Готовый перевод Reunion / Неожиданная встреча: Глава 5. Помолвка. Часть 2

***

Спустя несколько дней председателю Чану внезапно стало плохо, и его госпитализировали. То ли из-за того, что у меня был больной член семьи, то ли из-за того, что я привязался к председателю намного больше, чем думал, но весь день я пребывал в дурном настроении.

– Прошло довольно много времени с тех пор, как он ложился на обследование. Уверен, в этом нет ничего страшного, так что не переживай сильно, – довольно спокойным тоном утешал меня Чан Юнсон.

Однако в его голосе слышалась такая горечь, будто эти слова утешения предназначались больше ему самому. В некогда оживлённой комнате царила тишина.

Председатель Чан вернулся на виллу только через четыре дня. При звуке подъезжающей машины мы выбежали на встречу в чём было. Председатель с понурым видом сидя в инвалидной коляске, тут же разразился смехом, завидев нас.

– Айщ, ребятки. Далеко же уже не дети. Знал бы, что будете так меня встречать, то прихватил бы с собой гостинцы.

И всё же тёплый приём пришёлся кстати и председатель несколько раз громко рассмеялся.

– Дедушка, теперь с вами всё в порядке?

– Конечно-конечно, всё хорошо, потому что наша Джиён так беспокоится обо мне. А теперь давайте-ка зайдём в дом.

Хотя он сказал, что с ним всё в порядке, цвет его лица стал намного хуже, чем раньше. Чан Юнсон молча последовал за нами в дом. Зайдя внутрь, председатель попросил своего секретаря вызвать Чан Мёнсу и жестом подозвал меня. Видимо, он собирался мне кое-что сказать.

Я взял исхудавшую руку председателя Чана в свою и слегка согнул колени, чтобы оказаться на одном уровне, глядя друг другу в глаза. Чан Юнсон стоял рядом, всё так же не произнося ни слова. Председатель накрыл мои руки своей и осторожно спросил:

– Ты действительно не против связать себя узами с этим пареньком?

Ответить было бы намного проще, не стой рядом Чан Юнсон. Я бросил взгляд на парня и энергично закивал. Независимо от того, что творилось в этот момент в моей душе, я должен был ответить "конечно". И отчасти это звучало искренне. Стыдно признать, но если бы я был девушкой, то определённо бы влюбился в Чан Юнсона.

– Вот и славно.

Председатель Чан кивнул, словно благословляя нас. А затем вновь окликнул меня извиняющимся тоном:

– Джиён?

– Да?

– Не думаю, что протяну долго.

Смирение в его голосе напомнило мне о маме. В своё время она таким же тоном говорила мне "С мамой всё в порядке", несмотря на тот факт, что смертельная болезнь поражала её организм. На глаза навернулись слёзы. Я сильно зажмурился и прикусил дрожащие губы. Хотя и следовало сказать что-то вроде "нет, вы проживёте ещё долгую жизнь" – я был в оцепенении и не мог подобрать слов. Председатель Чан похлопал меня по руке, как бы успокаивая, и продолжил:

– Поэтому… можешь остаться здесь ещё ненадолго?

"Ещё немного…"

Хотелось кивнуть в согласии, позабыв обо всём. Однако я не был настоящей Хан Джиён и потому не мог принять такого решения самостоятельно. Я понимал, что если поспешу с ответом, а потом не исполню обещанного, то только сильнее огорчу председателя Чана.

Вместо ответа, я крепко сжал руку председателя. Возможно, он понял о моих переживаниях, потому что не стал настаивать на скором ответе. Оставив меня неторопливо обдумывать сказанное, старик направился в свою комнату, чтобы отдохнуть. Чан Юнсон настоял на том, что позаботится о нём, и, отказавшись от помощи секретаря, отвёл председателя Чана в комнату. Ещё долгое время парень не появлялся – то ли там нашлось много дел, то ли было о чём поговорить.

Чан Мёнсу, с которым всё же связались, приехал на виллу во второй половине дня, когда солнце уже садилось. Казалось, мужчина приехал в спешке, что было совсем нехарактерно для него. Всё же несмотря на то, что он обманывал председателя ради собственных интересов, он, казалось, беспокоился и об отце, который попал в больницу.

Когда мы кивнули головой в знак приветствия, Чан Мёнсу махнул нам рукой и направился в комнату председателя Чана.

"Интересно, скажет ли председатель Чан что-нибудь по поводу моего пребывания здесь? И что на это ответит Чан Мёнсу?" – всё моё внимание было сосредоточено на комнате председателя, а вот Чан Юнсон беззаботно читал книгу, будто его это совершенно не интересовало.

Разговор, казалось, длился целую вечность. Позднее Чан Мёнсу, вышедший из комнаты председателя, посмотрел на меня и махнул подбородком.

– Джиён, позволь тебя на пару минут.

И несмотря на то что мужчина позвал меня, Чан Юнсон даже не поднял глаз, словно его это вовсе не беспокоило.

Пройдя в угловую комнату на втором этаже, Чан Мёнсу, как обычно, оставил своего секретаря за дверью и вошёл внутрь. Как и в прошлый раз, когда речь зашла о браке, он достал сигарету и закурил. Насколько я знал – он не был заядлым курильщиком. Но мужчина каждый раз прикасался к сигаретам, когда дело доходило до вещей, которые были ему не по нраву. Он молча затянулся сигаретой у меня на глазах, и только после того, как стряхнул пепел, заговорил:

– Твоя мама до сих пор борется с болезнью?

– Да.

Он начал разговор именно с той темы, как и в нашу первую встречу, когда мужчина предложил мне притвориться Хан Джиён. И это прозвучало как своеобразное напоминание о том, что я нуждался в деньгах.

– Как проходит лечение?

Ну, я мало что мог сказать на этот счёт. Когда Чан Юнсон согласился участвовать в фиктивной помолвке, Чан Мёнcу заплатил мне часть обещанных денег. Благодаря этому удалось купить дорогие лекарства, однако, поскольку физически я находился очень далеко, то даже не знал, как обстоят дела у мамы и Гону. Пока я колебался с ответом, Чан Мёнсу сделал ещё несколько затяжек, прежде чем заговорить:

– Председатель хочет, чтобы ты остался здесь ещё на какое-то время.

– Я слышал.

– Ты же понимаешь, что всё не так просто.

Я кивнул. Чем дольше я оставался здесь, тем больше возникало шансов, что меня раскроют, и тем большую ответственность пришлось бы нести самому Чан Мёнсу. Особенно сейчас, когда здоровье председателя Чана ухудшилось. Мы оба понимали, что ни Чан Мёнсу, ни я не справимся с чувством вины, если наш обман раскроется, а председатель из-за шока получит сердечный удар.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, а затем улыбнулся. Казалось, он был доволен тем фактом, что я без лишних пояснений понимал всё сказанное им.

– Предлагаю сделку. Ты остаёшься здесь – я плачу тебе в трёхкратном размере, но при условии, что тебя не раскроют. Однако если попадёшься, то не получишь ничего. Или, если не уверен в своих силах, то, как и договаривались, пробудешь здесь до конца этого месяца.

Все выплаченные им деньги должны были пойти на оплату больничных счетов моей матери. Рисковать жизнью своей мамы? Когда я поднял на мужчину взгляд полный ярости, он снова заговорил, словно вспомнил ещё кое о чём:

– Конечно, пока ты находишься здесь, лечением твоей матери будет заниматься наша больница. Я гарантирую обеспечить ей лучший уход и высококвалифицированный персонал. От тебя же не требуется ничего сложного. Просто сделай всё возможное, чтобы не попасться. В принципе как и до этого.

Такой человек как Чан Мёнсу выдвинул мне подобное условие не потому, что ему было жаль своих денег. Теперь мужчина ставил всё исключительно на успех и не желал слышать о возможном провале. То ли из-за своего бизнеса, то ли из-за отца. Так что от меня требовалась такая же решительность.

Сейчас председатель Чан ни капли не сомневался в моей личности. Сам же Чан Юнсон знал, что я фальшивка, но при этом согласился помогать. Более того, с окончанием летних каникул он должен был вернуться в Штаты. Всё казалось не таким уж и сложным, как и сказал Чан Мёнсу.

Тем не менее что-то не давало мне покоя, возможно, оттого что мне вновь приходилось лгать всем вокруг. Я кивнул, стараясь не обращать внимания на ноющее беспокойство.

– Я согласен.

Несмотря на мой вполне ожидаемый ответ, Чан Мёнсу даже не улыбнулся. Потому как это было сродни негласной договорённости позаботиться о родителях друг друга.

– Хорошо, в таком случае я всё устрою.

Он затушил сигарету в пепельнице и взялся за ручку двери, собираясь первым выйти из комнаты. Но так и не открыв дверь, мужчина вдруг остановился.

– Но вот насчёт Юнсона… Нет, ничего.

Он вышел, покачивая головой, будто пытаясь отмахнуться от беспокойных мыслей.

***

Это скорее походило на знакомство с семьёй Чан Юнсона, чем на церемонию помолвки. Не планировалось никакой торжественной вечеринки. Речь шла только о совместном обеде за чуть более изысканном столом, чем обычно. Но всё же председатель Чан спросил меня, не расстроен ли я из-за подобного, однако я лишь энергично покачал головой. Чем проще обстановка – тем лучше, чем меньше людей – ещё лучше.

Родные Юнсона сказали, что прибудут ближе к вечеру, поэтому я, несколько встревоженный, сидел в саду под зонтом в ожидании, когда подойдёт назначенное время. Я уже был знаком с родителями и братом Чан Юнсона, но всё же встретиться со всеми сразу было для меня нелёгким делом.

Наблюдая за тем, как по небу плывут облака, я пытался успокоить свои нервы. А между тем к вилле с шумом подъехала машина. Как и остальные машины, которые приезжали на виллу и уезжали с неё, эта выглядела дорого, но видел её я впервые. Вышедший с водительского места мужчина бодрым шагом подошёл и открыл пассажирскую дверь.

Из машины вышла молодая женщина, держа на руках щенка. Я не знал, кто она, но вот щенок показался мне слишком знакомым. Это был тот самый золотистый ретривер, которым совсем недавно хвастался Чан Юнсон. Женщина немного приподняла солнцезащитные очки, затем оглядела меня, и тут же уголок её рта слегка приподнялся.

– Ты Джиён?

Я знал, что у Чан Юнсона есть только старший брат Чан Хёнсон, поэтому предположил, что незнакомка передо мной – его жена. Вряд ли бы они пригласили на ужин свою кузину. Я нерешительно поднялся со своего места, чтобы поприветствовать её. Девушка, особо не затягивая, тут же представилась:

– Я невестка Чан Юнсона.

– Здравствуйте. Я…Хан Джиён.

Чан Мёнсу сказал, что мне не нужно беспокоиться ни о ком, кроме Чан Юнсона и самого председателя Чана. Так что, скорее всего, эта женщина уже знала о моей настоящей личности, однако, у меня не было другого выбора, как представить именем Хан Джиён. И вместо ответа получил до смущения громкий смех. Я тут же бросил взгляд в сторону виллы, проверяя, услышал ли это Чан Юнсон. К счастью, прибытия гостя, похоже, ещё никто не заметил.

– А…ха-ха, извини. Просто теперь у меня появилась такая интересная невестка.

Очевидно, она совершенно не сожалела о своём поведении. Затем девушка кивнула подбородком водителю и тот, достав из машины большой пакет, протянул его мне.

– Подарок от стилиста Чхве.

Именно стилист Чхве научила меня одеваться и вести себя как девушка, прежде чем меня отправили на виллу. Ею же были приготовлены все необходимые аксессуары и одежда на время моего пребывания здесь. Неудивительно, что в пакете оказалась новая одежда. Всего один наряд, но он выглядел довольно длинным и роскошным.

Невольно из меня вырвался вздох. Молодая женщина с щенком на руках несколько раз обошла вокруг меня, словно оценивая.

– Я ожидала чего-то более нелепого, но ты выглядишь намного органичнее, чем я думала. И всё же… неужели Чан Юнсон не догадался? И этот мальчишка ведь не шутит. Верно, Пунджаг?

– Пунд…

Девушка задала вопрос щенку, которого прижимала к себе, словно интересуясь его мнением. Неужели она действительно назвала свою собаку “хороший урожай?” И именно в тот момент, когда я, сам того не осознавая, хотел переспросить:

– Нуна! [1] – радостно воскликнув, к нам навстречу вышел Чан Юнсон.

[п/п: нуна – обращение парня/брата к старшей сестре/девушке, которая старше его и с которой он в очень близких отношениях]

Хотя молодая женщина приходилась ему невесткой, похоже, они ладили намного лучше, чем я себе представлял. Чан Юнсон улыбнулся, взяв щенка к себе на руки.

– Ты действительно привезла его. Точно, Джиён-а, это…

– Мы уже познакомились.

Когда Чан Юнсон уже собрался представить нас друг другу, его невестка посмотрела на меня и сказала, что мы уже знакомы. Мне оставалось лишь кивнуть в согласии. Похоже, эта девушка и правда была немного нетерпеливой. Сразу после её слов, парень повёл нас в дом. И спросил слегка взволнованным голосом:

– Что насчёт моей просьбы?

– Не волнуйся.

Девушка похлопала Чан Юнсона по спине, как бы говоря ему, чтобы тот перестал суетиться. Похоже, эти двое были вполне дружны. Молодая женщина по имени Ли Ынджо производила впечатление человека, любящего делать всё по-своему, но даже при этом, общаться с ней было намного комфортнее, чем с На Хису. А ещё, казалось, что они с Чан Юнсоном были близки ещё до того, как стали зятем и невесткой. Это становилось очевидным по тому, как парень обращался к ней, называя нуной.

– Вот, то, что ты просил.

Когда вслед за нами зашёл сопровождающий её мужчина, держа в руках ещё несколько пакетов, похожие на подарки – Ли Ынджо выбрала один из них и вручила Чан Юнсону.

- Сэнкью.

С лёгким поклоном Чан Юнсон принял пакет и сказав, что ему надо кое-что проверить, ушёл к себе в комнату. Мне стало интересно, что же там такое. Не в силах побороть любопытство я вытянул шею, пытаясь подглядеть, и неожиданно рядом разразилась смехом Ли Ынджо.

– Любопытно?

Несмотря на то что мы были знакомы совсем недолго, я уже понял, что Ли Ынджо не из тех, кто с лёгкостью всё пояснит. Конечно, я не мог утверждать, что вижу её насквозь, но когда кивнул на заданный вопрос – в ответ раздалось только хихиканье.

– Ну, честное слово, и как же быть нашему Юнсону…

И хотя это прозвучало несколько обеспокоенно, девушка даже не пыталась скрыть своего веселья.

***

Только к тому времени, когда солнце полностью зашло, приехали Чан Мёнсу, его жена и Чан Хёнсон. Для меня это стало настолько взволнованным событием, что я даже не запомнил, как прошёл ужин. А ещё чувствовал себя так, словно действительно решил стать невесткой этой семьи – несколько пар глаз слишком пристально смотрели на меня.

"Парик съехал? Надел костюм задом наперёд?"

Я несколько раз оглянулся на председателя Чана и самого Чан Юнсона, пытаясь понять, что с моей внешностью не так. Но председатель Чан был слишком весел, чтобы заметить что-то неладное. А Чан Юнсон, сидевший рядом со мной, стоило нам пересечься взглядами, тихо пробормотал: «Всё в порядке». Он будто просил меня не нервничать зря, но для меня это звучало равносильно утверждению, что никаких проблем нет. Однако всё же после этого я смог немного поесть.

Поужинав, все перешли в гостиную на диван. Чтобы лично запечатлеть, как Чан Юнсон наденет мне на палец игрушечное обручальное кольцо. На первый взгляд обстановка казалась уютной, но всё же чувствовалась странная атмосфера. Чан Мёнсу был занят тем, что во всём старался угодить своему отцу, а его жена молчала, словно ей ничего не нравилось.

Чан Хёнсон периодически бросал нервный взгляд на часы, словно ему уже следовало вернуться для решения каких-то рабочих дел. И только невестка Чан Юнсона – Ли Ынджо – смотрела с любопытством.

Только после того, как Чан Хёнсон поторопил нас, сказав, что уже очень поздно, Чан Юнсон и я встали бок о бок рядом с председателем. Парень достал из внутреннего кармана роскошный футляр для колец. Видимо, он нашёл его где-то для правдоподобия церемонии. Но то, что я увидел внутри, совершенно не соответствовало моим ожиданиям. Определённо дизайн был тот же самый, только вот материал отличался. Вместо мутных пластиковых камней, сияло что-то гораздо более прозрачное и блестящее, а сам неряшливый обруч кольца, который, казалось, может развалиться в любую минуту, теперь переливался платиновым цветом.

"Когда он успел всё это подготовить?"

Я озадаченно посмотрел на парня, но тот только улыбнулся своей семье, делая вид, что не замечает моих взглядов. Очевидно, что это кольцо – то, что ранее привезла Ли Ынджо.

Председатель Чан и Ли Ынджо начали хлопать, и вслед за ними к аплодисментам присоединились остальные члены семьи с недовольным выражением лица. На этом и закончилась церемония помолвки.

А сразу после церемонии четверо человек, которые давно не посещали виллу, на двух машинах вернулись в Сеул. И только один из гостей решил пока остаться вместе с нами. Видимо, Чан Юнсон попросил привезти сюда Пунджага, опасаясь, что я буду скучать после его возвращения в Штаты.

Парень с теплотой во взгляде наблюдал за тем, как уезжает его семья.

"Интересно, когда закончатся каникулы и он вернётся в США, я буду так же долго стоять на этом месте?"

– Ты… когда уезжаешь в Америку?

Взгляд, устремлённый вдаль, обратился ко мне. Затем Чан Юнсон опустил глаза, словно ему было неловко и ответил:

– Я и не уеду. Взял академ.

– А, правда? Эм…почему? Ладно, лучше расскажи про кольцо.

Сначала я спросил о причине академа, но потом быстро передумал и сменил тему. Почему-то я боялся услышать ответ. Конечно, это наверняка было связано с состоянием председателя Чана, но я боялся, что из уст парня прозвучит что-то такое, с чем я не смогу совладать. Тогда я, чуть заикаясь, упомянул о кольце. Чан Юнсон, переплёл наши пальцы вместе и приподнял руки. В темноте ночи кольцо сверкнуло в редких лучах света.

– Оно стоит 300 вон.

Словно зная, о чём я собираюсь спросить, он начал с того, что назвал сумму, которую я потратил на игрушечное кольцо в автомате. Я не имел понятия о настоящей стоимости кольца, однако я был не настолько слеп, чтобы не в состоянии отличить игрушку от настоящего ювелирного изделия. И оно точно не могло стоить 300 вон. Но Чан Юнсон, как бы подчёркивая это, снова произнёс:

– Поэтому не пытайся его продать.

Сказав это, Чан Юнсон поднёс мою руку к своим губам, как бы целуя кольцо. Но поскольку оно было маленьким, я почувствовал мягкое и нежное касание к коже.

Лицо Чан Юнсона было подобно прохладному ночному бризу. А в это время звёзды россыпью мерцали на кромешном-чёрном небе, словно снесённые дуновением ветра. Мне следовало отдёрнуть руку, но эта мысль, казалось, вовсе куда-то улетучилась. Когда я запоздало попытался убрать руку, парень с некоторым сожалением отпустил мою ладонь.

По какой-то причине пальцы резко отяжелели и я сжал кулак. Я дал ему игрушечное кольцо, думая, что эта вещь в скором времени легко сломается, но в ответ получил нечто более прочное, что останется со мной ещё на долгое время.

http://bllate.org/book/14925/1573083