Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 7. Признание Персефоне - 1

Для юристов «A&H» один из партнеров фирмы, Эрсталь Армалайт – личность легендарная.

Он был, несомненно, красив и молод, и, хотя его моральные качества вызывали сомнения, не было смысла обсуждать их с теми, кто согласился бы работать в его компании, зная, что он — адвокат мафии. В любом случае, из всех, кто стал свидетелем жуткого убийства в воскресенье утром, мистер Армалайт, судя по всему, был единственным, кто вышел на работу в понедельник с невозмутимым спокойствием.

Воскресное убийство Садовника произошло всего день назад, и люди все еще обсуждали это дело с большим рвением. Из панорамного окна в офисе Эрсталя во время обеденного перерыва в «A&H Solicitors» можно было наблюдать репортеров, столпившихся перед дверью и пытавшихся остановить каждого, кто выходил из офиса.

Как раз в этот момент в дверь нерешительно постучали.

Вошла секретарша Эрсталя, симпатичная блондинка Эмма, сидевшая прямо за дверью его офиса и отклоняющая звонки репортеров, желающих взять у него интервью. Ее лицо выглядело усталым, а ее помада немного стерлась, пока она ела свой безвкусный сэндвич во время перерыва и еще не успела обновить ее.

— Мистер Армалайт, — она нахмурилась. — Звонила администратор, сказала, что кто-то ждет вас внизу.

— Надеюсь, это не один из репортеров? —  недовольно спросил Эрсталь.

— Нет, он говорит, что из Бюро судебной медицины, его зовут Альбариньо Бахус, — покачала головой Эмма.

Услышав это, Эрсталь на секунду остолбенел: он не мог понять, зачем к нему пришел этот вечно улыбающийся судмедэксперт. От этой улыбки ему становилось не по себе: хоть она и казалась теплой, он был уверен, что под этой мягкой оболочкой скрывается волчий оскал.

Но выбора у него не было, и он благоразумно не стал бросать главного судмедэксперта на произвол судьбы; ему еще придется иметь дело с этим человеком позже, когда дело передадут в суд. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как устало сказать:

— Впустите его.

Через несколько минут вошел Альбариньо. Он не был похож на человека, который любит носить костюмы, и пришел в обычном пиджаке и джинсах, что казалось неуместным в этом роскошном офисном здании, полном юристов, особенно учитывая, что один только галстук любого из них, вероятно, стоил дороже, чем весь его наряд.

Но это было неважно: со своими прекрасными каштановыми кудрями и нежными мятно-зелеными глазами он мог очаровать одной лишь улыбкой даже такую девушку как Эмма.

Однако, на самого Эрсталя эти штучки не действовали, он холодно наблюдал, как этот человек с сумкой в руке вальяжно вошел в его офис, словно в свое Бюро судмедэкспертизы в выходной. Прежде чем тот успел заговорить, Эрсталь резко спросил:

— Офицер Харди снова требует взять у меня показания?

— Я здесь по той же причине, что и репортеры за дверью, — Альбариньо наклонил голову и искоса взглянул на Эрсталя, напоминая любопытную птицу. 

— Могу я попросить тебя уйти?

— Нет! — Альбариньо рассмеялся, и в уголках его глаз появились очаровательные мелкие морщинки. — Видишь ли, дело вот в чем: Воскресный садовник никогда ни с кем не связывался. Он не похож на Пианиста, который отправляет провокационные письма полиции. Он всегда выставляет свои работы в публичных местах, позволяя случайным прохожим находить их. Но на этот раз все иначе: он использовал телефон жертвы, чтобы отправить сообщение. И выбрал именно тебя, чтобы ты нашел тело.

— И что это значит? — резко спросил Эрсталь. 

— Это знает только сам Воскресный садовник, — беззаботно улыбнулся Альбариньо. — Но репортеры снаружи считают, что ты очень важен для Садовника, а Барт беспокоится, что ты играешь в этом деле какую-то значительную роль, о которой даже не подозреваешь. По правде говоря, полиция Вестерленда беспокоится о тебе. 

— Но имеющихся улик недостаточно, чтобы запросить для меня охранный ордер, — заметил Эрсталь.

— Именно. Поэтому Барт предложил тем из нас, кто занимается этим делом, по возможности уделять тебе больше внимания, чтобы тебя вдруг не похитил Садовник, а мы даже не узнаем об этом. Поэтому я пришел пообедать с тобой. Бюро судмедэкспертизы недалеко от твоего офиса, так что я успею вернуться до конца перерыва. 

Эрсталь с недоверием смотрел на улыбающегося человека напротив. На его обычно бесстрастном лице на мгновение промелькнуло выражение: «За что мне все это?» Он слегка повысил голос:

— Доктор Бахус, а вы не думали, что стоит сначала предупредить человека о том, что вы собираетесь с ним пообедать?

— Если бы я сказал тебе заранее, ты бы впустил меня? —  спросил Альбариньо. 

Хороший вопрос... 

Даже Эрсталь на пару секунд запнулся, после чего беспомощно махнул рукой:

— Так или иначе, ты выбрал самое неподходящее место в городе для обеда. Все в этом здании довольствуются едой из автоматов внизу. У людей нашей профессии не так много времени на отдых.

— Честно говоря, у нас тоже, и никто не хочет покупать еду из автомата рядом с помещением, где препарируют разлагающиеся трупы, — спокойно ответил Альбариньо. — Но, учитывая твою зарплату, так проводить обеденное время — слишком печально.

— Чтобы хорошо выполнять свою работу, приходится жертвовать временем, — уклончиво ответил Эрсталь. 

Альбариньо улыбнулся, порылся в своей сумке и выложил на стол Эрсталя несколько контейнеров, выстроив их в ряд. Затем он продолжил, как ни в чем ни бывало:

— Поэтому я обычно беру обед с собой.

Эрсталь уставился на Альбариньо так, словно тот был лосем, случайно оказавшимся на шоссе и обреченным быть сбитым машиной. 

В контейнерах лежали аккуратно нарезанные треугольные сэндвичи с лососем, кусочки фруктов и завернутые в салфетки маффины. Альбариньо, словно не замечая его выражения лица, подвинул два контейнера в его сторону:

— Я приготовил и для тебя.

Эрсталь пристально посмотрел на него:

— Альбариньо, мы уже обсуждали это. У тебя и правда проблемы с чувством социальной дистанции.

Они виделись всего два раза. Как они дошли до того, что этот человек принес ему обед? И даже не подумал предупредить, прежде чем ворваться в его офис. Эрсталь ненавидел, когда что-то выходило из-под его контроля, особенно когда речь шла об этом судмедэксперте, с которым он провел всего пару часов. В его зеленых глазах было что-то, что вызывало у Эрсталя настороженность, даже больше, чем при встрече с Бартом Харди. 

Альбариньо пожал плечами и виновато улыбнулся, притворством пытаясь вызвать сочувствие:

— Может, и так, но большинству тех, кого я знаю, это даже нравится.

— Может, они просто клюют на твою внешность, — заметил Эрсталь. — Или хотят с тобой позаигрывать.

— Было бы лучше, если бы ты просто сказал: «Ты такой обаяшка», — усмехнулся Альбариньо. — Ты вообще собираешься есть? Если нет, я поделюсь с милой мисс Эммой, которая сидит за твоей дверью.

Таким образом, они в итоге оказались за небольшим столиком в углу офиса, доедая обед. Офис Эрсталя был просторным, а диван у панорамного окна выглядел слово мягкое облако, хотя на самом деле никто никогда на нем не отдыхал. Учитывая род деятельности клиентов Эрсталя, они, вероятно, предпочитали встречаться с адвокатом на своей территории… 

Этот адвокатский офис был настоящим раем перфекциониста: все выглядело безупречно чистым, фоторамки и книги были аккуратно расставлены, каждый предмет на столе лежал строго параллельно его краю. Это место казалось настолько безликим, что больше напоминало дизайнерский образец для выставки, чем пространство, где человек проводит как минимум восемь часов в день. 

Находясь в такой обстановке, даже уронить крошку на пол уже казалось настоящим преступлением, а уж предложение поесть здесь было просто кощунственным. Однако на Альбариньо эта давящая атмосфера, похоже, не действовала. Он сидел на диване со вполне довольным видом. 

Эрсталь был вынужден признать, что, хотя обед, приготовленный Альбариньо, был простым, но оказался довольно вкусным. К тому же, тот явно был мастером в нарезке фруктов. Неудивительно, ведь судя по тому, что Эрсталь видел в Бюро судмедэкспертизы, этот человек был не менее искусен и в нарезке человеческих тел.  

— Значит, так вы решили? — спросил Эрсталь, доев последний кусочек маффина, который, по словам Альбариньо, тот испек сам. — Будете по очереди проверять, не убил ли меня Воскресный садовник? 

— Просто предосторожность. Судя по интервалам между его преступлениями, он вряд ли так скоро захочет тебя убить, — пожал плечами Альбариньо, на лице его играла странная улыбка. — Но он отправил сообщение именно тебе, а это редкость. Барт беспокоится, что он может снова связаться с тобой. 

— Если он со мной свяжется, я сообщу в полицию, — заметил Эрсталь.  

— А вдруг это будет “связь” в виде ножа из-под твоей кровати? В общем, осторожность не помешает, — доедая свой кусочек маффина, Альбариньо машинально облизал кончики пальцев. Затем, видимо осознав, что делает, смущенно улыбнулся Эрсталю. — Мы будем навещать тебя по возможности, но Барт и Бэйтс обычно заняты. Так что, вероятно, чаще всего ты будешь видеть меня и Ольгу.

— Тогда я предпочел бы иметь дело с мисс Молотовой, — не стесняясь, Эрсталь позволил себе саркастическую ухмылку, хотя только что съел обед, приготовленный Альбариньо. 

Альбариньо фыркнул:

— Признаю, Ольга довольно хороша собой, но, когда ты с ней пообщаешься, поймешь, что она невыносима. Ужасно раздражает. Не дай себе обмануться внешностью.  

— А ты? — Эрсталь внимательно посмотрел на него и неожиданно спросил. — Чем ты обманулся, что я заслужил такое твое внимание?

— Это вдохновение. Моя муза привела меня сюда, — сладко и уклончиво ответил Альбариньо. — Я здесь, чтобы получше узнать тебя, тогда я смогу окончательно понять, какое место ты занимаешь.

— Тебе лучше не искать для меня места. Служители закона терпеть не могут таких как я, — ухмыльнулся Эрсталь.  

Альбариньо равнодушно пожал плечами, удобно устроившись на диване, словно решил слиться с этим уютным тканевым облаком:

— Я — не служитель закона. К тому же, я работаю судмедэкспертом только потому, что мне это нравится, — Эрсталь промолчал, спокойно наблюдая за ним. — Я не страдаю наивным стремлением к справедливости, поэтому и не испытываю отвращения к тому, чем ты занимаешься, — улыбнулся Альбариньо. — Адвокат Армалайт, защищая своих подопечных, ты наверняка разбил много сердец невинным людям?

— Это обвинение, основанное на эмоциях, — медленно произнес Эрсталь.  

— На эмоциях…. — задумчиво кивнул Альбариньо. — Еще в тот день, когда ты подписывал документы в Бюро, я хотел спросить: тебя на самом деле совершенно не трогает то, что ты делаешь? 

Он помнил, как этот человек смотрел на тело своего клиента, с которым тот работал много лет. 

Эрсталь собирался что-то ответить, но не успел он открыть рот, как за дверью раздался выстрел.

Звук прозвучал слишком близко. За дверью начался хаос, послышались крики, и в тот же момент они оба вскочили на ноги. 

— Полагаю, у тебя нет с собой оружия? — спросил Эрсталь. 

— Я судмедэксперт, а не полицейский, —  нахмурился Альбариньо. — Даже если бы у меня была лицензия на оружие, я бы не носил его с собой каждый день.  

Но сейчас уже было не до рассуждений. Они выбежали из офиса и увидели спрятавшуюся за перегородкой своего рабочего стола дрожащую Эмму. Хотя, по опыту Альбариньо, если бы стрелок действительно ворвался внутрь, эта перегородка вряд ли остановила бы пулю. 

Офис Эрсталя находился в самом дальнем углу этажа, и чтобы добраться в общую зону, нужно было пересечь длинный коридор. Большинство старших юристов имели отдельные кабинеты, в то время как новички и стажеры сидели в большом общем офисе, который, хотя и был просторным и светлым, все же казался более тесным по сравнению с остальными. 

Сейчас там царил полный хаос. Лысеющий мужчина с безумным взглядом стоял в центре комнаты, держа в руках пистолет. Похоже, он только что выстрелил в потолок. Оружие в его руке дрожало, а сам он тяжело дышал, направляя ствол в грудь одного из сотрудников. Тот замер, прижавшись к своему столу. 

— Ты, лжец! — кричал мужчина, его голос срывался от ярости. — Теперь у меня ничего не осталось! Это все твоя вина! 

Сотрудник, на которого был направлен пистолет, побледнел и едва слышно прошептал:

— Нет... это не так, я не мог даже представить... 

— Ты, ублюдок! Я больше никогда не поверю ни единому твоему слову! Ты испытаешь на себе ту же потерю, что и я! — голос мужчины был пронзительным, а рука с пистолетом продолжала дрожать. 

Половина сотрудников в панике разбежалась. Альбариньо, стараясь не привлекать внимания, уже отправил сообщение Харди. Полиция наверняка скоро прибудет. Сотрудник под прицелом дрожал как лист, явно не в силах вымолвить ни слова. 

Эрсталь осторожно сделал полшага вперед, подняв руки, и сказал:

— Сэр... 

К сожалению, этот джентльмен явно не был настроен вести переговоры. Он только что кричал до хрипоты, а теперь, наконец, смог сосредоточиться и заметил, как люди прячутся под столами и с ужасом смотрят на него. Очевидно, прибытие полиции было лишь вопросом времени. Но мужчина не растерялся и, движимый то ли смелостью, то ли паникой, начал стрелять.  

В следующую секунду все происходило слишком быстро. Сотрудник, в которого стреляли, с грохотом упал на пол, не издав ни звука. А оставшиеся в обойме пули полетели в находящихся вокруг людей. Очевидной целью стал Эрсталь, только что вознамерившийся провести переговоры. 

Все произошло так неожиданно, что он не успел среагировать. Хотя скорее, его реакция соответствовала обычному человеку, не обученному действиям в подобных ситуациях. Никто не умеет уворачиваться от пуль, как в кино, особенно когда все происходит так внезапно. Раздался громкий выстрел, и Эрсталь поднял левую руку в инстинктивном, блокирующем жесте, хотя и абсолютно бесполезном. И в этот момент Альбариньо бросился на него, сбивая с ног. Они оба покатились по полу, усеянному разбросанными листами бумаги. 

Не то чтобы у Альбариньо была какая-то специальная подготовка. Как судмедэксперт, он не проходил полицейские тренировки. Единственная причина, по которой он среагировал, заключалась в том, что он вообще не слушал стрелка, а внимательно следил за дрожащим стволом его пистолета. Поэтому, когда тот внезапно начал стрелять, Альбариньо оказался в более выгодной позиции, чем Эрсталь, пытавшийся вести с ним диалог. 

Они неловко повалились в кучу, и пол этого шикарного офиса оказался на удивление твердым. Однако Альбариньо приземлился прямо на Эрсталя, смягчив для себя удар. 

Он быстро вскочил на ноги как раз в тот момент, когда стрелок в панике выбежал из комнаты, сразу видно — новичок. Дрожащие сотрудники принялись выползать из-под столов, а те, кого подстрелили, лежали на полу, истекая кровью. 

Сейчас было не до размышлений. Альбариньо бросился к раненому, который тщетно пытался прижать рану дрожащими пальцами, но у него не было сил. Альбариньо надавил на рану, одновременно приказывая всхлипывающим наблюдателям вызвать скорую. 

И в этот момент рядом с ним на колени опустился Эрсталь.

Взглянув на него, Альбариньо увидел, как этот вечно невозмутимый адвокат взирает на своего истекающего кровью сотрудника. На вид он так и остался хладнокровным, только его всегда аккуратно уложенные волосы слегка растрепались. В остальном он был невредим. 

Альбариньо мысленно прокрутил момент, когда нападавший выстрелил в Эрсталя. К сожалению, он стоял за спиной адвоката и не мог видеть выражение его лица в тот момент. 

В отличие от Вестерлендского пианиста, он не получал дешевого удовольствия от вида людей на грани смерти. Он просто испытывал естественное любопытство к состоянию человека в такие моменты. Чтобы создать стоящее произведение, ему нужно было сначала узнать человека получше... В любом случае, он был благодарен неумелому стрелку за то, что тот промазал. Истории с братьями Норманами, нарушившей его планы, было вполне достаточно.

Сейчас он прижимал рану истекающего кровью человека, его пальцы были в теплой крови, но его мысли витали далеко. 

Эрсталь хрипло спросил:

— Ты вызвал полицию? 

А перед глазами Альбариньо все стояла картина, как мужчина инстинктивно поднимает левую руку, словно этот жест мог остановить приближение смерти...  

Он на мгновение задумался.  

— Конечно, вызвал, — мгновение спустя он улыбнулся и многозначительно подмигнул адвокату. — Я всегда думаю на несколько шагов вперед, Эрсталь.

http://bllate.org/book/14913/1326125