Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 22. Дождик, дождик, уходи - 1

В конце октября в Вестерленде по-прежнему часто шли дожди: не сильные, но затяжные и раздражающие, создавая серьезные проблемы для транспортных служб и уничтожая улики на месте преступлений.

Барт Харди сошел на обочину дороги и зашагал по рыхлой, скользкой грязи. Оцепление было выставлено вдоль дороги в сельской местности, и, насколько хватало глаз, вокруг не было видно ни единого дома. Идеальное место, чтобы выбросить тело.

Проезжавший мимо путник позвонил в полицию и сообщил о найденном в поле трупе: типичный случай выброса тела после убийства, большинство из которых в Вестерленде оказывается связано с бандитскими разборками. Такой тривиальный случай, естественно, не требовал участия профайлера. Ольга сейчас вела лекции в университете, а среди криминалистов на выезде не оказалось Бэйтса.

Но, по какой-то причине, Альбариньо Бахус стоял за лентой оцепления и улыбался.

Насколько помнил Харди, оплачиваемый отпуск Альбариньо должен был продлиться до 1 ноября в качестве компенсации за несправедливое заключение под стражу, а также с ним велись переговоры о денежной выплате.

Харди взглянул на скучающего Альбариньо, затем на работавших на месте преступления судмедэкспертов и ощутил легкое головокружение.

— Мне слишком скучно, — лениво улыбаясь, сказал ему Альбариньо. — Я спросил в Бюро, на каком выезде ты работаешь, и приехал сюда.

— А где твои подружки? — Харди с долей раздражения взглянул на него. Кто-то работает, а кто-то наслаждается оплачиваемым отпуском. Завидно.

— Ты же в прошлый раз обвинял меня в беспорядочных интимных связях, забыл? С тех пор, как я вышел из тюрьмы, я больше не веду ночной жизни, — Альбариньо до неприличия невинно распахнул глаза. — В последние дни я пересматриваю дома документальные фильмы про акул.

...Да, его жизнь в самом деле кажется скучной. Харди мысленно выругался, приподнял для Альбариньо ленту заграждения и бросил ему пару латексных перчаток. 

— Это тоже довольно скучное дело. Кого-то бросили в этой глуши, ты ведь знаешь, обычные бандитские разборки.

Он не сказал вслух, что в половине таких случаев результат расследования нулевой. Они подошли к телу. Молодой судмедэксперт, только недавно начавший работать, присел рядом с телом и нервно посмотрел на Альбариньо, назвав его "доктор Бахус".

Перед ними лежало необычно изуродованное тело: высокий светловолосый мужчина, горло перерезано, кровь залила переднюю часть его одежды. Убийца нанес множество ударов ножом, и даже на шее зияли раны, сквозь которые виднелись кости.

Альбариньо широко улыбнулся и спросил:

— Что-нибудь нашли?

— Смерть наступила более двенадцати часов назад, вероятно, после того, как дождь прекратился прошлой ночью, — сказал судмедэксперт, указывая на покрытые трупными пятнами пальцы жертвы. — После убийства его поместили в узкое пространство, например, в багажник машины, а затем бросили здесь. Должно быть, убийца оставил его в этом узком пространстве на долгое время, и к моменту выброса трупное окоченение уже наступило. Похоже, убийца пытался нарушить окоченение, но, как видите, по положению рук можно определить позу тела до этого.

И действительно, хотя покойный лежал на спине, его руки не были прижаты к земле, а странно вытянуты вверх, словно в попытке обнять что-то. Похоже, убийца, поместив тело в тесное пространство, вынужден был сложить его в позе, в которой руки обхватывали колени.

— Это несколько странно, — пробормотал Альбариньо.

Харди бросил на него острый взгляд, явно что-то поняв.

Молодой судмедэксперт все еще выглядел растерянным, и Альбариньо терпеливо объяснил:

— Видишь, скорее всего, после убийства преступник поместил тело в багажник; трупное окоченение было нарушено, а затем снова наступило, так что, вероятно, тело находилось в багажнике три-четыре часа, прежде чем убийца его выбросил, и к моменту сброса окоченение уже затронуло спину и поясницу. Жертва несколько часов оставалась в позе с руками, обхватывающими колени. И что же сделал убийца потом?

 Судмедэксперт моргнул и, как школьник, отвечающий на вопрос, сказал: 

— Э-э, убийца нарушил большую часть окоченения, чтобы положить тело на землю...

— Верно! — Альбариньо удовлетворенно щелкнул пальцами. — Зачем ему так возиться с телом? Если, как изначально предположил Барт, это дело связано с бандитскими разборками, зачем убийце так стараться, только чтобы тело лежало ровно?

— Ты хочешь сказать... — Харди задумался. Для полицейского такая ситуация не редкость. — Убийца испытывал к жертве какие-то чувства? 

— Вполне возможно. Хотя убийца сбросил тело в такой глуши, он приложил усилия, чтобы придать ему достойное положение. Не говоря уже о… — Альбариньо протянул руку, указывая на бледное лицо жертвы. — Убийца перерезал жертве горло, а вы знаете, как выглядит лицо после сильных брызг артериальной крови. Здесь же оно совершенно чистое. Учитывая, что тело, вероятно, было выброшено уже после дождя, можно предположить, что он вытер кровь с лица жертвы.

Такой вывод, несомненно, воодушевлял: если удастся установить личность жертвы, то можно сузить круг подозреваемых, установив тех, у кого имелись мотивы.

Харди продолжил развивать эту мысль, и в его голове возникла идея.

— ...Но есть и другая вероятность, — он нахмурился.

Альбариньо в замешательстве посмотрел на него. 

— Ал, тебе это ничего не напоминает? — спросил Харди, пристально вглядываясь в лицо жертвы. Чем больше он думал, тем больше ему казалось, что что-то здесь не так. — Красивый светловолосый мужчина, возраст около сорока, убит путем перерезания горла, тело сброшено в глуши после дождливой ночи...

— Ах, — тихо выдохнул Альбариньо.

Даже молодой судмедэксперт понял, о чем речь. Он тихо воскликнул:

— Офицер Харди, вы думаете, это жертва Джонни-убийцы?

Джонни-убийца — серийный убийца, орудовавший в последние годы в районе Великих озер. Его жертвами становились красивые, светловолосые мужчины среднего возраста. Джонни похищал своих жертв и какое-то время удерживал их в плену. Детали некоторых расследований указывали на то, что во время пленения убийца хорошо заботился о жертвах, но также насиловал их, а затем, через несколько дней, по утрам после дождя выбрасывал их тела в отдаленных пригородах. 

Джонни-убийца изначально получил свое прозвище от прессы города Сент-Лоуренс, очевидно, вдохновленной детской песенкой "Rain rain go away, come again another day, little Johnny wants to play". (прим.пер. Дождик, дождик, уходи, в другой день к нам приходи, малыш Джонни хочет поиграть).

Видимо, журналисты сочли, что связь серийного убийцы с детской песенкой будет выглядеть остроумно и привлекать внимание, в духе Агаты Кристи.

Так что, если инспектор Харди не ошибался, малыш Джонни решил поиграть в Вестерленде после дождя. Альбариньо с сочувствием посмотрел на Харди, заметив, как лицо того явно потемнело.

В конце концов, в Вестерленде уже есть два неуловимых серийных убийцы, и еще один им точно не нужен.

— Хорошо, — сухо кивнул Харди судмедэксперту. — Отправьте тело в Бюро судмедэкспертизы. Надеюсь, отчет с места преступления будет готов как можно скорее, и вскрытие начнется незамедлительно. Если на теле обнаружат следы физического или сексуального насилия, полученного при содержании в плену ... видимо, придется нам связаться с ФБР.

Альбариньо поднялся, его ноги слегка затекли от долгого сидения на корточках, ему вдруг захотелось улыбнуться.

Небо было прозрачно-голубым, но, очевидно, следующий осенний дождь не за горами.

Эрсталь днем посетил клиента и вернулся в офис ближе к вечеру. Когда он припарковался на стоянке неподалеку, уже стемнело, и в тусклом свете уличных фонарей он ощутил легкое касание чьего-то взгляда ему в спину.

Он знал такие взгляды, обычно они означали слежку: сомневающиеся в его надежности бандиты, журналисты в поисках сенсаций, полицейские, расследующие какое-то дело, или очередной влюбленный стажер юридической фирмы. Он не придавал этому значения, у него было слишком много дел, чтобы отвлекаться на мимолетные взгляды.

Но то, что действительно заслуживало его внимания, находилось в его офисе: Альбариньо Бахус со своими стеклянными ланчбоксами ввалился в кабинет с таким видом, будто его кто-то приглашал.

— Ужин, — улыбнулся он Эрсталю.

Казалось, запустение, царившее в холодильнике Эрсталя, глубоко ранило какую-то часть самолюбия Альбариньо. И сейчас, пока он был в отпуске, у него иногда находилось время появляться в офисе Эрсталя с ужином, когда тот задерживался на работе.

Настоящим ужином, без холодных полуфабрикатов, сэндвичей из автоматов и увядших овощных салатов. Ряд стеклянных контейнеров выстроился перед Альбариньо, и Эрсталь даже заподозрил, что среди них есть суп.

— Иногда я начинаю сомневаться, соображаешь ли ты вообще, что делаешь, — спокойно заметил Эрсталь. 

— Думаю, да: создаю поводы для встречи с тобой, — откровенно ответил Альбариньо. Его глаза цвета мятной зелени при свете лампы казались почти прозрачными, а зрачки — глубокими, словно бездонные колодцы. Судмедэксперт и серийный убийца в одном лице сделал шаг вперед и продолжил: — И ты знаешь, что при разведении животных важно обеспечивать их правильным питанием, чтобы их мясо было... — он сделал паузу и мягко произнес, — ...вкусным.

— Некоторые также считают, что нужно обеспечить им безболезненную смерть. Говорят, страх портит вкус мяса, — холодно ответил Эрсталь.

— Действительно, не вижу ничего плохого в том, чтобы подарить безболезненную смерть, хотя, полагаю, ты считаешь иначе, — улыбнулся Альбариньо. — И, кстати, я пришел сюда по делу: вопрос о компенсации за мое заключение все еще требует обсуждения, и когда начнутся переговоры, потребуется присутствие моего адвоката.

Альбариньо обладал удивительной способностью произносить слова "мой адвокат" так, будто это была его личная собственность. Эрсталь ответил на это холодным смешком:

— Если ты хочешь поговорить о делах, вынужден напомнить, что мои консультации оплачиваются почасово.

— Адвокаты также платят за консультации судмедэкспертов. Можем устроить бартер, — с мягкой улыбкой произнес Альбариньо эту абсурдную фразу. Он устроился в кресле у окна, не проявляя ни капли смущения. — Не желаешь присоединиться? Еда остывает, надеюсь, у тебя есть немного времени перед тем, как ты опять будешь работать допоздна?

Эрсталь окинул его оценивающим взглядом, затем подошел и сел рядом с Альбариньо, сохраняя вежливую дистанцию. Их колени даже не соприкоснулись. Альбариньо передал ему контейнер с едой и сказал:

— Я знаю это выражение лица. Оно всегда появляется перед тем, как ты начинаешь критиковать мое понимание социальной дистанции.

— У любого нормального человека возникли бы вопросы касательно твоего поведения, это естественно, — ответил Эрсталь, открывая контейнер. К тому же, ему приходилось отвлекаться на мысли о том, где именно Альбариньо мог припрятать оружие, что еще больше осложняло ситуацию.

— Ты не относишься к категории «нормальных», — взглянул на него Альбариньо. — Как и я, Эрсталь.

— Если ты ищешь себе подобных, то их много. Почему именно я? — спросил Эрсталь, разглядывая контейнер с нарезанными апельсинами и виноградом.

— Я тебя не выбирал. Это — непостижимая судьба, — сказал Альбариньо, улыбнувшись в тридцать два зуба, и это уже стало больше похоже на оскал. Однако он не стал продолжать, потому что Эрсталь бросил в него виноградиной.

— Оставь свои банальности, меня не интересует твоя муза, — высокомерно ответил Эрсталь.

Виноградина попала Альбариньо в плечо, и он поймал ее прежде, чем она упала на пол. Он посмотрел на ягоду, словно в ней таились ответы на все вопросы. А потом сказал:

— Ты прав. В Солт-Лейк-Сити есть убийца, который отрубает головы своим жертвам топором, в Чикаго — серийный убийца, убивающий только рыжеволосых девушек-подростков. Их много, они повсюду, и эти города — скучные охотничьи угодья, полные невинных страдающих овечек.

— И тем не менее, ты не рассматриваешь эти варианты, — медленно произнес Эрсталь.

— Верно, потому что это не в моей власти — клянусь, что бы там ни говорила тебе Ольга, это действительно не в моей власти. Иногда мне кажется, что у меня даже нет права выбора, — нарочито понизил голос Альбариньо почти до шепота. Он смотрел на Эрсталя из-под слегка опущенных век, его ресницы, отливающие в свете золотисто-коричневым, добавляли этому взгляду притягательности. Этот безумец-манипулятор знал, как вызвать симпатию. — Потому что, когда тобой овладевает чувственное стремление к красоте, иррациональные желания побеждают здравый смысл... И это и есть сильная страсть, именуемая любовью. (2)

Ольга говорила, что он может остановиться, если захочет.

— В твоих словах я чувствую опасную тенденцию, — тихо сказал Эрсталь.

— Правда? — Альбариньо прямо взглянул на него, улыбаясь. — Такова человеческая природа, и ты скоро сам в этом убедишься. Человек, управляемый своими желаниями и порабощенный ими, стремится получить как можно больше удовольствия от объекта своей любви. Как немощный ненавидит все, что мешает ему, а все, что сильнее его, заставляет его чувствовать себя ущемленным. Поэтому, если этого можно избежать, он не потерпит рядом с собой того, кто равен по силе или превосходит его. Он всегда будет искать тех, кто слабее, а слабость — это черта невежд, трусов и плохих ораторов. Все эти недостатки объекта любви неизбежно становятся источником удовольствия для любящего; если они изначально не присущи объекту, влюбленный будет их культивировать, потому что иначе лишит себя наслаждения.

Ольга уже собиралась лечь спать, когда услышала стук в дверь.

Она чувствовала себя крайне уставшей: ставить в расписании занятия на самое позднее время, а затем ехать домой из университетского городка — не самая лучшая идея. Возможно, стоило прислушаться к советам Барта и остальных и снять квартиру поближе к университету.

Она даже не задумалась о том, кто может стоять на пороге, и открыла дверь. Если бы она была пророчицей Кассандрой, возможно, она бы вообще не стала открывать.

Но все же Ольга Молотова не обладала даром предвидения, и дверь оказалась распахнутой. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина со здоровым золотистым загаром, сильный и привлекательный, но совсем не во вкусе Ольги.

— Давно не виделись, Молотова, — сказал глава отдела поведенческого анализа ФБР Лукас Маккард, который сейчас должен был находиться в Куантико.

Примечания автора:

 1. В этой главе цитируется известная английская детская песенка. Поскольку перевод на китайский часто теряет ритм, а слова довольно просты, лучше просто прочитать оригинал:

Rain rain go away 

Come again another day 

Little Johnny wants to play  

2.  Потому что, когда тобой овладевает чувственное стремление к красоте, иррациональные желания побеждают здравый смысл... И это и есть сильная страсть, именуемая любовью.

Эта фраза и следующий отрывок взяты из диалога Платона "Федр". Эти отрывки обсуждают "любовь" между старшим и младшим, а второй отрывок в основном говорит о том, что "любящий предпочитает тех, кто слабее его". Поскольку любовь между старшим и младшим не является равной и не считается нормальными отношениями в современном обществе, Эрсталь говорит: "В твоих словах я чувствую опасную тенденцию."

Однако, на самом деле этот диалог — это намек на будущие события, а не выражение взглядов Альбариньо на любовь.

От переводчика

Академический перевод текста из диалога Платона звучит так: 

"Когда кто-либо любит правильно, и ему является прекрасное, и он постоянно общается с ним, тогда все это управление [душой] становится блаженным, и влюбленный, исцеляемый любовью, становится подобным богу."

P.S. Заметили забавную деталь, когда Эрсталь бросил ягоду в Альбариньо? Ведь “Альбариньо” - это название сорта винограда 🙂

P.P.S. В переложении с китайского имя Маккарда должно звучать как Лаваса (Лавацца). Но, судя по результатам моих поисков, такого странного имени в английском не существует, а только как итальянская фамилия.  Поэтому я решила, что пусть он будет Лукас для удобства восприятия.

http://bllate.org/book/14913/1328816