Готовый перевод Salt Society / Соляное общество: Глава 8 - Раздражённый (Часть 1)

Машина Бомхи взревела, словно раненый зверь, стоило только завести мотор. Чо Ёно тоже водил дорогие авто, но, вопреки своему характеру, предпочитал седаны, так что в кабриолете Кихён оказался впервые.

На вопрос о цене владелица ответила совсем о другом:

— Ты же в курсе... что дед Чо Ёно просто помешан на чистоте крови?

Кихён замер, слушая её. Он и сам прекрасно это знал. Окно со стороны водителя было опущено; прямые пальцы Кихёна, лежавшие на руле, мерно постукивали по ободу.

Он понимал тревогу Бомхи. Горло сдавило, он издал неопределённый звук и, выдавив из себя подобие улыбки, посмотрел на подругу, стоявшую снаружи.

— Как-нибудь обойдётся. Сначала перееду в Ильсан. Только пусть это останется между нами.

— Ага, «между нами». Думаешь, Ёно не узнает, куда ты уедешь?

«Узнает», — подумал Кихён. Но ему было плевать. Их отношения оборвались в тот день окончательно и бесповоротно. Знает Чо Ёно, где он находится, или нет — это больше его не касалось.

— Опять ты что-то задумал. Слушай, если решишь и со мной связь разорвать — я тебя из-под земли достану. Понял?

— Как я её разорву, если взял у тебя машину? Придётся как минимум встретиться, чтобы вернуть ключи.

— Со Кихён, я же просила: не шути с таким ледяным лицом.

Бомхи картинно обхватила себя руками, изображая дрожь. Кихён негромко хмыкнул, переключил передачу и тронулся с места.

В планах было заехать домой и закончить сборы. В сон клонило нещадно, и он никак не мог разобрать: то ли сказывался недосып, то ли в дело вступили гормоны.

До дома Кихён доехал, предельно сосредоточившись на дороге. Поднялся в квартиру, начал было паковать вещи, но провалился в сон. Утром телефон разрывался от уведомлений.

Коллеги из больницы наперебой спрашивали, правда ли он уволился, а среди прочего висело сообщение от Бомхи.

<Бомхи>

「Заявление подписала. Ну и упрямец же ты.」 09:48

Остальные сообщения были от Дэймона, вчерашнего пациента. Он вполне грамотно интересовался, как Кихён добрался до дома. Кихён поблагодарил за заботу, а в ответ получил целую тираду: мол, в агентстве Дэймона отчитали за то, что он отпустил врача одного, и теперь он просто обязан загладить вину.

— Как же лень...

Кихён цокнул языком, и в этот момент единица у сообщения исчезла — Дэймон понял, что адресат в сети, и тут же позвонил. С самым обречённым видом Кихён поднёс трубку к уху.

— Да.

— Здравствуйте, это Дэймон.

— Да, здравствуйте.

— Вы... вы не отвечали, вот я и решил набрать.

«Если не отвечают, обычно понимают, что человек занят», — подумал Кихён. Он молчал пару секунд, мучительно выжимая из себя остатки вежливости.

— Понятно.

— В агентстве настояли, чтобы я угостил вас ужином. Если вы не против, я бы хотел пригласить вас сегодня...

Кихён пытался вежливо отказаться, но мужчина оказался настырным. В итоге затянувшийся разговор вымотал его окончательно.

График переезда в Ильсан был плотным, свободных дней почти не оставалось. Он назвал время, втайне надеясь, что тот откажется, но Дэймон радостно согласился, заставив Ки Хёна пожалеть о том, что он не выбрал другой день.

К счастью, ресторан находился совсем рядом с домом. Кихён согласился не раздумывая — это место было ему знакомо, он заходил туда пару раз с Чо Ёно.

Положив трубку, он хотел было пропустить завтрак, но всё же заглянул в холодильник. Там осталось полно еды, которую приносил Ёно.

— Еда-то ни в чём не виновата. Виноват только этот придурок.

Тихо оправдавшись перед самим собой, он разогрел обед в микроволновке. Сегодня предстоял долгий день. Приём, на который его записала Бомхи, был назначен на вторую половину дня, так что утро стоило потратить на поездку в Ильсан.

В будний день дороги были свободными. Громкий кабриолет поначалу смущал, но на шоссе Канбён Кихён расслабился. Машина слушалась идеально, и ему даже захотелось промчаться по какому-нибудь свежеуложенному асфальту.

Уныния не было. Грусть для Кихёна была фоновым шумом, привычной составляющей жизни. Только сейчас он осознал: даже когда они с Чо Ёно были вместе, он чувствовал себя так же, как сейчас — будто его только что бросили.

Тяжело вздохнув, он выехал на скоростную трассу Чаюро. Нужная вилла находилась у станции Чонбальсан. Оказавшись в оживлённом центре Ильсана, Кихён полностью доверился навигатору.

До прошлого года он сдавал эту квартиру, а в начале этого жильцы съехали, и жильё пустовало.

Он заглянул в агентство недвижимости. Сказал, что планирует жить там сам, так что искать новых арендаторов не нужно. Риелтор, видевшая его всего пару раз, расстроилась.

— Ой, как же так? Только вчера люди смотрели, в полном восторге были. Обещали залог на днях принести...

— Передайте им мои извинения. И вам спасибо за хлопоты.

— Да что уж я, просто жалко...

Женщина выглядела искренне огорчённой. В прошлый раз она нашла отличных жильцов, так что Кихён тепло поблагодарил её и вышел на улицу.

Перекусив лапшой в ресторанчике неподалёку, он прямо за едой начал искать фирму по ремонту.

Для жизни с ребёнком интерьер нужно было обновить основательно. По счастливой случайности у одной компании как раз сорвался заказ, и они были готовы приступить немедленно. Кихён поехал к ним и сразу подписал договор.

Услышав про ребёнка, мастера, видимо, приняли его за женатого бету. Ему долго и в деталях расписывали планировку спальни и детской. Кихён лишь попросил не заботиться о его комнате, а направить все силы на детскую. Директор фирмы понимающе улыбнулся:

— Сразу видно, заботливый папа. Жена точно будет довольна.

Кихён промолчал. Не стал объяснять, что ребёнка родит сам, жениться не собирается, и никакой жены в этом доме не будет.

В Сеул он вернулся к половине пятого. До визита в клинику оставалось пять минут, и он заметно нервничал.

На сегодня был назначен гинеколог, на завтра — эндокринолог. В больнице лишь подтвердили то, что он уже слышал в приёмном покое: беременность — это свершившийся факт.

Непрестанно поглаживая живот, всё ещё холодный от геля для УЗИ, Кихён спустился на парковку. В руках он сжимал снимок.

— ...Совсем крошечный.

Он долго смотрел на фото, а потом уронил голову на руль. Только тогда из груди вырвался тяжёлый вздох. Он и сам не понимал, что творит.

Правильно ли он поступает? Вопрос эхом отдавался в мыслях. Другого пути не было, решение пришлось принимать быстро, но на душе всё равно было паршиво. К тому же он не представлял, как скажет об этом отцу.

Упрямый и консервативный, отец в своё время просто проигнорировал тот факт, что его сын демобилизовался с раздробленной лодыжкой из-за издевательств сослуживцев. Он отчаянно отрицал реальность — его сын не мог быть таким слабым. Кихён долго обманывал себя, пытаясь разглядеть в этом отрицании отцовскую любовь, но вскоре и эта нить оборвалась.

Стать разочарованием для отца с каждым годом становилось всё проще. Почему он тогда так легко сдался? Почему просто махнул на всё рукой?

Кихён никогда не дорожил собой, но его чувства — пускай наивные и почти слепые — за время отношений с Чо Ёно превратились в лохмотья. Его никогда не тяготила собственная меланхолия, но тогда он сам себя не узнавал. Сейчас желания угасли, но в те дни ему хватало лишь того, что Ёно садился рядом и заговаривал с ним — тело тут же предательски откликалось. Его тошнило от собственной жадности, от того, что он хотел человека, которому это было совсем не нужно.

Когда он повредил лодыжку, депрессия достигла пика. Он почти умолял Бомхи скрыть правду: Кихён до ужаса боялся того, что может сорваться с губ Ёно, узнай тот о случившемся. Пусть об этом знает весь мир, лишь бы не он.

Разумеется, с возможностями Чо Ёно выяснить причину травмы было парой пустяков. Но Ли Бомхи, лечащий врач, выставила диагноз: «падение, повлёкшее перелом и разрыв связок». Ёно поверил ей без тени сомнения.

Если бы в диагнозе значились следы избиения, Ёно перевернул бы всю часть — от генералов до сержантов — и вышвырнул бы виновных вон. Ради Кихёна он бы сделал и не такое.

Но Кихён этого не хотел. Ему меньше всего хотелось, чтобы единственный человек на свете — Чо Ёно — узнал горькую истину. То, что случилось, произошло не потому, что Кихён был жалок. А потому, что все бы узнали о связи обычного беты и альфы.

Вся энергия ушла на то, чтобы сохранить эту тайну. С того момента всё в его жизни начало рушиться: и без того натянутые отношения с отцом, и связь с Ёно, которую он так отчаянно пытался сберечь. Это было похоже на воспаление, которое вовремя не вырезали. Очаг гнил, но он не знал, как выпустить гниль, и просто позволил себе разлагаться заживо. Со Кихён бросил Со Кихёна на произвол судьбы. Он просто терпел, по-глупому и упрямо.

Может, поэтому сейчас, когда гниль наконец удалена, боль кажется терпимой. Это была саднящая, острая боль, но она означала начало выздоровления.

И дверью в это выздоровление стал один-единственный снимок УЗИ. Кихён был уверен: он станет хорошим отцом. Да, у ребёнка будет только один родитель, но он даст ему всё, в чём тот будет нуждаться.

Кихён снова завёл мотор. Дел было невпроворот. Можно было и дальше сидеть, обняв руль и оплакивая свою судьбу, но ему хотелось дать этой крошечной точке на снимке нечто лучшее.

Ведь Кихён нуждался в ком-то, кого необходимо любить.

***

Из больницы Кихён возвращался с внезапным, почти диким аппетитом. Ещё утром от запаха воды из-под крана его выворачивало наизнанку, но сейчас всё изменилось. Лапша, съеденная в обед, провалилась на удивление легко, а к вечеру голод стал и вовсе невыносимым.

Замерши на светофоре, Кихён вцепился в руль и невольно пробормотал:

— Хочу самгётан...

Стоило произнести это вслух, как желание превратилось в одержимость. Рядом с домом подходящих мест не было, так что пришлось ехать в ресторанчик, откуда Чо Ёно обычно заказывал доставку.

— И маринованного чеснока, пожалуйста, побольше, — попросил он, хотя раньше никогда не позволял себе подобных капризов.

Просто перед глазами вдруг возник этот вкус: острый, с кислинкой. Официантка понимающе кивнула:

— Конечно. Какой именно самгетхан желаете? У нас есть для женской кожи, есть для мужской силы, а вот этот — восстанавливающий, для беременных.

Она протянула меню, и Кихён принялся внимательно изучать состав. Видимо, наборы лекарственных трав в каждом блюде различались.

— Скажите... а в том, что для беременных, точно нет трав, которые могут навредить? Я просто не очень в этом разбираюсь.

— Ой, так вы для жены берете? Не переживайте! Там только самое полезное. Беременные наш суп просто обожают.

Кихён тут же заказал две порции на вынос. Пока на кухне выкрикивали заказ, он присел у входа.

— Повезло же вашей супруге, — улыбнулась женщина, — такой красавец, да ещё и так заботится.

Кихён лишь вежливо улыбнулся в ответ. Не говорить же ей, что он собирается съесть обе порции в одиночку. Заказ отдали быстро — всё было упаковано в полуготовом виде, чтобы дома оставалось только доварить.

Никогда в жизни он не относился к режиму питания так ответственно. Завтрак, обед, ужин — такая роскошь случалась раньше, только когда Ёно по выходным не отходил от него ни на шаг. «Говорят же, что мужчины взрослеют только с появлением детей», — философски подумал он, припарковав машину у дома.

Он уже шел к подъезду, когда дорогу преградил яркий свет фар. Белый седан ослепил его на мгновение, и Кихён невольно обернулся. У машины стоял менеджер Ю.

— ...Доктор Со.

— ...

Менеджер Ю выглядел растерянным. Кихён замер, не проронив ни слова. Номер машины принадлежал Чо Ёно. Ясно, что менеджер приехал не один. И хотя снаружи стоял только Ю, в тёмном салоне наверняка сидел хозяин авто. Кихён сверкнул глазами в сторону тонированного заднего стекла.

Раздражение вспыхнуло мгновенно: он мечтал поскорее оказаться дома и заняться своим супом, а не вот это всё.

— Приехали за вещами? — спросил он сухо.

Он не ожидал, что ответ на его просьбу забрать манатки последует так быстро. Менеджер Ю медленно кивнул.

Кихён тяжело вздохнул и бросил короткое «заходите». Пока он набирал код на панели домофона, кожей чувствовал присутствие менеджер Ю за спиной. Дверь тихо пискнула и отъехала в сторону.

В последний момент Кихён всё же не выдержал и обернулся. Возле седана стоял человек. Свет фар бил ему в спину, превращая фигуру в черный силуэт, но этот рост и разворот плеч нельзя было спутать ни с чем. Это был Чо Ёно.

— ...

— ...

Кихён не видел его лица в темноте, но был уверен: их взгляды встретились. Ёно медленно похлопал себя по груди, нащупывая сигареты. Опять. Эта привычка тянуться к куреву всякий раз, стоило им пересечься, бесила Кихёна до скрежета зубов.

Не сказав ни слова, он зашел внутрь. Сзади послышались тихие шаги менеджера. К счастью, Кихён уже всё упаковал. Он выкатил в прихожую два огромных чемодана. Ему хотелось, чтобы дорогие костюмы Ёно забрали как есть, на плечиках, но впускать менеджера вглубь квартиры не было никакого желания.

Ю явно удивился такой холодности, но промолчал. Передавая ручки чемоданов, Кихён отчеканил:

— Пришлите кого-нибудь забрать золотых рыбок. Я больше не могу за ними присматривать.

Ему было жаль рыбок, к которым он успел привыкнуть, но теперь у него был кто-то гораздо важнее. Менеджер Ю окончательно растерялся:

— ...Доктор Со.

— Осторожнее на дорогах, уже поздно. До свидания.

Дверь закрылась. Менеджер не был ни в чём виноват, но Кихён больше не хотел видеть никого, кто был связан с ним.

В итоге про ужин он забыл. Аппетит пропал так же внезапно, как и появился. Бывают дни, когда даже у Со Кихёна не остается сил на борьбу.

Он принял душ и в изнеможении растянулся на диване, когда экран телефона ожил. Звонил Чхольджин. Кихён долго смотрел на имя, раздумывая, не проигнорировать ли вызов, но всё же сдался — если не ответить сейчас, парень начнет дергаться, а ему нужно беречь форму перед Олимпиадой.

— Доктор! Вы серьезно ушли, даже не попрощавшись?!

Чхольджин с ходу начал причитать, а потом завел старую песню: мол, не хочет ли Кихён пойти в штат сборной по плаванию?

— Ты же не тренер, чего за него решаешь? — отозвался Кихён.

— Да ладно вам! Наш тренер будет просто счастлив, если вы придете.

Судя по тону, он уже успел прожужжать уши всему руководству. Кихён оценил заботу, но планы на жизнь у него теперь были совсем иные.

— Чхольджин-а, спасибо. Правда. Но у меня дела в семье, так что в сборную я сейчас не могу.

— А... что-то случилось?

— Да нет, ничего серьезного. Как-нибудь пообедаем за мой счет.

Он повесил трубку. Сил не хватало даже на то, чтобы высушить волосы. Он уже собрался идти в спальню, как вдруг по спине пробежал холодок. Необъяснимое чувство заставило его подойти к выключателю, погасить свет в гостиной и выйти на балкон.

— ...

Парковка внизу была видна лишь частично, но первым делом он заметил крошечный алый огонек.

— Почему он всё ещё там... — прошептал Кихён.

Мужчина стоял, привалившись к борту седана, и курил. Лица было не разглядеть, но Кихён знал эту позу слишком хорошо. Над головой мужчины плыл сизый дым. Огонек сигареты вспыхивал ярче при каждой затяжке и медленно тлел в темноте. Кихён бросил взгляд на настенные часы. Прошло уже прилично времени с тех пор, как уехал менеджер Ю с вещами. Зачем он стоит здесь?

Кихён уже хотел закрыть окно, как вдруг замер.

— ...!

Сердце пропустило удар. Ему не показалось — Ёно поднял голову и посмотрел прямо на его балкон. Их взгляды столкнулись в ночной тишине. Кихён раздраженно цокнул языком, поспешно задернул шторы и ушел в спальню.

Он рухнул в постель и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на завтрашних делах. Но перед внутренним взором всё равно дрожал призрачный алый огонек чужой сигареты.

***

Несколько дней подряд утро начиналось с поездок в Ильсан. Нужно было согласовать с дизайнерами кучу мелочей.

Сотрудник фирмы объяснил, что несущие конструкции трогать не пришлось, поэтому основные отделочные работы закончились раньше срока. Оставалось только поклеить обои, так что к намеченному дню переезда всё должно было быть готово.

Кихён решил отблагодарить рабочих и заказал на всех еду. Когда привезли гору коробок, те наотрез отказались отпускать его просто так — пришлось поддаться. В итоге Кихён сидел на расстеленных на полу газетах в окружении маляров и плотников, прихлебывая острый чампон.

— Если решите тут осесть, заказывайте только у них. Лапша отличная, и кляр у свинины на правильном крахмале, — женщина, клеившая обои, заботливо подложила Кихёну в тарелку целую горку мяса.

— Слушай, мать, — подал голос её муж, сидевший рядом с миской чачжанмёна, — хозяин такой красавец, что ты про собственного мужа вмиг забыла?

— И то верно! Был бы ты хоть вполовину таким, я бы только на тебя и смотрела!

Вокруг дружно захохотали. Пользуясь моментом, Кихён тоже позволил себе едва заметную улыбку. Смеяться в голос он так и не научился, но теперь уголки губ приподнимались гораздо естественнее. «Может, это из-за увольнения?» — подумал он, но тут же вспомнил алый огонек сигареты, маячивший на парковке всю прошлую ночь, и настроение слегка подвяло.

— Вижу, для малыша дом готовите. А супруга не хочет заглянуть, посмотреть? — поинтересовалась женщина.

Кихён кивнул, не моргнув глазом:

— Да она сказала, чтобы я сам всё решал.

Технически он не врал. В этой истории он был и за мать, и за отца, так что решать действительно предстояло ему одному. Когда у ребёнка появятся свои вкусы, тогда и будут думать о переменах. А малышу, который будет уметь только плакать по расписанию, явно будет всё равно.

Удивительно, но в компании еда шла лучше. Набив желудок плотнее обычного, Кихён почувствовал легкую тревогу: вечером предстоял ужин. Он до последнего надеялся, что этот Дэймон (или как его там) отменит встречу, но чуда не случилось. Чтобы хоть как-то разогнать тяжесть в животе, он, вопреки протестам рабочих, помог собрать грязную посуду и даже подмел пол.

Нужно было выезжать до вечерних пробок. На выходе сотрудник фирмы вежливо с ним попрощался:

— Уже уходите?

— Да. Надеюсь на вас.

Кихён коротко поклонился и поехал в Сеул. Несмотря на спешку, в час пик он всё же угодил. В ресторан пришлось ехать прямиком с объекта.

Место было до боли знакомым. Чо Ёно, вечно пытавшийся вытащить «домашнего» Кихёна в свет, привозил его сюда так часто, что тот мог бы дойти до столика с закрытыми глазами. Припарковав машину, он столкнулся у входа с Дэймоном, как раз выходившим из своего внушительного внедорожника.

— Здравствуйте.

— Да, здравствуйте.

Кихён посмотрел на него с легкой обреченностью. Этот парень проигнорировал двадцать его отказов, чтобы на двадцать первый всё-таки добиться своего. Дэймон выглядел безупречно: легкий пиджак, идеально подобранный под погоду, подчеркивал его спортивную фигуру и золотистый загар. Глядя на его пышущий здоровьем вид, Кихён невольно почувствовал укол зависти — сам он на фоне Дэймона казался себе болезненно бледным.

— Пройдемте?

Дэймон уверенно повел его внутрь. Кихён решил не сопротивляться — в конце концов, раз уж приехал, надо хотя бы поесть.

Их провели в отдельный кабинет. Кихён на автомате хотел заказать то, что обычно выбирал Ёно, но в последний момент передумал и ткнул в незнакомое блюдо. Дэймон, не глядя, попросил принести ему то же самое. Понимая, что сервис здесь неспешный, Кихён извинился и вышел в уборную.

Коридоры ресторана были ему родными. Он шел уверенно, пока дорогу не преградил управляющий.

— О, вы уже здесь? Директор Чо уже начал обедать, но мне не передавали, что вы задержитесь.

Кихён едва сдержался, чтобы не цокнуть языком. Конечно. Чо Ёно тоже здесь. Управляющего тут же вызвали по рации, и он, извинившись, исчез. Кихён остался один в пустом коридоре, тяжело вздыхая.

— ...Ты.

Голос был слишком узнаваемым. Кихён замер, а затем медленно обернулся. В конце коридора стоял Чо Ёно. Лицо его было каменным.

Не говоря ни слова, он двинулся навстречу. Его шаги были тяжелыми и стремительными, расстояние сокращалось пугающе быстро.

— Кихён-сси.

Сзади послышался голос Дэймона. Хотя они и представились друг другу раньше, Дэймон впервые назвал его по имени так запросто. Кихён невольно нахмурился. Его натуре претило, когда люди так быстро сокращали дистанцию.

Когда Дэймон поравнялся с Ёно, тот криво усмехнулся, провожая его тяжелым взглядом. У Кихёна заныло в висках. Он не знал, что может выкинуть Чо Ёно.

— И не в лом тебе таскать за собой это? — бросил Ёно, подходя вплотную.

Больше всего бесило то, как легко он заговорил — будто и не было того разрыва. Наверняка он был здесь по делам фирмы, но вести себя так, словно они просто поссорились из-за ерунды, было верхом наглости.

— Кихён-сси, вы знакомы? — вмешался Дэймон.

Кихён удивился. Дэймон ведь видел их стычку у больницы. Ёно тоже оценил игру:

— Хорошо прикидываешься лисичкой. Ты же прекрасно знаешь, кто я.

— Не понимаю, о чем вы. Кихён-сси, еду скоро подадут. Может, вернемся в зал?

Ёно надул щеку, словно перекатывая во рту невидимую леденец, и опасно прищурился.

— Где ты только находишь такие экземпляры?

Слова предназначались Кихёну. Взгляд Ёно буквально прожигал в нём дыру. Он был в ярости, хотя Кихён в упор не понимал — с какой стати?

Он уже открыл рот, чтобы закончить этот фарс и уйти, но Ёно внезапно выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился Дэймону в загривок. Тот был не из хилых, но Ёно оказался мощнее — он рванул его воротник вверх так сильно, что тот едва не приподнялся на цыпочки.

— Что вы творите?!

— Чего ты заладил: что да как? Тебе я интересен? Номер телефона дать? — прошипел Ёно с издевкой.

Кихён хотел крикнуть «хватит», но слова застряли в горле. Воздух в коридоре внезапно стал тяжелым и липким. Ощущение было такое, будто на плечи накинули мокрое шерстяное одеяло.

Он ошарашенно посмотрел на Дэймона. От того волнами исходил густой, удушливый запах — агрессивный феромон альфы, вступившего в схватку. Кихён, никогда не сталкивавшийся с таким давлением в лоб, на мгновение потерял ориентацию.

Ёно тоже почувствовал, как пространство вокруг них начало вибрировать от чужой силы. Он нахмурился и пробормотал, словно не веря самому себе:

— Так ты не бета?..

Слова застряли в горле. Чо Ёно вдруг согнулся. Он судорожно зажал рот рукой, с трудом сдерживая рвотный позыв. Кихён слишком хорошо знал эту реакцию. Снова этот приступ отвращения к самой мысли о связи беты и альфы.

Ёно — редкий, доминирующий альфа. Даже если Дэймон и был альфой, его феромоны никак не могли так придавить Чо Ёно. Судя по тому, как он бормотал про «не бету», он просто не знал о вторичном поле Дэймоне. Сейчас Ёно выворачивало от одной мысли, что между Кихёном, которого он считал бетой, и альфой Дэймоном может быть что-то личное.

Дэймон, кажется, тоже оторопел. Ёно не выпускал настолько сильных феромонов, чтобы устроить здесь погром, поэтому его реакция выглядела дико. Кихён проводил взглядом спину Ёно, бегущего к уборной, и тяжело вздохнул.

— ...Идите в зал. Он мой знакомый, я должен проверить.

— Но... — Дэймон хотел что-то возразить, но Кихён уже прошел мимо.

Он шел, едва сдерживая стон усталости. Шагов Дэймона сзади не было слышно — тот не ушел в зал, а замер, глядя Кихёну в спину. От этого осознания навалилась еще более свинцовая тяжесть.

Из уборной доносились звуки мучительной рвоты. Кихён толкнул полуоткрытую дверь. Чо Ёно, согнувшись в три погибели, вцепился в унитаз.

До боли знакомая картина. Когда Кихён впервые признался ему в чувствах, реакция была точно такой же. Что он чувствовал тогда? Кихён уже и не помнил.

Он молча смотрел на широкую спину этого парня. На душе было гадко. Можно было бы развернуться и уйти, но он остался. Списал это на привычку. Было бы смешно называть это заботой о бывшем, а уж заботой о человеке, с которым окончательно порвал — тем более.

Но когда любовь обрывается, срез не всегда бывает ровным и чистым. Чаще остаются мелкие, острые осколки. Кихён хотел подобрать их все до единого, чтобы ничего не осталось. Только ради этого он и пришёл.

— Ты как?

Кихён подошел и похлопал его по спине. Почувствовал, как под рукой вздрогнули мышцы. Рвота понемногу утихала. Кихёна кольнула невольная жалость: последние дни он сам жил в обнимку с унитазом из-за жуткого токсикоза.

А следом пришло ледяное осознание.

— Раз тебе так тошно, как ты терпел меня целых семь лет?

Если его выворачивает только от вида беты рядом с альфой, что же за яд у него внутри? Насколько же нужно быть одержимым, чтобы столько времени переступать через себя, лишь бы держать Кихёна подле и иметь право его судить.

Рука Кихёна замерла. Ёно резко выпрямился, схватил его за запястье и потащил к умывальникам.

Хватка была стальной — не вырваться. Лицо Ёно застыло, превратившись в безжизненную маску ярости.

Пока он умывался и полоскал рот, Кихён, не в силах высвободить руку, наблюдал за ним через зеркало. Когда Ёно выключил воду и потянулся за бумажным полотенцем, Кихён заговорил:

— Знал бы, что ты здесь будешь, ни за что бы не пришёл.

— Кихён-а, закрой рот. Будь добр.

Желваки на его челюсти так и ходили. Он выдавил подобие улыбки, глядя на Кихёна сверху вниз. Тот подчинился — замолчал. Ёно еще долго дышал тяжело и хрипло, как загнанный зверь. Вены на его лбу вздулись, кадык нервно дергался.

— Ты спал с этим ублюдком?

— Что? — Кихён опешил от такой наглости.

Ёно прищурился, не сводя с него глаз.

— Я спросил: ты с ним спал? Отвечай.

«Совсем крыша поехала?» — Кихён смотрел на него как на сумасшедшего. Ёно цокнул языком и просипел сорванным голосом:

— Тогда какого черта этот придурок защищает тебя так, будто ты его омега?

— ...Кончай нести бред.

Омега? Удивительно, но именно Ёно вечно вешал на него ярлыки: то бета, то омега. Кихён выругался, не желая больше слушать это дерьмо. Ёно лишь коротко усмехнулся.

— Я спрашиваю, потому что тебе, похоже, плевать, с каким альфой ложиться. А я-то семь лет жил и думал, что я для тебя особенный.

— Я сказал: хватит.

Ёно сделал шаг вперед, продолжая язвить. Кихён ответил низким, предупреждающим тоном. В голове промелькнула мысль: «Просто врезать бы ему сейчас».

Ненависть Ёно была глубокой, древней. Она не всегда была направлена лично на Кихёна, но всегда отравляла воздух вокруг него.

С него хватит. Он терпел это годами, и больше причин для терпения не осталось. Но Ёно, которого окончательно переклинило, уже не мог остановиться, вонзая слова-ножи по самую рукоятку.

— Кихён-а, бред — это притащиться с новым альфой в место, куда ты ходил со своим бывшим. Вот это — настоящий бред.

От этой грязной тирады Кихён болезненно поморщился. Ёно тут же прижал большой палец к его лбу, словно пытаясь разгладить складку, и оскалился в улыбке.

— Что, задело? Обидно, что я считаю тебя бестактным подонком? Так надо было сначала думать, а потом делать. Мы здесь бывали вместе. Или ты уже всё позабыл?

Кихён издал сухой смешок, огляделся по сторонам и снова посмотрел в глаза Ёно.

— Ладно, допустим, я позабыл. А ты?

Ёно замер, взгляд стал ледяным.

— Ты такой весь из себя правильный, вон сколько шума поднял. Ты-то уж точно ничего не забыл. Только знаешь ли ты хоть что-то на самом деле?

— Что?

Пока Ёно переваривал вопрос, Кихён резким движением вывернул и освободил запястье.

— Ни черта ты не знаешь. Так что не лезь ко мне и не смей трогать. Я же просил в прошлый раз: не касайся меня.

Кихён развернулся и вышел из уборной. Сзади послышались тяжелые, поспешные шаги. Не успел он сделать и пары шагов, как его снова схватили за руку. Он тут же стряхнул ладонь Ёно.

— Я сказал — не трогай. Ты человеческий язык понимаешь или тебе по-собачьи объяснить?

— Чего именно я не знаю?

Этот разговор слепого с глухим уже порядком надоел. Кихён хотел просто уйти, но в коридоре показался какой-то мужчина. Увидев их, он просиял.

— О-о, директор Чо! Вот вы где! А я вас обыскался. Где же вы... О? Вы с гостем?

Мужчина в летах, изрядно поддатый, с багровым лицом, глупо улыбался, переводя взгляд с одного на другого.

— У вас тут секреты, да? Хи-хи.

— Да, как видите, — отрезал Ёно. — Если пришли облегчиться, идите прямо. И не лезьте не в своё дело.

Чо Ёно указал большим пальцем себе за спину. Мужчина с настолько узкими глазами, что едва виднелись зрачки, забегал взглядом, а затем, хихикнув, уставился на Кихёна.

— Ага, как раз пришел мочевой пузырь опорожнить.

Ёно закатил глаза с таким видом, будто умирал от скуки.

— Ясно. Вот и идите.

Мужчина глухо рассмеялся:

— Иду, иду… — пробормотал он, делая вид, что уходит, но внезапно резко развернулся и ткнул указательным пальцем в плечо неподвижно стоявшего Кихёна. — Послушай, директор Чо, разве тебе можно подбирать такое на улице? Твой дед явно не одобрит, если узнает, что ты питаешься всяким фастфудом. Это ведь омега? Строил из себя недотрогу, когда я звал на «продолжение», а сам? К чему этот ломаный грош и жеманство между своими, если приспичило так быстро пристроить?

Кихён нахмурился и брезгливо сбросил чужую руку. На его лице застыло выражение «чего только в жизни не увидишь». То, что его приняли за омегу, кольнуло где-то внутри, но страха не вызвало. Раздражение перевешивало всё остальное, и он даже не пытался скрыть перекосившую лицо злость.

Мужчина, заметив такую реакцию, картинно прикусил губу, словно отчитывал несмышлёного ребёнка:

— Как ты смеешь распускать руки перед старшими?! Директор Чо, почему он такой невоспитанный… А-а-а! Ты что творишь!

Он снова потянулся к плечу Кихёна своим толстым пальцем, но в то же мгновение Чо Ёно перехватил его руку. Раздался сухой хруст — Ёно просто вывернул палец под углом.

— Тебе сказано было: пришел отлить — отливай и вали нахер. Какого чёрта ты распускаешь руки и лезешь к людям? Видимо, тебе так осточертело жрать свою мизерную зарплату госслужащего, что ты решил напроситься на неприятности, господин замминистра?

— А-а-а! Отпусти! Живо отпусти!

Лицо мужчины налилось багровым, едва не лопаясь от крика. Ёно с абсолютно холодным лицом отшвырнул сломанный палец, словно какой-то мусор.

— Отпустил, ублюдок.

— У-у-ух!..

Удар был такой силы, что мужчина рухнул на пол, обхватив руку, и завыл в голос.

— Ой, рука моя! Рука!

К стонущему прибежал перепуганный менеджер. К счастью, в ресторане не было общего зала — только отдельные кабинеты, поэтому на шум никто не высунулся. Кихён, ошеломлённый этой сценой, спросил:

— Ты сбрендил?

— Если то, что сейчас было, кажется тебе нормальным, то вынь глаза и вставь новые. Лучше выкладывай всё, чего я о тебе ещё не знаю.

Кихён посмотрел на него с искренним отвращением, проигнорировал вопрос и зашагал прочь. Ёно окликал его в спину, но он не обернулся.

Вернувшись в комнату, Кихён рывком отодвинул дверь. Сидевший за столом Дэймон вздрогнул от неожиданности.

— Простите. Если вы не против, давайте поедим в другом месте.

— Со Кихён! — Голос Ёно доносился из коридора.

Кихён стоял, не шелохнувшись и не оборачиваясь, ожидая ответа от Дэймона. Тот, оценив серьёзность момента, поднялся со своего места. Кихён коротко поблагодарил его кивком.

Они уже собирались уходить, когда Ёно снова выкрикнул его имя. Кихён обернулся, достал бумажник и выудил оттуда банковскую карту. Он бросил её резким, щелчковым движением — это была карта Ёно.

Пластиковый прямоугольник пролетел по прямой, ударился в грудь Чо Ёно и упал. Звук удара тонкой карты о мраморный пол прозвучал в тишине на удивление громко. Кихён даже не взглянул вниз. Он смотрел прямо в глаза Ёно, который застыл, не сводя с него пристального взгляда.

— Забирай всё своё. Тошнит уже от этого.

Деймон, казавшийся до этого растерянным, как только Кихён зашел следом, начал лихорадочно нажимать кнопки закрытия дверей и первого этажа. В закрывающуюся щель дверей было видно, как Чо Ёно сверлит Кихёна пристальным взглядом. Из самой глубины души вырвался тяжелый вздох.

http://bllate.org/book/14928/1613562