Готовый перевод Brown Bear’s Milk Pudding / Молочный пудинг Бурого Мишки: Глава 11

Джемин тоже раньше просматривал аккаунт Хёнуна, поэтому, опираясь исключительно на собственный опыт, дал волю воображению. Если у Юнджи ещё оставались к нему чувства — это было бы даже приятно, но мысль о том, что Кан Хёнун рылся в его странице, оставляла лишь неприятный осадок.

К тому же днём он как раз мял его грудь, и теперь, чувствуя укол совести, Джемин нервно потёр подбородок. Вдруг в ленте найдётся зацепка, по которой можно понять, что он и есть тот самый подрабатывающий в клинике парень?

В конце концов Джемин зашёл в мессенджер, чтобы написать Юнджи.

С их последнего разговора в KakaoTalk прошло уже несколько дней, поэтому личный чат с ней сполз далеко вниз. Едва отыскав её имя, Джемин застучал по клавиатуре.

[Расстались?]

Он отправил сообщение только по делу. Поднимать тему того, что он видел отметку о том, что она смотрела его сторис у него на страничке, было бы некрасиво.

Лёжа на кровати, закинув одну ногу на другую, Им Джемин бессмысленно покачивал ступнёй. Спустя некоторое время телефон завибрировал. Он мельком посмотрел на экран. Звонила Юнджи.

Брови Джемина дрогнули. Юнджи всегда предпочитала сообщения звонкам, судя по всему, его догадка, похоже, верна. Он, так и продолжая лежать на боку, принял вызов.

— Алло? Могла бы просто ответить, зачем звонить?

— Я от неожиданности позвонила. Думаю, с чего это ты вдруг.

— М? С чего это?

Джемин приподнялся и сухо усмехнулся. Интонация Юнджи показалась странной. Она не стала сразу отрицать, а заинтересовалась, почему он так спросил, и это выглядело подозрительно.

— Есть что скрывать?

— Нет.

— Голос какой-то странный.

— В смысле?

— Будто дрожит.

На самом деле голос у Юнджи не дрожал. Он просто проверял. Когда Джемин тихо надавил вопросами, в трубке послышался её насмешливое фырканье.

— У нас в отношениях всё нормально. Можешь не лезть?

Какое ещё «нормально», если оба дружно следят за аккаунтом бывшего? Джемин нахмурился и коротко хмыкнул от абсурдности.

— Ну ладно. Тогда пока.

Сказал, что кладёт трубку, Джемин, однако первой отключилась Юнджи. Услышав резкий сигнал завершения вызова, он надул губы. Всё выглядело подозрительно, но раз она сказала «нет», придираться и допрашивать не хотелось.

— Если не расстались, значит, поссорились? Чего такая нервная?

На этот раз Джемин зашёл в аккаунт Юнджи. Обновив страницу, увидел в ленте новый пост. Фото, нарочито бросающееся в глаза, заставило его нахмуриться, и он придвинул экран ближе.

Это был снимок бикини откровенного дизайна. Посередине — большой вырез, полностью открывающий ложбинку груди; на первый взгляд выглядело почти как нижнее бельё. В центре — завязка-лента, которую можно завязать бантом. Если развязать, казалось, всё разойдётся в стороны.

Более того, фотографий было две. Пролистнув, он увидел селфи Юнджи в зеркале в этом бикини. Свободная рука — не та, что держала телефон, — находилась под пышной грудью.

Левая рука будто поддерживала её, и без того тяжёлая грудь выглядела ещё массивнее обычного.

[♡ выбрал для меня бикини #хочуваквапаркпоскорее #когдаужелето]

Айди Хёнуна отмечено не было, имени тоже, но подпись откровенно раздражала.

— Что за… Она с Кан Хёнуном ходила купальник выбирать?

Когда они только начали встречаться и наступило первое лето, Джемин предлагал сам выбрать и подарить ей купальник, тогда Юнджи с отвращением отказалась. Да они ведь даже расстались из-за того, что Джемин помогал выбирать купальник Сене.

А теперь она, значит, ходила с Хёнуном покупать настолько откровенное бикини?! Внутри всё перевернулось.

Джемин коротко рассмеялся в пустоту, пролистнул фото с Юнджи в купальнике и снова уставился на снимок одного лишь бикини. И чем дольше смотрел, тем сильнее казалось, будто поверх купальника он видит вовсе не Юнджи, а кого-то другого.

Мужчина с грудью не меньше — а может, и куда больше — чем у Юнджи.

«Нет, это не ей дарить надо было, это ему самому носить, разве нет?»

Вспомнив, как Кан Хёнун приходил в больницу, не зная, куда деть налившуюся и отяжелевшую грудь, Джемин провёл пальцами по пересохшим губам.

«С такой грудью, больше чем у любой гламурной девицы».

Он представил, как силой натягивает на Хёнуна чёрное бикини, плотно облегающее тело. Пытался вообразить смешную картину, но почему-то получалась странно гармоничная сцена. Формально это купальник, но по сути бюстгальтер и трусики размером с ладошку.

Закрыв ему глаза, соврав, что это часть лечения, он надевает на грудь бикини, будто медицинскую ткань. Сначала собирает грудь с боков, делая и без того выпуклую форму ещё пышнее, затем натягивает купальник и туго затягивает центральную завязку, углубляя ложбинку — должно выглядеть стояще…

Дойдя в мыслях до этого, Джемин невольно содрал зубами засохшую корочку с губ. Он скривился, почувствовав резкую жгучую боль.

На кончике пальца остался след крови.

— Айщ!

Боль отрезвила его. Джемин провёл языком по губе и слегка прикусил её передними зубами. В любом случае раздражало, что этот дурацкий «секси-бикини» он примеряет не на себе, а выбирает для Юнджи.

— …Хотя от моих рук у него встаёт.

Ведь сегодня, пока Хёнун получал массаж груди, у него возникла эрекция. Джемин собственными глазами это видел и даже уточнил у дяди-специалиста, что подобные случаи уже бывали.

Стоило вспомнить, и на кончиках пальцев будто снова проступило ощущение мягкого соска Хёнуна. Как маршмеллоу, как подушечка лапы детёныша.

— Ай, да блять!

Джемин задёргался, схватил лежавшую над головой подушку и швырнул на пол. Вцепился в волосы, затем спрыгнул с кровати, поднял подушку и снова улёгся. Необъяснимое раздражение и растерянность мутили голову.

⁕⁕⁕

— Ну как настроение? Дерьмово, да?

В понедельник, когда у всех настроение и без того было хуже обычного, эти слова стали первыми, с которыми Джемин обратился к появившемуся на месте встречи человеку. Кан Хёнун как раз собирался отпить кофе, стоявший рядом с раскрытым ноутбуком, и с изумлённым лицом обернулся.

— Что?

Место, где они заранее договорились встретиться — кафе у главных ворот университета. Не то, украшенное плюшевыми медведями «Кофейня Мишки», ставшее худшим местом в его жизни после того дня, когда он видел там Юнджи и Хёнуна вместе.

Джемин почти швырнул сумку на стол напротив Хёнуна и плюхнулся на стул. И уставился на него. Хёнун, с любым угла узнаваемо «мужественным» лицом, нахмурившись, встретил его взгляд.

Густые брови, высокий нос, смуглая кожа, да и одежда в бесцветных тонах. Всё в нём выглядело жёстким и внушительным.

То есть совершенно не вязалось ни с бикини, ни с огромной грудью, ни с «молоком». Джемин тяжело вздохнул и прижал ладонь ко лбу.

— Ха… серьёзно. Только началась неделя, а мне снова приходится видеть тебя. Вот же…

От его откровенно страдальческого тона Кан Хёнун широко раскрыл глаза, а затем недовольно сморщился.

— Ты о чём? Это ты предложил встретиться здесь для группового проекта.

— Да знаю я. Знаю. Отлично, что пришёл.

Увидев реакцию, будто перед ним сумасшедший, Джемин язвительно ответил и прищурился. Как ни посмотри, тот явно испытывает к нему отвращение, тогда зачем вообще лазил по его соцсети?

Может, случайно из-за Юнджи увидел и, в отличие от себя, только сильнее возненавидел его показную ленту. Даже самому казалось — вполне возможно. Он и правда любил позёрство, а Хёнун был его полной противоположностью.

Тяжело вздохнув, Джемин снова заговорил:

— Перед началом спрошу ещё раз.

— Что?

— Тебе не дерьмово делать проект в одной группе с бывшим парнем своей нынешней девушки?

Нравится или нет, но их всё равно связал преподаватель, и до конца задания придётся работать вместе. Но Джемину всё равно хотелось спросить. Ему было любопытно, насколько сильно Хёнун его ненавидит.

Он подпёр подбородок рукой и наклонил голову, ожидая реакции. В этот момент через окно кафе полосой упал дневной свет и ударил Джемину прямо в лицо. Луч прошёлся по глазам, и он опустил веки.

В тот миг, когда он закрыл глаза, Хёнун ответил:

— Честно.

Неожиданно очень спокойным голосом.

— Не дерьмово.

Джемин повернул голову и медленно открыл глаза. Полоса солнечного света, только что прошедшая по лицу, теперь скользнула ниже — вдоль шеи.

Только что Хёнун сказал: «не дерьмово». Он-то ожидал услышать ругань: «полный отстой» или хотя бы «мне ещё хуже, чем тебе».

Джемин уставился на него с откровенным недоумением. Из-за того, что слушал с закрытыми глазами, показалось даже, будто ослышался.

— Д-да? Правда?

Он сам не заметил, как переспросил, запинаясь. Хёнун, будто не собираясь отвечать дважды, плотно сомкнул губы и опустил взгляд. Джемин ещё секунду сверлил его глазами, затем цокнул языком и открыл сумку.

— А мне вот дерьмово…

Когда Джемин пробормотал это, Хёнун бросил короткий взгляд и снова уткнулся вниз.

Ему правда было дерьмово. Во многих смыслах. И то, что человеком, которого Юнджи привела, растоптав его самолюбие, оказался именно этот парень, и то, что после странной подработки — сцеживать у него молоко — в голову всё время лезли нелепые фантазии.

— Ладно. Давай приступим. Быстрее начнем — быстрее закончим.

Тяжело вздохнув, Джемин достал ноутбук, раскрыл и небрежно положил на стол. Затем поднялся, чтобы заказать кофе.

Из-за того, что поставил его кое-как, ноутбук едва не полетел на пол. Пошатнувшийся корпус Хёнун успел перехватить вытянутой рукой и сердито посмотрел на Джемина. Тот, ничего не заметив, уже ушёл к стойке заказов.

— Ха…

Вздохнув, Хёнун подтянул ноутбук Джемина и прислонил к задней стороне своего. Крышки легли, словно упёршись спинами друг в друга.

⁕⁕⁕

— Отлично, тогда. Слайды, в целом, готовы. Я напишу текст выступления на их основе и пришлю. Потом посмотришь, если что отличается от отчёта, и скажешь, надо ли что добавить или исправить.

— Ага.

Разместить по слайдам части, которые они поделили и законспектировали из статьи, заняло довольно много времени. Шаблон ещё был пустой, использовался базовый шрифт, другими словами, ещё много предстоит украшать и править, но раз содержание уже есть, казалось, больше половины сделано.

Джемин поднял руки и потянулся. Хёнун молча смотрел на него.

— Сегодня нормально поработали, значит, больше встречаться не придётся. Прям полегчало.

— …И правда.

Пробормотал Хёнун, закрывая ноутбук. Его взгляд был направлен вниз. Ресницы оказались длиннее, чем казалось издалека, может, из-за тени.

Теперь уже Джемин внимательно смотрел на его отрешённое лицо, будто того ничего в мире не волнует.

Вдруг вспомнилась отметка о том, что Кан Хёнун посмотрел его сторис. На человека, активно сидящего в соцсетях, он совсем не походил — по ленте видно, последний пост был опубликован ещё в прошлом году. Зачем он вообще смотрел его видео и что после этого подумал? Джемину стало любопытно.

— Кстати, ты…

Он уже собирался осторожно выпытать, когда экран лежавшего на столе телефона загорелся. Оба одновременно посмотрели туда. Это был телефон Джемина.

[Квон Усок]

— А, звонок.

Джемин поднял телефон, провёл пальцем по экрану и сразу поднёс к уху.

— Чего?

— Эй, Джемин! Можешь говорить?

Басист и лидер группы Усок спросил бодрым голосом. Джемин слегка нахмурился.

— Что такое. Коротко.

— Мы же в субботу обсуждали фестиваль. Ты точно участвуешь? Заявка скоро, хочу получить сегодня окончательный ответ. Тогда начнём заранее готовиться.

Похоже, он обзванивал участников по одному, чтобы точно подтвердить участие. Слушая Усока, Джемин лениво потёр ладонью затылок. Всплыли приятные воспоминания: как они играли и пели вместе с друзьями.

Причин отказываться не было. Ему и самому давно хотелось снова выйти на сцену, да и на фестиваль он всё равно ничего не планировал, значит, передумывать потом не придётся.

— Ага, буду.

— Отлично! Есть песня, которую прям хочешь сыграть?

— Сет-лист давай потом вместе решим.

— Окей.

Короткий разговор закончился. Джемин уже небрежно закинул потухший экран телефона в сумку, как вдруг:

— Что за выступление?

Хёнун спросил как бы между прочим. Джемин, не оборачиваясь, застёгивая молнию, кивнул.

— А, фестиваль.

— И в этом году участвуешь?

От спокойного вопроса рука Джемина резко замерла. Он медленно повернулся к Хёнуну. Тот смотрел на него с недовольным видом, словно не понимая, чего на него уставились. Им Джемин вскинул одну бровь.

— Чего, ты знал, что я в прошлом году выступал?

Фестиваль был забит людьми, сцен — куча. Даже официальных университетских клубов насчитывались десятки. Группа Джемина пусть и довольно популярная, но не настолько, чтобы о ней трубили на каждом углу.

С удивлением и недоумением спросив, он увидел, как губы Хёнуна дрогнули. Парень странно замялся и провёл рукой по коротким волосам.

— Ну… от девушки слышал. Что ты в группе играешь.

— Юнджи и такое рассказывала? Чего только не наговорила.

Джемин хмыкнул и закинул ногу на ногу. Хёнун молча кивнул, а затем вдруг начал снимать весеннюю куртку.

— Здесь жарко.

В кафе действительно было тепло, но не настолько. Однако на лбу Хёнуна выступил пот, видимо, он плохо переносил жару.

Когда он отвёл плечи назад, вытаскивая руки из рукавов, натянулась футболка под курткой. Особенно в области груди — мощной, почти распирающей ткань.

Пока Хёнун возился с одеждой, Джемин молча смотрел на его грудные мышцы.

Футболка плотная, поэтому квадратные контуры марли не просвечивали. Может, он и вовсе не наклеил её, потому что недавно сцедился, но после случаев, когда от одного лишь столкновения молоко пропитывало одежду, Хёнун наверняка осторожничал. Возможно, приклеил даже шире. И в несколько слоёв.

Интересно, в каком состоянии сейчас его грудь? Если сжать её взрослой мужской хваткой, выступит ли хоть немного молока? И побежит ли он снова в клинику?

Ладонь зудела, и Джемин, опустив руку под стол, сжал и разжал кулак.

Вытащив руки из рукавов, Кан Хёнун небрежно сложил куртку и положил её на диван. Поправил задравшуюся футболку, одёрнул рукава. Джемин молча наблюдал за этим, и уголок его губ озорно пополз вверх.

— Кан Хёнун.

Стоило негромко окликнуть, как Хёнун вскинул глаза и поднял голову. Массивная фигура, готовые разорвать ткань мышцы, острый взгляд. Любой другой, возможно, поёжился бы от этой ауры, но Джемина ни капли не проняло. Он широко улыбнулся и указал на него пальцем.

— У тебя грудь реально здоровенная.

От брошенной будто в шутку фразы Хёнун слегка растерялся. Парень перевёл взгляд с Джемина на собственную грудь. Похоже, слышал подобное не впервые, потому что удивление быстро исчезло. Он равнодушно ответил:

— Верх качаю.

— Ну да. Можно потрогать?

— Что?

Теперь он действительно опешил. Замер с широко раскрытым ртом. Видя это, Джемин с трудом сдержал смех. Потом, делая вид, что ничего особенного не сказал, откинулся на спинку стула и небрежно махнул рукой.

— Да ладно. У меня знакомые, помешанные на зале, сами хвастаются и говорят: «на, попробуй, нажми». У тебя грудные вообще зверские. Дай потрогаю.

С ленивой улыбкой он поманил пальцами. Хёнун уставился на него так, будто не верил своим ушам, а затем резко нахмурился.

— Ты же сам говорил, что тебе дерьмово делать проект с новым парнем бывшей. А трогать грудь нового парня твоей бывшей — значит нет?

http://bllate.org/book/14932/1596943