Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 123. Кокон - 7

У Бартa Харди загудело в голове.

События этого вечера уже серьезно превзошли его первоначальные ожидания, и в этот момент ему искренне, от всего сердца, захотелось, чтобы Ольга Молотова была сейчас рядом с ними. Ее хладнокровие граничило с жестокостью, но именно это сейчас было нужно им больше всего. 

Александр осторожно отступил на шаг, судорожно вдохнув, реакция же Дженни Гриффин была более яркой. Учитывая, что у ближайшего к ним раненого вывалились кишки, женщина-исследовательница пошатнулась, и ее вырвало. 

Харди почувствовал, как его пальцы слегка дрожат. Двое стонущих еще не были при смерти, но у Джерома, похоже, была сломана шея, и шансов у него явно не было. Он быстро оценил ситуацию, присев возле Армалайта, и осторожно перевернул его на бок, чтобы человек с травмой головы не захлебнулся собственной рвотой.

Конечно, при условии, что тот еще жив: лицо Армалайта было в крови, часть которой попала на него из лужи на полу, а остальная стекала с его волос. Глаза мужчины были плотно закрыты, золотистые ресницы были окрашены в багровый. Харди поднес руку к его носу и только через некоторое время почувствовал слабое дуновение воздуха, коснувшееся его пальцев. 

Харди резко поднял голову:

— Нам нужна скорая! Вызовите дежурного врача! Здесь нужна срочная помощь!

Слепящий прожектор был направлен на здание, в котором находился лазарет. Любой уголок в тени между зданиями был виден как на ладони, и спрятаться там не было никакой возможности. Отряд тюремных охранников, патрулировавших территорию на улице, был переброшен сюда, и они начали методично обыскивать помещения одно за другим. Каким образом из здания исчез тот подозрительный стажер из лаборатории, пока было неясно, но, несомненно, он не мог перелететь через высокие стены тюрьмы и вряд ли покинул бы это здание со множеством контрольно-пропускных пунктов.

Все, задействованные в поисковой операции, верили, что они обязательно вытащат подозреваемого из какой-нибудь комнаты, в конце концов, может, он и очень хитер, но точно не волшебник. 

Двое охранников отделились от группы и, следуя указаниям по рации, отправились сначала на поиски тюремного врача. Дверь в его кабинет была плотно заперта, как и обычно в это время. Фактически, запирать дверь было требованием тюрьмы, поскольку в этом здании находился центр активности для заключенных, и, хотя в коридоре было много пропускных пунктов, это также было требованием правил безопасности.

Охранники громко забарабанили в дверь, выкрикивая имя врача. Они позвали трижды, но внутри не послышалось ни звука. 

Охранники обменялись взглядами, и у обоих возникло недоброе предчувствие. 

Тогда один отступил на шаг, разбежался и со всей силы врезался плечом в запертую дверь. Дверь была прочной, и ему понадобилось три удара, прежде чем он услышал треск сломанного дверного засова. 

Тюремщики ворвались внутрь и в изумлении округлили глаза, увидев открывшуюся им картину. 

Врач, которого они искали, опустив голову, неподвижно сидел на полу у окна. Освещение в комнате было выключено, и они видели происходящее в комнате только благодаря белому, слепящему свету прожектора, падающему через оконное стекло. Врач был погружен во мрак. 

Если бы они могли видеть его лицо, то заметили бы, что на нем уже появился синевато-серый оттенок смерти. На шее мужчины зияла длинная, уродливая рана, и кровь полностью пропитала его воротник. В комнате кроме него никого не было, пустой кабинет был как на ладони, спрятаться было негде, а единственный человек, который там был, уже покинул этот мир.

На окне, позади мертвого тела, кровью было написано послание. Капли на кончиках букв перемешивались с испариной на стекле и стекали вниз, что делало надпись еще более жуткой в лучах прожектора. 

Эти еще не полностью застывшие кровавые следы отбрасывали размытые и бледные тени, которые были многократно увеличены лучами света и падали на двух растерянных охранников. 

«Кто однажды узрел саму красоту, уже предал себя в руки Смерти» *.

То, что произошло дальше, было полным хаосом.

Харди уже почти не осознавал, что происходит, когда получил от обыскивающих здание тюремных охранников сообщение, что тюремный врач мертв, а пропавшего стажера и след простыл. Он не понимал, куда делся Альбариньо, если это действительно был он. Но сейчас важнее были несколько лежавших на полу людей, истекающих кровью и находящихся на грани смерти. К счастью, снегопад начался не так давно, и скорая помощь имела возможность приехать вовремя. 

Он тихо выругался, а затем склонился над лежавшим Армалайтом, чтобы оказать ему первую помощь. Позади него охранники пытались загнать зевак-заключенных обратно в камеры. Пальцы Харди скользнули по кровоточащим ранам на теле Эрсталя: у него было несколько с виду страшных ножевых ранений, но, по опыту Харди, они не задели жизненно важные органы и не вызвали сильного внутреннего кровотечения, которое могло привести к геморрагическому шоку. 

Но мужчина по-прежнему находился без сознания. Было ли это из-за травмы головы? Сложно сказать. Возможно, он просто потерял сознание от сильного удара, а может, у него было сотрясение мозга или даже серьезное кровоизлияние в мозг — всего этого обычный офицер, у которого не было ни оборудования, ни медицинских знаний, не мог определить. Все, что мог сделать Харди, это попытаться остановить кровотечение и ждать прибытия скорой помощи.

Его рука прижималась к кровоточащей ране на пояснице, Харди чувствовал, как между его пальцами растекается теплая жидкость, липкая и с металлическим запахом. Год назад, когда Эрсталь Армалайт впервые появился в управлении полиции, Харди и представить себе не мог подобную картину. 

Испытывая смешанные чувства, он рассмотрел лежавшего перед ним человека. Армалайт сильно похудел, под глазами залегли глубокие тени, а цвет лица был пугающе бледным... Харди все еще помнил слушание по его делу: когда судья зачитал окончательный приговор, его выражение лица было таким спокойным. Армалайт должен был знать, что для таких, как он, жизнь в тюрьме не будет легкой. Была ли такая сцена в его расчетах?

Ему хотелось глубоко вздохнуть, хотелось схватить кого-нибудь за грудки и потребовать правды — особенно ему хотелось поговорить лицом к лицу с Альбариньо Бахусом. Как сказала Ольга, когда человек переступает черту? Когда он становится демоном? Но ни один из этих вопросов он не смог задать, потому что тот, кто мог бы на них ответить, молчал, а издалека уже раздавался звук сирены скорой помощи, нарушая ночную тишину.

Большую часть зимы Вестерленд окутан снегом и пронизан ветрами, особенно в период Рождественских праздников. Возможно, некоторые дети считают, что снегопад на Рождество соответствует их представлениям об идеальном празднике, но взрослые были иного мнения. 

В такие ночи постепенно усиливающийся снег обычно сулил наутро проблемы тем, кому приходилось куда-то ехать. Когда вереница из трех машин скорой помощи остановилась в такой глуши, как федеральная тюрьма Нью-Такер, все были благодарны за то, что снег сейчас был не такой сильный. 

Охранник помог спешащим медсестрам погрузить Армалайта в машину. Врач скорой помощи оказался молодым человеком с веснушчатым лицом. Он был явно удивлен окровавленной одеждой пациентов, нуждающихся в неотложной помощи. Фиксируя каталку в машине, он спросил охранника:

— Господи, у вас тут случился бунт? 

— Типа того, — уклончиво ответил тот, устроившись так, чтобы не мешать врачу и двум медсестрам внутри машины. Он не был на месте происшествия, но, по словам первых прибывших охранников, их проблемный заключенный Эрсталь Армалайт в одиночку противостоял нескольким головорезам из "Латинских королей". И хотя сейчас он лежал без сознания, но вы только взгляните на нападавших! Джером и один из его подручных были мертвы еще когда их обнаружили, еще у одного дыхание остановилось до прибытия скорой помощи. 

«Кто-то сказал, что это — Вестерлендский пианист», — в замешательстве подумал охранник, невольно поглядывая на Армалайта, лежащего в центре машины скорой помощи. Его окровавленная тюремная роба была разрезана врачом, а на его теле было несколько порезов, явно сделанных ножом. Одна из ран на пояснице выглядела довольно глубокой и все еще кровоточила. С места, где сидел охранник, не было видно лица Армалайта, лишь несколько прядей окровавленных волос тускло блестели под ярким светом в салоне машины. 

Быстро и плавно скорая неслась по загородной дороге, за окном все было укрыто белым покровом. Охранник наблюдал, как молодой врач осматривает раны Армалайта, различные приборы в салоне издавали тихие сигналы, а медсестра сообщала параметры, которые он не понимал, кажется, что-то о сердцебиении и артериальном давлении. 

А позади продолжали раздаваться звуки сирены следовавшей за ними полицейской машины, в которой сидел офицер Барт Харди. Несомненно, он тоже поедет в больницу, а приехавшая с ним женщина по имени Дженни Гриффин осталась в тюрьме дожидаться прибытия других полицейских. Молодой офицер Александр остался с ней, ведь если с добровольцем ее клинического эксперимента случилось подобное, ее проект наверняка подвергнется тщательной проверке со стороны властей.

— Хорошо... других смертельных ранений нет, кроме этого, и я подозреваю, что в ране что-то есть... ох... — врач воткнул пинцет (охраннику не хотелось бы использовать такое грубое слово, но его движения выглядели крайне болезненными) в рану на пояснице Армалайта, хлынула кровь. — В больнице сделаем МРТ, чтобы выяснить причину потери сознания, но я предполагаю, что это просто сотрясение мозга…

В то же мгновение он вытащил пинцет и извлек нечто из раны: это был обломок лезвия канцелярского ножа длиной около двух-трех сантиметров, похоже, это и было оружие, которое использовал один из подручных Джерома.

— Должно быть, лезвие застряло между ребрами при проникновении в тело, а затем сломалось, когда нападавший провернул рукоятку. Кроме адской боли, ничего смертельного. — Быстро объяснил врач, ловко обрабатывая рану, чтобы остановить кровотечение. — Разве все эти преступники не под присмотром? Откуда у них столько ножей? 

Охранник не знал, как объяснить это... Сигареты, наркотики и оружие в тюрьме ходят как валюта. И когда ты становишься главарем тюремной банды, у тебя всегда найдутся способы достать подобные вещи. Неудивительно, что Джером смог снабдить своих людей несколькими ножами, и некоторые коррумпированные надзиратели закрывали на это глаза. 

Охранник погрузился в свои мысли, и когда он немного отвлекся, даже запах крови в машине и звук следовавшей за ними полицейской сирены, казалось, стали слабее и тише. И поскольку он не видел лица Армалайта со своего места, он не заметил, что тот внезапно открыл глаза. 

Далее все произошло очень быстро. 

В следующую секунду Эрсталь Армалайт резко сел: неизвестно, как он это сделал со столь глубокой раной на пояснице, из которой продолжала вытекать кровь, капая на пол. Он резко схватил за воротник ничего не подозревающего врача и оттолкнул его назад. Молодой человек с силой приложился головой о боковое стекло, по поверхности которого тут же с треском разошлись трещины.

Медсестры закричали и растерянно отшатнулись назад, врач потерял сознание и медленно осел на пол. Охранник ошеломленно замер лишь на мгновение, но ему уже не хватило времени вытащить пистолет и прицелиться в Армалайта, когда тот набросился на него с выражением лица не столько свирепым, сколько пронизанным ледяным холодом. 

Армалайт схватил его за плечи, они на какое-то время сцепились в тесном пространстве, а затем он, вывернув охраннику плечо, с силой бросил его на каталку. Какие-то приборы оказались задеты и с грохотом упали на пол. Армалайт свысока смотрел на него, одной рукой удерживая запястье его руки с пистолетом, а другой шарил где-то сбоку от каталки.

Через мгновение он нащупал пинцет, упавший рядом во время хаоса. Охранник увидел, как он занес руку, пинцет в его руке сверкнул, как острый шип в отблеске лампы, а затем Армалайт безжалостно вонзил этот не слишком острый кусок металла ему в шею. Это произошло настолько быстро, что в первые несколько секунд охранник даже не почувствовал боли, дрожащими пальцами он потянулся вверх и тут же ощутил, как его ладонь оказалась залита теплой кровью.

Последним, что он увидел, было то, как Армалайт спокойно выхватил пистолет из его руки и дважды выстрелил в направлении кабины водителя.

Барт Харди услышал два выстрела. 

Машина скорой помощи, за которой он следовал, потеряла управление и стала вилять по дороге из стороны в сторону, в итоге съехав на обочину и с грохотом врезавшись в дерево. Дерево с укрытыми снегом ветвями дрогнуло, и снег осыпался вниз.

Харди резко затормозил, колеса заскользили по заснеженной дороге, и, наконец, он с трудом остановился. Выходя из машины, он настороженно выхватил пистолет, держа палец на спусковом крючке. Он был уверен, что слышал выстрелы, но в скорой пистолет мог быть только у охранника, что же произошло? 

В машине был Армалайт, вероятно, ему следовало поехать вместе с охранником и не быть столь беспечным в подобных вещах. В голове Харди промелькнуло множество сбивчивых мыслей, пока он, провалившись ногой в снег, сошел с обочины. Держа перед собой пистолет в одной руке, другой он ухватился за ручку задней двери скорой и с силой дернул ее… 

В машине было тихо, как в могиле, и как только он открыл дверь, наружу вывалилось тело тюремного охранника, глухо рухнув в снег. 

Кровь начала пропитывать грязь и снег под ним, и Харди увидел металлический предмет, воткнутый в его шею, из смертельной раны вытекала кровь. Глаза мужчины были широко открыты, в помутневших роговицах отражалось небо, покрытое свинцово-серыми тучами.

В этот момент Барт Харди осознал одну вещь:

СМИ любили называть Вестерлендского пианиста "Злым Бэтменом Вестерленда", некоторые считали, что этот серийный убийца — мститель, прибегающий к насилию, чтобы наказать тех, кто избежал суда. Но это было не так. Вестерлендский пианист просто "выбирал" только виновных в качестве своих жертв, а не "должен" был делать это. Когда потребуется, этот человек может убить полицейского, убить водителя автомобиля, убить Барта Харди, с которым давно знаком, убить любого без каких-либо угрызений совести…

Даже несмотря на то, что он спас жизнь Кларе Харди, ведь одно другому не противоречит. 

Это озарение промелькнуло в голове Харди. Внезапно вывалившийся из машины охранник на секунду ошеломил его. И за это краткое мгновение знаменитый убийца из Вестерленда уже выскочил из машины. Они столкнулись друг с другом, одновременно упав на покрытую снегом холодную землю. Пистолет Харди выскользнул из его руки и с треском упал в кусты.

Это была не самая честная драка, ведь даже если потеря сознания противника была притворной, он действительно получил ножевые ранения. Пока они перекатывались и боролись на земле, кровь продолжала сочиться из его ран, окрашивая снег вокруг и подтапливая его своим теплом.

Когда Армалайт схватил Харди за шею, рука последнего в хаосе оказалась на ране на боку Армалайта, и он без колебаний вонзил в нее пальцы. 

Он услышал хлюпающий звук окровавленной ткани, и кровь выплеснулась из открытой раны. Брови мужчины нахмурились в приступе боли, но, казавшиеся в тени серо-голубыми, его глаза оставались все такими же холодными. Любые крики боли застряли в горле у Харди, он задыхался, в его глазах потемнело, а затем…

Раздался еще один выстрел.

Движения Харди замерли.

Ему казалось, что его кожу прижгли раскаленным железом, а в живот ударили тяжелым молотом. Его пронзила острая боль. В это мгновение Армалайт вырвался из его хватки, прижимая рукой рану, а затем, хмурясь и пошатываясь, поднялся на ноги. В другой руке он держал пистолет, принадлежавший охраннику. Тонкая струйка дыма медленно поднималась из нагретого ствола. 

Харди скрючился от острой боли, подсознательно прикрывая кровоточащий живот... Конечно, на нем не было бронежилета, никто и не думал, что может произойти нечто подобное после того, как он пошел поговорить с Дженни Гриффин. Кто бы догадался надеть бронежилет?

В этот момент в его спутавшихся от боли мыслях промелькнули образы Уоллис и Клары, лица его друзей, Бэйтса и Ольги, и, по иронии судьбы, именно сейчас он подумал об Альбариньо — об этом молодом человеке с каштановыми волосами, который сидел на корточках перед разлагающимся трупом и, подняв голову, улыбался ему. 

Хотя в полицейском управлении ему доводилось несладко, к счастью, у него была любящая семья и хорошие друзья. Именно так он думал, когда впервые встретил Альбариньо. 

А затем он потерял сознание. 

Эрсталь посмотрел на отключившегося Харди: судя по кровопотере, он должен дождаться приезда врача. Две машины скорой помощи, ехавшие впереди, вполне могли услышать выстрелы или увидеть, что третья машина съехала на обочину. А даже если нет, они наверняка обнаружили, что машина отстала. Они не могли остановиться, поскольку у них были пациенты, нуждающиеся в неотложной помощи, но они уже наверняка сообщили в полицию. 

Не говоря уже о том, что две медсестры, которых он оглушил, должны скоро очнуться. 

Так что полиция скоро будет здесь, и ему нужно поторопиться.

Эрсталь немного подумал, затем засунул пистолет охранника за пояс, и, покачиваясь, поднялся на обочину. Раны на его теле невыносимо болели, перед глазами все плыло. И правда, цена за то, чтобы покинуть тюрьму с ее многочисленной охраной, оказалась слишком высокой. 

Наконец он вышел на дорогу, на секунду остановился, и, дрожа всем телом, глубоко вдохнул холодный воздух. Сейчас вариантов у него было немного: ему оставалось только уехать на полицейской машине Харди, а затем как можно скорее в подходящем месте пересесть на другую, поскольку полицейскую машину слишком легко отследить... Если он сможет благополучно вернуться в город, то первым делом отправится в свое заранее подготовленное убежище, а после того, как позаботится о своих ранах, тщательно обдумает, что делать со Страйдером... 

Эрсталь быстро прокрутил в голове свой план, а затем, что-то вспомнив, слегка нахмурился. 

В ту же секунду он широкими шагами поспешно направился к машине Харди, а затем резко открыл багажник:

Альбариньо Бахус с улыбкой перевернулся и сел.

Как известно, молодой стажер лаборатории Вестерлендского государственного университета всегда носил с собой большой рюкзак, и большинство людей, вероятно, думали, что в нем лежит ноутбук. 

Усадив тюремного врача у окна, Альбариньо быстро вытащил из рюкзака свой запасной план: комплект униформы тюремного охранника. Если присмотреться, в ней были некоторые недостатки, но, судя по сегодняшней ситуации, никто не стал бы проверять его форму. 

Когда пронзительно зазвучала сирена, Альбариньо уже застегивал последнюю пуговицу. В то же мгновение он на цыпочках приоткрыл дверь и услышал, как голос Харди эхом разносится по коридору. Тот сказал:

— Альбариньо не мог спуститься отсюда, должно быть, он все еще в этом здании. Прикажите вашим людям охранять все выходы, а мы сначала пойдем к Армалайту.

Начальник тюрьмы быстро среагировал и побежал к ближайшему посту охраны, а Харди с несколькими охранниками направился к лестнице аварийного выхода. Альбариньо выскользнул из кабинета, запер дверь ключом врача и через несколько шагов догнал их. К счастью, Харди шел впереди и в суматохе не заметил, сколько охранников шло за ним, и чем они отличались друг от друга в своей одинаковой униформе.

В фильмах ужасов всегда необходимо пересчитывать людей, но в реальной жизни никто не думает, что рядом с тобой может оказаться еще один человек. 

Альбариньо следовал за ними вниз по лестнице, одна за другой железные двери быстро открывались под напряженными приказами Харди и криками охранников. Единственный, кто знал, сколько людей должно было пойти с Харди, был начальник тюрьмы, но его здесь не было, и ни Харди, ни Александру не пришло в голову оглянуться. Таким образом, они беспрепятственно миновали все пропускные пункты и добрались до нижнего этажа. 

В процессе Альбариньо все замедлял шаг, осторожно увеличивая дистанцию между собой и командой впереди. В тот момент, когда они выбежали из здания, Альбариньо резко метнулся в сторону и спрятался в тени за углом. 

Харди и остальные побежали в направлении звучавшей сирены. Начальник тюрьмы собирал людей наверху для обыска здания, лучи прожекторов сходились, освещая здание ослепительно белым светом. 

Однако у входа в здание была невероятная слепая зона. Да, на лестничной площадке каждого этажа стояли тюремщики, железные двери с электронными замками были плотно закрыты, и охрана была настолько строгой, что даже муха не пролетит. Так что никто бы не подумал, что кто-то сможет сбежать из здания. Но как только на место происшествия прибудет больше охраны, этой слепой зоны больше не станет. 

Альбариньо изначально планировал найти способ добраться до парковки. Учитывая то, что он примерно мог предугадать действия Эрсталя, это казалось лучшим выбором. Помимо того, что добраться пешком до парковки был почти невозможно, именно в этот момент он внезапно понял, что и не нужно идти так далеко, поскольку полицейская машина Харди стояла прямо у здания. Альбариньо легким шагом подошел к машине еще до прибытия новой группы охранников, и, без особых усилий взломав багажник, спрятался внутри. 

Конечно, полиция сможет обнаружить это, когда позже они будут проверять видеозаписи, но это уже не его забота. 

В обычных обстоятельствах, когда машина покидает тюрьму, она проходит тщательную проверку, в том числе и багажника. Но что если полицейская машина включает проблесковые маячки и с пронзительными звуками сирены выезжает из тюрьмы вместе с машиной скорой помощи? В этом случае никто и не подумает проверить ее. 

Покидая федеральную тюрьму Нью-Такер, Барт Харди не знал, что было спрятано в его багажнике, так же, как и не знал, что было спрятано в багажнике Альбариньо, когда тот появился на месте преступления, где был арестован Мартин Джонс. Слепые зоны человеческого мышления скрываются в таких невероятных маленьких уголках, и Альбариньо любил их использовать. Ему нравилось наблюдать за шокированными и растерянными выражениями лиц людей, которые, будучи не в состоянии понять правду, предпочитали считать это рождественским чудом.

— Это безумие. — Голос Эрсталя был таким же холодным, как усиливающаяся метель. — Твой успех часто основан на безрассудстве и удаче. 

— А разве ты не такой же? — Альбариньо кивнул в сторону окровавленной тюремной робы Эрсталя. — Думаю, между ножевым ранением от члена банды и смертью от ножевого ранения от члена банды грань слишком тонкая. 

Эрсталь явно больше не желал с ним спорить и замолчал на пару мгновений. В этой странной тишине он, казалось, что-то обдумывал, а потом, будто приняв решение, спросил:

— Расстанемся здесь?

Альбариньо кивнул:

— Ты уедешь на машине Барта, а у меня есть деньги и телефон, и я не замерзну насмерть, расхаживая по снегу в одной тюремной робе. Я найду способ уйти.

Эрсталь с самого начала знал, что они не смогут вместе сбежать после побега из тюрьмы: у каждого были свои дела, и Альбариньо явно не собирался вмешиваться в его отношения со Страйдером. Он предпочел бы, чтобы Эрсталь сам решил этот вопрос, и предоставил ему возможность действовать самостоятельно. Возможно, многие сочли бы такой выбор неразумным, но таковым было одно из правил их игры. 

Сказав это, Альбариньо с улыбкой подошел к нему, нежно поцеловал его в уголок губ, а затем что-то мягко вложил в его ладонь. 

Эрсталь раскрыл ее: на ней лежал серебряный рождественский колокольчик. 

— Это прошлогодний? — нахмурившись, спросил он. 

— После закрытия дела Ареолы он лежал в архиве управления. Некоторое время назад я подложил небольшой "подарок" в офис Барта и заодно забрал этот колокольчик из архива. — Сказал Альбариньо так легко, словно не считал, что совершил нечто безумное. — Рождественский подарок, который я тебе приготовил, ты увидишь только в канун Рождества, а до этого можешь использовать это в качестве замены. 

Эрсталь опустил взгляд на серебряный колокольчик, который, как говорят, символизирует колокольчики на шеях оленей Санта-Клауса или колокольный звон в церкви на Рождество. По выражению его лица невозможно было понять, о чем он думал в этот момент.

Затем он спросил:

— А если я не приду? 

24 декабря, церковь Пресвятой Богородицы Розарии.

Альбариньо рассмеялся:

— Тогда у тебя хотя бы будет колокольчик.

Сказав это, он немного помолчал, а затем произнес почти с нежностью:

— Тогда до свидания, Вестерлендский пианист. 

Эрсталь поднял глаза и увидел, как Альбариньо с бог знает насколько искренней улыбкой развернулся. Его окрашенные в черный цвет волосы развевались на холодном ветру. Небрежно засунув руки в карманы пальто, он медленно направился по дороге в обратном направлении, и вскоре его силуэт поглотила метель.

От переводчика:

* Автор утверждает, что это цитата из сборника стихов Пауля Целана "Память и мак". К сожалению, точную цитату я не нашла, возможно, из-за поэтического перевода с немецкого, коим не владею :)

http://bllate.org/book/14913/1608879