Готовый перевод Sword of Jiuya / Один меч вопреки предначертанной любви: Глава 1. Цанлан

Глава 1. Цанлан

Тяжёлое, свинцово-серое небо нависло над вершиной утёса, внизу без умолку ревели волны.

По горной тропе поднимались две фигуры. В тишине донёсся недовольный голос:

— Гунцзы, есть же прекрасный Павильон Цветов. Вместо того чтобы пойти туда, развлечься и отдохнуть, зачем мы тащимся в эту забытую всеми глухомань, словно тут свирепствовала чума?

Говорившим был рослый мальчишка-слуга с выразительными, резкими чертами лица. Жаль только, что в голосе и в манерах не чувствовалось ни капли почтения: говорил он прямо, хрипловато, словно подросток в пору ломки голоса.

Красивый молодой господин в роскошном наряде сложил веер, на котором был расписан пейзаж «слушать прибой, созерцать волны», и замахнулся, собираясь стукнуть слугу тяжёлым позолоченным основанием. Тот вовремя дёрнул головой в сторону, и его собственное тонкое белое запястье угодило под удар. Тяжёлая кисточка, свисавшая с рукояти, со всего размаха хлестнула его по руке.

— Несмышлёный ребёнок, — молодой господин даже не рассердился. На его лице по-прежнему играла лёгкая, несерьёзная улыбка. — Раз мы сюда явились, значит, здесь есть что-то стоящее. А-Хуэй, разве я когда-нибудь причинял тебе зло?

— И немало причиняли, гунцзы, — предельно честно отозвался Вэнь Хуэй. — Жалко такого бедолагу, как я. С детства за вас отдуваюсь, все шишки на себя принимаю. Госпожа с барышней по очереди меня распекают, а я только терплю да обиды глотаю. Вы тайком сбежали к утёсу Цанлан, а я молча побрёл следом, ни слова поперёк не сказал. Слышал ведь, здесь неспокойно. Чуть зазеваешься по дороге наверх и можно жизнью поплатиться.

— В таком случае ведаешь ли ты, отчего тут беда приключилась?

Вэнь Хуэй замотал головой:

— Не ведаю.

Молодой господин понизил голос, придавая словам загадочный оттенок:

— Я слышал, всё из-за того, что здесь беснуется морской демон.

— А?! — Вэнь Хуэй так перепугался, что подпрыгнул, замахал руками и уже было развернулся, чтобы улизнуть. — Тогда ступайте искать смерть сами. А я сперва вернусь в Юэчэн. Я же ещё к Сяо Тао не посватался, жизнь мне пока что слишком дорога!

— Что ты там мелешь? — на этот раз рукоять веера действительно опустилась ему на спину. Ударив слугу, молодой господин встряхнул кистью, раскрыл веер и зашагал дальше. В осанке его было что-то неустрашимое. На поясе качалась белая нефритовая подвеска, широкие рукава колыхались, словно плывущие по ветру облака, чёрные волосы волной спадали на плечи, перекликаясь с мрачными силуэтами гор вокруг. Помимо ауры благородства, в нём чувствовалось что-то лёгкое, отрешённое, почти бессмертное.

Вэнь Хуэй только вздохнул про себя. Его молодой господин был тем самым безумным шалопаем, о котором знал весь Юэчэн. Не то чтобы у него были какие-то проблемы с головой, просто поступки его неизменно были странными и дерзко попирали все общепринятые правила. За это отец с матерью, старший брат и вторая сестра то и дело хватали его за уши и долго отчитывали, запирали в комнате, заставляя одеваться как положено и причёсываться по всем правиласм, чтобы хоть так приучить его к приличиям и обычаю.

И всё же непонятно, что за странная хворь у глаз самого Вэнь Хуэя. Столько лет он не просто не считал своего молодого господина безумным, а, напротив, был уверен: этот человек родился с нездешним, бессмертным ореолом, который никак не вязался с мирской суетой, будто он в любой миг мог вспорхнуть в небо.

Молодой господин с улыбкой заговорил:

— Я ещё слышал, что деревня Цанлан у подножия одноимённого утёса страшно страдает от буйства морского демона. Потому они решили по древнему обряду призвать бессмертного. Говорят, он скоро явится.

Вэнь Хуэй как раз витал в облаках, размышляя об «ореоле бессмертного». Услышав такое, он внутренне вздрогнул и уже не нашёлся с язвительным замечанием, что молодой господин наверняка нахватался слухов где-нибудь у придорожных сплетниц и теперь болтает что попало.

— Э-э… гунцзы, тогда что вы намерены делать?

— Разумеется, дождаться прибытия бессмертного, — уверенно объявил тот. — Трижды преклонить перед ним колени, девять раз удариться лбом о землю, с воплями и слезами вымолить, чтобы он взял меня в ученики. А потом уже вместе с ним бороздить четыре моря.

Он говорил так самоуверенно, держался с таким высокомерием, будто уже числился в учениках у бессмертного. Но через пару мгновений всё вернулось в привычное русло: нога за что-то зацепилась, он споткнулся, пошатнулся, и слуге пришлось его подхватывать.

После этих слов Вэнь Хуэй и голос подать не посмел. Его молодой господин с рождения ходил под чёрной звездой. Стоит воды глотнуть — обязательно поперхнётся, мясо откусит — непременно прикусит щёку. Идёт по ровному месту и умудряется подвернуть ногу. Собаки и кошки его сторонятся.

Сам же Вэнь Хуэй, напротив, с малых лет отличался странной судьбой: что бы ни случилось, всё в итоге оборачивалось к лучшему. К примеру, когда псы гнались за ними обоими, стоило ему выбрать, куда бежать, и дорога неизменно оказывалась самой безопасной. Поэтому госпожа любила пошутить, говоря, что его везение как раз уравновешивает чёрную полосу молодого господина, этого ходячего сглаза, который к чему ни прикоснётся, везде людям удачу перебивает.

Спустя три дня господин со слугой остановились в доме одной семьи в деревне Цанлан у самого подножия горы. И, раз уж устроились там, задержались надолго.

Утёс Цанлан стоял на самой окраине этих мест, гранича с огромным морским простором. Жители деревни кормились рыбной ловлей, все были крепкими и выносливыми. Даже незамужняя дочь этого дома оказалась сильнее двух приезжих горожан вместе взятых.

Вэнь Хуэй не мог отвести глаз от девушки, рубящей дрова посреди двора. Топор в её руке был особенно остёр, сталь сверкала, а в каждом взмахе чувствовалась яростная сила. Поленья под ударами разлетались, будто она шинковала овощи, а не колола дерево.

Поражённый, он воскликнул:

— Сможет ли она найти себе мужа? Я бы не рискнул обидеть такую силачку. Похоже, всё-таки лучше жениться на такой, как Сяо Тао.

— Отнюдь, — лениво отозвался молодой господин. — Люди здесь живут под открытым небом, зависят от милости небес. Эта барышня проворна и сильна, глядишь, и рыбу ловит не хуже мужчин. Женихи из деревни наверняка в очередь выстраиваются свататься, не исключено, что порог их дома протрётся от желающих.

Девушка, услышав их, обернулась к окну и улыбнулась, показав мягкий, скромный, по-детски невинный нрав.

— Барышня, вы уже посватаны? — спросил молодой господин.

Она опустила голову и тихонько рассмеялась:

— Да, посватана.

— Человек хороший? В будущем я стану учеником бессмертного. Если он будет вас обижать, скажите мне, я помогу за вас отомстить, — провозгласил молодой господин, деловито взмахивая веером.

Вэнь Хуэй смотрел на своего молодого господина и только вздыхал. Добрались до такой глуши, а тому хоть бы что: стоит рот открыть — уже флиртует с благонравной девушкой. Он невольно скривил губы и отвернулся.

— Хороший, — опустив голову, тихо ответила она, а потом снова подняла взгляд. — Сегодня ночью морской демон выйдет. Господин Чэнь, пожалуйста, будьте осторожны, не ходите к морю.

Молодой господин кивнул и, раз уж зашла речь о морском демоне, заодно выспросил у неё подробности. Так он узнал, что уже больше полугода, в каждый первый и пятнадцатый день месяца, морской демон появляется у берега. В те часы ветер и волны на море сходят с ума, вода только прибывает и совершенно не отступает, и никто уже не сосчитает, сколько людей из-за этого лишилось средств к существованию.

— Наш староста пригласил бессмертного, — добавила девушка. — Думаю, он уже скоро приедет.

Доколов дрова, она прижала охапку к груди и ушла.

— Гунцзы, да вы прямо лихач, — Вэнь Хуэй поднял вверх большой палец. — И в самом деле всё сказали в точку. Где вы только всё это услышали?

— Старый хромой гадатель с уличного угла рассказал, — с жаром принялся пояснять молодой господин. — Тот самый, что в прошлый раз всё напутал, и мясник Ван, разозлившись, схватил тесак для разделки свиней и гнался за ним через восемь кварталов.

Вэнь Хуэй:

— …

Молодой господин Чэнь притащил стул, уселся под деревом, прикрыл глаза и то ли задремал, то ли просто сидел, погрузившись в себя. Когда он снова открыл глаза, уже почти наступили сумерки.

Край неба чуть тронуло красным. Вечернее солнце, словно нехотя, разок ещё показалось, прежде чем скрыться окончательно. Море тянуло холодком, становилось слышнее, как бьются волны. Один за другим тяжёлые гребни накатывали на прибрежные скалы, и белая пена брызгала вверх, взлетая фонтаном на несколько чжаней.

— О, Небеса! — Вэнь Хуэй разинул рот, глядя на бушующее море и огромные щупальца, с треском хлещущие по скалам. — Это и есть морской демон? Гадость какая!

С восточной стороны донёсся пронзительный детский плач, не понять из какого дома. От одного этого звука по спине побежали мурашки.

В одно мгновение во всех домах наглухо захлопнулись двери и окна, ярко вспыхнули огни. Люди, затаив дыхание, в страхе ждали, лишь бы эта ночь прошла благополучно, и возлагали надежды на то, что «бессмертный», о котором говорил староста, поскорее доберётся до деревни.

— Гунцзы, как думаете, этому бессмертному вообще есть дело до наших бед? — шёпотом спросил Вэнь Хуэй. — Я слышал, что и в мире бессмертных сейчас сплошная смута.

Молодой господин чуть взмахнул веером и скользнул по нему взглядом:

— Где ты наслушался такой чепухи?

— У сказителя в Четырнадцатом квартале, — хихикнув, сказал Вэнь Хуэй. — В последнее время вы всё только за тем хромым старикашкой таскались, уже давненько не ходили слушать рассказы. В тот день барышня послала меня за жемчужной шпилькой, а я как раз ухватил кусочек рассказа: «Во дворце Футянь нет властителя, вот и решил Ланьшань-цзюнь стать им сам». Говорил, что мир бессмертных теперь словно дракон без головы, у кого силы чуть побольше, тот и захватывает земли, лезет в правители. Едва один допоёт свою партию, другой уже выходит на сцену… Язык у сказителя Чжоу, конечно, что надо!

Похоже, молодой господин действительно заинтересовался:

— Занятно. Расскажи-ка поподробнее.

На этот раз Вэнь Хуэй полностью вошёл в роль сказителя. Он постукивал воображаемой дощечкой, размахивал руками, и хвастливый поток слов не иссякал:

— Сказитель говорил так: «Издавна путь бессмертных и путь людей не пересекались и были различны. Тот, кто прошёл путём интриг и ухищрений, становился государем в мире людей. Если же он поднимался на путь, что соединяет с Небом, становился владыкой бессмертных. Если оглядеть все восемь сторон света, до самой вершины добираются лишь эти двое».

— Это сказитель уже давным-давно рассказывал, — заметил молодой господин. — А дальше что?

— Вы, господа, сами знаете, что вот уже пятьсот лет мир людей раздроблен. Каждый город, каждая страна возомнила себя центром света, храбрецы захватывают земли, так что ныне не осталось никого, кто, произнеся единственное слово, заставил бы отозваться всю Поднебесную. На путь интриг и ухищрений больше никто не в силах ступить. Зато путь бессмертных совсем иной. С тех пор как божественный владыка Янь всего за десять лет одолел трёх цзюней и четырнадцать хоу*, вступил на путь, соединяющий с Небом, и взошёл на гору Хуаньдан, всё утихло и вошло в лад. Ни демоны, ни чудовища, ни призраки больше не смеют бесчинствовать.

(* Титулы высших воителей в иерархии сильнейших среди бессмертных и демонов.)

Вэнь Хуэй резко сменил интонацию:

— Но сейчас всё уже не так. Во дворце Футянь на горе Хуаньдан, где обитал божественный владыка Янь, больше десяти лет стоит гробовая тишина. Бессмертные судачат, что пусть владыка Янь и был гением из гениев, зато корень у него был слаб, основание шатко. А может, Небо позавидовало, да и ввело в него огненное помешательство, вот он и сгорел дотла на горе Хуаньдан.

Слуга разошёлся, рассказывая, и вдруг заметил, что его молодой господин пристально смотрит куда-то вдаль, на море.

— Гунцзы?

— А-Хуэй, — молодой господин едва не вытаращил глаза, совсем позабыв размахивать веером, — он идёт прямо на нас.

Вэнь Хуэй вскинул голову. В лицо вместе с морским ветром ударил удушливый рыбный дух. Из морской глади вырвалось чудовищное щупальце, взметнулось на огромную высоту и с яростью обрушилось в их сторону!

Молодой господин мигом пустил в ход своё коронное искусство, отточенное за годы бегства от собак по переулкам. Он дёрнул собственного слугу за шиворот и сорвался с места, стрелой вылетая за ворота. Нефритовые подвески на его поясе звякали друг о друга вразнобой.

— Нельзя допустить, чтобы оно шарахнуло по дому этой барышни!

— Вы всё ещё думаете о ней? — голос Вэнь Хуэя разнёсся по всей маленькой деревне. — Госпожа была права: такого бога чумы, как вы, надо под замок запирать и ни на день из комнаты не выпускать.

— В таком случае моему дому уготована участь сгореть! — не остался в долгу молодой господин.

Вэнь Хуэй, среди паники сберёгший буквально одну-единственную ниточку хладнокровия, всё же прикинул и вынужден был признать про себя: в этом что-то есть.

Его молодой господин был первым неудачником Поднебесной. В радиусе одного ли, если где-то водилась злая собака, она непременно начинала лаять без умолку; если летали комары и мошкара, они дружно летели кусать именно его. Стоило ему выйти из дома и отправиться в дорогу, как в большинстве случаев немедленно обрушивался проливной дождь.

И потому, когда другие молодые господа Юэчэна договаривались выбраться полюбоваться цветами и ивами, они неизменно подшучивали:

«Только бы не звать второго господина Чэня. Иначе не пройдёт и трёх дней, как пышно цветущие бутоны осыплются, а сочная зелень ив повянет и засохнет».

К счастью, дом, где они остановились, стоял на самом краю деревни. Едва двое выскочили наружу, как щупальце с грохотом рухнуло вниз, не ведая пощады. Вэнь Хуэй рывком прижал молодого господина к земле, перекатился с ним несколько раз и чудом ушёл от удара.

Они вскочили и, развернувшись, понеслись в другую сторону. Тело морского демона медленно придвигалось к берегу. Боковые щупальца сворачивались, а несколько других, напротив, вздымались всё выше, готовые в любой миг обрушиться.

Щупальца были толщиной с брёвна. В лунном свете они казались скользкими, липкими. К их поверхности прилипали песок и грязь с берега. Они изогнулись дугой, готовясь к удару.

Вэнь Хуэй зажмурился. На этот раз всё кончено.

Но тут он услышал стремительно приближающийся женский голос:

— Быстрее бегите!

Девушка взмахнула топором для рубки дров и со всей силы рубанула по щупальцу. Звук был такой, будто столкнулись два клинка, вспыхнули яркие искры, но и это не причинило морскому демону ни малейшего вреда.

Молодой господин, наоборот, отпустил слугу и сам рванул к самому морю, прямо навстречу смерти:

— Пусть идёт за мной. А вы бегите скорее!

Сплетённые между собой чудовищные щупальца потянулись в одну сторону, взвились и с разных сторон разом обрушились вниз. В одно мгновение они накрыли фигуру молодого господина в роскошной одежде так, что не осталось даже тени.

— Чэнь Вэйчэнь!..

На этот раз Вэнь Хуэй закричал во всю силу, напрочь забыв о почтительном обращении. Он вырвал топор из рук девушки и бросился прямо на гигантское щупальце, готовый сражаться насмерть.

Как раз в этот миг вдали вспыхнул свет меча, холодный, как порыв ветра, как снег в метель. Леденящее сияние рассекло тяжёлый небосвод и в одно мгновение достигло берега, полоснув поперёк.

Морской демон на миг застыл. Тело его перечеркнула ци меча, несколько щупалец были с корнем отсечены и глухо рухнули на землю. В просвете между ними открылся молодой господин, который, к счастью, ещё не успел превратиться в размазню в этом клубке щупалец.

Тот самый господин по имени Чэнь Вэйчэнь всё ещё стоял на месте, провёл ладонью по лицу, стирая кровь от недавней царапины о камень, и, глядя на фигуру у самого края небосвода, изумлённо пробормотал:

— Столько лет одно сплошное невезение, и вот, кажется, впервые повезло…

Морской демон, застигнутый врасплох и раненый, тут же метнулся оставшимися щупальцами к силуэту на краю неба. Было ясно, что это чудовище не из человеческого мира. Стоило щупальцам двинуться, как поднимались исполинские валы, морская гладь бурлила, и один за другим громоздились тяжёлые гребни.

В одно мгновение всё море наполнилось холодным сиянием меча. Свист ветра резал слух, силуэт бессмертного стремительно скользил над морской гладью, величественно взмывая и опускаясь, словно соперничая с луной у края небосвода.

Чэнь Вэйчэнь сделал несколько шагов к бушующему прибою. Волна швырнула к берегу нечто белое и мерцающее. Предмет подпрыгивал на гребнях, пока не оказался прямо у него в руке.

Вещица была размером с ладонь. Снаружи она выглядела гладкой, словно застывший воск, по белой поверхности тянулись едва заметные серые прожилки, а от неё исходил странный, пьянящий аромат.

Он вернулся к Вэнь Хуэю.

— Да есть ли вообще кто-нибудь, кто вот так сам несётся навстречу смерти, как вы? — проворчал слуга, вскидывая топор, будто намеревался зарубить собственного господина.

Как бы то ни было, сил у Вэнь Хуэя уже не осталось, да и духу не хватало. Топор в его руке описал лишь полдуги и бессильно опустился.

Морское чудовище словно обезумело. Поднялась волна, взметнувшаяся к самому небу, и, словно гора, обрушилась на берег, где стояли двое. Чудовищная пасть распахнулась в ненасытной жадности, словно у Таотэ, будто оно собралось проглотить весь утёс разом.

(* Одно из четырёх легендарных чудовищ древности. Его изображение часто встречается на бронзовых треножниках, в сказаниях он олицетворяет ненасытную жадность и прожорливость.)

—— Это было бедствие, от которого не увернёшься.

И вдруг в толще волны сверкнула яркая полоска света, рассёкшая её. От самого основания клинка во все стороны хлынула ледяная аура.

— Похоже, сегодня я исчерпал весь запас удачи на эту жизнь, — при этом молодой господин раскрыл веер и, закрывая им лицо, тяжело вздохнул. — Даже не представляю, сколько ещё бедствий мне предстоит пережить, чтобы расплатиться за этот долг.

Он посмотрел в сторону моря. Белая дымка становилась всё плотнее, морская вода на глазах обращалась в лёд, морозное дыхание разливалось вокруг.

Гигантская волна, достигнув высшей точки, застыла в воздухе, так и не обрушившись.

Одним только этим ударом меч превратил волну, вздыбившуюся до самого неба, в ледяную глыбу и снег.

Чэнь Вэйчэнь стоял как раз там, куда должна была рухнуть волна, но так и не обрушилась. Стоило ему поднять голову, как повсюду над ним был только лёд. Пронизывающий холод резал кожу и пробирал до костей.

На заснеженный берег плавно опустился человек в развевающемся белом одеянии, убрал меч в ножны с чистым, звонким звуком и направился к нему.

http://bllate.org/book/14920/1324136