Готовый перевод Salt Society / Соляное общество: Глава 2 - Солёные поцелуи (Часть 3)

Ёнсин глянул на Кихёна с немой просьбой что-то предпринять, но тот и сам был не в себе.

В ушах пронзительно зазвенело. Кихён заторможенно сделал пару шагов. Нужно было найти выход из этой ситуации, но в голове крутились лишь бессмысленные, путающиеся мысли.

— Стой на месте.

Бесстрастный тон Чо Ёно мгновенно пригвоздил Кихёна к земле. Таким голосом он говорил, только когда был по-настоящему в ярости. Кихён знал: когда Ёно перестаёт паясничать и выводить людей из себя, становясь абсолютно безликим — это предел его гнева. От пробежавшего по коже мороза он зажмурился, а затем снова попытался взять себя в руки.

В этот момент...

— Ха, ха-ха... кх... ха-ха...

Чо Ёнсин внезапно расхохотался. Он смеялся, обнажая окровавленные зубы и прижимая ладони к грудной клетке, словно от смеха болели рёбра.

— Ты что, блядь, совсем с катушек съехал?

Чо Ёно снова вцепился в воротник Ёнсина. Он высоко занёс руку, явно собираясь снова ударить его по лицу. Ёнсин зашёлся в кашле. С каждым толчком слюна вперемешку с кровью летела на его рубашку и лицо.

— Ха-ха... Ёно... мне просто так смешно, — голос Чо Ёнсина звучал невероятно мягко для человека, которого только что избивали.

Это был тот самый вкрадчивый голос, которым он когда-то заговорил с ним на пляже в Намхэ. У Кихёна по спине пробежал холод.

Чо Ёно пристально смотрел на него, словно давая выговориться. Ёнсин, хихикая, продолжил:

— Кх... Ты ведь даже не знал... почему у этого омеги... кх... нога хромая? Да?

— ...

— Ха-ха, ох... Нет, ну я просто... ах, это так смешно. Ты ведь знать не знал, почему у него нога искалечена, и даже не догадывался, что он стал омегой...

Закрыв лицо рукой, Чо Ёнсин зашёлся в истерическом хохоте, от которого сузились глаза. С каждым вздохом изо рта вылетали брызги крови. Он смеялся так сильно, будто не мог сдержать кашель, и рукав рубашки Чо Ёно, державшего его за грудки, окрасился в красный.

Повернув голову в сторону, всё ещё зажатый в хватке, Ёнсин сплюнул на землю кровавую пену и снова затрясся от смеха.

— А-ха-ха! Значит, вы, как извраты, будучи альфой и бетой, ебались друг с другом, а ты, Ёно даже не знал о том, чем занимался тот омега, да? А-ха-ха!

Узкий проход между стоящими в ряд теплицами едва вмещал двоих взрослых мужчин. Смех Чо Ёнсина гулко разносился в этом пространстве. Тлеющие угли отбрасывали причудливые тени на его искажённое в жуткой улыбке лицо.

— ...

Чо Ёно, хранивший молчание, наконец пошевелился. Он схватил Со Кихёна за запястье и кивнул в сторону оцепенелого сослуживца.

— Это из-за этого ублюдка?

— ...Что?

Вопрос прозвучал совершенно обыденно, без единой интонации. От этого отсутствия эмоций Кихёну стало по-настоящему жутко. Пока он в замешательстве пытался осознать услышанное, Чо Ёно в упор разглядывал лицо замершего перед ними парня.

Затем он просто потащил Кихёна за собой мимо них.

— ...Эй, Ёно!

Кихён испуганно выкрикнул имя Чо Ёно, но тот даже не обернулся. Он распахнул дверь теплицы, где располагалось подпольное казино. Прежде чем Кихён успел что-то возразить, Ёно втолкнул его внутрь. Сквозь внезапно открывшуюся дверь было видно банковского служащего, сидящего за стойкой и смотрящего в их сторону.

— Ты...

От ворвавшегося внутрь прохладного воздуха стало не по себе. Кихён снова окликнул Чо Ёно, собираясь что-то сказать, но тот, оглядевшись, упёрся ботинком в косяк и с силой выдрал один из брусьев, которыми была укреплена дверь.

— Да что ты творишь?!

Со Кихён пытался его остановить, но Ёно даже не взглянул на него, выламывая крепко прибитую деревяшку. От рывка один из гвоздей остался торчать в дверном проёме, а второй вышел вместе с деревом. Чо Ёно перехватил брус за чистый край, словно бейсбольную биту.

Он всё ещё не смотрел на Со Кихёна. В тот момент, когда Кихён снова шагнул к двери, чтобы помешать ему, Чо Ёно взялся за ручку и, глядя прямо перед собой, произнёс:

— Попробуй ещё раз сбежать. Я перережу здесь всех до единого, а потом получу условку по невменяемости.

— ...Что?

Это означало, что он готов пойти на убийство и даже не собирается за это садиться. Пока ошеломлённый Кихён стоял в ступоре, Чо Ёно плотно закрыл дверь и ушёл.

— А? Кто это там? Скажи, что мы ничего не заказывали.

Ян Джису, уже прилично пьяный, приподнялся на диване, пробормотал что-то бессвязное и тут же снова провалился в сон.

Кихён тяжело вздохнул. Он хотел было спросить, не он ли вызвал сюда его своего подчинённого, но промолчал. Несмотря на всю свою внешнюю покладистость, Ян Джису в принципиальных вопросах был твёрд как скала, и он ни за что не стал бы втягивать Со Кихёна в подобную историю.

К тому же, кто мог знать, что вместе с ним явится и Чо Ёнсин. Когда в городке Кихёну на глаза попалась та иномарка, и лицо водителя показалось знакомым, стоило предчувствовать неладное… Кихён ощутил горечь во рту. Это была его собственная ошибка: он знал о существовании Чо Ёнсина от Ёно, но никогда не видел его в лицо.

Говорили, он азартен… Если так, то его появление здесь вместе с тем парнем могло быть и случайностью. Теплица Ян Джису, при всей её неприглядности, была местом известным в кругах игроков.

Проблема была в Чо Ёно. Кихён никак не мог взять в толк, как он здесь оказался. И в этот момент раздался глухой, надрывный крик.

— А-а-ак!

Звук доносился издалека, из-за стен теплицы. Кихён замер, а затем медленно направился к стене, откуда шёл шум. Внутри было светлее, чем снаружи, поэтому тени не проступали на пластиковом покрытии, но звуки становились всё отчётливее. И тут на полупрозрачной стене отпечаталась ладонь.

— Ох!

Вскрик раздался за спиной Кихёна. Банковский служащий, изменив своей обычной выдержке, отшатнулся и, судя по грохоту, повалился вместе со стулом. Но Кихён не мог оторвать глаз от стены. Кто-то, из последних сил терпя одностороннюю расправу, упирался ладонью в податливый пластик, пытаясь удержаться на ногах.

— По-подождите!.. Хён, Ёнсин-хён! Помогите же мне!

Сквозь преграду донеслась отчаянная мольба. Похоже, избивали того самого парня, бывшего сослуживца Кихёна. Кихён ожидал увидеть на его месте Чо Ёнсина, и это стало неожиданностью. Он невольно прижал ладонь к губам. Мысль о том, что Чо Ёно теперь всё знает, отозвалась внутри тяжёлым предчувствием.

Нужно было выйти и вмешаться. В этот миг избиваемый парень пополз назад, и свет фонаря, стоявшего между теплицами, выхватил их силуэты. Кихён увидел сквозь мутную стену, как кто-то занёс над головой дубинку, и бросился вон.

— А-а-а! А-а!

Но прежде чем он успел распахнуть дверь, раздался истошный вопль. Со Кихён бежал, не замечая собственной лодыжки, которая отзывалась привычной болью. И от того, что открылось его глазам, он смертельно побледнел.

Парень валялся на земле, заходясь в хриплом стоне. В его ногу был вбит деревянный брусок. Точнее, длинный гвоздь, торчавший из бруска, вошёл глубоко в плоть чуть ниже лодыжки.

— Ты…

Кихён позвал Чо Ёно, но голос сорвался. Ёно даже не обернулся. Он шагнул к оцепенелому Чо Ёнсину. Из-за того, что Ёно стоял спиной, Кихён не видел его лица, но Ёнсин, глядя на брата снизу вверх, весь затрясся и запинаясь выдавил:

— Ё-Ёно, послушай… Я, я ничего не скажу дедушке об этом, честно…

— Да жалуйся кому хочешь, сука.

Ёно схватил его за грудки и снова ударил по лицу. На этот раз звук был не звонким, а глухим и тяжёлым. От этого удара кулаком Чо Ёнсин лишь судорожно ловил ртом воздух, не в силах даже сопротивляться.

— Док… доктор Со… Пожалуйста, умоляю, спасите меня, а?

Парень подполз к Кихёну и вцепился в его ногу. В ту самую, которая до сих пор немела по весне и заставляла прихрамывать.

Кихён посмотрел на брусок, торчащий из чужой лодыжки в том же самом месте, и его лицо исказилось. Он высвободил ногу из хватки парня и решительно направился к Чо Ёно.

Тот продолжал методично избивать Чо Ёнсина, кажется, даже не замечая, что противник уже теряет сознание. Кихён, чувствуя подступающую тошноту и головокружение, схватил Ёно за плечо.

— Хватит.

— …

Ёно не ответил, его рука снова взметнулась для удара. Он бил в одно и то же место, и щека Чо Ёнсина распухла так, словно его искусал рой пчёл. Челюсть была явно раздроблена. Дед Чо Ёно души не чаял в младшем внуке, но он был помешан на чистоте крови и семейных узах — он не спустит это Ёно с рук. Кихён снова попытался остановить его.

— Я сказал, хватит.

— …

— Чо Ёно!

Когда он выкрикнул имя, словно последнее предупреждение, Ёно резким движением сбросил руку Кихёна со своего плеча. Он выпрямился и медленно обернулся.

Глаза Ёно, налитые кровью, смотрели на Кихёна с пугающей, запредельной яростью.

Кихён оцепенел, не в силах вымолвить ни слова. Таким он не видел Ёно никогда — за все годы их знакомства этот взгляд встретился ему впервые. Чо Ёно, глядя на застывшего Кихёна, издал короткий смешок, похожий на свистящий выдох. Всё это было просто грёбаным абсурдом.

Вчера вечером Ёно получил сведения о местонахождении Со Кихёна не от менеджера Ю, а от другого секретаря. Точнее, это были данные не о самом Кихёне, а о Ян Джису.

Когда он впервые услышал это имя, память не сразу отозвалась. Лишь изрядно покопавшись в голове, он вспомнил: какой-то там капитан, который несколько лет назад приходил навещать Со Кихёна в больнице.

Благодаря тому, что они оканчивали одну школу, Ёно знал по именам всех одноклассников, да и сокурсников с факультета физиотерапии выучил, но имя «Ян Джису» тогда услышал впервые.

Кихён не жаловал фрукты, но обожал мягкие персики, поэтому по пути в больницу Ёно купил целую охапку. Он как раз сидел и аккуратно, короткими ногтями, чтобы не повредить нежную мякоть, очищал плод за плодом. И в этот момент он протянул руку Ян Джису — ладонь, с которой капал липкий персиковый сок.

Ян Джису тогда, не обращая внимания на липкость, с улыбкой пожал ему руку и сказал: «Рад знакомству». У Ёно тогда на лбу вздулась вена. Особой причины не было, просто он почувствовал: в этом Ян Джису было что-то такое, чего не было во всех остальных, кто ошивался рядом с Со Кихёном. Тонкий, едва уловимый запах, который невозможно было почувствовать даже от альфы Ли Бомхи.

Поэтому то, как Кихён — с лицом, слегка припухшим от бесконечных доз обезболивающих и противовоспалительных — светло и искренне улыбался, приветствуя Ян Джису, пришлось Ёно совсем не по вкусу.

Впрочем, Ян Джису вскоре ушёл, сославшись на дела, и бросил на прощание вполне обычную дежурную фразу.

— Если станет совсем невмоготу — звони.

Но для Чо Ёно эти слова прозвучали крайне двусмысленно. «Невмоготу»? Тот Со Кихён, которого знал Ёно, никогда не показывал, что ему тяжело. Он был похож на зверя, который молча пережёвывает и заглатывает любые обрушившиеся на него беды, а потом просто спит, пока всё не переварится.

И тогда Ёно оставалось только кружить у входа в его пещеру. Потому что Кихён ни разу в жизни не пригласил его войти внутрь.

А Ян Джису говорил так, будто уже бывал там гостем. Ёно тогда вышел вслед за ним. Два альфы стояли друг напротив друга, и у обоих руки были липкими от сока фруктов, которые съел кто-то другой.

— Слышал, вы сонбэ Кихёна.

На это вырванное из контекста замечание Ян Джису лишь лучезарно улыбнулся.

— Да. Лицо у него сильно отекло, хорошо, что рядом есть друг.

И прежде чем Ёно успел что-то вставить, он развернулся и ушёл. Осталось только мерзкое ощущение липкости на ладонях. Это было первое и последнее воспоминание о Ян Джису. И вот, спустя годы, это имя всплыло снова.

То, что они всё это время поддерживали связь, не укладывалось в голове. Когда? Насколько он знал, Со Кихён почти всё время проводил с ним. Он ведь знал даже, как проходят его будни в больнице. И то, что он упустил эту крошечную лазейку, несмотря на всю свою бдительность, казалось за гранью реальности.

— Все эти годы господин Ян Джису не контактировал с объектом. Некоторое время он находился в другом регионе, но недавно вернулся в уезд OO, к управлению игорным домом в теплицах. Именно там удалось обнаружить следы объекта.

Слова секретаря были краткими и четкими. Оставив менеджера Ю, Ёно сам выжал газ до упора, направляясь по адресу. И первое, что он увидел, добравшись — вот это дерьмо.

Ёно ослабил галстук и стёр с щеки чужую кровь. На душе было до крайности паскудно.

— Этот ублюдок говорит, что у твоей травмы лодыжки была какая-то особая причина.

— …

Кихён молчал. Ёно и не ждал, что тот выложит всё сразу. Так было всегда. Со Кихён никогда ничего ему не рассказывал. Пока не спросишь — не дождёшься ни слова.

Вот и сейчас, он скрывал правду до последнего, пока Ёно не узнал всё таким паршивым способом. Ёно о чём-то задумался и вдруг криво усмехнулся.

— Значит, Ли Бомхи тебе помогала?

При этих словах Кихён слегка побледнел. «Что же мне сделать с этой сукой...» Ёно скрежетнул зубами: он дал ей денег, чтобы она открыла больницу, где будет работать Со Кихён, а она, получается, всё это время помогала готовить удар в спину. План убить Ли Бомхи, как только он вернётся в Сеул, оформился окончательно.

Словно почувствовав исходящую от него жажду крови, Кихён слегка нахмурился, а затем тяжело вздохнул.

— Это дело прошлых лет.

«Но ведь, Кихён-а... Это «дело прошлых лет» — оно ведь твоё».

Ёно подавил рвущиеся наружу слова. Невысказанные, они истлели внутри, не оставив даже тени обиды. Вместо них сквозь зубы вырвался ядовитый смешок.

— Ну и цирк, а?

Чо Ёнсин заливался слезами. Он то навзрыд звал деда, то сквозь кровавую кашу во рту изрыгал проклятия, обещая Ёно расплату. Ёно подошёл и просто наступил ему на лодыжку.

— А-а-ак!

— Чо Ёно!

Кихён в ужасе уставился на него. Его повреждённая нога дрогнула, совершив привычное запоздалое движение. Как он и сказал, травма была старой.

Вены в глазах Ёно были готовы лопнуть от напряжения, ему хотелось наброситься на первого встречного и растерзать, но он держался. Держался только ради одного. Словно делая одолжение, он спросил:

— Рассказывай остальное.

— …

— Что за херня насчёт омеги?

И снова молчание. Чо Ёно, будто держа заложника, снова наступил ботинком на лодыжку Чо Ёнщина. Хотя остротой его ботинки из кожи телёнка цвета дубовой бочки не отличались, но были достаточно грозным оружием, чтобы дробить хрупкое сплетение костей и связок. Истошный вопль Чо Ёнсина прорезал тишину между теплицами и улетел в ночное деревенское небо.

— …Я сменил вторичный пол.

Тихое признание Со Кихёна заставило что-то внутри Ёно рухнуть с грохотом. Чо Ёнсин под его ногой забился в очередном приступе крика. На этот раз Ёно не собирался давить сильнее — просто нога дрогнула, он потерял контроль. Потому что в этот миг он просто выпал из реальности.

Решив, видимо, что это очередная угроза, Кихён продолжил, словно выдавливая из себя признание:

— Я забеременел. Поэтому уехал сюда.

Что за чушь? В ушах зазвенело. Чо Ёно хотел убрать ногу с лодыжки Чо Ёнсина, но сам не заметил, как пошатнулся. Равновесие он удержал, но мысли, вырвавшись из-под контроля, устроили в голове настоящий ураган.

Он уже слышал это от Чо Ёнсина минуту назад, но не поверил. Потому что это было невозможно. Но это правда? Губы Ёно непроизвольно растянулись в улыбке, но глаза при этом светились холодным, пугающим блеском.

— Кихён-а, ты что, в глушь подался, чтобы в комики заделаться? Хватит нести херню, повтори нормально. Что ты сделал? — голос Чо Ёно, вопреки тону, безнадёжно дрожал. Уголки его губ дернулись в попытке изобразить шутливую усмешку, но тут же опустились, будто он сдался. Со Кихён тяжело на него посмотрел.

Несмотря на его вопрос, единственной мыслью, пронзавшей Кихёна насквозь, было: «А он-то чего здесь стоит?» Он тихо вздохнул и произнёс:

— Тебе-то какое дело?

В ответ на эти слова Чо Ёно, чьи глаза уже полыхали алым, резко, словно выстрелил, рассмеялся и ответил:

— В каком смысле, какое дело?

В воздухе разлилось что-то вязкое и тяжёлое, сдавливая Кихёна. Знакомый аромат поплыл в пространстве. Запах, напоминающий кору цветущего дерева — Кихён осознал, что это феромоны Чо Ёно. Только сейчас до него дошло: это и есть то самое общение через феромоны, о котором говорят применительно к альфам и омегам.

…Ему и раньше порой казалось, что они с этим парнем живут в разных мирах, и так оно и было на самом деле. Вот почему они не понимали друг друга и докатились до такого состояния. Знай он с самого начала, насколько велика эта пропасть, он бы и не пытался прикладывать столько усилий.

Дело было даже не в потраченном времени — Кихёна тяготило то, что всё это время он, оказывается, лишь досаждал ему. Он слишком долго цеплялся за невозможное, вкладывая в это слишком много сердца.

Кихён перевёл взгляд на валяющегося Чо Ёнсина и своего сослуживца, который стонал, обхватив лодыжку, и снова глубоко вздохнул.

— Зачем ты пришёл?

— Кихён-а, я первый спросил.

Его аура становилась всё более свирепой, кожа едва ли не покалывала от этого напряжения. Но Кихёну действительно нечего было сказать. Он в принципе не понимал, зачем Чо Ёно спустился сюда, в такую глушь. Ведь ясно же: один предложил расстаться, а второй ответил согласием прекратить всякие отношения. Они ведь вместе были свидетелями того, как их связь, державшаяся десяток с лишним лет на честном слове, сгнила изнутри.

«Не похоже, чтобы он пришёл ради меня…» — Кихён мельком взглянул на Чо Ёнсина. Проследив за его взглядом, Чо Ёно издал сухой смешок и тут же с силой пнул Ёнсина.

— А-а-ах!..

Альфа скорчился и закатался по полу от боли — похоже, каблук ботинка пришёлся прямо по челюсти. Казалось, Чо Ёно решил выместить злость на нём, а не на кирпичной стене.

При виде этой сцены у Кихёна сильнее закружилась голова. То ли приступ анемии, то ли тошнота, похожая на морскую болезнь. Он крепко зажмурился, а когда открыл глаза, Чо Ёно всё ещё придавливал Ёнсина ногой. В его движениях было не больше колебаний, чем в желании раздавить букашку.

Наконец перестав пинать того, Чо Ёно, даже не сбив дыхания, повторил:

— …Что ещё ты от меня скрыл?

— О чём ты?

— Твоя лодыжка, твоя мутация, этот грёбаный бред про беременность — что ещё есть, кроме того, что я услышал от этих отбросов?

Скрытого было много. «Мы переспали» — если спрашивать об истоке этого обмана, можно было начать оттуда, но Кихён промолчал. Он просто не понимал, почему Ёно задаёт такие вопросы.

Они расстались. Причём не один раз. Чо Ёно вёл себя так, будто не принимает этот факт, и даже притащился на виллу в Ильсане, но Кихён полагал, что с его переездом сюда все нити окончательно оборвались. Чо Ёно из тех, кто не прощает подобного — Со Кихён бросил его и ушёл.

Сбежав в это место, Кихён был уверен: их связь аннулирована. Зная характер Чо Ёно, не знающего слова «второй шанс», тот не стал бы делать поблажек, как в детстве. К тому же в этот раз Кихён уехал, даже не попытавшись оправдаться.

Поэтому сейчас, столкнувшись с ним в столь неожиданном месте, Кихён чувствовал лишь смутную тошноту от того, что правда о беременности выплыла наружу. В конце концов, он хотел сохранить это в тайне до самых родов — да и после тоже.

В этом была и своего рода забота со стороны Со Кихёна. Тот Чо Ёно, которого он знал, не смог бы вынести факта, что он переспал с другом-бетой и тот теперь ждёт ребёнка. Уехав и всё обдумав, Кихён понял: все семь лет только он один считал их парой, в то время как Чо Ёно всегда относился к нему как к другу. Для человека, который четко разграничивает любовь и дружбу, мысль о том, что он обрюхатил Со Кихёна, могла быть просто омерзительна.

Кихён не хотел, чтобы ещё не рождённый ребёнок столкнулся с таким отношением. Малыш прекрасно вырастет и без Чо Ёно. Да, было немного жаль лишать его одного из родителей, но Кихён был искренне уверен, что сможет воспитать его в одиночку.

И вообще…

— Я не понимаю, почему должен тебе всё это рассказывать.

…С какой стати ему теперь быть откровенным с Чо Ёно?

Целых семь лет. Он знал, что Ёно тоже старался. Но с другой стороны, Чо Ёно будто нарочно делал чувства Кихёна заложниками, проверяя его на прочность. Кихён не считал, что сам во всём прав, но полагал, что они квиты — каждый получил своё. Именно поэтому, уходя, он не стал бесконечно сыпать упрёками в адрес Чо Ёно.

Скорее, само поведение Чо Ёно вызывало недоумение. Казалось, тот злится на Кихёна так, будто у него что-то отняли, и это было совершенно непостижимо. «Мы же оба были друг для друга не лучшим вариантом». Кихён, нахмурившись, спросил снова:

— Ты же сам сказал расстаться.

— ...

— Мы расстались. Сколько раз мне ещё это повторить?

Он выплюнул эти слова, даже не заботясь о том, что при Чо Ёнсине стоит выбирать выражения. Он подумал, что будет даже неплохо, если Чо Гюдок через Чо Ёнсина узнает, что между ним и Чо Ёно всё окончательно кончено.

Пока он об этом думал, Чо Ёно лишь растерянно смотрел на него с таким видом, будто не мог осознать услышанное.

— …Значит, ты хочешь сказать…

— …

— …Что я не имею права спрашивать тебя даже о таком дерьме?

Голос звучал растерянно, обескураженно. Кихён не говорил этого прямо, но смысл был именно таким. Он скользнул взглядом по впалым Чо Ёно, но, поняв, что это бессмысленно, тут же отвернулся.

— В прошлый раз я ясно всё сказал. Я думал, даже если ты решишь проигнорировать мои слова, ты их хотя бы поймёшь. Разве нет?

После этих резких слов Чо Ёно, до этого стоявший неподвижно, словно вкопанный истукан, резко шагнул к нему. Когда Чо Ёно приблизился, Кихён едва сдержался, чтобы не схватить его. Феромоны, исходящие от него, буквально притягивали.

Это было настолько чуждое влечение, что Кихён ощутил даже некую отстранённость от собственного тела. Только сейчас он понял, что забрал вещи Чо Ёно из сеульской квартиры не по необходимости, а ради собственного удовлетворения.

И словно в ответ на эту мысль, Чо Ёно протянул руку и крепко сжал запястье Кихёна. От места соприкосновения кож потекла обжигающая волна возбуждения. Кихён не мог не чувствовать, как что-то внутри него ликует. И это было отвратительно.

— Угх!..

Психологическое неприятие мгновенно отозвалось физической реакцией. Кихён вскинул свободную руку, зажимая рот. Его вовсе не тошнило — напротив, ему нестерпимо хотелось прикоснуться к Чо Ёно, и именно это желание было ему ненавистно. Сейчас это чувство было куда более невыносимым, чем то смятение, которое он испытал, увидев пришедшего сюда Чо Ёно.

— Ты... — пробормотал Чо Ёно.

Кихён согнулся пополам, поэтому не видел выражения его лица. В глазах всё поплыло. Рукой, которой он только что закрывал рот, он обхватил низ живота. Колени подогнулись, и он не смог удержаться на ногах.

— Со мной что-то не так...

Это было единственное, что Кихён смог выдавить из себя.

http://bllate.org/book/14928/1643300