Готовый перевод Brown Bear’s Milk Pudding / Молочный пудинг Бурого Мишки: Глава 6

Услышав своё имя, Кан Хёнун заметно дёрнулся и резко поднял голову. На лице отчётливо проступило замешательство.

— Чего ты так дёргаешься?

— …Зачем звал?

Широко распахнутые глаза снова сузились. Окинув Джемина хмурым взглядом, Хёнун отвёл глаза обратно к столу. Джемин скрестил руки.

— Ты объявление про командный проект видел? Мы с тобой в одной группе. Не знаю, запомнил ли ты имена, но вот.

— Знаю. Им Джемин.

Голос прозвучал резко, на изломе. От того, как быстро он назвал его имя, Джемин на мгновение растерялся. Услышать, как Хёнун произносит эти три слога, было неожиданно непривычно.

«Наверное, Юнджи ему сказала.»

Скривив губы, Джемин почесал висок.

— Ну да. В общем, из-за задания нам нужно всё обсудить по почте, либо встретиться. Но у нас же нет контактов друг друга.

— Дай телефон.

Хёнун протянул руку, но вдруг остановился и постучал пальцами по столу. Даже не взглянув на него. Такая откровенно высокомерная манера тут же взбесила Джемина, но сильнее в глаза бросалась его странная, неуклюжая поза.

«Да что с ним вообще? Почему он так завалился?»

Джемин с лёгким стуком положил телефон на стол. Хёнун, одной рукой поддерживая лоб, другой медленно набрал номер. Его пальцы едва заметно дрожали.

— Ты что, болеешь? — без задней мысли бросил Джемин.

Закончив набирать одиннадцать цифр, Хёнун замер. Им Джемин, наклонив голову, внимательно посмотрел на его лицо. Гладкий лоб был покрыт холодным потом.

— У тебя, кажется, холодный пот…

Рука сама собой потянулась вперёд. В тот момент, когда пальцы Джемина приблизились к его лицу, Кан Хёнун резко поднял телефон и почти оттолкнул его руку. От удара ладонь Джемина отбросило в сторону.

— Я совершенно здоров, так что забирай это и проваливай.

Хёнун впился в него острым взглядом. Он говорил сквозь стиснутые зубы, грубо и жёстко. Ошарашенный такой реакцией, Джемин коротко выдохнул и тут же схватил телефон.

— Проваливай? Да чтоб тебя, беспокоишься за него, а в ответ…

— Когда я сказал, чтобы ты проваливал? Я сказал: всё нормально, не трогай меня и просто иди.

— Думаешь, мне так уж хочется тебя трогать? Смешно.

Проверив номер на экране, Джемин нажал кнопку вызова. Телефон Хёнуна завибрировал, раздалось глухое жужжание.

Убедившись, что номер введён правильно, Джемин сохранил его номер в адресной книге под именем «ㅗ». Затем он хмуро уставился в затылок Кан Хёнуна, который уже отвернулся от него.

Он снова принял прежнюю позу, уткнувшись лбом в стол и распластавшись на парте. Плечи и спина время от времени вздрагивали, как ни посмотри, состояние у него было явно паршивым. Если бы он просто подтянул стул поближе и оперся на спинку, было бы куда удобнее, но это почему-то оставалось вне понимания.

— Я пошёл.

Чтобы не уходить в неловком молчании, Джемин бросил это будто невзначай. В ответ тишина. Раздражённый его демонстративным игнором, Джемин на этот раз действительно развернулся и зашагал прочь.

«Если понадобится помощь, он свяжется с Ли Юнджи».

Как бы то ни было, он ясно выразился и несколько раз повторил, что всё в порядке, так что, похоже, дело не настолько серьёзное, чтобы вызывать скорую.

«Да и какое мне до него дело? Мне бы со своими проблемами разобраться».

Пора было идти на подработку. Если он продолжит в том же духе, то как и планировал дядя, скоро будет напрямую работать с клиентами самостоятельно. Джемин, остро ощущая реальность, которая уже подступила вплотную, с трудом сглотнул.

При мысли о том, что ему придётся мять не мягкую, упругую и округлую женскую грудь, а бугристые, твёрдые грудные мышцы мужчины, вырвался тяжёлый вздох.

— Три миллиона вон, три миллиона…

Чтобы подбодрить себя, Им Джемин, словно читая заклинание, пробормотал сумму, отпечатанную в его банковской выписке. До сих пор он много работал и мало зарабатывал, хотя ему это нравилось. Теперь пришло время работать меньше, зарабатывать больше, даже если это не приносило никакого удовольствия. С этой точки зрения, второе определённо выглядело куда выгоднее.

С чувством, будто проглатывает горькое, но полезное лекарство, Джемин поднялся в автобус.

⁕⁕⁕

— Когда позже придёт клиент, после консультации проводишь его в процедурную.

В кабинете директора он прошёл последний ускоренный курс по массажу.

Он досконально заучил способы разминать грудь, скованную выделениями, и технику надавливания, чтобы стимулировать отток молока. Снимая скользкие от масла латексные перчатки, Джемин кивнул.

— Зайдёшь вместе и сделаешь массаж.

— Массаж, потом настройка аппарата?

Шокирующая сцена, увиденная в первый день, всё ещё стояла перед глазами: к груди крепкого мужчины был подсоединён молокоотсос.

Джемин, округлив ладони, изобразил, будто приставляет к себе воронкообразную стеклянную колбу, соединённую с аппаратом, но Ёнсок покачал головой.

— Сегодня до аппарата дело, скорее всего, не дойдёт.

— Почему?

— Этот клиент впервые в клинике. Сразу обильных выделений не будет. Сегодня сможем помочь лишь снять боль.

Хотя Джемин примерно освоил технику, он все еще не до конца понимал принцип. Но раз дядя так сказал, значит, так оно и есть. Почёсывая затылок, Джемин нахмурился.

— А разве нормально, что лечением клиента, пришедшего впервые, займусь именно я?

— Именно потому, что он тут впервые, его и берёшь ты. Те, кто ходит давно, сразу поймут, что ты новичок. В массаже это сразу чувствуется по рукам.

Его слова звучали резонно. Помедлив, Джемин кивнул. В конце концов, ему-то всё равно, но пациента, за которого он сегодня будет отвечать, стало немного жаль. Он ведь придёт, рассчитывая на руки профессионала, а в итоге доверит грудь какому-то стажёру.

В этот момент раздался стук в дверь кабинета.

— Директор, пациент по записи пришёл.

Это был голос Чхольхи, администратора на ресепшене. Клиент Джемина прибыл. Пока он осваивал массаж, напряжение немного спало, но теперь тело снова сковало. Джемин тяжело сглотнул, а Ёнсок, напротив, с лёгкой улыбкой поднялся.

— Тогда, Джемин, подожди здесь. Позову, тогда и зайдёшь.

Ёнсок вышел на консультацию, и Джемин остался один в кабинете и, сжимая и разжимая кулаки, пытался справиться с волнением. Ему предстояло работать не с силиконовым манекеном, а с живым человеком. Ладони стали влажными от напряжения.

С чувством, будто перед экзаменом в последний раз пробегаешь глазами конспект, Джемин продолжал отрабатывать массаж на манекене в кабинете директора, пока не поступил вызов. Он уже долго мял и надавливал на холодную, податливую силиконовую грудь.

Тук-тук. Раздался стук в дверь. На короткое «Да» та открылась, и вошёл Чхольхи.

— Консультация закончилась?

— Да, клиент уже разделся и перешёл в процедурную. Можете идти.

Час настал. С решительным выражением лица Джемин кивнул.

Он почти бесшумно прошёл по коридору клиники. Минув несколько процедурных с приоткрытыми занавесками, он добрался до самой последнем – туда, где помещение уже занято.

— Входите.

Словно почувствовав его приближение, Ёнсок окликнул ещё до того, как Джемин раздвинул шторы. Когда долгожданный и пугающий момент оказался совсем рядом, сердце гулко забилось. Парень прижал ладонь к груди, пытаясь унять этот громкий стук.

Сделав глубокий вдох, Джемин наконец сглотнул и раздвинул занавес.

Ёнсок стоял, скрестив руки на груди, а на кушетке лежал мужчина. Взгляд Джемина остановился на нём.

Крупная маска для глаз скрывала половину лица, и даже на первый взгляд было ясно, что пациент сильно напряжён. Руки и ноги лежали неестественно скованно.

Под ярким светом лампы обнажённая верхняя часть его крепкого тела была выставлена напоказ. В положении лёжа самой высокой точкой оказалась грудь. Джемин провёл взглядом по выпуклым, словно округлые холмы, грудным мышцам.

«Там скопилось молоко. Вот оно…»

Мысль о том, что из мужской груди может выделяться молоко, всё это время казалась странной и нереальной, но эта грудь почему-то выглядела вполне подходящей для такого. Не столько жёсткая, сколько мягковатая, округлая, будто туго накачанный воздухом шар.

Нижнюю часть тела прикрыли пледом, но из-за довольно высокого роста пациента его ступни всё равно торчали за край кушетки.

— Вот специалист, который будет делать вам массаж. После ультразвукового осмотра он поможет облегчить боль.

Ёнсок мягко пояснил и украдкой взглянул на Джемина. Тот кивнул и снова окинул мужчину взглядом.

«Очень… на Кан Хёнунa похож».

Лица не было видно, но крупное, медвежье телосложение и короткая стрижка — точь-в-точь он. Нахмурившись, Джемин уже поднял руки, собираясь надеть свежие латексные перчатки, как вдруг…

— Вы всё услышали, пациент Кан Хёнун?

Ёнсок добавил это вскользь. От этих слов Джемин резко втянул воздух. Словно зависшая программа, он на три секунды застыл. Будто его вышибло из реальности прямо в космос.

Вернув душу из невесомости и кое-как ухватившись за спасительную нить разума, Джемин широко распахнул глаза. Один раз посмотрел на лежащего пациента, второй – на Ёнсока с его деловой улыбкой, и снова – на обнажённого мужчину перед ним.

Это было не простое сходство. Это был тот самый проклятый Кан Хёнун! Лично.

— Кх…!

Джемин распахнул рот, издав странный звук, будто его ударило молнией в поясницу. Вздрогнув, дядя обернулся и приложил палец к губам.

— Тсс.

Джемин поспешно прижал ладонь к губам. Тем временем Ёнсок с невозмутимым видом взял заранее подготовленный аппарат для УЗИ. Джемин же, пятясь, отступил на шаг.

— Сейчас… будут делать УЗИ?

Впервые за всё это время подал голос Хёнун. И голос этот, без всяких сомнений, принадлежал Кан Хёнуну. Потрясённый, Джемин, зажимая рот, дёрнул плечами.

— Да. Волнуетесь? Нам нужно посмотреть с помощью УЗИ, что сейчас происходит внутри груди, чтобы массажист смог подобрать правильное лечение.

— …хорошо.

— Тогда начинаем ультразвуковое обследование.

Ёнсок выдавил гель для ультразвукового обследования и нанёс его на датчик. Затем подтащил табурет, сел и опустил прибор на смуглую грудь Хёнунa.

— Умх.

Когда холодный датчик, покрытый гелем, коснулся кожи, Хёнун вздрогнул.

— Посмотрите сюда. Видите этот светлый сгусток?

На спокойный голос Ёнсока Джемин поспешно перевёл взгляд. На мониторе отображалось изображение внутренней части груди. Как и сказал Ёнсок, на тёмном фоне отчётливо выделялось что-то белёсое, похожее на комок ваты. Почти как снимок космоса.

— Это и есть скопившиеся выделения, которые не выходят полностью и вызывают боль.

Ёнсок повернулся к Джемину и кивнул в сторону экрана, словно говоря: смотри внимательнее.

— То есть… «молоко». А боль можно назвать лактостазом.

От слишком прямого слова было заметно, как напрягся Хёнун. Джемин украдкой глянул на него. Его шея покраснела. Похоже, парню было очень стыдно.

«Ну ещё бы. Неловко, конечно».

Где-то внизу живота, будто тонкой нитью, пробежало странное, щекочущее ощущение. Джемин плотнее натянул латексные перчатки и снова посмотрел на монитор.

— Тогда дальше передаю пациента массажисту. Процедура займёт около тридцати минут. Если будет больно или появится дискомфорт, не молчите и сразу же об этом говорите.

Ёнсок поднялся с табурета. Когда он уже собирался уйти, Джемин схватил его за рукав и, с серьёзным видом, почти беззвучно прошептал:

— Я правда… один это делаю?

Слова были скорее прочитаны по губам, чем услышаны. Ёнсок внимательно посмотрел на него, а затем поднял большой палец. Ответа не последовало, но взгляд ясно говорил: «Ага, давай, сам справишься».

В итоге Ёнсок ушёл. Джемин, опустошённо глядя ему вслед, скрипнул зубами и медленно обернулся.

Хёнун, ничего не подозревая, послушно лежал на месте. Его грудь, уже очищенная от геля, влажно поблёскивала под светом лампы.

«…Само по себе массировать мужскую грудь уже шок. А если этот мужчина ещё и новый парень моей бывшей…»

Чем дальше, тем хуже. Но подработка, на которую он сам согласился, и деньги, которые уже получил, не оставляли путей к отступлению. Джемин тяжело шагнул вперёд и встал рядом с Хёнуном.

Широкие плечи Хёнунa от напряжения были скованы и слегка сведены. Уши и шея всё ещё пылали.

Лёжа с завязанными глазами на холодной кушетке клиники и доверяя свою грудь рукам ровесника, которого терпеть не может, Кан Хёнун выглядел, пожалуй, даже более жалко, чем сам Джемин.

Разумеется, он и представить себе не мог, что этот самый «массажист» — Им Джемин, его одногодка и однокурсник.

«И как же его вообще угораздило так вляпаться?»

Цокнув языком про себя, Джемин выдавил на ладонь масло. Растерев его между руками, он равномерно распределил скользкую жидкость.

— Тогда начинаем массаж.

Хотя глаза Хёнунa были закрыты, Джемин боялся, что тот узнает его по голосу, поэтому нарочно сделал его как можно выше. Голос и манера речи вышли совершенно непривычными, но, быстро взглянув на Хёнунa и не заметив никакой реакции, он понял, что тому сейчас явно не до этого.

— Если будет больно, сразу скажите.

Произнеся фразу, больше подходящую для стоматологического кабинета, Джемин подошёл вплотную и протянул руки. И в тот самый миг, когда он осторожно обхватил мощную грудь Хёнунa, поддерживая её снизу…

— Ыгх!

— Больно?

В этот момент Хёнун резко сжался от боли. От неожиданно бурной реакции Джемин вздрогнул и тут же убрал руки.

— Я ведь ещё даже не нажал как следует.

Он почти не прилагал силы. Растерявшись, Джемин украдкой посмотрел на Хёнуна. На этот раз он осторожно ткнул пальцем. Круглая грудь мягко провалилась внутрь.

— Ымх!

Даже несмотря на повязку на глазах, было видно, как лицо Кан Хёнуна болезненно исказилось.

«А?»

Тот, кто казался крепкой каменной глыбой, реагировал на малейшее прикосновение, и это показалось Джемину до странного занимательным. Помедлив, он снова осторожно сжал бок груди.

— Ай!

Хёнун тут же снова дёрнулся. На этот раз даже ноги непроизвольно вздрогнули. Глаза Джемина загорелись, теперь он надавил обеими руками.

— А! Подождите!

В конце концов Хёнун не выдержал и схватил Джемина за запястье, отдёргивая его руки от груди. Пойманный за руку, Джемин застыл, судорожно втянув воздух.

«Он сейчас взбесится?..»

В памяти всплыл тот самый Кан Хёнун с кампуса: рычащий, как разъярённый медведь. Если он сорвёт повязку, то Джемину следует сразу разворачиваться и бежать. И, если что, звать людей на помощь. Пока Джемин лихорадочно прокручивал в голове «инструкцию по выживанию при столкновении с бешеным хищником», Кан Хёнун вдруг отпустил его руку.

— А… простите. Просто очень больно…

Он говорил неловко, будто правда извинялся. Джемин, так и не опустив руки, растерянно моргнул. Он ожидал вспышки ярости, а получил осторожное извинение.

— Сильно болит?

— Болит. Очень. Да… даже если просто дотронуться…

Голос был слабым, словно пушистая шерстяная нить щекотала ухо. Низкий, хрипловатый тембр, без сомнений, принадлежал Хёнуну, но он был настолько тихий, что едва различим.

К тому же, сбивчивая вежливость. Жалоба на боль. Застывший Джемин продолжал недоверчиво вслушиваться и опустил взгляд.

— Даже если просто коснуться?

— Да. Даже когда лежу спокойно, всё ноет. А если грудь хоть немного прижмётся к чему-то твёрдому, становится ещё хуже.

Хёнун время от времени прикусывал губу, словно ему было неловко так подробно объяснять симптомы.

Джемин молча смотрел, как его тонкие, покрасневшие губы белеют под прикусом. И вдруг вспомнил, как тот раньше странно лежал, уткнувшись лбом в парту, не находя себе места. И как резко прогнал его, стоило только спросить, что болит.

«Так вот почему? Из-за груди?...»

Джемин моргнул. Не дождавшись ответа, Хёнун нерешительно продолжил:

— Иногда одежда бывает чуть влажной, но… чтобы прямо что-то текло — такого нет. А доктор только что сказал «молоко».

К концу фразы голос всё больше дрожал, скорее от стыда, чем от боли. Особенно слово «молоко» он выдавил так, будто оно застряло в горле и пришлось проталкивать его наружу.

Следуя за его словами, Джемин невольно снова перевёл взгляд на грудь.

— Да и не похоже, чтобы оттуда вообще могло что-то выходить.

— А… если приглядеться…

Джемин сухо сглотнул. Он был настолько ошеломлён тем, что его первым пациентом оказался не кто иной, как Кан Хёнун, и тем фактом, что с его огромной грудью что-то не так, что толком и не присматривался. Но теперь, вглядевшись, сразу понял, что тот имел в виду.

Действительно, на вид грудь казалась совсем не такой, из которой могло бы течь молоко.

http://bllate.org/book/14932/1422008