в надменной и гордой позе. После слов управляющего его выражение лица лишь на мгновение застыло, а затем стало безмятежным.

– Неважно, это лишь вопрос времени. – Су Сюэи сменил тему. – Принеси цинь.

Управляющий неловко улыбнулся:

– Слушаюсь, молодой господин, – и поспешно повиновался.

Днём Су Сюэи играл в саду недавно сочинённую мелодию.

Цинь, переданный от известного мастера, обладал элегантным и изысканным звучанием.

Су Сюэи был несравненным виртуозом игры на цине. Его пальцы скользили по струнам, и кристально чистые ноты беззастенчиво разносились над цветами и деревьями резиденции, наполняя окрестности музыкой.

Су Инь сидела в саду, обняв куклу, и смотрела на своего старшего брата.

Не только Су Инь, но и другие живые существа собирались вокруг, когда Су Сюэи начинал играть на цинь: работники резиденции, слуги и служанки, а также прохожие, которые останавливались у стены, чтобы насладиться музыкой…

Когда Су Сюэи закончил играть, на какое-то время вокруг воцарилась полная тишина.

Спустя три-пять вдохов Су Инь поднялась, подбросила свою тряпичную куклу в воздух и взволнованно воскликнула:

– Братик такой замечательный!

Другие слушатели в резиденции, которым посчастливилось присутствовать на выступлении, не могли так прямо выразить своё восхищение, однако их глаза сияли, и в конце концов они хором воскликнули:

– Мастерство игры юсяна – это поистине божественная мелодия, она завораживает и опьяняет!

Су Сюэи слегка приподнял веки, спокойно прижал струны, и последние ноты растаяли.

Су Сюэи был известен как всесторонне одарённый человек.

Он всегда без труда привлекал восхищённые взгляды окружающих, и со временем это стало привычкой, из-за чего многие люди и события казались ему до крайности скучными.

Отец, суетливо занимающийся процветанием семьи, скучен.

Мачеха, гоняющаяся за мелкой выгодой, скучна.

Братья из клана, вечно борющиеся за ресурсы, ещё недавно радостно общавшиеся, а в мгновение ока уже готовые порвать отношения, скучны.

Скучно, везде скучно!

В этот момент по дорожке из сада к парадному входу резиденции застучали торопливые шаги.

Су Сюэи тихо усмехнулся, полагая, что прибыли люди из дворца, и, зацепив указательным пальцем струну, начал играть другую мелодию.

Он не поднял головы. И эти шаги остановились вдалеке.

Он догадался, что Ин Си, вероятно, был занят делами в Секретариате, не смог разобраться с ними быстро и потому задержался, так что прибыл в резиденцию юсяна уже во второй половине дня.

Обычно, когда он притворялся больным, Ин Си навещал его.

Надо сказать, Ин Си был красивым юношей, его внешность всё ещё не наскучила Су Сюэли. Но разве император, особенно тот, кто хотел найти выход из внутренней и внешней нестабильности и сложной ситуации под Небесами, мог решить все проблемы одним лишь красивым лицом? А угождать и подавно невозможно.

Су Сюэи знал, что Ин Си хотел ему угодить.

Малыш император обладал надменным видом, но всегда старался проявлять к нему подчёркнутую учтивость.

Цветы, лекарства, заботливые расспросы… Все эти методы были настолько примитивны, что даже женщины использовали их для возвращения мужей.

Су Сюэи, видя всё насквозь, ещё сильнее хотел подразнить Ин Си и намеренно сохранял с ним дистанцию.

Изящный и хитрый, он использовал утончённые способы манипуляции.

Су Сюэи играл мелодию «Чанцин», состоящую из тринадцати частей, которую сочинил Цзи Кан, один из Семи Мудрецов Бамбуковой Рощи.

Полное исполнение «Чанцин» заставило бы императора простоять в его саду не меньше половины часа.

Возвышенное, чистое и свободное от мирской суеты настроение, выраженное в мелодии «Чанцин», несомненно, ещё больше привлекло бы императора.

Он охотно стоял бы, не двигаясь.

Су Сюэи тайком растянул губы в зловещей улыбке, «Чанцин» продолжала звучать, и рядом, действительно, никто не двигался.

Ин Си, должно быть, снова демонстрировал свою безграничную искренность? Су Сюэи не чувствовал никакого раскаяния.

На самом деле, возродить Великую Империю Цинь было вполне возможно, думал Су Сюэи. Но цена за это была слишком высока, и пришлось бы слишком много планировать и от многого отказываться. Для его семьи лучше было бы укрыться на время и пережить смену династий.

В конце концов, императоры приходят и уходят, а знатные семьи остаются.

Новое правительство также обязательно призовёт семью Су на службу, а он, будучи одним из первых присягнувших, сможет завоевать доверие нового правителя.

Ха.

Так пусть же это внимание Ин Си послужит для повышения его собственной ценности.

В конце концов, он не испытывал к Ин Си никакого интереса и никогда не был бы ему беззаветно предан.

Мелодия «Чанцин» закончилась.

Су Сюэи сжалился и убрал пальцы, которые перебирали струны.

Он, казалось, небрежно поправил рукав, затем равнодушно поднял голову и увидел приближающиеся с дальней дорожки носки чёрных тканевых сапог – это был ни Ин Си, ни придворный евнух.

Су Сюэи слегка нахмурился.

Лицо его стало мрачным, как глубокая вода:

– Су Фу?

Напрасно он так радовался, «Чанцин» была сыграна впустую!

Су Сюэи не осознавал, что в его голосе прозвучало глубокое раздражение, и холодно произнёс:

– Что случилось? Зачем ты там стоял?

Су Фу замер от испуга и поспешно попросил прощения:

– М-молодой господин, чтобы не беспокоить ваше благородное наслаждение музыкой, ваш покорный слуга стоял и ждал, пока вы закончите играть, не смел пошевелиться.

Лицо Су Сюэи было недовольным, и Су Фу, пытаясь спастись, поспешно польстил:

– Молодой господин так долго играл на цине, и за целый час ни одна нота не была ошибочна! Одним только терпением вы превосходите всех в Чанъане! Ваше превосходство… Вашему покорному слуге трудно выразить своё восхищение вами!

– Хватит.

Бровь Су Сюэи сильно дёрнулась, он почувствовал себя ещё более оскорблённым.

Сначала он посмотрел на уже потемневшее небо, затем потёр лоб пальцами:

– К делу.

– Узнав, что молодой господин притворился больным, некоторые чиновники прислали утешительные подарки. Еду, по вашему приказу, мы раздали слугам, а эликсиры оставили для младшей госпожи.

Су Инь в растерянности крепче обняла куклу:

– Я не будет пить лекарства!

Су Сюэи мотнул головой, и Су Инь была уведена кормилицей, предварительно послушно поклонившись брату.

После того как Су Инь ушла, Су Сюэи немного поколебался, затем как бы невзначай спросил:

– Из дворца до сих пор никто не приезжал?

– Ещё нет.

– …

Су Фу, кажется, осознал, что ляпнул лишнее, и поспешно утешил:

– Молодой господин, не волнуйтесь! С вашим талантом Секретариат, если вы лично будете им руководить, будет непоколебим, как гора Тайшань. Ваше Величество, возможно, просто занят. Ваше Величество не забудет молодого господина! Не устанет от молодого господина! И уж тем более не потеряет к молодому господину своего расположения!

Ком горького негодования застрял в груди Су Сюэи.

Су Фу увидел его насквозь. И по словам управляющего, он, казалось, превратился из почтенного юсяна в какую-то заурядную наложницу, которая с помощью игры на цине и притворной болезни жеманно ждёт благосклонности своего господина.

Су Сюэи глубоко вздохнул, отодвинул цинь в сторону и больше не играл.

Су Фу поспешно поклонился, стараясь стать незаметнее.

Су Сюэи поднялся и посмотрел в сторону заходящего солнца, впервые активно пытаясь угадать, чем сейчас занят Ин Си.

Настолько занят, что даже забыл о нём.

Он велел Су Фу разузнать, и управляющий ушёл. Его фигура исчезла на садовой дорожке. Однако слегка нахмуренные брови Су Сюэи не расслабились.

Прежде Ин Си относился к нему хорошо, как к единственному и незаменимому, теперь эта благосклонность внезапно исчезла, и у него возникло ощущение неконтролируемой тревоги.

Это чувство было похоже на тяжёлый камень в груди, оно было давящим, и на душе было кисло.

Су Сюэи внимательно прислушивался к этому редкому ощущению. Немногие могли вызвать у него такие эмоциональные перемены, и уголки его губ слегка приподнялись.

– Подойди сюда, – приказал Су Сюэи слуге, – передай двору, что я тяжело болен и, возможно, возьму длительный отпуск на несколько месяцев. Закройте ворота, не пускайте посторонних.

Слуга тайком взглянул на юсяна, находя, что тот необычайно возбуждён, совсем не похож на больного.

Если он и был болен, то, возможно, на голову.

Слуга не посмел возразить:

– Слушаюсь.

***

Перед погребением гуна Ина резиденция Се заранее завершила все приготовления и отправила приглашение императору.

Дата похорон, из-за личного присутствия императора, была назначена на первое число второго месяца.

Изначально второе число второго месяца было бы лучше, но в тот день был День Лунтайтоу[1].

[1] nрадиционный китайский фестиваль, проводимый на второй день второго месяца китайского календаря. Его название означает «Дракон поднимает голову», потому что дракон считался божеством, отвечающим за дождь, важный фактор в древнем земледелии

Если копать землю и хоронить людей в этот день, то, если вдруг дракон не сможет поднять голову, это нарушит императорские табу.

***

Рано утром первого числа второго месяца.

Ин Си больше не позволял себе просыпаться, когда ему вздумается.

Его внешний вид был безупречен, он был одет в чёрные траурные одежды из пеньки – это было наивысшее почтение, которое Ин Си мог оказать покойному гуну Ину.

На самом деле, для императора было бы достаточно обычной придворной одежды светлых тонов, чёрные траурные одежды из пеньки предназначались для важных заслуженных чиновников и членов императорской семьи.

Покойный уже ушёл, и Ин Си намеревался на похоронах завоевать расположение его последователей, поэтому ему было всё равно, что надевать.

Се Цзи, конечно, считался важным заслуженным чиновником.

Что касается родства, Се Цзи был женат на старшей гунчжу[2] предыдущей династии, а Ин Си был приёмным сыном предыдущего императора. Номинально Се Цзи мог считаться его дядей по материнской линии, так что глубокий траур был оправдан.

[2] «хозяйка дворца», принцесса, как правило, дочь императора

Место захоронения Се Цзи находилось на горе Лишань, граничащей с Чанъанем.

Гора Лишань издревле считалась священным местом фэншуй.

Утренний свет разливался по лугу, старые деревья росли густо, сосны и кипарисы зеленели, как раз расцветали магнолии.

Горный ручей обвивал гробницу, а свежая листва деревьев была такой густой, что при подъёме на гору воду было слышно, но не видно.

Дорога была длинной, весна постепенно набирала силу, и почва стала влажной.

Если бы император пошёл пешком, его ноги непременно испачкались бы, к тому же у Ин Си не было сил на такой подъём.

Шесть стражников несли его в гору в мягком паланкине.

Двое держали носилки впереди, двое сзади, и еще двое поддерживали дно, чтобы предотвратить падение при подъёме на крутой склон.

Подъём длился около получаса, затем горизонт внезапно расширился, и церемониальная свита вышла на ровную площадку, где находилась родовая гробница семьи Се.

Эта ветвь клана Се переселилась в Чанъань из округа Чэнь. К моменту прибытия императора семья Се уже давно собралась, на церемонии присутствовали также и старые друзья семьи.

На этот раз император не опоздал, просто подданные должны приходить раньше императора.

Когда появился Ин Си, все поклонились ему.

Се Цяньли, одетый в одежду из пеньки, всё ещё соблюдал глубокий траур. Чтобы выразить благодарность императору за присутствие на церемонии, он, как почтительный сын, снова поклонился ему до земли.

В обычные дни Се Цяньли преклонял одно колено, соблюдая воинский обычай, но сегодня всё было иначе.

Сегодня он совершил великий поклон перед Ин Си, почти лёг на землю, прижавшись лбом к траве. Его глаза были налиты кровью, а одежда из пеньки делала лицо Се Цяньли тёмным и ослабляла его обычную остроту.

Он сказал:

– Ваше Величество лично присутствует на прощании. Мой покойный отец, если бы знал, был бы безмерно благодарен. Мы, ваши покорные слуги, непременно оправдаем ваше доверие и готовы отдать жизнь за Ваше Величество.

После его слов остальные воины армии подхватили:

– Мы желаем продолжить дело гуна Ина и отдать жизнь за Ваше Величество.

Перед Ин Си словно обрушилась гора.

Он увидел затылок Се Цяньли и обнаружил один совершенно неподходящий его возрасту седой волос. Ин Си отвёл взгляд.

Он посмотрел на толпу вдалеке, протянул руку, чтобы помочь Се Цяньли подняться, а два заместителя генерала, Фэн Цзэ и Лянь Цин, подняли нового гуна Ина.

Кончики пальцев Ин Си коснулись руки Се Цяньли, но словно обожглись о раскалённый камень, и император отдёрнул ладонь.

Когда Се Цяньли выпрямился, он стал больше чем на полголовы выше Ин Си, и его взгляд быстро скользнул по траурной одежде императора.

– …

Всего лишь на мгновение дыхание Се Цяньли сбилось.

В конце церемонии погребения гроб Се Цзи был внесён в подземный дворец.

Подземный дворец был небольшим, и погребение было скромным, согласно давно высказанному желанию Се Цзи.

Погребальных даров было немного: оружие, которым Се Цзи пользовался при жизни, его любимая фарфоровая чашка и тёплый подклад под доспехи. Говорили, что эти тёплые одежды были лично сшиты покойной женой Се Цзи, которая считала, что шёлк и атлас не годятся для ношения на поле боя и не были бы удобны.

То, что великая гунчжу[3] Хуэйнин, одна из самых знатных женщин в мире, лично шила для Се Цзи, наглядно показывало их супружескую любовь.

[3] здесь уже используются другие иероглифы, такой титул соответствует тёте императора

Неудивительно, что после смерти великой гунчжу Се Цзи не взял ни наложниц, ни новой жены.

Гроб был доставлен в подземный дворец, который затем запечатали, залив вход ртутью.

С этого момента небо и земля разделили живых и мёртвых, и плач военачальников, родственников и других членов клана Се достиг своего пика.

И все те военачальники и домашние слуги из семьи Се, те, кто следовал за гуном Ином, даже плача, больше не бросали ни единого взгляда на Ин Си.

Поэтому император пока не мог понять, питает ли семья Се к нему ненависть.

В своём горе Се Цяньли казался окаменевшим, и ничего нельзя было понять по выражению его лица.

Ин Си тайно покачал головой.

Похоронная церемония завершилась, и император отправился обратно по тому же пути.

Члены семьи Се также спускались с горы.

Тропа была извилистой и узкой. По естественным причинам, императорская церемониальная свита не могла выстроить пышный кортеж, поэтому по-прежнему использовался тот же паланкин.

При спуске с горы людей стало больше, и стало тесно.

Спуск был гораздо сложнее подъёма: стражникам, несущим паланкин впереди, приходилось не только прокладывать путь, но и поддерживать вес носилок, ища опору кончиками пальцев ног.

Стражник, идущий слева впереди, наступил на рыхлый камень. Тот не выдержал веса и внезапно рассыпался, паланкин задрожал.

Ин Си почувствовал, как его сердце сжалось.

Затем он почувствовал, как чья-то ладонь сильно ударила по стенке, паланкин стабилизировался, и его тревожное сердце успокоилось.

Ин Си выдохнул с облегчением.

Спустя полмгновения он медленно приподнял кончиками пальцев занавеску, выглянул наружу, но не увидел ни человека, ни руки.

Он решил, что ему показалось, а его зрачки отразили ручей, текущий по краю горной тропы.

Лепестки магнолии опадали с родовой гробницы семьи Се на вершине горы, плыли по воде, кружась, словно маленькие лодочки.

Ин Си на мгновение задумался, и почему-то ему пришла в голову мысль о пограничной обороне Янчжоу. Внезапно его озарило, и он сказал:

– Юй Цзин.

– Ваш покорный слуга здесь, – подбежал Юй Цзин.

Ин Си наклонился и поманил пальцем:

– Ты потом спроси у генерала Се, можно ли как-то вернуть потраченные военные средства. Спроси, возможно ли это?

Ин Си изложил свою идею Юй Цзину.

Евнух несколько раз поклонился и сказал:

– Ваш покорный слуга немедленно передаст!

Внезапно поднялся ветер, и фигура Юй Цзина исчезла рядом с паланкином.

Этот порыв ветра пронёсся с горы Лишань обратно в Чанъань, до самой резиденции юсяна.

Су Фу торопливо доложил, повторяя:

– Молодой господин! Молодой господин! Ваш покорный слуга всё разузнал: Его Величество сегодня отправился в родовую гробницу семьи Се!

---

Весёлая сценка:

Автор: Сяо Си отправился в родовую гробницу семьи Се.

Сяо Су: Хм.

Сяо Се: (возбуждённо) (тайком виляет хвостом)

Мужчина-кот и мужчина-пёс, ха-ха-ха.

http://bllate.org/book/14944/1339821