Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 66. Рукопись Ориона Хантера

Я знаю, что многие из моих коллег строили такие планы: в молодости надо рисковать, браться за опасные заказы, заработать хороших деньжат. А когда решишь завязать, попробовать издать автобиографию или, если повезет, привлечь внимание телепродюсеров, и тогда про тебя снимут сериал, как это было с Дуэйном Ли Чепменом *. 

...И я в молодости тоже в целом рассуждал так же.

Но теперь все иначе: я сижу за столом, напрягая извилины в попытках написать историю, и это ощущение словно возвращает меня в третий класс начальной школы. Хотя, если честно, из того времени я помню только свору придурков, которые отбирали у меня ланч.  

Вынужден признать, моя писанина больше похожа на предсмертную записку, чем на «историю». 

Такое часто встречается в дешевых детективных романах: какой-нибудь нервный старикашка (именно так меня многие и воспринимают) передает главному герою сейф, таинственно наставляя «Ты должен открыть его только после моей смерти». И, конечно же, этот второстепенный персонаж вскоре загадочно погибает, главный герой открывает сейф и достает оттуда пачку пожелтевших страниц... 

Как думаете, достаточно ли мрачная атмосфера? Вот что я собираюсь сделать: допишу эту херню, передам доверенному лицу и скажу, что, если меня однажды найдут мертвым на межштатном шоссе при странных обстоятельствах, он должен будет опубликовать это в интернете. 

Таким образом, в роковой день я предстану перед своим убийцей и заявлю: «Ты меня не убьешь, иначе ты понятия не имеешь, что тогда попадет в сеть!»

В свои двадцать я точно не мог представить, что однажды буду рассматривать «нажатие клавиши Enter» как средство спасения жизни. Другой вопрос, сработает ли это? Будет ли это вообще волновать моего потенциального убийцу? Никто не знает, включая меня. 

...Перечитывая всю эту чушь, которую я понаписал, я понимаю, что снова слишком разболтался. Но, черт возьми, мне лень начинать заново. Так что перейдем к сути, и позвольте мне рассказать все с самого начала. 

Впервые я обратил внимание на Альбариньо Бахуса 18 октября 2016 года. 

К тому времени я уже начал расследовать различные убийства чисто ради интереса. А в городе, где полиция погрязла в коррупции, при наличии связей получить доступ к полицейским материалам не так уж сложно. Проблема в том, что сама полиция не очень продвигалась в расследованиях, а моя нога с каждым годом болела все сильнее.  

В то время, как помнит любой, кто обращал внимание на новости, широкую огласку получило громкое убийство: серийный убийца по вечерам охотился на женщин в красном, из-за чего число смельчаков, прогуливавшихся по улицам Вестерленда, сократилось еще на десять процентов.  

Как раз в те дни Алан Тодд приехал в Вестерленд по заказу, связанному с поимкой беглеца, и заскочил поужинать со мной, чтобы разузнать о тайных выездах из города. В его словах явно сквозило отвращение к этому проклятому городу. Парень мне никогда не нравился, он был чересчур осторожен даже по меркам большинства моих старых друзей. Он избегал заказов, связанных с бандами, и сторонился любых опасностей. Кто-то называл бы это благоразумием, а другие — трусостью.  

Тодд сказал, что взял крупный заказ: беглец под залогом в 150 тысяч долларов, и неудивительно, что его частный поручитель нервничал. Если бы Тодд поймал этого человека, то получил бы как минимум 20 тысяч. 

По его словам, сбежавшего звали Боб Лэндон.   

Я был одним из самых опытных охотников за головами в Вестерленде, так что Тодд естественно обратился ко мне за советом. Конечно, 20 тысяч — заманчивая сумма, и я невольно подумал: почему для поимки беглеца из Вестерленда наняли его, а не меня? Почему предпочли молодого парня из Сиракуз **? (прим. пер. Имеется в виду реальный город в штате Нью-Йорк, а не Сиракузы в Италии)

Но я не придал этому значения, поделился с ним информацией, и он уехал из Вестерленда, а 18-го числа я увидел новости. 

Альбариньо Бахус, главный судмедэксперт Вестерлендского Бюро судмедэкспертизы, ранее арестованный как подозреваемый по делу Сары Адельман, был оправдан по всем пунктам. А Боб Лэндон оказался тем самым убийцей, охотившимся на женщин в красном. 

Но Боб Лэндон был убит накануне и, по заявлению полиции, он стал жертвой Вестерлендского пианиста. 

Я уставился на экран, где под толстым слоем пикселей с красноватым оттенком было нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Мозг на секунды отключился, а когда я пришел в себя, то обнаружил себя уже в машине, мчащейся по шоссе в Сиракузы. 

Приехав, я обнаружил Тодда в его квартире. Он лежал на полу, пьяный в стельку, словно надеясь, что алкоголь полностью сотрет из его памяти произошедшее. Увидев меня, если он вообще понимал, что это я, а не несколько человек из галлюцинации, он пьяно ухмыльнулся и сказал: «Мы точно больше не увидимся» **.  

Эта бессмыслица озадачила меня, а вытянуть из него подробности оказалось еще сложнее. Вкратце, с Аланом Тоддом произошло следующее: некий «Уильям Смит», представившийся профессиональным агентом, связался с ним, прислал поддельную копию документа о залоге (хотя и очень реалистичную) и нанял его для поимки Боба Лэндона. 

Тодд оставил Лэндона по указанному адресу в запертой квартире и ушел. Он так и не встретился со «Смитом» лично, но на следующий день увидел в новостях сообщение об убийстве Лэндона. 

Позже Тодду даже удалось дозвониться до «Смита», и тот в разговоре не стал отрицать свою причастность к убийству. Но это ничего не значило, поскольку телефон этого клиента явно был одноразовым, и установить личность владельца SIM-карты невозможно. Таинственный наниматель растворился, как вода в океане, и найти его не было шансов. 

—  По телефону он признался, что он Пианист? — спросил я Тодда.  

Тот задумался, напрягая пьяные мозги, и пробормотал:

— Н-нет, вроде... 

Вот что меня всегда смущало: согласно сообщениям в СМИ, на груди Сары Адельман был найден пучок мяты, а в грудной полости Лэндона нашли искусно сплетенный шар из цветов и листьев мяты. Хотя фото тела не просочились в сеть, вестерлендским журналистам удалось снять вещдоки, и теперь изображения этого шара были повсюду в интернете. 

Но Пианист никогда не украшал тела цветами. Эта мята вызывала у меня сильное ощущение диссонанса. Изучая его дела, я видел, что он оформлял места преступлений метафорами и аллегориями, расчленял, вскрывал, зашивал тела, но все его действия имели определенный смысл.  

А что означала эта мята? Разве это похоже на его обычную головоломку?  

—...Как думаешь, — спросил я Тодда, — может ли настоящий убийца Лэндона не быть Пианистом? Может, его убил кто-то другой, инсценировав почерк Пианиста? 

Как выяснилось, разговаривать с пьяным — не лучшая идея.  

Тодд моргал, пытаясь сообразить, и наконец выдавил из себя:

—  Зачем? Лэндон же преступник. Пианист убивает только преступников.  

Несмотря на то, что от Тодда разило, как от дохлой собаки, в его словах была логика. Да и полиция подтвердила, что получила письмо от Пианиста, а все знают, что он пишет их от руки, так что подделать почерк невозможно.  

Но все равно, этот мятный шар не давал мне покоя. 

Кстати, украшать тела цветами — это разве не стиль Воскресного садовника?  

Или, может, это совместная работа Пианиста и Садовника?  

Я ожидал, что меня поднимут на смех, ведь эти двое пересеклись только в деле братьев Норманов и вряд ли они вообще были знакомы. Но Тодд уставился в пустоту и вдруг пробормотал:

—...Да, с ним тогда был еще кто-то. 

Вот и весь результат той поездки в Сиракузы: я получил поддельный документ о залоге (бесполезный, ведь в Вестерленде таких умельцев пруд пруди), номер телефона (уже нерабочий, без регистрации) и адрес квартиры, куда Тодд привез Лэндона. Я сам проверил это место, оно оказалось пустующим и, по словам риелтора, дом еще даже не выставили на продажу. 

Казалось, все следы, ведущие к Садовнику или Пианисту, оборвались. Но я не хотел сдаваться. Охота на опасного зверя была моей мечтой, правда не ценой моей жизни, и я не вижу в этом противоречия. Так что, вернувшись в Вестерленд, я продолжил расследование самостоятельно.

Перед отъездом из Сиракуз я попытался уговорить Тодда присоединиться к расследованию. Не имея крупной суммы в качестве приманки, я мог только спросить что-то вроде: «Разве тебе не интересно докопаться до правды?» Но эта пьяная масса, развалившаяся на диване, смотрела на меня с таким ужасом, будто я предлагал ему прыгнуть вместе в жерло вулкана.

— Он прав! — выкрикнул Тодд тоном, который можно описать только как панический. — Нам не следует бросать вызов неизвестности. 

Он напоминал того странного типа из приключенческих фильмов, который появляется перед главным героем, отправляющимся за сокровищами фараона, и начинает пророчествовать о гибели. Мне не удалось убедить Тодда, что я не собираюсь положить жизнь ради этого дела (а он, кажется, был уверен, что мне точно придет конец), так что пришлось оставить эту затею.

Мне оставалось только самостоятельно разбирать имеющиеся улики, пытаясь выяснить, был ли Лэндон убит Пианистом или нет. И в конце концов я вынужден был признать, что самый подозрительный персонаж во всей этой истории был как раз Альбариньо Бахус. 

Он — главный судмедэксперт местного Бюро и, если верить сайту «Криминальные тайны Вестерленда», типичный талантливый плейбой. Одна из жертв, Сара Адельман, была его любовницей. В ночь убийства свидетели видели, как они поссорились в баре якобы из-за того, что Адельман обвинила Бахуса в измене. 

Через несколько часов ее тело нашли в переулке за этим баром. 

На ноже, торчавшем из ее груди, были найдены отпечатки пальцев Бахуса. Казалось, виновник очевиден, Бахуса быстро арестовали, и он ожидал суда в тюрьме. Но затем, как известно, у Лэндона обнаружили коллекцию «сувениров» от его жертв, и в его доме нашли волосы Адельман.

Хотя полиция так и не смогла объяснить, как оказалась отпечатки Бахуса на орудии убийства, его пришлось отпустить за недостатком улик. Примечательно, что из всех жертв Лэндона только на теле Адельман был обнаружен пучок мяты, и та же мята была найдена на трупе самого Лэндона. 

Как ни посмотри, Альбариньо Бахус выглядел крайне подозрительно. Я сомневался, мог ли Бахус действительно убить Сару Адельман и подставить Лэндона, и не понимал скрытого смысла этой мяты. Поэтому я начал собирать информацию о Бахусе, что напоминало поиски иголки в стоге сена. 

Результаты оказались неутешительными. Он действительно был освобожден до убийства Лэндона, но временной промежуток вряд ли позволял ему успеть все организовать. Потребовался бы человек со сверхъестественными способностями, чтобы такое провернуть. 

Кроме того, Бахус хорошо известен в высших кругах общества, репутация досталась ему от родителей. И я без труда нашел множество сведений о нем. Доктора Бахуса меньше всех можно представить убийцей: благополучное детство, блестящее образование, в школе не дрался и не шалил. Повзрослев, он, конечно, заработал репутацию плейбоя, но, что удивительно, даже его мимолетные партнеры обоих полов отзывались о нем восторженно. 

Скажем так, люди просто не могли представить его убийцей. Для некоторых жителей Вестерленда скорее принц Уильям мог бы оказаться им, но не доктор Бахус.  

А Сара Адельман стала своего рода исключением: по слухам, она была большой собственницей. Все, кто встречался с Бахусом, знали, что он не собирается жениться, но Адельман была из тех, кто после трех свиданий уже планирует провести вместе остаток жизни. Неудивительно, что она устроила сцену в баре, обвиняя его в измене.

Исходя из имеющихся данных, все выглядело как череда случайностей. 

Но я не собирался сдаваться. Я до мозга костей убежден, что никто не может быть настолько безупречным. У каждого найдется грязное бельишко. Поэтому я продолжил бессистемные поиски, и обнаружил кое-что любопытное.

На самом деле, это касалось не столько самого Альбариньо Бахуса, сколько его матери, Шаны Бахус. 

Она тоже была хирургом и переехала в США из Испании после замужества. Я поговорил с некоторыми осведомленными людьми, и все утверждали, что Шана и доктор Бахус-старший «очень любили друг друга». 

Эта несчастная дама утонула, и в момент смерти рядом находился ее сын. Интересный факт: потеря родителей в детстве часто оказывает сильное влияние, но Бахус казался настолько идеальным, будто это его никак не затронуло. Хотя, если задуматься, он действительно не способен поддерживать длительные отношения, но при этом оставался приятелями с большинством своих бывших, что не похоже на человека, разрушающего свою личную жизнь. 

Казалось бы, ничего особенного. Все началось с того, что я раздобыл старые документы из больницы, где работали родители Альбариньо. Уже почти отчаявшись, я листал их и наткнулся на странную закономерность.

Обычные люди вряд ли заметили бы такую мелочь, но охотники за головами слишком хорошо разбираются в цифрах. 

Пациенты этой больницы умирали с определенной, едва уловимой периодичностью от одной и той же причины. Поскольку большинство из них были тяжелобольными, их смерть казалось закономерной. Доказательства слишком объемны, и я прилагаю их к этой рукописи в отдельной папке, включая истории болезней и показания родственников двух покойных. 

В итоге эти документы приводят к одному выводу: в больнице действовал «Ангел смерти». 

Уверен, любой опытный полицейский пришел бы к такому же заключению. Но убийца действовал осторожно, поэтому никто в больнице ничего не заподозрил. А раз не было подозрений, не было и расследования. Так что правда навсегда осталась погребенной в этих пыльных архивах. 

К тому моменту я почти оставил расследование в отношении Альбариньо Бахуса, и поэтому переключился на «Ангела смерти». Не представляете, сколько времени ушло только на то, чтобы достать графики дежурств в том больничном отделении! Затем последовали бесконечные опросы, проверки, сравнения, взятки... К началу этого года, когда я уже почти оказался на грани того, чтобы сесть на пособие по безработице, я наконец определил самого вероятного подозреваемого из списка сотрудников больницы тех лет. 

По удивительному совпадению, им оказалась Шана Бахус. 

Она уже давно в могиле, и вряд ли мы когда-либо узнаем правду. Но мои мысли вновь вернулись к Альбариньо Бахусу: знал ли он о том, что делала его мать? Или, если рассуждать в популярном ключе, может ли серийный убийца передать свои склонности по наследству?

Именно тогда у меня возникла безумная, но объясняющая все нестыковки в деле Лэндона мысль: а что, если доктор Бахус убил Сару Адельман и подставил Лэндона? Конечно, ему потребовался бы сообщник, чтобы успеть подбросить волосы Адельман в дом Лэндона, но разве Тодд не говорил, что: «С ним тогда был кто-то еще»? А затем Бахус убил и самого Лэндона, чтобы замести следы. 

Только если оба убийства совершил один человек, одинаковый «почерк» в виде мяты обретает смысл. 

Но тогда не выдерживает критики версия что убийцей был Садовник или Пианист. Садовнику нет нужды подставлять Лэндона, он бы просто сделал из Сары большой бонсай. А Пианист, как мне кажется, вряд ли сделал бы это, ведь у него своя мораль, и он убивает только преступников.

Да и не мог я представить, чтобы Пианист или Садовник оставили свои отпечатки на орудии убийства. 

Поэтому наиболее вероятной выглядела такая версия: Бахус убил Сару на почве личного конфликта, подставил Лэндона (хотя я все еще не понимал, как он вычислил, что Лэндон был убийцей женщин в красном), а затем убил и самого Лэндона, чтобы замять дело. 

Конечно, это лишь предварительная гипотеза, и некоторые детали кажутся нереалистичными. Я хотел продолжить расследование, но вскоре «Живодер» устроил резню в Баффало, и мне пришлось отложить это дело.

Последующие события широко освещались в прессе, так что не буду вдаваться в подробности. Вкратце: расследование в Баффало шло куда успешнее, чем в Вестерленде. Я быстро получил показания о «Живодере» и обратился за помощью к криминальному психологу Ольге Молотовой. 

Затем последовала череда событий, достойных голливудского боевика. И это с моей-то ногой! В общем, я вонзил нож в спину того психопата как раз в тот момент, когда он собирался размозжить голову Альбариньо Бахусу. 

Я не ожидал встретить Бахуса в этом деле, ведь я не знал, что он дружит с Молотовой. Но факт остается фактом: когда я ранил МакАдама, я заметил странное выражение на лице Бахуса, мелькнувшее так быстро, что можно было принять это за мою галлюцинацию. Но я точно увидел проблеск веселого интереса в его глазах.

Будь он обычным человеком, я бы отбросил эту безумную идею. Но я знал о Шане Бахус. И в тот момент я уже был уверен: Альбариньо Бахус прекрасно знал о том, что делала его мать. Более того, возможно, он пойдет по ее стопам. Или уже пошел. 

Позже, во время нашей хаотичной спасательной операции на 15-й авеню, я стоял рядом с бестолковым Джоном Гарсией, чтобы подслушать разговор Бахуса и Эрсталя Армалайта. Их отношения меня удивили: Молотова говорила, что они пара, но, при всем уважении, Армалайт вообще не выглядит как человек, способный на романтические отношения.

Они говорили очень тихо, и я уловил лишь обрывки фраз. Но я отчетливо видел, как Армалайт ударил Бахуса в живот, довольно сильно, судя по всему. Бахус, вопреки своему публичному имиджу, на какое-то время вяло повис на нем, а затем выпрямился и что-то сказал. 

Затем я услышал, как Армалайт слегка повысил голос:

— Зачем сближаться с чем-то, зная, что это опасно? Это элементарная логика.

О чем они говорили? 

— Значит, — голос Бахуса тоже стал чуть громче, но в нем по-прежнему звучала легкость, — ты все еще злишься? Из-за дела Бланки Ареолы? 

Армалайт продолжал хмуриться. После небольшой паузы он произнес:

— Ты часто ошибаешься в своих предположениях. 

Бахус кивнул:

— Тогда ты злишься из-за...? 

— Ты не способен понять ни сомнений любви, ни ее мук, — ледяным тоном произнес Армалайт. — Я не хочу продолжать с тобой эту игру в метафоры. Ты знаешь, что это правда.

Бахус посмотрел на него и улыбнулся. С моего ракурса я не видел его лица, но по голосу было ясно, что он улыбался. И внезапно я осознал, как ненавижу этот его самодовольный, уверенный в своем превосходстве тон. 

— И что ты собираешься делать? — спросил он. 

Армалайт на мгновение задумался, но в итоге так и не ответил. Он шагнул вперед, схватил Бахуса за плечи и резко толкнул назад. После этого они оба скрылись за машиной скорой помощи, исчезнув из моего поля зрения. 

Подозреваю, что Армалайт поцеловал его. 

В итоге я не услышал ничего, кроме кислой любовной болтовни. Меня интересовало лишь одно: является ли Альбариньо Бахус серийным убийцей? Его личная жизнь меня не волновала. Похоже, если я хочу докопаться до правды, придется действовать самостоятельно.

Но мои попытки разговорить его ни к чему не привели. Он оставался спокойным и хитрым, не выказывая никаких признаков удивления. 

«Советую вам быть осторожнее с обвинениями». 

Он сказал это настолько отвратительным тоном, что сразу становилось ясно: у этого человека явно грязная душонка. Я даже задумался, не планирует ли он от меня избавиться или сделать что похуже. И это не преувеличение, его тон словно намекал, что он способен на что угодно. 

На этом все и заглохло, и именно поэтому я решил написать этот текст. Я хочу докопаться до правды, но при этом подстраховаться на случай, если со мной что-то случится.

Ольга Молотова все еще находится в коме, и я пользуюсь этой возможностью почаще бывать в больнице и наблюдать там вблизи за Бахусом, который тоже регулярно ее навещает. К тому же, в таком людном месте никто не рискнет напасть на меня.

Однажды, в конце февраля, в выходной я пришел в больницу и увидел офицера Барта Харди и незнакомого мужчину, стоявших у палаты Молотовой. 

Печально, что Молотова оказалась в таком состоянии, она куда полезнее большинства копов из местного департамента. Харди явно волновался, заглядывая в палату, но я предпочел не показываться ему на глаза: хотя я в какой-то мере спас его дочь, многие в полиции относятся ко мне негативно. А вдруг тот, кто рядом с ним —  его коллега?

Незнакомец, скорее всего, был полицейским: крепкого телосложения, с загаром, который явно получил на улице, а не в солярии.

Так или иначе, я неплохо разбираюсь в людях, и сейчас интуиция мне подсказывала, что, если эти двое обнаружат, что я подслушиваю, с моей ногой мне не убежать. Поэтому я спрятался за углом, где меня могла заметить только сиделка в комнате отдыха, увлеченно читавшая «50 оттенков серого».

Хотя, если честно, эта сиделка за все время ни разу не обратила на меня внимания. 

Затем я услышал Харди:

— Не ожидал встретить вас здесь.

— Я стараюсь не появляться тут, по крайней мере, когда здесь вы, — ответил мужчина. — Я знаю, что мне здесь не рады.

— Потому что я должен вас ненавидеть? — спросил Харди.

— Хотите меня ударить? — парировал незнакомец.

— Уже не так сильно, как в первый день, — честно признался Харди, пожимая плечами. — Я знаю, что у вас были благие намерения. Вы с Гарсией приехали сюда, чтобы поймать «Живодера», и проблема была не в цели, а в исполнении. Но это не значит, что я не злюсь.

А, теперь я понял, кто это: Лукас Маккард из отдела поведенческого анализа ФБР, тот, кто настоял на том, чтобы Молотова осталась в управлении, из-за чего Харди пришлось обыскивать здания в одиночку. Теперь ясно, почему он спросил: «Хотите меня ударить?», если бы не Молотова, жена Харди была бы мертва. 

Маккард медленно кивнул, словно взвешивая каждое слово. Он помолчал, а затем вдруг сказал:

— Когда Молотову только привезли сюда, я встретил доктора Бахуса.

Харди взглянул на него:

— И что он сказал? 

— Он считает меня виновным во многих смертях, — ответил Маккард. 

Я прижался к стене за углом, стараясь не пропустить ни слова, но так и не понял, о чем именно они говорят.

Харди вздохнул:

— Его мнение так важно для вас?

— Очень важно, — отчеканил Маккард. — Потому что я слышал, что свидетельница по делу об убийстве у здания суда, Черри, погибла в автокатастрофе. Верно?

Я вздрогнул, хотя не сразу понял, к чему он клонит: они говорили о деле Садовника! Речь явно шла об Уильяме Брауне и Энтони Шарпе, которых Садовник выставил на ступенях здания суда, изобразив сцену «Юдифь убивает Олоферна».

Хотя дела Садовника и Пианиста всегда меня интересовали, я так и не смог добыть материалы по ним. Полицейский департамент Вестерленда, несмотря на всю свою коррумпированность, тщательно охраняет эти дела.

Харди помолчал и спросил:

— Вы на что-то намекаете? 

— У меня есть кое-какие личные соображения насчет ваших друзей, — ответил Маккард, озираясь по сторонам. Мне пришлось прижаться к стене, чтобы остаться незамеченным. — Это не лучшее место для такого разговора. Я предпочел бы поговорить в вашем кабинете... Но неважно. Молотова что-то говорила о делах Садовника и Пианиста?

Харди задумался.

— Вы знаете о всех наших версиях насчет… — он сделал неопределенный жест, избегая ключевых слов, что вывело меня из себя. — Ольга считает, что есть более простое объяснение. Она говорила мне "не множить сущности без необходимости".

Воцарилась долгая, странная пауза. 

Я не удержался и выглянул из-за угла, увидев, как Маккард безучастно уставился в окно палаты Молотовой.

— Черт, — хрипло выругался он.

— Агент Маккард?... — насторожился Харди.

— Я понял, — внезапно сказал Маккард, голос его звучал глухо. — Действительно, есть более простой способ. Нам не нужно распутывать весь этот клубок, если... Кто здесь?! 

Я окаменел, гадая, обнаружили ли меня, и стоит ли бежать. Но Маккард повернулся в другую сторону, и через несколько секунд по коридору кто-то промчался.

Это был взъерошенный молодой человек с небритым лицом. Он пронесся мимо, едва не сбив меня с ног и бросив на ходу торопливое «извините» с легким европейским акцентом. 

Он бежал словно от огня, а я поспешил скрыться в комнате отдыха. Сиделка лишь любопытно взглянула на меня поверх книги, не проронив ни слова. Пока я спасался, Маккард и Харди бросились в погоню за другим подслушивающим. 

А я остался, потирая ноющую ногу и тяжело дыша. Когда страх быть обнаруженным наконец отпустил, я осознал две вещи: 

Во-первых, только что я услышал нечто очень важное, вероятно, касающееся профилирования Пианиста и Садовника.

Во-вторых, кто был тот второй подслушивающий?

От переводчика:

* Дуэйн Ли Чепмен — известный американский охотник за головами, в честь которого сняли сериал «Пес: Охотник за головами» (2004-2012)

** Для тех, кто запамятовал: это отрывок фразы, которую сказал Пианист Алану Тодду по телефону (глава 18).

http://bllate.org/book/14913/1435039