Готовый перевод Can I Uninstall This Dating System!? / Можно ли удалить эту систему знакомств?: 3. Несоответствие взглядов

«Ты система, призванная побудить меня влюбиться?»

«Именно так! Именно так!»

Тянь Тун подумала и добавила:

«Ваше Величество, ваш статус идеально подходит для того, чтобы завести пару и создать гарем~»

Нежный аромат ладана клубился в воздухе. С тех пор как Юй Цзин вышел, император получил возможность побыть наедине с собой. Закрыв книгу, Ин Си лёг на кровать.

Он только что выучил у Тянь Тун новое слово: «влюбиться».

В Великой Империи Цинь для этого понятия существовало похожее письменное выражение: «устроить брак».

Но Тянь Тун, казалось, придерживалась иного мнения. Она сказала, что влюблённость не обязательно должна заканчиваться браком, что немного удивило Ин Си, но он ничего не сказал вслух.

Как переродившийся император, Ин Си старался понять все эти странности.

Он обладал превосходными познаниями, и хотя занимал высшее положение, его гордость сочеталась с вежливостью, а голос был приятным и мелодичным. Тянь Тун была чрезвычайно довольна и с удовольствием щебетала перед своим носителем.

«Ваше Величество, моя система обязательно поможет вам завоевать всех персонажей Великой Цинь!» – Тянь Тун, казалось, ударила себя в грудь, обещая это.

Однако она не проявлялась в виде образа перед Ин Си, и он мог воспринимать её только слухом, примерно понимая смысл слова «завоевать».

Ин Си равнодушно переспросил:

– Завоевать, влюбиться… в чём смысл?

Тянь Тун замолчала.

Казалось, на неё свалился огромный, слишком общий вопрос, на который она не могла ответить.

Тянь Тун и представить не могла, что её носитель, обладающий и способностями, и обаянием, окажется совершенно невосприимчивым к романтике. Она немного опешила. Но, пытаясь просветить его, она сказала:

«Если у Вашего Величества будет пара, вам не будет одиноко».

Ин Си посмотрел на дверь за которой ожидали сотня стражников, а также постоянно готовые служить дворцовые служанки и евнухи:

«Я не одинок».

«А-а-а-а, у вас есть вторая половинка?!»

«Подчинённые».

«Ох. Но они не могут стать доверенными лицами, партнёр – это близкий человек, – объяснила Тянь Тун. – Ваше Величество сможет делиться с ним секретами и сокровенными мыслями».

Ин Си погрузился в размышления.

Он прекрасно знал, что для императора доверять кому-либо свои сокровенные мысли – значит вредить и себе, и другому.

Ин Си спокойно пресёк:

«Мне это не нужно».

«Тогда…» – Тянь Тун всё ещё хотела его убедить.

Но, обнаружив несоответствие во взглядах, Ин Си не стал продолжать спор. Император больше не отвечал, и системе пришлось смиренно замолчать, столкнувшись с его бесшумным величием.

Тянь Тун обиженно фыркнула.

«Пока я буду выполнять задания, чтобы не доставлять тебе неудобств», – сказал Ин Си.

Тянь Тун тут же повеселела:

«Спасибо, Ваше Величество!»

«Пожалуйста, ступай на отдых», – Ин Си тоже закрыл глаза.

Этой ночью он отказался от привычной императорской позы на спине. Он лежал на боку, подогнув ноги, и его тело нежно касалось шуршащего одеяла.

Перед тем как отключиться, Тянь Тун напоследок тихо пробормотала:

«Я видела портрет Вашего Величества, вы такой красивый, а ваш голос, он словно…»

«Хм?»

«Словно столкновение льда и нефрита!» – с улыбкой похвалила Тянь Тун.

***

Ночной ветер колыхал пламя свечей. В траурном зале резиденции Се мерцал немеркнущий свет, погребальные знамёна развевались на ночном ветру, а лак на дверях облупился.

На самом деле, с момента смерти бывшего гуна Ина прошло уже семь дней. Но поскольку сын доставил в Чанъань останки отца, найденные на поле боя, Се Цяньли решил соблюдать траур в Чанъане, чтобы душа отца вернулась домой.

Он уже снял доспехи и смыл с себя грязь. Но он не спал и не отдыхал, ожидая в траурном зале, надеясь вдруг услышать снаружи уверенные шаги отца.

Его отец не был стар, его голос звучал мощно, он был добр к людям и всё ещё мог натягивать тетиву тяжелого лука.

Он никогда не думал, что отец может потерпеть поражение в равном бою. И он тем более не предполагал, что отец, зная о неизбежности смерти, выпустит боевого орла, чтобы передать ему предсмертный приказ – продолжать верно служить двору.

Орёл грустно заворковал.

Вспоминая предсмертные слова отца, Се Цяньли одновременно вспомнил лицо Ин Си, которое спустя годы ничуть не изменилось и по-прежнему было несравненно прекрасным.

У Се Цяньли дёрнулся кадык.

Его руки, сложенные перед церемониальной подушкой, были напряжены, пальцы почти впились в пол, ногти сломались, и с хрустом деревянные занозы вонзились в кожу, но Се Цяньли совершенно не чувствовал боли.

– Генерал, – заместитель генерала Фэн Цзэ с глубоко запавшими глазами медленно и тяжело вошёл в траурный зал.

Семья Фэн служила семье Се на протяжении двух поколений. Отец Фэн Цзэ был боевым товарищем Се Цзи, а сам Фэн Цзэ вырос вместе с Се Цяньли.

После гибели гуна Ина Фэн Цзэ был так же безутешен и за несколько дней похудел до неузнаваемости.

Задыхаясь от рыданий, он опустился на колени в траурном зале и поклонился до земли.

Затем он доложил Се Цяньли:

– Я разузнал при дворе. Говорят, император в полдень увидел доклад о смерти и тут же приказал устроить песни и танцы в Саду Шанлинь.

Это поведение, возможно, было, как сказал император, проявлением невыносимого горя и желания отвлечься. Но также могло быть тайным празднованием. Однако большинство людей посчитали бы, что Ин Си радовался избавлению от занозы в глазу.

Фэн Цзэ, охваченный горем и негодованием, произнёс:

– Великий генерал Се… Гун Ин… он… он… – Его голос прерывался, и в конце он уже не мог вымолвить ни слова.

Фэн Цзэ превратил свои слова в действия, ещё несколько раз ударившись головой о пол перед поминальной табличкой Се Цзи.

Се Цяньли сдержал свои эмоции, он казался непоколебимым, как вечнозелёная сосна.

Когда его отец был жив, он иногда мог позволить себе юношескую пылкость, но теперь ему предстояло взять на себя все военные дела, оставленные отцом, и Се Цяньли мог вести себя только как новый гун Ин.

Се Цяньли незаметно сжал окровавленные пальцы:

– Еще что-нибудь странное было?

– После получения плохих вестей император до сих пор не просматривал доклады, рано лёг спать, а ещё наказал Юй Цзина. Говорят, у евнуха травма на лбу.

– Понятно, – кивнул Се Цяньли.

Пламя свечи снова дёрнулось, на мгновение будто размыв время, и образ юного Ин Си быстро промелькнул перед Се Цяньли.

Он тихо сказал:

– Он никогда не пренебрегал государственными делами, если только не происходило чего-то из ряда вон выходящего. Если он хотел бы захватить власть, то сейчас ему следовало бы работать еще усерднее.

Более того, зачем Ин Си нужно было протирать это окровавленное длинное копьё…

Достаточно было просто выразить соболезнования.

В этом не было никакой необходимости!

Се Цяньли нахмурился, наконец глубоко вздохнул и сказал:

– Я хочу знать причины смерти моего отца. Я никого не обвиню несправедливо. Продолжай расследование.

– Есть, – ответил Фэн Цзэ.

***

Эта ночь была для Ин Си самой спокойной за много лет.

Он проспал целых четыре часа.

Он хотел поспать ещё, но физически не мог: давние привычки режима сна не могли быть нарушены в один день.

В этой жизни Ин Си постиг истину, что излишество так же плохо, как недостаток, поэтому не стал спать против желания. Он проснулся под утренним светом и оделся с помощью Юй Цзина.

– Ранней весной холодно, и ваш ничтожный раб приготовил для вас на выбор две верхние одежды, – сказал Юй Цзин, поправляя нижнее бельё императора. – Одна с узором из парящих драконов и облаков, другая – с узором из переплетающихся ветвей магнолии. Обе одного цвета, Ваше Величество, выберите ту, что вам больше по вкусу.

Рядом с императорским ложем в спальне два придворных чиновника держали вешалки, демонстрируя два наряда.

Обычно Юй Цзин выполнял свои обязанности формально, не прикладывая особых усилий.

Теперь же Юй Цзин явно изменился.

Он начал напрягать мозг, чтобы Ин Си чувствовал себя комфортно, и, конечно, усвоил вчерашний урок, поэтому не осмеливался угадывать желания императора, оставляя ему полную свободу выбора.

Ин Си указал на тот наряд, что с узором из магнолий, и надел его.

Далее по дворцовому обычаю следовало немного прогуляться, потом позавтракать, и лишь затем приступать к государственным делам.

В прошлой жизни Великая Империя Цинь страдала от внутренних и внешних проблем, и Ин Си не мог позволить себе упустить ни минуты рабочего времени.

В этой жизни всё было иначе, он знал, каково положение Великой Цинь.

У него были ожидания, поэтому он больше не испытывал тревоги.

Ин Си расслабился, вдыхая свежий воздух снаружи, слушая щебетание птиц. Он увидел длиннохвостую сороку, на которую раньше не обращал внимания, а также красивую синюю птицу, название которой не знал.

«Интересно», – Ин Си тихо усмехнулся про себя.

Юй Цзин, чтобы подбодрить императора, указывал ему на других птиц Дворца Вэйян. Господин и слуга были в гармонии.

Прогулка закончилась, и они вернулись на завтрак.

Еда, казалось, стала намного вкуснее, чем в его прошлой жизни.

Жаль, что во время трапезы император следовал железному правилу: «не пробовать больше трёх блюд». Иначе Ин Си, будучи в хорошем настроении, мог бы съесть ещё несколько кусочков.

Ин Си чувствовал, что его тело, которое почти истощилось, теперь должно было восстановиться.

С момента перерождения работа стала самой простой задачей, потому что все предстоящие доклады он уже видел и все уже одобрял.

Хотя он не мог вспомнить слово в слово содержание своих прежних распоряжений, у него, по крайней мере, было общее представление, что многократно повышало эффективность.

Ин Си быстро пролистал документы в кабинете и убедился, что всё было примерно так же, как и в прошлой жизни.

Значит, пройдёт этот год, и он всё равно умрёт?

Теперь Ин Си чувствовал ценность жизни.

Если вчера у него ещё были мысли о том, чтобы пустить всё на самотёк, то теперь он совершенно не хотел умирать.

Он хотел развлекаться, жить и не хотел, чтобы его страну уничтожили хунну.

Ин Си собирался найти время, чтобы обдумать, как выйти из сложившейся ситуации.

Все дневные государственные дела были выполнены им менее чем за полчаса, и Юй Цзин и другие евнухи остолбенели.

Они посмотрели на императора, а тот отложил кисть и сам поднялся с трона.

– Юй Цзин.

– Ваш ничтожный раб здесь!

Ин Си стоял лицом к большому окну кабинета, заложив руки за спину, и смотрел на ряды дворцовых построек, устремляя взор за пределы дворца, куда он ни разу не выходил с момента своего восшествия на престол.

Ин Си сказал:

– Я желаю тайно покинуть дворец.

Юй Цзин не мог сосчитать, в который раз за последнее время он цепенел.

А? Тайно? Покинуть дворец?

Юй Цзин задрожал.

Императорский дворец всё ещё мог сохранять видимость величия сильной державы, но в Чанъане разница между богатыми и бедными была огромна, а при том, что двор был полон проблем, среди горожан часто ходили пророчества о скорой гибели Великой Цинь… Разве выходить туда – не значит доставлять императору лишь неприятности…

– Ваш раб… – но Юй Цзин лишь раздумывал, не осмеливаясь остановить его, потому что пронзительный взгляд императора бесшумно давил, и евнух не мог ему перечить. – Ваш ничтожный раб немедленно всё приготовит.

Император решил покинуть дворец после полудня.

Слишком рано – его будут искать министры, слишком поздно – не успеет погулять по императорскому городу. Начало часа вэй (с 13:00 до 15:00) было в самый раз.

Только выехав из дворцовых строений, они сразу же оказались на главной улице Чанъаня – улице Чжуцюэ[1].

[1] Алая Птица

Улица Чжуцюэ славилась своим величием и шириной, способной вместить десятки экипажей, едущих рядом. Она вела прямо к императорскому дворцу.

Однако в обычное время никто не смел ступать на улицу Чжуцюэ, потому что её также называли Императорской дорогой.

Только во время официальных выездов императора, возвращения заслуженных чиновников в столицу, свадеб императриц и других важных событий главные ворота дворца открывались, и улица Чжуцюэ изредка использовалась по назначению.

На самом деле Ин Си считал это расточительством ресурсов. Но многие считали это проявлением величия Сына Неба.

Ин Си вырос не во дворце и поэтому относился к этому сдержанно. Но Юй Цзин ухватился за тему улицы Чжуцюэ и поспешил восхвалять императора.

Евнух, сидя в экипаже ниже Ин Си, в подходящий момент указал наружу:

– Ваше Величество, посмотрите, как величественна и грандиозна эта Императорская дорога! Если бы вы выехали для жертвоприношений в храме предков, ваша церемониальная свита протянулась бы на несколько ли по Императорской дороге, императорские знамёна развевались бы, являя величественное зрелище. Кто мог бы сравниться с могучей Великой Империей Цинь?

По сравнению с его обычным поведением, сегодня Юй Цзин был чрезмерно эмоционален.

Ин Си бросил на него взгляд:

– Тишина.

Но Юй Цзин, стиснув зубы, должен был продолжать, потому что если он упустит эту возможность, то больше такой не будет. Покинув улицу Чжуцюэ, он уже не сможет ничего похвалить.

Действительно, экипаж продолжил путь, миновал главную улицу, свернул на извилистые переулки и прибыл на улочки, где собирались жители Чанъаня.

Только что широкая главная улица была залита солнечным светом, а теперь перед ними были тесные улочки, над головой беспорядочно построены навесы, а по земле текли сточные воды.

Некоторые бездомные беженцы небрежно лежали на улицах, перед ними обычно стояли надколотые, разбитые чаши.

Некоторые беженцы долго болели и лежали на земле без движения. Грязные бродячие собаки уносили сухой паёк из их чаш.

Даже положение городских жителей было ненамного лучше.

Большинство местных носили простую одежду из грубой ткани, их лица были бледными, а тела худыми.

Страх и зависть на лицах простолюдинов при виде экипажа Ин Си невозможно было описать словами.

Когда император проезжал мимо, его взгляд случайно встретился с женщинами на улице.

Когда экипаж отъехал подальше, несколько человек позади начали обсуждать:

– Это какой-то юноша из знатной семьи выехал на прогулку?

– Родиться в богатой семье – это тоже искусство.

– А ведь Нань умоляла тебя найти ей место наложницы в богатой семье, её почти уже приняли туда. Хоть та семья и принадлежит к чиновникам низкого ранга, в их ведомстве можно получить много выгод, а с нашим статусом мы не можем дотянуться до тех, кто имеет официальные должности.

– Только не недооценивай писарей. В эти времена чиновники воруют, и писари тоже. Уездный чиновник не лучше местного начальника, писарь так же важен, как и чиновник.

Чем больше Ин Си слушал, тем сильнее хмурились его брови.

Он знаком приказал экипажу остановиться у обочины, чтобы он мог послушать.

У Юй Цзина же по лбу стекал холодный пот. Если император выместит свой гнев, то первым пострадает он. Но, к счастью, Ин Си ни на кого не разгневался, лишь его лицо выглядело неприветливо.

Юй Цзин только собирался облегчённо вздохнуть, но именно тогда те болтливые женщины, думая, что их никто не слышит, собрались вместе и вдруг стали ругаться:

– Фу, что за гнилой двор, что за никудышный император! Мир становится всё хуже и хуже!

– Он только что взошёл на престол, а на северо-западе – снежные бури, на юго-востоке – голод, у подножия императорского города – эпидемия, и повсюду вспыхивают восстания.

– Император погубил гуна Ина, люди говорят, что он сам копает себе могилу. Если так будет продолжаться, Великая Цинь рано или поздно падёт!

– Некоторые из городских вояк не выдержали, они хотят силой взять Дворец Вэйян и устроить переворот...

– Обсуждение правителя, распространение слухов, сеяние смуты среди народа.

– Взять их!

Юй Цзин ещё не успел спросить Ин Си о его намерениях, как на улице рядом с экипажем как раз оказалась городская патрульная команда.

По команде командира отряда солдаты выдвинулись вперед, и женщины, не успев ничего понять, уже оказались под угрозой заключения. Они стонали, но при этом привычно шарили по карманам в поисках медных монет.

Ин Си же внимательно наблюдал из экипажа.

В прошлой жизни он знал о слухах, неблагоприятных для двора, и действительно издавал указ, позволяющий патрульным командам арестовывать виновных. Но теперь, судя по увиденному, он подумал, что это стало способом наживы для его подчинённых.

Ин Си был очень недоволен.

Когда он увидел, как женщин, которые заплатили слишком мало, чтобы откупиться от наказания, всех связанных одной верёвкой, увели в ожидании выкупа от их семей, его лицо стало мрачным до предела.

– Прикажи их отпустить, – сказал Ин Си.

Юй Цзин медленно кивнул.

– Затем отправляйся в префектуру Цзинчжао и лиши их привилегии арестовывать людей. Все, кто ругал меня, должны быть отпущены.

– Это… это… – Юй Цзин замялся. – Будет исполнено! Ваш ничтожный раб повинуется указу!

«Я вижу, что широта души этого императора способна вместить не только большой корабль, но и целое море», – подумал Юй Цзин и, спрыгнув с экипажа, отправился выполнять приказ.

Ин Си, опасаясь, что его узнают, сам покинул экипаж.

В этот момент в его ушах раздался голос.

Тянь Тун проснулась:

«Награда за выполнение задания для новичков: Обаяние +500».

----

Забавная сценка:

Тянь Тун: Ваше Величество, хотите влюбиться?

Сяо Си: Нет.

Тянь Тун: Партер сможет делиться с вами секретами и сокровенными мыслями!

Сяо Си: Тогда тем более нет.

Тянь Тун: Партнер сможет помочь вам с докладами, сражаться с хунну и стать вашим верным министром и выдающимся генералом.

Сяо Си: Тогда я подумаю.

Тянь Тун: Мне кажется, у вас нечистые намерения.

http://bllate.org/book/14944/1327062