Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 54. Пусть снег идет - 5

Немногим ранее. 

Эрсталь Армалайт бросился в направлении выстрела. Альбариньо отстал на шаг, длинные пряди его волос из-за сильного ветра хлестали ему по лицу. Он откинул их рукой, заодно смахнув налипшие на брови и ресницы снежинки, и двинулся туда, где силуэт Эрсталя уже растворился в метели. 

Как вдруг ему в спину уперся ствол пистолета. 

Альбариньо рефлекторно потянулся к кобуре на поясе, его "Кольт" был скрыт под полой пальто. Если предположение Эрсталя верно, и убийца не был из числа людей в холле, то он мог и вовсе не быть полицейским. Тогда это объясняло, почему его выбор пал на пьяных и женщин — банальный инстинкт самосохранения. 

С вооруженным, но неподготовленным человеком можно справиться разными способами. Дуло прижималось к его плечу, угол был неудобным для стрелка. Если он решит сопротивляться, у него будут шансы увернуться, избежав смертельного ранения... 

В голове Альбариньо молниеносно пронеслось несколько вариантов действий, но…

— Не дергайся, — тихо сказал голос за спиной. 

Женский голос. 

А это уже интересно. 

Альбариньо прекратил попытки дотянуться до оружия. Вместо этого он медленно опустил руку в карман пальто. 

— А она не дура, — пробормотала Ольга, устроившись в углу с ноутбуком, на экране которого была выведена внутренняя база данных управления. Остальные присутствующие время от времени украдкой поглядывали на нее, но ей не было до этого дела. — Отнюдь не дура. И в этом проблема. 

— В чем именно? — раздраженно спросил Маккард. 

— Бланка Ареола — мексиканка. Если предположить, что она въехала легально, то оказалась в США почти три года назад. Через два месяца после окончания суда над Роббом она вышла замуж за гражданина США из Пенсильвании и получила условную грин-карту, — Ольга не отрывала глаз от экрана. 

— Выглядит как иммиграция по браку, — заметил Эрсталь. — Но как она оказалась в Вестерленде? 

— В этом и дело: у ее мужа была стабильная работа в Пенсильвании, а она трудилась в клининговой компании. И угадайте что? Муж избивал ее. Они развелись всего через три месяца, — Ольга подняла глаза. — Мистер Армалайт, как считаете, что произошло с Ареолой после этого? 

Харди и Маккард перевели взгляд на Эрсталя. 

— Семейное право — не моя специализация, но... если брак был заключен по обоюдному согласию, а супруг, будучи гражданином США, применил насилие, то она получает право подать заявление на постоянную грин-карту самостоятельно после двух лет условного статуса, и согласие супруга уже не требуется (1), — объяснил Эрсталь. 

— Развод дал ей свободу, а факт применения насилия гарантировал ей получение грин-карты, так как она была пострадавшей стороной. Вы это имели в виду? — уточнил Маккард. 

— Но разве она могла предвидеть это до брака? — недоверчиво спросил Харди. 

— Думаю, да. Ее муж был местным отбросом с кучей приводов в полиции Пенсильвании, — Ольга подперла подбородок ладонью. — К тому же, для него это был уже четвертый брак. В предыдущих трех он также привлекался за применение насилия.

— То есть она сознательно вышла замуж за подонка ради грин-карты, — Харди нахмурился. Все это было выше его понимания. — Но ради чего идти на такие жертвы? 

— Ради меня, — Ольга пожала плечами. 

Теперь на нее уставились абсолютно все, включая нескольких офицеров у елки, делающих вид, что не подслушивают. 

— Это правда! — продолжила Ольга. — Через два месяца после суда над Роббом она получила временную грин-карту через этот брак. Уверена, она вышла за него не по любви и знала о его склонностях. Все было спланировано. Брак заключен в сентябре 2013-го. Кто-нибудь помнит, что тогда произошло? 

Эрсталь задумался, а затем сказал: 

— ...Ты начала преподавать в Университете Вестерленда? 

— Ты стала нашим консультантом! — Харди хлопнул себя по колену. — В начале сентября у нас было дело, и ты участвовала в пресс-конференции. 

— Она узнала, что я работаю на полицию Вестерленда, — Ольга сделала акцент на главном. 

— Без грин-карты она бы не устроилась на легальную работу, — тихо сказал Маккард. — Чтобы работать здесь, ей нужен был официальный статус... 

— Допустим, она мстит за Робба, и если она убийца, то это ее единственный мотив. Но почему она выбрала управление полиции? Это большой риск. Она бы могла устроиться в университет, где ты преподаешь, — с сомнением заметил Эрсталь.

— Университет слишком большой, ее могли направить куда угодно, — возразил Маккард. 

— Или она ждала тебя, — мягко добавила Ольга. 

Маккард резко посмотрел на нее. 

— Она могла не знать «правды» о деле Робба, — ухмыльнувшись, Ольга сделала кавычки пальцами. — Поэтому решила отомстить всем, кто составлял его профиль: тебе и мне. В Куантико проверка строже, с временной грин-картой ей бы не дали работу. Что касается тебя... она была уверена, что ты приедешь. Вестерленд — город, где есть Пианист и Садовник. Любой решит, что ФБР непременно подключится. 

Воцарилось молчание. Харди смущенно кашлянул: за три года работы Ольги консультантом они ни разу не обращались в ФБР.

— Молотова, — укоризненно произнес Маккард, — у нас есть доказательства. Робб был серийным убийцей...

— Ой ладно, я поняла, Робб — серийный убийца, — лениво повторила Ольга. — Тогда разберем, что случилось с Бланкой Ареолой: однажды она перебралась из Мексики в Штаты, вероятно, в поисках лучшей жизни. Здесь познакомилась с Джорджем Роббом, и неважно, насколько они были близки. Робба арестовали и приговорили к смертной казни. Наша Бланка решила отомстить, как раз тогда я ушла из ФБР, поэтому она вышла замуж за абьюзера, получила грин-карту, устроилась в управление и затаилась, ожидая, когда Маккард однажды приедет сюда. — Она сделала паузу, словно оценивая эту логическую цепочку. — Довольно банально, — с отвращением заключила Ольга. — Хотя логично.

— Но я так и не приехал, — тихо сказал Маккард. — До случая с Джонни-убийцей.

— Он прибыл из другого штата, все произошло слишком внезапно. Думаю, она тогда не была готова, — усмехнулась Ольга. — Кто бы мог подумать: Воскресный садовник орудовал в Вестерленде десять лет, и ФБР не шевельнулось, а из-за какого-то Джонни они тут как тут.

— Это она отправила тебе пригласительную открытку на Рождество? — нахмурился Эрсталь. — Неужели она понадеялась, что это сработает?

— Возможно, у нее был план Б. Для кое-кого три года — это слишком долго. Может, у нее терпение лопнуло.

— Для кое-кого? — Эрсталь поднял бровь.

Ольга посмотрела на него и пожала плечами:

— Лично я очень терпеливый человек.  

Есть что-то хуже, чем быть похищенным в ночную метель и под дулом пистолета пешком идти в логово убийцы? 

Продираясь сквозь бесконечную снежную пелену, Альбариньо полностью утратил ориентацию, пока наконец они не остановились перед стеклянной дверью.

— Открывай, — негромко сказала женщина у него за его спиной.

Замок на двери был уже срезан. Толкнув дверь, Альбариньо понял, что они оказались в заброшенном магазине одежды по соседству со зданием управления. Двухэтажное помещение уже полгода пустовало, пол был усеян мусором, оставшимся от прошлых владельцев, там и здесь виднелись ржавые вешалки, треснувшие зеркала и десятки дешевых пластиковых манекенов. Большинство из них лежали в пыли, лишенные конечностей, словно выкопанные древнегреческие статуи, подсвеченные жутковатыми лучами фонаря.

За свою карьеру Альбариньо видел множество мест преступлений, но мало какое из них подходило для убийства лучше, чем это.

Под дулом пистолета он поднялся на второй этаж, где оказалось еще больше разбитых зеркал, вешалок и изувеченных манекенов. Обои отслаивались от стен, у окна стояли давно не работающие радиаторы. Женщина толкнула его в угол, развернула и приковала наручниками к трубе отопления.

Альбариньо на мгновение вспомнил утро в доме Эрсталя: похоже, всем нравилось приковывать его к холодному металлу.

Теперь он наконец смогу разглядеть свою похитительницу, высокую смуглую женщину лет тридцати, которая показалась ему знакомой.

— Тебя зовут... Бланка, да? — неуверенно спросил он. — Я видел тебя в управлении пару раз. 

Женщина удивленно вскинула брови, ведь он оказался прав. 

Это была одна из тех вещей, которая злила большинство его бывших: он с легкостью замечал и запоминал незначительные мелочи, отчего казался всем заботливым и милым. Кто, кроме него, запомнил бы какую-то неприметную уборщицу, а тем более мог знать ее имя?

Такая способность, несомненно, полезна для самого себя, но, когда твой возлюбленный так обходится со всеми, на душе становится неспокойно.

— У тебя хорошая память, доктор Бахус... и ты спокойнее, чем я ожидала, — настороженно сказала Бланка.

— Естественно, — он пожал плечами, насколько позволяли наручники. — Не похоже, что ты собираешься меня убить. Твои первые две жертвы умерли быстро, и будь у тебя такие намерения, я бы уже лежал мертвый возле генераторной. Мне куда интереснее другое: почему ты не убила меня?

Женщина изучающе смотрела на него несколько секунд, затем медленно произнесла:

— Вы близки с Ольгой Молотовой, да?

— Не в том смысле, — ответил он с мягкой улыбкой, словно успокаивая испуганное животное. Хотя, учитывая, у кого в руках был пистолет, это было излишне.

— Неважно. Этого достаточно, — сухо ответила она.

— Значит, это действительно месть, — Альбариньо задумчиво покачал головой. — Убить двоих, посеять панику, создать образ неуловимого убийцы... А затем похитить кого-то из близких ради шантажа. Тактически ты уже выигрываешь. Но ради чего? Ради Джорджа Робба?

— Я любила его.

— "Любовь — безумье мудрое: оно и горечи и сладости полно" (2). Как банально, — он цокнул языком.

— А ты бы поступил иначе? — резко возразила Бланка.

— Мне сложно представить себя на твоем месте, — вежливо ответил он. — И это твой способ почтить его память? Копируя его почерк, перерезать глотки и рисовать на стенах пентаграммы?

Альбариньо всегда презирал подражателей: для настоящего художника каждая деталь на месте преступления имела значение, даже грубая звезда, нарисованная Роббом, была частью его замысла. Но копии были лишены души, эстетики и самой сути.

Говоря прямо, они были скучными и убогими.

— Это не дань памяти, — тихо возразила Бланка, ее голос слегка дрожал. — Я делаю это лишь для того, чтобы все узнали: седьмое убийство совершил не он.

— Нет доказательств, — спокойно заметил Альбариньо.

— Есть! — она резко покачала головой. — Мы провели тот вечер вместе дома.

Альбариньо оживился. Дело принимало интересный оборот. Он сдержал ухмылку и спросил:

— Но ты не дала показаний в его пользу. Да, на месте преступления нашли его волос, но, если бы ты выступила в суде, возможно, присяжные засомневались бы.

— Я хотела. Он запретил. — Бланка стиснула зубы. — Я была нелегалкой. Если бы я заявила о себе, меня бы депортировали в Мексику. А Джордж не хотел, чтобы я...

— И ты подчинилась и сдалась, — резко подвел итог Альбариньо. — Притворилась, что вас ничего не связывало, а он сделал вид, что был один в ночь убийства. Психологи были бы поражены, что такой безумный убийца без мотива способен проявлять столь трогательную заботу... Но итог один: он мертв.

— Я сожалела об этом каждую секунду.

— И решила отомстить профайлерам, которые вели это дело.

— Я хочу справедливости! —почти выкрикнула она. — Они подделали улики! Его волосы не могли оказаться на месте преступления! Когда они пришли с обыском, я уже съехала, как он просил. Но потом я подкупила через местного бандита одного копа, и он сказал, что при обыске были только эти двое из ФБР. Это они подставили его!

Она глубоко вдохнула. Ее маска хладнокровия треснула, и в глазах блеснули слезы.

— Во всех газетах было про то, что на месте преступления был найден волос Джорджа, и ФБР подтвердило это. Но я-то знала, что он не мог этого сделать! Не говоря уже о том, что у жертвы седьмого дела был конфликт с братом из-за наследства, и тот даже угрожал убийством. Но профайлеры даже не рассмотрели версию с подражателем, а просто впихнули все в одну серию...

Нужно отдать ей должное: ее догадка была близка к истине. Просто из-за недостатка информации она включила в список мести и Ольгу и Маккарда.

Альбариньо тихо вздохнул:

— Но Джордж Робб все равно был серийным убийцей. Да, возможно, не в седьмом случае. Но первые шесть были делом его рук. Ты это прекрасно знаешь. А теперь ты используешь его смерть как оправдание для новых убийств. На самом же деле ты делаешь это только потому, что хочешь. И не надо прятаться за спиной мертвого.

— Потому что это несправедливо? — прошипела Бланка.

— Потому что в этом нет красоты, — покачал головой Альбариньо.

— Смерть всегда некрасива. И его смерть тоже, — Она пронзительно рассмеялась и принялась расхаживать по комнате, сжимая в руках пистолет. — Как и тех двоих. Как и будет твоя очень скоро…

— Мы с тобой по-разному смотрим на вещи.

Бланка остановилась, изучающе глядя на него:

— И как же ты смотришь?

— Я считаю, тебе бы подошли пуансеттия и бархатцы, — вежливо сказал Альбариньо.

— ...Что? — она явно была в замешательстве.

— Ты ведь из Мексики? Бархатцы — цветы мертвых, золотая дорога, по которой духи возвращаются домой в День мертвых. — В его глазах вспыхнул холодный огонек. — А пуансеттия родом оттуда же. Сейчас ее связывают с Рождеством, как символ Вифлеемской звезды. Той самой, что твой любимый рисовал кровью на стенах... чтобы указывать путь душам жертв.

Бланка замерла, пораженная его спокойствием.

— Поэтому я и говорю: пуансеттия и бархатцы. Особенно здесь и сейчас. Это было бы… уместно и изысканно, — его голос прошелестел, словно извивающаяся змея. — Жаль только, что у нас с тобой не будет такого шанса.

Примечания автора:

1. Брак и грин-карта: 

Брак с гражданином США дает «условный статус резидента» (Conditional Resident Status) на 2 года. 

За 90 дней до истечения срока пара должна совместно подать форму I-751 для снятия ограничений. 

Однако если американский супруг совершал насилие, иностранец имеет право подать I-751 один, приложив необходимые документы: 

  - доказательства искренности брака (аренда, имущество, дети); 

  - свидетельства совершения насилия; 

  - доказательства, что развод случился не по его/ее вине. 

2. Любовь летит от вздохов ввысь, как дым.

Влюбленный счастлив — и огнем живым

Сияет взор его; влюбленный в горе —

Слезами может переполнить море.

Любовь — безумье мудрое: оно

И горечи и сладости полно.

Шекспир, "Ромео и Джульетта" (пер. Т.Л. Щепкиной-Куперник)

От переводчика:

Метафоры Альбариньо могут быть еще глубже, чем он ей показывает: бархатцы — цветы тех, кто уже мертв, и это может быть его намек на то, что ее план обречен. А отсылка к Вифлеемской звезде — издевка: ведь та изначально указывала на рождение, а ее "звезда" ведет лишь к смерти.

http://bllate.org/book/14913/1422201