Готовый перевод Crossing Souls / Пересечение душ🌄: Глава 13. На этот раз все пошло наперекосяк.

Глава 13. На этот раз все пошло наперекосяк.

Как только зловещий Владыка Фэн ушел, иньская энергия рассеялась, и еда на столе тут же снова задымилась паром. Ли Чаншэн уже был сыт наполовину и, видя, что Фэн Хуэй все же не отнял у него его собачью жизнь, тут же собрался уносить ноги.

Не успел он подняться, как слуга почтительно подошел:

— Тот почтенный гость оставил вам кое-что.

Ли Чаншэн мгновенно насторожился. Если Фэн Хуэй оставил ему неоплаченный счет, то с этой собачьей душой ему точно не покончить.

Слуга, опустив голову, подал ему предмет. Ли Чаншэн взглянул и вздохнул с облегчением. Слава всем духам, это всего лишь тот злосчастный костяной кинжал.

Поев с Владыкой Фэн, Ли Чаншэн заметно обнаглел. Не испытывая отвращения, он взял кинжал: раз эта штука все равно возвращается, куда бы ее ни выбросили, пусть уж будет при нем.

Слуга кивнул и удалился.

Ли Чаншэн не испытывал особого интереса ни к событиям в усадьбе Даньтай, ни к перерождению Чун-цзюня. Теперь, разминувшись с Юй Цинцзянем и Цзо Цзи, он мог продолжать прикидываться мертвым.

До Праздника духов оставалось три дня.

Ли Чаншэн при свете свечи вертел в руках костяной кинжал с золотыми узорами. Линии узора, похожие на переплетающихся змей, отражались на подушечках его пальцев. Та самая черная татуировка змеи, казалось, что-то почувствовала. Она бесшумно сползла с запястья и обвилась вокруг его пальца, преследуя золотистые блики света.

Ли Чаншэн не боялся змей, и даже, пожалуй, питал к ним слабость. Подперев подбородок рукой, он лениво наблюдал, как та ползает между его пальцев, и невольно вспомнил взгляд Фэн Хуэя при их первой встрече.

Была ли это… ненависть?

Ли Чаншэн ко всему в мире относился с прохладным равнодушием. Он хотел узнать, кто он такой, но в глубине души, кажется, боялся ответа, потому и влачил существование как в тумане, словно мимолетный странник в этом бескрайнем мире людей.

Просто существовать. Боль, голод, память — все это было для него неважно и не вызывало ни капли интереса.

Ли Чаншэн положил кинжал и машинально достал из рукава курительную трубку. Но, только пошевелившись, он наконец осознал неладное: когда это он успел переодеться?

Ранее мастер Ли, чтобы соответствовать возвышенной, таинственной ауре шарлатана, обычно носил эфемерные лунно-белые одеяния, при виде которых люди восклицали: «Да это же настоящий даши!» На сей раз, может, из-за падения в воду, его одеяние великого мастера и плащ Юй Цинцзяня куда-то подевались. Он был облачен с ног до головы в многослойное черное одеяние с широкими рукавами и золотыми узорами, а пояс был даже расшит золотыми нитями.

Ли Чаншэн: «?»

Это Владыка Фэн переодел его?

Ли Чаншэн потрогал ткань: один слой, два, три, четыре… Владыка Фэн, конечно же, не был так добр. Посреди знойного лета специально переодеть его в такую толстую одежду… он наверняка хотел, чтобы тот умер от теплового удара.

К счастью, хоть одежда и пропала, серебро и трубка в рукаве остались на месте.

Ли Чаншэн был человеком, легко принимающим обстоятельства. Он снял тяжелый плащ и отбросил в сторону. Постучав трубкой, он лишь через некоторое время сообразил, что из-за всех последних передряг табак давно закончился.

У него была легкая зависимость. Нахмурившись, он сжал зубами мундштук, пытаясь силой заглушить настойчивый дискомфорт в душе, отчего его губы побелели.

В этот момент снизу донесся знакомый голос.

— Люди из столицы Ю? Чэнчжу отправлял приглашения только в ведомство Наказаний. А вы разве оттуда?

Ли Чаншэн опустил взгляд и чуть не раздавил зубами нефритовый мундштук.

У ворот усадьбы Даньтай на ступенях стояли мужчина и женщина, противостоя управляющему.

Мужчина был высок и строен, с мужественными чертами лица, за спиной у него висел длинный меч, придававший ему внушительный вид. Рядом с ним женщина была на голову выше, в пестром платье, с закрытым лицом и явным нетерпением, будто вот-вот готова была цыкнуть.

Это были Юй Цинцзянь, переодетый в женщину, и Цзо Цзи, переодетая в мужчину.

Ли Чаншэн: «…………»

«И это вы называете маскировкой?!»

Юй Цинцзяня управляющий допрашивал с явным подозрением, требуя указ из столицы Ю, приглашение, и даже велел подойти к фонарю, чтобы проверить, не духи ли они. Кулаки его сжимались все крепче, и голос вот-вот должен был сорваться на фальцет.

Цзо Цзи грубым голосом заявила:

— Что, думаете, мы из ведомства Усмирения Бедствий?

Юй Цинцзянь: «……»

«… Этот сослуживец еще и прямолинеен до глупости!»

На лбу Юй Цинцзяня вздулась вена, и он уже подумывал просто ворваться силой.

Все идет наперекосяк! Вчера судно слуг-духов перевернулось на четверть часа. Цзо Цзи, будучи сильной, одним взмахом длинного меча выправила его. Слуги-духи, хныча, окружили ее, осыпая благодарностями, и пообещали, что впредь ведомство Усмирения Бедствий сможет бесплатно пользоваться их судном.

Хоть это и было хорошо, но затем они обыскали все судно и обнаружили, что чжансы пропал.

Если бы не Защитное заклинание, все еще действовавшее, Юй Цинцзянь подумал бы, что Ли Чаншэна сожрали цаньцзянь до полного рассеивания.

Цзо Цзи своим «ведомство Усмирения Бедствий» чуть не раскрыла их, и отношение управляющего стало еще жестче:

— Прошу вас обоих пройти под лампой проверки душ для подтверждения личности.

Цзо Цзи возмутилась:

— Мы же не из ведомства Усмирения Бедствий, зачем… Ммм-мм!

Юй Цинцзянь, не в силах больше терпеть, зажал ей рот рукой. Управляющий прищурился, указал на Цзо Цзи и произнес суровым тоном:

— Некоторое время назад, на дне рождения чэнчжу, чжили из ведомства Усмирения Бедствий одним ударом разрубил половину родового храма в усадьбе. Судя по портрету… он чем-то похож на вас.

Юй Цинцзянь: «?»

Какое «разрубил»? Цзо Цзи, вернувшись, не упоминала таких деталей!

Цзо Цзи низким голосом произнесла:

— Вы, наверное, ошиблись. Я мужчина.

Юй Цинцзянь мученически закатил глаза, а управляющий мгновенно насторожился:

— Я и не говорил, что тот чжили был женщиной.

Цзо Цзи: «……»

Цзо Цзи вытаращила глаза, всем видом выражая: «Ну и хитрые же вы, люди!»

Управляющий заподозрил неладное еще сильнее и властно произнес:

— Прошу вас вперед!

Стоявшие рядом слуги, поняв, что дело плохо, тут же окружили их обоих.

Юй Цинцзянь: «……»

Шнурок для волос Юй Цинцзяня бесшумно обвился вокруг его запястья. Видимо, просто так проникнуть внутрь не выйдет. Что ж, сначала нужно выбраться отсюда.

В самый разгар противостояния раздался звонкий голос, растягивающий слова:

— Так вот как в Наньюане принимают гостей?

Все опешили и повернулись. Глаза Юй Цинцзяня сузились, шнурок на запястье мгновенно ослаб и превратился в подвеску, скрывшуюся в волосах.

Это был Ли Чаншэн, одетый в непривычное для него черное одеяние, которое явно было ему не по размеру и болталось на нем, придавая ему вид особого, небрежного шарма. Он раздобыл откуда-то страшноватую ритуальную маску нуо[1], из-под которой был виден лишь снежной белизны подбородок.

Управляющий усадьбы главы города остолбенел. Неужели в такую жару кто-то носит такую толстую одежду?

Ли Чаншэн излучал недюжинное достоинство, и управляющий не посмел проявить неуважение, лишь осторожно спросил:

— Осмелюсь спросить, как обращаться к дажэню…

Ли Чаншэн взглянул на него:

— Ты не вправе спрашивать мое имя. Даньтай Цун лично посылал мне приглашения, трижды-четырежды упрашивая. Пусть выйдет встретить меня лично.

Юй Цинцзянь, Цзо Цзи: «………»

«Вот это наглость!»

Управляющий, видя, что тот осмелился назвать главу города по имени, проявил еще больше почтительности:

— Дорогой гость, конечно, чэнчжу должен встретить вас лично. Позвольте спросить ваше приглашение…

В глазах Ли Чаншэна мелькнула тень нетерпения. Он резко взмахнул рукой, выпустив золотой луч света.

Лязг!

Костяной кинжал с резными золотыми узорами вонзился прямо в ворота усадьбы чэнчжу, углубившись на три цуня, и непрестанно вибрировал. Призрачный узор в форме змеи извивался в воздухе.

Управляющий вздрогнул. Дворец Юймин?

Теперь управляющий не осмеливался болтать лишнего. Он почтительно кивнул:

— Так вы гость из дворца Юймин. Прошу следовать за мной в усадьбу.

Ли Чаншэн фыркнул:

— А приглашение больше не нужно?

Управляющий фальшиво рассмеялся:

— Вы… вы шутите. Появление гостя из дворца Юймин — большая честь для нашей усадьбы Даньтай. Чэнчжу сейчас принимает сяньцзюня[2] из секты столицы Сюэюй, надеюсь, дажэнь не будет в претензии.

Ли Чаншэн усмехнулся:

— Хм, Сюэюй…

Во всех Трех мирах известно, что Владыка дворца Юймин не ладит с патриархом секты Сюэюй. Управляющий не смел говорить лишнего, лишь просительно улыбаясь, пригласил их войти.

Ли Чаншэн тоже не стал много говорить, взмахнул широким рукавом и поднялся на ступени. Юй Цинцзянь и Цзо Цзи переглянулись и тут же последовали за ним.

Управляющий поспешно преградил им путь и осторожно спросил:

— Дажэнь, а эти двое…

Ли Чаншэн уже стоял на ступенях. Оглянувшись, он свысока взглянул на них, и от поворота его болтавшийся на нем пояс натянулся, обрисовывая манящий изгиб талии. Он искоса посмотрел на Юй Цинцзяня и Цзо Цзи. Даже сквозь маску чувствовалось его раздражение:

— Безмозглые твари, даже с такой мелочью не справились. Покончите с собой в знак покаяния.

Управляющий замолчал. Неужели во дворце Юймин все настолько жестоко? Большой обряд приближался, и если бы стало известно, что перед усадьбой главы города кто-то умер, это могло бы омрачить пребывание почетных гостей внутри.

Управляющий, подумав, все же решил не ссориться с людьми из дворца Юймин, отступил в сторону и пропустил тех двоих тоже.

Юй Цинцзянь и Цзо Цзи были поражены до глубины души. Сохраняя серьезные лица, они последовали за главой ведомства.

Ли Чаншэн, применив хитрость, успешно проник в усадьбу главы города. Бросив взгляд на прекрасного, словно цветок, Юй Цинцзяня, он с чувством заметил:

— Оказывается, у Юй-дажэня такие интересы... не знал.

Юй Цинцзянь: «……»

Тот крошечный лучик уважения к главе ведомства, что только что зародился в Юй Цинцзяне, мгновенно испарился. Он с фальшивой улыбкой, глядя на одежду Ли Чаншэна, перешел в атаку через клевету:

— Куда уж мне до чжансы-дажэня. Всего один день провел на стороне, и уже со старым возлюбленным разгорелись былые чувства, словно молния ударила в сухую траву… даже одежду перепутал.

Ли Чаншэн: «…………»

Ли Чаншэн сказал:

— Раз мы уже так дружески поприветствовали друг друга, прошу Юй-дажэня изложить дальнейший план.

Покончив со взаимными уколами, Юй-дажэнь вернул себе рассудок и спросил у Цзо Цзи:

— Где находится родовой храм в усадьбе чэнчжу?

Цзо Цзи подумала:

— Или на востоке, или на западе.

Юй Цинцзянь: «……»

Зря он ее спросил.

Вся усадьба Даньтай была занята встречей гостей из Сюэюй. Троица Ли Чаншэна нашла укромное место у искусственной горы и затаилась там.

Юй Цинцзянь, взмахнув рукой, призвал золотой узор в форме пентаграммы. У его ног бесшумно расползлась зловещая призрачная аура, двинувшаяся на разведку в поисках следа лютого призрака.

Ли Чаншэн повернул голову к стоявшему неподалеку кораблю Фучунь.

Сюэюй была первой великой сектой Северного континента. Даже по внешнему виду золотого корабля чувствовалась невероятная роскошь: казалось, даже лестница была сделана из золота, а под светом свечей все сверкало и переливалось. Безо всякой причины, глядя на это золотое сияние, в сознании Ли Чаншэна вспыхнули бесчисленные осколки воспоминаний.

— … Это подарок шисюну[3] на день рождения, конечно, шисюн и должен дать ему имя.

— Хм. «Где персиковые цветы падают в облаках, а пьяный сяньжэнь склоняется к весне»... Назовем «Корабль Сяньжэня»?

— … Шисюн, давай прекратим это творчество.

Ли Чаншэн с головной болью прижал руку ко лбу, пытаясь ухватиться за эту картину, но она мгновенно исчезла, и он снова все забыл.

— Родовой храм найден.

Голос Юй Цинцзяня вывел Ли Чаншэна из оцепенения. Он отвел взгляд от золотого корабля и наконец пришел в себя.

— Но кое-что странно, — продолжил Юй Цинцзянь. Выпущенная им призрачная аура тонкими струйками обвилась вокруг его пальцев, будто маленькие змейки. — Вокруг храма установлена чрезвычайно скрытная формация. Похоже, работа ведомства Наказаний.

Ли Чаншэн удивился:

— Скрытная? Значит, установили тайком?

— Пока неизвестно.

Юй Цинцзянь сжал пять пальцев и произнес суровым тоном:

— Идем прямо на запад. И помните: не раскрывать личность!

— Хм.

Однако стоило господину Юй напустить на себя эту значительность, как рядом раздался мягкий, словно вода, голос:

— Трое почтенных гостей, вы, случаем, не заблудились?

Все трое синхронно вздрогнули и обернулись.

Уже стемнело. Там, держа в руке фонарь, стоял мужчина в пурпурных одеяниях. Черты его лица были тонкими, а аура мягкой. С первого взгляда было видно, что он самый безобидный и добродушный человек на свете.

Цзо Цзи, не шевеля губами, почти перешла на чревовещание:

— Это Даньтай Цун. Бить будем?

Юй Цинцзянь: «……»

Юй Цинцзянь перевел взгляд на Ли Чаншэна, надеясь, что глава своим красноречием выведет их из заструднительного положения.

Ли Чаншэн вежливо кашлянул, готовясь пустить в ход все свое искусство обмана. Но не успел он произнести и слова, как из-за спины главы города Даньтай вышел знакомый силуэт.

Юй Цинцзянь: «??»

Ли Чаншэн: «……»

Одеяние ведомства Наказаний, чугунный шестопер.

Проклятье, это же Чжан Цюэ, та самая собачья душа.

Чжан Цюэ тоже был удивлен, брови его чуть не уползли на затылок. В прошлый раз в ведомстве Усмирения Бедствий он получил пинок от Цзо Цзи, и, вернувшись, чем больше думал, тем больше злился. Так злился, что среди ночи устроил тренировку по кулачному бою в ведомстве Наказаний. Он и не ожидал, что, сопровождая Владыку Фэн в Наньюань по делам, получит возможность отомстить.

Чжан Цюэ, держа фонарь так, что свет снизу освещал его лицо, делая его похожим на лютого призрака, пришедшего за душами, внутренне ликовал, но внешне продолжал изображать деловитость:

— Ой-ой, а эти трое выглядят знакомо. Кто бы это мог быть?

Цзо Цзи: «……»

Юй Цинцзянь: «……»

Ли Чаншэн: «…………»

Авторские комментарии:

Ли, Цзо и Юй: 🤡🤡🤡

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Нуо (кит. 傩, Nuó) — древний китайский народный ритуальный танец и театрализованное действо, целью которого является изгнание злых духов, болезней и привлечение удачи. Маски нуо — ключевой атрибут этого действа, они часто изображают мифологических существ, духов или божеств с преувеличенно выразительными, а иногда и устрашающими чертами.

[2] Сяньцзюнь (仙君) — почтительный титул, буквально «Бессмертный Государь» или «Господин Бессмертный». Обращение к могущественному культиватору очень высокого уровня, часто обладающему значительным статусом в небесной или сектантской иерархии. Указывает на силу, уважение и благородство.

[3] Шисюн (师兄) — буквально «старший брат-учитель». Почтительное обращение к старшему соученику, ученику того же учителя, который вступил в школу, секту раньше говорящего. Один из основных терминов для обозначения иерархических отношений в мире культивации.

http://bllate.org/book/14931/1339776