Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 26. Дождик, дождик, уходи - 5

Эллиот Эванс познакомился с этим человеком, работая в магазине. 

С точки зрения общепринятых стандартов, тот был невероятно красив — высокий, с каштановыми кудрями и кожей медового оттенка он был похож на кинозвезду. 

К сожалению, их первая встреча произошла далеко при не самых приятных обстоятельствах: Эллиот в спешке столкнулся с ним у задней двери магазина, потому что тот неожиданно выскочил из-за угла, не заметив Эллиота. В результате пластиковый ящик с грохотом выпал из рук Эллиота на землю, стеклянные бутылки пива разбились, и горьковатая жидкость залила ноги обоих. 

Они стояли среди осколков стекла, Эллиот был в полном ступоре, а в следующую секунду ситуация стала еще хуже: его босс, проворный, как хищник, выскочил со склада и обрушил на него шквал упреков. По правде говоря, босса сложно было винить: Эллиот всегда работал с опущенной головой, волосы почти закрывали глаза, и он был молчалив. Если бы не острая нехватка персонала, его бы точно не взяли на эту работу. 

— Пожалуйста, не говорите так, это совсем не его вина, — сказал человек, столкнувшийся с Эллиотом, его тон был легким и непринужденным. — Это я слишком торопился и совсем не смотрел по сторонам, конечно, я возмещу ущерб. Сколько я должен за разбитые бутылки? 

Эллиот был уверен, что пачка денег, которую тот человек вручил его боссу, значительно превышала стоимость двадцати четырех бутылок пива. Так или иначе, босс остался доволен и отступил обратно в свое логово, словно змея, затаившаяся в песке в ожидании добычи. 

В итоге они остались вдвоем, неловко продолжив стоять посреди кучи разбитого стекла. Эллиот не знал, как отблагодарить этого человека, и, используя свои скудные социальные навыки, запинаясь, сказал, что тоже не заметил его. 

— В целом, это моя вина... Эллиот, — ответил человек, бросив задумчивый взгляд на бейджик на груди Эллиота. — Кстати, меня зовут Альбариньо Бахус. 

Это имя звучало знакомо, в последнее время оно часто появлялось в газетах и новостях. Эллиот замешкался, а затем довольно бестактно спросил:

— Вы тот самый...? 

— Я тот самый, кого подозревали в убийстве бывшей девушки, — с улыбкой ответил судмедэксперт, и что-то в его голосе подсказывало Эллиоту, что он был не так искренен, каким пытался казаться, по крайней мере, в отношении покойной Сары Адельман. — Бедняжка, пусть покоится с миром. 

— Любопытно, кажется, вы слишком вкладываетесь в это дело как судмедэксперт. Разве вам не нужно работать? — спросил Лукас Маккард, пытаясь найти место для парковки на узкой улице и не нарушая при этом правил. Альбариньо очень хотелось сказать ему, что в этом районе скорее у машины украдут шины, чем выпишут штраф, но он лишь ответил ему улыбкой:

— У меня официально отпуск до первого числа следующего месяца, но начальство вызвало меня на это дело сверхурочно. Сейчас это моя единственная задача. 

Маккард наконец припарковался. Альбариньо открыл дверь, и под машиной оказалась лужа с кислым запахом, подтекающая из перевернутого мусорного бака. Он едва заметно поднял бровь:

— Я знаю, что опрос подозреваемых — тоже не мое дело, но, честно говоря, мне интересна работа профайлеров, к тому же, это ради Ольги. Они с Эрсталем в хороших отношениях. 

Маккард с подозрением посмотрел на него:

— Я думал, вы с Армалайтом друзья, по крайней мере, так сказал Харди. Он ведь был вашим адвокатом по делу Лэндона? 

— Мы не настолько близки, как думает Барт, — Альбариньо выбрал наименее неприятное место, чтобы встать, и закрыл дверь машины, наблюдая, как Маккард тоже выходит. — У нас часто возникают разногласия, мистер Армалайт — не самый простой в общении человек. 

В этой фразе особо не было лжи, но в то же время "разногласия" явно не помешали Альбариньо взять в рот у Эрсталя. 

Они вдвоем направились к месту назначения — дому, который снимал Эллиот Эванс. Альбариньо знал только в каком магазине работает Эллиот, и после посещения магазина они обнаружили, что, к счастью, он указал свой текущий адрес при приеме на работу. Иначе они бы вряд ли быстро нашли столь уединенное место. 

Этот район был мрачной тенью такого шумного мегаполиса как Вестерленд, где семьдесят-восемьдесят процентов населения составляли чернокожие и латиноамериканцы. Многие прохожие прятали оружие за поясом, не говоря уже о тех, кто носил его открыто. 

Они проигнорировали несколько недружелюбных взглядов и свернули на тихую улицу. Маккард сухо заметил:

— Трудно представить, что такой, как вы, может быть близок с Молотовой. Честно говоря, она тоже не самый приятный человек. 

— И то верно, — Альбариньо усмехнулся, размышляя, сможет ли он вытянуть из него больше информации. — Не поделитесь, что произошло между вами? Похоже, у вас к ней много претензий.

Маккард долго молчал, а затем признался:

— Не знаю, говорила ли она об этом, но я действительно не хочу, чтобы она продолжала заниматься этой работой. Думаю, это вредно для ее здоровья. 

— Полагаю, вы говорите о психическом здоровье, — с легкой улыбкой ответил Альбариньо. 

— Именно, — откровенно сказал Маккард. Было заметно, что он уже давно пребывал в глубоком беспокойстве. — Понимаете, меня тревожит ее поведение в этом деле: она считает, что убийца — слабак, но большинство статистических данных показывают, что убийцы-слабаки склонны нападать на еще более слабых, а если они психически неустойчивы, то выбирают маленьких мальчиков. Вот и все.  

— Вы думаете, она ошибается? — спросил Альбариньо, хотя само выражение лица Маккарда уже отвечало на этот вопрос. 

Тот покачал головой:

— В том-то и дело, что она почти никогда не ошибается. До прихода в ФБР она занималась убийствами в полиции Чикаго, а после окончания Куантико мы четыре года работали вместе в отделе поведенческого анализа. За всю ее карьеру она почти никогда не ошибалась. 

— Получается, даже если ее выводы в этом деле не подкреплены исследованиями и кажутся невероятными, вы все равно знаете, что она, скорее всего, права, или даже боитесь этого, — легко заметил Альбариньо. — Она права настолько, что кажется, будто она не только понимает, что творится в голове серийных убийц, но также восхищена и страстно увлечена ходом их мыслей. Это вас пугает? 

— Я не очень подхожу на роль подопытного для психоанализа, доктор Бахус, — Маккард натянуто улыбнулся. — Но... да. Работа в ФБР очень напряженная, помимо помощи в раскрытии убийств по всем штатам, нам часто приходится допрашивать убийц, которые уже находятся в тюрьме. Мы имеем дело с такими безумными делами, что другим и представить сложно. Многие мои коллеги не выдерживают такого психологического напряжения: бессонница, язва желудка, ночные кошмары, психические расстройства... все это обычное дело для нашего отдела. 

— Но у Ольги нет таких проблем, — Альбариньо посмотрел ему прямо в глаза. — Потому что она слишком... увлечена этим. И вы начали сомневаться в целесообразности ее работы в ФБР.

Маккард поднял бровь и откровенно спросил:

— А разве я не должен? 

— Не все люди рождаются, чтобы погрузиться в трясину греха и в конечном итоге упасть в бездну, — Альбариньо подмигнул ему и улыбнулся. — Кто-то с самого начала проваливается в болото, а кого-то оно не сможет поглотить, как бы близко к нему человек ни подошел. Думаю, вам нужно понять, что за человек на самом деле Ольга. 

Губы Маккарда приоткрылись, словно он хотел произнести ответ, который уже знал. Альбариньо и не ожидал, что всего несколькими словами сможет восстановить его доверие к Ольге Молотовой. Если бы Маккард был таким сговорчивым, Ольга не ушла бы из ФБР три года назад. А, возможно, именно потому, что Маккард так и не смог понять ее, он в итоге принял решение держать ее подальше. Ольга же все еще переживала из-за той неопубликованной книги, не осознавая, что их волновали совершенно разные вещи. 

В итоге они предпочли хранить молчание, петляя по извилистым переулкам и всматриваясь в ржавые номера домов. Эллиот Эванс жил в самом конце улицы, его дверь наполовину была заблокирована мусорным баком, из которого, вздыбив шерсть, протестующе мяукнул бродячий кот, когда Маккард постучал в дверь.

Через пару мгновений дверь открылась: на пороге стоял тот самый угрюмый молодой человек с фотографии, по-прежнему упорно избегавший зрительного контакта. Маккард, как обычно, представился, агентом ФБР, сказав, что ему нужно задать несколько вопросов по одному делу. Эллиот посмотрел за спину Маккарда, и на его лице отразилась странная смесь удивления и радости. 

— Ал? — произнес он.  

Все началось с ужина. 

Эллиот и сам не мог понять, кто был виноват в том инциденте, испортившем брюки им обоим. Доктор Бахус считал себя виновным в этом маленьком происшествии. Возможно, он подумал, что компенсация за пиво успокоила только босса Эллиота, но не смогла утешить парня после столь несправедливого порицания.

Так или иначе, они отправились ужинать. 

Эллиот знал, что врачи зарабатывают хорошо, и, если бы Альбариньо выбрал ресторан, куда пускают только в костюме, Эллиот просто сбежал бы. Но они оказались в маленьком, уютном кафе, где, как утверждал Альбариньо, подавали лучшие чизбургеры, которые он когда-либо пробовал.

Чизбургеры действительно оказались вкусными, и Эллиот, к своему удивлению, не чувствовал особой неловкости. Обычно проводить столько времени с кем-то было для него пыткой. Возможно, дело было в редкой ауре дружелюбия, исходящей от Альбариньо Бахуса, а может... 

— Мне нужно отдалиться от прежней жизни, хотя бы на время, — откровенно сказал Альбариньо. — Почти все мои друзья находятся в этой системе — той самой, которая недавно бросила меня в тюрьму. Я хочу сменить обстановку на время отпуска. 

— И каково это? — спросил Эллиот, уставившись в тарелку, чтобы не смотреть в глаза. 

— Быть арестованным? — с интересом переспросил Альбариньо. 

Эллиот помолчал, а затем спросил со смесью любопытства и осторожности в голосе.

— Нет, пережить неудачные отношения. По телевизору сказали, она была твоей девушкой. 

— Я бы не назвал это неудачей, — задумчиво произнес Альбариньо. — Знаешь, это урок, который заставляет тебя пересмотреть свои прошлые поступки и в конечном итоге найти правильный путь. 

Он сделал паузу, и его улыбка стала почти теплой. 

— И в конце пути ты обретешь того, кто подходит тебе лучше всего. 

Для Маккарда, который предпочитал держать личные вещи в порядке, квартира Эллиота Эванса показалась шокирующе грязной. 

Пыль на полу, по всей видимости, не убиралась с тех пор, как Эллиот сюда переехал, и повсюду были видны следы грязных ботинок. Похоже, ему даже в голову не приходило вымыть пол. В комнате витал резкий запах сырости и табака, но иных запахов не ощущалось, по крайней мере, запаха крови. 

Маккард мысленно отметил, что если этот человек был убийцей, то это точно не место преступления. Невозможно было здесь отрезать кому-то голову и не оставить следов крови. 

Эллиот осторожно впустил их в дом, его взгляд метался по сторонам и в конце концов остановился на плече Альбариньо. Казалось, он сильно нервничал, и Маккард позволил Альбариньо начать разговор. 

— Эллиот, ты помнишь моего адвоката, о котором я тебе рассказывал? — мягко спросил Альбариньо. 

Эллиот замялся, а затем неуверенно прошептал:

— Это... мистер Армалайт? 

— Да. Он пропал, — сказал Альбариньо, улыбаясь нервному Эллиоту. — Можешь сказать нам, где ты был вчера с восьми до десяти утра? 

— Вы подозреваете меня в его исчезновении? — взгляд Эллиота скользнул к другому плечу Альбариньо. — Я даже не знаю его. 

— Это стандартный вопрос, мы сейчас опрашиваем многих людей, — успокаивающе улыбнулся Альбариньо. — Мы узнали от твоего босса, что вчера у тебя был выходной. 

— ... Да, вчера у меня был выходной, я все утро отдыхал дома один, — пытался защищаться Эллиот, его губы сжались. — Я заказал еду около двенадцати, хотите посмотреть чек? 

— Если можно, пожалуйста, — кивнул Маккард, а затем резко посмотрел на Эллиота, и тот, даже не встречаясь с ним взглядом, невольно съежился. — Можно узнать, что с твоей рукой? 

Рука Эллиота была неаккуратно забинтована, из-под повязки проступали пятна крови. Услышав вопрос Маккарда, он непроизвольно отдернул руку, а затем тихо ответил:

— Я поранился несколько дней назад, когда доставал кое-что с полки. 

Он неопределенно махнул в сторону стены, и Маккард, подняв взгляд, увидел полку с грубо торчащим из нее гвоздем. В тусклом освещении невозможно было разглядеть, есть ли на нем кровь. 

Именно в этот момент Альбариньо с неловкой улыбкой произнес:

— Прости, Эллиот, могу я воспользоваться твоим туалетом? 

Оба мужчины посмотрели на него, и Альбариньо, извиняясь, пожал плечами:

— После долгого отпуска, видимо, мой желудок не справляется с кофе из автомата в полицейском управлении. 

Дом Эллиота был тесным и имел странную планировку: сразу за дверью начинался короткий коридор, упирающийся в белую стену, и, казалось, нужно было дойти до конца и повернуть направо, чтобы попасть в остальную часть дома. Они стояли с Эллиотом у входа, и, кроме этого коридора, ничего не было видно. У них не было ордера на обыск, и если Эллиот не пригласит их войти, они не смогут осмотреть помещение.

Эллиот помолчал пару секунд, затем кивнул:

— Поверни направо, ванная в самом дальнем углу. Будь осторожнее, там темно и свет не работает.

Альбариньо с благодарностью кивнул, и Маккард заметил, как судмедэксперт, прежде чем отправиться в конец коридора, бросил на него мимолетный взгляд и многозначительно подмигнул. 

В один из дней, примерно после того, как Альбариньо в третий раз пригласил Эллиота на ужин, но на самом деле просто вывалил на него все свои жалобы о работе в морге, тот наконец не выдержал и загуглил его. 

Ему и вправду было любопытно: дружба ученого судмедэксперта с продавцом из круглосуточного магазина казалась невероятной, даже несмотря на то, что первый был в отпуске. Однако Альбариньо действительно не смотрел на него свысока, а его улыбка была поистине милой. 

Эллиот сразу понял, что обратиться к Google было правильным решением: во время расследования дела Боба Лэндона в интернете было много новостей о докторе Бахусе, особенно на сайте "Криминальные тайны Вестерленда". Помимо описания преступления, которое Альбариньо на самом деле не совершал, там также красочно рассказывалось о любовных похождениях доктора. 

В последней части статьи сообщалось о свежих новостях по его делу, как раз, когда должно было начаться предварительное слушание. 

На сайте говорилось следующее: 

"Самое удивительное то, что доктор Бахус выбрал для своей защиты печально известного адвоката Эрсталя Армалайта. Этот адвокат наиболее известен тем, что мастерски спасает преступников всех мастей — убийц, бандитов, насильников и всех, кого только можно представить — от судейского молотка и тюремных решеток. 

У самого Армалайта нет судимостей, однако, он проявляет удивительную лояльность ко всем преступникам (и, возможно, к цене, которую они готовы заплатить). 

Один из источников в полицейском управлении, пожелавший остаться неизвестным, после того, как мистер Армалайт спас Карла Суэйна от обвинений в убийстве первой степени и изнасиловании, саркастично назвал его «человеком, который лучше всех в Вестерленде знает толк в преступниках». 

Почему доктор Бахус решил нанять именно этого адвоката, также вызвало много споров. Неужели доктор Бахус в глубине души считает себя виновным? Решив, что раз жестоко убил прекрасную Сару Адельман, то ему нужен адвокат, который лучше всех защищает опасных преступников?" 

Внизу статьи прилагалась фотография, снятая скрытой камерой: Эрсталь Армалайт, выходящий из полицейского управления Вестерленда. Это был высокий мужчина средних лет со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, излучающими немую, но ощущаемую всеми надменность. 

Эллиот уставился на фотографию и, не удержавшись, протянул руку, чтобы коснуться лица на экране. 

Альбариньо двигался почти бесшумно. 

Он быстро осмотрел дом Эллиота, не ожидая найти очевидных зацепок, и, повернув направо в конце коридора, оказался в маленькой гостиной, в дальнем конце которой находились еще меньшие кухня и ванная. Кухонная плита была покрыта толстым слоем жира, очевидно, здесь давно не готовили, а мусорное ведро было забито коробками от еды на вынос. Спальня Эллиота тоже была крохотной, в ней едва помещалась раскладушка, и общая атмосфера комнаты была настолько мрачной, что вызывала чувство подавленности. 

Но была одна деталь.

В дальнем конце гостиной была еще одна лестница, ведущая, по всей видимости, в подвал. Лестница была короткой, и внизу можно было разглядеть еще одну дверь. 

Дверь была заперта. 

Альбариньо слегка прикусил нижнюю губу, бросив взгляд в сторону лестницы: хотя стена полностью закрывала обзор, он все еще слышал размеренные вопросы Маккарда — кажется, сейчас речь шла о транспорте. Тот говорил медленно, видимо, чтобы не нервировать собеседника, но Альбариньо был уверен, что Маккард понял его намек и теперь просто тянул время. 

Недолго думая, он быстро спустился вниз по лестнице к запертой двери, надел пару латексных перчаток и достал из кармана кусок проволоки, продолжая прислушиваться к разговору. 

Оставалось надеяться, что его навыки взлома не утрачены.

Дверь со щелчком открылась. 

Эрсталь Армалайт поднял голову. 

Когда раздался стук в дверь, Эллиот находился рядом с Эрсталем — он был одержим физическим контактом, что для Эрсталя было не лучшим вариантом, поскольку чем дольше тот находился рядом, тем медленнее продвигался план перерезания веревок осколком. Когда в дверь постучали, Эрсталь почти что поблагодарил Бога, в которого не верил. 

Это могла быть полиция, а, может, и нет, учитывая круг общения Эллиота, вероятность этого была невелика. Но Эрсталь прекрасно понимал ситуацию: в отсутствие улик полиция вряд ли сможет получить ордер на обыск, так что это, скорее всего, просто обычный допрос. Шансы, что его найдут, были крайне малы. 

Поэтому он даже не надеялся на такой исход, и когда Эллиот ушел, заперев дверь маленькой комнаты, Эрсталь сразу же принялся перерезать веревку. 

Признаться, Эрсталь опешил, когда запертая дверь внезапно открылась, ведь если это была полиция, они вряд ли закончили бы допрос так быстро. А затем он увидел сияющую словно лампочка, самодовольную улыбку Альбариньо Бахуса, которую не мог скрыть даже полумрак комнаты.

В тот момент Эрсталю очень захотелось броситься на него и зубами оторвать это лицо от черепа, так яростно, что кровь наверняка забрызгала бы его всего, и даже одна мысль об этом утешала его. Но он был связан и не мог пошевелиться, а Эллиот, видимо, не слишком доверяя звукоизоляции комнаты, перед уходом к тому же заклеил ему рот скотчем. 

И все же, судя по всему, звукоизоляция была неплохой, иначе как объяснить, что Альбариньо взломал замок, и никто этого не заметил? 

Он двигался бесшумно, как кошка, затем остановился в самом темном углу и шепотом произнес:

— Милый, ты только взгляни на себя. 

Эрсталь не считал, что они на той стадии, чтобы называть друг друга "милыми", но он прекрасно понимал, какой вид предстал перед глазами Альбариньо: он был вынужден полулежать на рваном матрасе, с крепко связанными руками и ногами, босой, освещенный тусклым светом одинокой лампочки. 

— Ты так прекрасен, — глаза Альбариньо блестели, он бесшумно приблизился, — Выглядишь так, будто сошел с картины Франсуа Буше «Купание Дианы» (1). 

Эрсталь отнюдь не разделял его извращенного чувства прекрасного, но Альбариньо неожиданно оперся коленями на матрас и одной рукой схватил его лодыжку, перетянутую веревкой. Кожа вокруг уже потемнела до тревожного темно-лилового цвета из-за недостатка кровообращения.

«Я бы с радостью позволил тем гончим разорвать тебя на куски», — подумал Эрсталь, пытаясь выразить эту мысль глазами. Альбариньо встретил его острый взгляд улыбкой и бесстрашно провел большим пальцем по перетянутой коже его лодыжки.

— Он овладел тобой? Ведь ты бы не позволил ему добиться столь очевидной цели, да, Пианист? — прошептал Альбариньо, отпуская лодыжку Эрсталя и, поднявшись выше, почти прижался к нему всем телом. — Он целовал тебя?

Альбариньо смотрел на него с искренним любопытством, а затем резко наклонился вперед. Эрсталь попытался отпрянуть, но Альбариньо схватил его за плечи. Крепко удерживая его, он склонился и поцеловал Эрсталя в губы через слой скотча.

Во взгляде Эрсталя ясно читалось намерение убить, но рука Альбариньо внезапно скользнула вниз к нему за спину, и он вытащил осколок фарфора из онемевших пальцев Эрсталя. Тот попытался сжать пальцы, но его руки уже почти не слушались.

В следующее мгновение Альбариньо спрыгнул с матраса. Хотя он знал, что Эрсталь сейчас не может двигаться, все же ему не хотелось рисковать: взгляд Эрсталя ясно говорил, что, как только появится возможность, тот перегрызет ему горло.

— На полу высохшие пятна воды, а в мусорном ведре наверху — осколки фарфора, — Альбариньо медленно покачал головой, глядя на осколок в руке со следами крови, вероятно, от пореза, когда он вытаскивал его из руки Эрсталя. — Ты разбил чашку? Очень смелая попытка, но правила сейчас другие.

Эрсталь даже не знал, какие еще правила могут быть у этой проклятой игры.

— Мне бы не хотелось, чтобы это было слишком легко, — мягко улыбнулся Альбариньо, медленно отступая назад и снова растворяясь в тени. — Я хочу видеть, как ты горишь.

Эрсталь глубоко выдохнул, стараясь подавить вспыхнувшую ярость. Он услышал, как дверь открылась и снова закрылась. Альбариньо даже любезно запер ее, вернув все на свои места. Эрсталь мог представить, как он, отлучившись от Эллиота под каким-то предлогом, теперь вернется к нему и пришедшему с ним полицейскому, будет улыбаться и прощаться, делая вид, что ничего не произошло.

«Я хочу видеть, как ты горишь».

Эрсталь закрыл глаза, слыша шум крови в ушах и чувствуя, как к горлу подкатывает жажда убийства.

Примечание автора:

 1. О картине "Купание Дианы": согласно мифу, Диана славилась своей целомудренностью, но также была жестокой. Охотник Актеон, подглядевший за ее купанием, был превращен ею в оленя и разорван своими же гончими.

Однако Буше был типичным представителем вычурного стиля рококо, и его Диана явно не выглядит сильной или жестокой, скорее, она напоминает изнеженную придворную даму. Этот стиль Буше подвергался критике, включая французского писателя Гонкура, который сказал: "Буше использует непристойные аллюзии и стимулы, чтобы смягчить меланхолию Людовика XV."

http://bllate.org/book/14913/1328823