Готовый перевод Crossing Souls / Пересечение душ🌄: Глава 1. Безнравственный, нищий и смертоносный для своих правителей.

Седьмой день седьмого лунного месяца.

«Безнравственный, нищий и смертоносный своих правителей» — «благой» фэн-шуй ведомства Усмирения Бедствий в который раз оправдал свою дурную славу. Он довершил свое черное дело, полностью уничтожив пятнадцатого по счету главу, не оставив от него ни праха, ни разлетевшейся души.

Девять ведомств столицы Ю совместно совещались о кандидатуре шестнадцатого главы.

Во всех Трех мирах люди опасались за свои жизни.

***

Глубокой ночью призрачные рынки в Четырех городах неотличимы от рынков мира людей. Длинные улицы отражали мелькающие тени духов.

У обочины кто-то продавал благовония. Несколько призраков из столицы Ю, окружив курильницу, с наслаждением вдыхали дымок. Благовония не едят ртом, поэтому они не мешают вести пустую болтовню.

— … Слышал, все из девяти ведомств столицы Ю в эти дни взяли отгулы. Никто не хочет связываться с этой проклятой работой в ведомстве Усмирения Бедствий.

— Тц-тц-тц, даже фуши[1] этого ведомства, похоже, боится, что повышение его настигнет. Не трудно догадаться… насколько это ужасно.

— Верно, в конце концов, это же…

Пока духи галдели, обмениваясь домыслами и сплетнями, находящийся рядом человек, ничего не понимая, не выдержал и вставил слово.

— Что же случилось в ведомстве Усмирения Бедствий? Положение чжансы[2] столь почетно, почему же его все избегают?

Несколько призраков недовольно взглянули в его сторону.

Духи в той или иной степени носят в себе обиду и не ладят с живыми. А живые, если только дело не касается сделки, редко заговаривают с лютыми призраками.

Однако, едва бросив взгляд на этого человека, призраки переглянулись.

Призрачный рынок был грязным и неухоженным. Недавно прошел призрачный дождь, всюду было сыро, и растертая в грязи жертвенная бумага[3] выглядела еще отвратительнее. В углу стояла небольшая лавка, лоток которой был заставлен всевозможными талисманами, а рядом развевался флаг с надписью: «Божественное предвиденье, чудесный расчет. Обрети Дао и вечную жизнь».

Скрестив ноги, на грубой подстилке сидел молодой мужчина в широких одеждах лунно-белого цвета. Черные, как смоль, волосы спадали до земли, лицо было очень бледным, словно от долгого отсутствия солнечного света, но глаза и губы светились улыбкой. Поистине, прекрасный облик. Если бы не отбрасываемая им тень, можно было бы подумать, что это какой-нибудь соблазнительный демон в обличье прекрасной кожи[4].

Пятнадцатидневная накопленная усталость духа-похитителя душ под воздействием такой красоты мгновенно рассеялась без следа. Он поспешил убрать с лица выражение «готов сожрать живьем», и заговорил мягко и почтительно:

— «Благой» фэн-шуй ведомства Усмирения Бедствий, отмеченный «безнравственностью, нищетой и смертью своих правителей», известен не первый день. Все его сторонятся, но на сей раз с особой тщательностью. И все из-за гексаграммы, что вычислили для Владыки дворца Юймин[5].

Ли Чаншэн просидел у своей лавки полдня без единого покупателя, поэтому решил послушать праздные разговоры. Неспеша раскуривая травы в своей нефритовой трубке, он с любопытством спросил:

— Дворец Юймин?

— Ходят слухи, — сказал дух-похититель, — что при жизни Владыка дворца был истинным Драконом из числа Четырех Духов[6]. Ему бы сиять в лучах славы и, обретя Дао[7], вознестись в бессмертные. Но он повстречал не ту женщину, влюбился в красавицу с душой змеи и сердцем скорпиона. Эта красавица не только обманом завладела его сердцем и телом, но и пронзила его грудь мечом, лишив жизни. Прошло триста лет, но обида Владыки не рассеялась. Он все жаждет отомстить.

Ли Чаншэн, закусив мундштук трубки, выпустил клуб дыма и с живым интересом произнес:

— Мужчина полон чувств, женщина полна ненависти. Как трогательно и печально. Но что же это за «вычисление гексаграммы»?

Призраки снова переглянулись. Дух-похититель огляделся по сторонам и, не увидев духов из дворца Юймин, придвинулся ближе и понизил голос:

— Недавно башня Тунтянь[8] погадала Владыке дворца Юймин. Рассчитали, что шилю-чжансы[9] ведомства Усмирения Бедствий – тот самый убийца, лишивший его жизни. Дворец Юймин с ведомством Усмирения Бедствий и так всегда были в плохих отношениях, а теперь тут и вовсе представление разыграется.

Другой призрак выражался грубее:⁠⁠​​‌​‌​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​‌​​​​​​​​​‌​​‌‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Долг жизни труднее всего вернуть. Судя по мстительному нраву Владыки Фэн Хуэя, если шилю-чжансы и вправду окажется его кровным врагом, он вряд ли станет считаться с какими-то там перерождениями. Найдет человека, сначала овладеет им, потом убьет, потом снова овладеет, потом надругается над трупом, потом развеет его прах, а потом снова овладеет!

Ли Чаншэн: «…»

Столько раз «овладеет»?

В столице Ю и впрямь царит полный разврат!

Дух-похититель даже перестал вдыхать благовония, и при взгляде на это поистине прекрасное лицо на его собственном, вечно мертвенно-бледном лице проступил румянец.

— Кхм, даши[10], а сколько стоят ваши талисманы?

Ли Чаншэн слегка изогнул бровь, выпустил дымок, и его черты в белой дымке стали еще более ослепительными. Он с улыбкой предостерег:

— Это талисманы изгнания духов.

Дух-похититель чуть не забыл, что он сам дух, и снова кашлянул:

— Любой талисман сгодится.

Глупца, который сам напрашивается, грех не обобрать. Ли Чаншэн, улыбаясь, перевернул стоявшую рядом деревянную табличку, открыв несколько плотно исписанных строк.

«Талисман изгнания духов — 100 лянов.

Талисман изгнания несчастий — 500 лянов.

Талисман отпугивающий Владыку призраков — 1000 лянов.

Большая распродажа, отчаянная цена, продаю со слезами на глазах.

Не обманываю ни детей, ни стариков. Если не действует — возвращаю 10 000 лянов».

Дух-похититель: «…………»

Как на это ни посмотри, а похоже на шарлатана, который только и ждет, чтобы обдурить люд… м-мм, почтенных призраков.

Ли Чаншэн снова улыбнулся, мягко сказав:

— Эти талисманы изгнания духов начертаны кровью моего сердца. Против злобного духа ниже определенного уровня достаточно одного талисмана, чтобы обратить его в прах и рассеять душу. Если возьмешь, будь крайне осторожен, не навреди себе по небрежности.

Дух-похититель от этой улыбки тут же забыл, как его зовут и кто он такой.

— Дайте мне десять штук!

Ли Чаншэн прищурил глаза и с улыбкой протянул пачку талисманов изгнания духов. Дух-похититель оказался не беден и поспешно достал из-за пазухи пригоршню серебра.

Ли Чаншэн и не думал, что, просто послушав разговоры, сможет получить целое состояние. Уголки его губ приподнялись, и он уже готов был взять серебро, как вдруг сбоку протянулась рука и мертвой хваткой вцепилась ему в запястье.

— Ли Чаншэн!

Ли Чаншэн поднял взгляд и подумал: «Беда».

Пришелец был молод, одет в поношенные, рваные даосские одежды, а фучэн[11] в его руке был будто опален огнем и почти облез.

Его лицо было искаженно яростью, и он процедил сквозь стиснутые зубы:⁠⁠​​​​​​​​​‌​‌​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​‌​​​​​​​​​‌​​‌‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Ты еще смеешь тут появляться и дурить народ? На сей раз я непременно убью тебя, чтобы избавить всех от напасти!

Ли Чаншэн скрыл мгновенную потерю самообладания и с видом полной невинности спросил:

— С чего бы это, Лоу сяо-ю[12]? Средь бела дня не порочьте честного человека.

Лоу Чанван рассмеялся от ярости и ледяным тоном сказал духу-похитителю:

— Болван! Неужели не видишь, что все его талисманы изгнания духов — подделка? Ослеп от его красоты и даже читать разучился?

Дух-похититель уже готов был разгневаться, как вдруг Лоу Чанван схватил один из талисманов и шлепнул ему на грудь.

Вспомнив слова Ли Чаншэна «злобного духа ниже определенного уровня обратит в прах», дух-похититель перепугался и собрался подпрыгнуть на три чи[13] вверх, но тут талисманная бумажка легонько опала на землю, слегка приоткрыв размашисто начертанные иероглифы.

«Раньше роди благородного сына».

… Ни малейшего эффекта.

Дух-похититель: «?»

Ли Чаншэн: «…»

Окружавшие духи смотрели на все это в ошеломлении и горечи, не веря, что подобный бессмертному по красоте человек оказался обманщиком!

Обманщик Ли мягко улыбнулся, небрежно убрал трубку в рукав и с подчеркнутой учтивостью промолвил:

— Верно, этот талисман отсырел и утратил силу. Берите любые из тех, что у меня представлены. Берите десять штук, в качестве компенсации.

Духи: «…………»

«Да какой толк от десяти фальшивых талисманов?!»

Пока все были ошеломлены его наглостью, Ли Чаншэн, ловко вывернув руку из железной хватки Лоу Чанвана, действовал решительно. Он бросил все свои валявшиеся на земле «талисманы раннего рождения благородного сына» и пустился наутек.

Лоу Чанван пришел в ярость, мгновенно призвав духовный меч.

— Собаке — собачья смерть!

Фигура Ли Чаншэна метнулась, словно ветер, сквозь толпу на улице призраков. Фонари у дороги рассыпали искорки оранжевого света, едва не подпалив его нарочито таинственный лунно-белый верхний халат.

Лоу Чанван и не думал, что этот пес, с виду хилый, бегает так быстро. Видя, что мошенник вот-вот скроется в толпе, Лоу Чанван, стиснув зубы, выдернул из волос несколько золотых игл и швырнул их вперед изо всех сил.

Услышав за спиной свист, Ли Чаншэн внутренне сжался.

Прозвучало пять звонких «Динь! Динь!», и иглы вонзились в землю. Затем из-под земли бесшумно выползла золотая узорчатая полоса, превратившись в золотую клетку, что мгновенно заперла его внутри.

Ли Чаншэн едва не ткнулся в прутья головой. Прядь черных волос, метнувшись вперед, коснулась клетки и мгновенно рассыпалась в прах.

Ударься он об нее головой, и полтела, пожалуй, пришлось бы списать.

И тут к нему подскочил пышущий гневом Лоу Чанван.

— Попался!

Ли Чаншэн: «…………»⁠⁠​​​​​​​​​‌​‌​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​‌​​​​​​​​​‌​​‌‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Золотая клетка выглядела дорого. Наверняка это артефакт духовного уровня или выше: такие обычно бывают лишь в больших знатных семьях. Одной такой можно спокойно удержать культиватора ниже ступени Зародыша Души.

А этот юнец использует ее, чтобы ловить простого смертного… Вот это расточительство.

Вся улица, и люди, и духи, уставились в их сторону. Попавшись на ровном месте, Ли Чаншэн сделал свою улыбку куда более искренней.

— Лоу сяо-ю, давайте поговорим по-хорошему. Если те талисманы… гм, изгнания духов не сработали, я могу вернуть серебро. К чему вся эта свистопляска и убийства?

— Ладно, — буркнул Лоу Чанван. — «Не действует — возвращаю десять тысяч лянов». Я купил у тебя двадцать талисманов. Рассчитывая на них я уверенно в одиночку штурмовал логово лютых призраков и едва оттуда живым выбрался, да еще впридачу потерял девять артефактов духовного уровня! Даши, посчитай-ка сам, сколько ты мне должен? Рассчитаешься на месте, сразу отпущу.

Ли Чаншэн: «…………»

Видя, что у Ли Чаншэна нет ни гроша, и он молчит в ответ, Лоу Чанван фыркнул:

— Еретик! Дикая лисица! Раз не можешь заплатить — значит, мошенник. Сегодня я, еще не вступивший в должность чжили[14] в ведомстве Усмирения Бедствий, непременно избавлю народ от напасти!

Ли Чаншэн удивился и с неподдельным интересом спросил:

— Разве можно называть себя чжили, еще даже не вступив в должность?

Лоу Чанван на секунду замялся, а затем яростно выхватил духовный меч, проревев:

— Если бы не твоя куча фальшивых талисманов, я бы уже давно поступил в ведомство Усмирения Бедствий, одолев тех лютых призраков! А сегодня, когда я схвачу тебя, шарлатана, и свершу правосудие, они сами приползут и на руках внесут меня в ведомство! У-у…

Ли Чаншэн: «…………»

«Беда. Довели мальца до слез».

Ли Чаншэн уже сломал все мозги, придумывая, как сбежать, как вдруг услышал возгласы из окружавшей его толпы людей и призраков.

— Ворона принесла приказ!

Лоу Чанван вздрогнул, тут же забыв про Ли Чаншэна, и с надеждой устремил взгляд в небо.

Только ведомство Усмирения Бедствий использовал ворон для доставки приказов. Неужели этот мошенник натворил столько зла, что стоит его схватить, и ведомство сразу же пришлет ворона, чтобы почтительно пригласить его на должность младшего чиновника?

Лоу Чанван обрадовался.

Ворона с угольно-черным оперением пронеслась над головами духов, рассыпая свет, подобный светлячкам. В клюве она держала свиток с золотой узорчатой окантовкой, источающий золотую гундэ — заслуги, дарованные самим Небесным Дао.

Все ахнули.

Такая шикарная доставка?! Не очень-то похоже на тот ведомство Усмирения Бедствий, где толпами ходят одни бедняки.

Ворона взмахнула крыльями и плавно направилась прямо к Лоу Чанвану. Лоу Чанван перестал реветь, и выть, и с радостной улыбкой протянул руку, чтобы принять свиток о назначении младшим чиновником ведомствоа Усмирения Бедствий.

Правда, свитки с назначениями на должность ведомства Усмирения Бедствий обычно черные… Почему же этот белый и золотой?

Не успел Лоу Чанван докрутить эту мысль, как ворона с пронзительным криком пролетела мимо его пальцев. Тяжелый траурный свиток скользнул по их кончикам и пролетел дальше.

Лоу Чанван замер. На пальцах осталось ледяное ощущение. Под оглушительные возгласы он ошеломленно обернулся.

Ворона бесшумно пролетела сквозь прутья золотой клетки и так же бесшумно опустилась на изящную, словно нефрит, руку.

Лоу Чанван: «?»⁠⁠​​​​​​​​​‌​‌​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​‌​​​​​​​​​‌​​‌‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Ли Чаншэн как раз собирался, пока Лоу Чанван отвлекся, тихонько улизнуть, но ворона, то ли устав летать, то ли попросту ослепнув, направилась прямиком к нему. Он машинально поднял руку, ледяные лапки вороны вцепились в его указательный палец, клюв разжался, и тяжелый свиток упал ему на ладонь.

Ли Чаншэн склонил голову набок.

Что это?

У Лоу Чанвана глаза чуть не вылезли из орбит.

— Не может быть! Как ведомство Усмирения Бедствий может назначить чжили какого-то шарлатана?!

Свиток был белоснежным, с размашисто написанными тремя иероглифами «Ведомство Усмирения Бедствий» и золоченой окантовкой по четырем углам. Тяжелый.

Определенно, свиток о назначении ведомства Усмирения Бедствий.

Ведомство Усмирения Бедствий специализировалось на изгнании и усмирении злобных духов и лютых призраков с обеих сторон границы миров. Поскольку он был учрежден чун-цзюнем[15], то не подчинялся никому в столице Ю, а место его главы, избранного Небесным Дао, и вовсе было равно статусу Владыки дворца Юймин.

Ли Чаншэн ничего не понимал.

В этот момент прямо из воздуха над вороной вспыхнул клуб пламени. Синеватый огонь, похожий на блуждающий огонек, с ревом охватил свиток, лежавший у Ли Чаншэна в руке. Вслед за пламенем налетел ледяной, зловонный ветер, взметнувший его длинные волосы и широкие рукава.

Промокшая от дождя жертвенная бумага у его ног тоже занялась, отбрасывая жутковатое синее сияние. Сердце Ли Чаншэна гулко стукнуло, охваченное недобрым предчувствием.

Лоу Чанван, похоже, что-то понял, лицо его мгновенно переменилось, руки затряслись.

— Ты…

Это действительно был не простой свиток о назначении.

Это было…

Кто-то в толпе, наиболее сведущий, пробормотал:

— Свиток о назначении чжансы?

— Новый глава ведомства Усмирения Бедствий… утвержден?

— Но тогда выходит…

Вокруг воцарилась гробовая тишина. Взгляды десятков людей и духов уставились на человека в золотой клетке.

Ли Чаншэн слегка остолбенел.

Погодите-ка.

Новый… глава ведомства Усмирения Бедствий?

Висевшее на стене дворца Юймин объявление «Разыскивается шилю-чжансы ведомства Усмирения Бедствий. Оплата: сто тысяч линши», подхваченное порывом ветра, сорвалось и с шумом прилепилось к золотой клетке.

Свист ветра в ушах Ли Чаншэна постепенно исказился, превратившись в мотивчик «сначала овладеет, потом убьет, потом снова овладеет, потом надругается над трупом, потом развеет прах, а потом снова овладеет».

Ли Чаншэн: «…………»

Авторские комментарии:

Ли Чаншэн: 🤡🤡🤡 Подслушал сплетни… оказалось, про себя.

Повесть началась! 💐💐💐💐💐 Ли Чаншэн (шoу) и Фэн Хуэй (гун), разница в возрасте (нянься)[16].

Шoу, которым восхищаются тысячи. Гун в начале будет появляться не так часто.

P.S.: Между гуном и шoу единственная взаимная симпатия. Будут второстепенные персонажи и антагонисты с односторонней симпатией к шoу.⁠⁠​​​​​​​​​‌​‌​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​‌​​​​​​​​​‌​​‌‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Фуши (副使) — заместитель главы, официальная должность второго лица в административной иерархии.

[2] Чжансы (掌司) — досл. «управляющий делами»; официальный титул чиновника или управляющего. 

[3] Жертвенная бумага (黄纸) — специальная желтая ритуальная бумага, которую сжигают в качестве подношения духам или предкам.

[4] Демон в обличье прекрасной кожи — отсылка к фольклорному персонажу «画皮» (хуапи), оборотню, демону, носящему снятую человеческую кожу как одежду.

[5] Дворец Юймин (幽冥殿) — одно из центральных управлений или обителей в столице Ю, связанное с делами духов и загробного мира.

[6] Четыре Духа (四灵, Sì Líng) —  мифические существа-хранители сторон света: Азурный Дракон, Белый Тигр, Багровый Феникс, Черная Черепаха.

[7] Дао (道) — центральная философская и духовная категория, означающая «Путь», всеобщий закон, первопринцип и источник всего сущего. В контексте новеллы «сянься» обретение Дао является целью культиватора и ведет к просветлению и бессмертию.

[8] Башня Тунтянь (通天阁) — учреждение, связанное с предсказаниями и вычислениями; дословно «Башня, пронзающая небеса».

[9] Шилю-чжансы (十六掌司) — шестнадцатый глава; порядковое числительное «шестнадцатый» + титул верховного правителя (掌尊).

[10] Даши (大师) — универсальное почтительное обращение к мастеру, эксперту, учителю; дословно «великий мастер».

[11] Фучэн (拂尘) — ритуальный жезл даосского монаха или культиватора, с пучком конских волос на рукояти; используется в ритуалах и как оружие.

[12] Сяо-ю (小友) — почтительное обращение старшего к младшему, к юноше, дословно «маленький друг».

[13] Чи (尺) — мера длины, традиционный китайский фут. В разные исторические периоды и в разных регионах его длина варьировалась, но в контексте новелл сянься обычно понимается как примерно 30-33 сантиметра.

[14] Чжили (执吏) — младшая административная должность в ведомствое, чиновник-исполнитель.

[15] Чун-цзюнь (崇君) — почетный титул, означающий «Почитаемый, Высокочтимый Господин». 

[16] Нянься (年下) — романтические отношения, в которых гун младше по возрасту, чем шоу. Популярный троп в азиатских произведениях, особенно в жанрах яой и сянься.

http://bllate.org/book/14931/1326480