Готовый перевод Mirror Puzzle / Зеркальная головоломка: Глава 11. Смерть бандита

Глава 11. Смерть бандита

[02/17, 14:23, Судебно-медицинский отдел управления полиции города Хайцзин]

В тот день, когда Ло Фэй пришёл в сознание, его коллеги, выгуливавшие служебных собак в горах, вытащили из тёмной, крутой расщелины на северной стороне Южной Чэнъань тело, пролежавшее там уже несколько дней.

Расщелина находилась между пиками под названием Вершины Влюблённых. Эти две горы стояли совсем рядом, их высоты отличались всего на несколько десятков метров: одна — высокая, величественная, вторая — более низкая, округлая, с мягкими очертаниями. Издали они казались парой, прижавшейся друг к другу, за что и получили своё имя — Влюблённые.

Однако вблизи становилось ясно: эта «пара» лишь казалась близкой, на самом деле их разделяло расстояние. Складывалось впечатление, будто горы нежно склонились друг к другу, но между ними зияла трёхметровая пропасть, известная как «Небо в одну линию». Узкая и тёмная щель легко различалась, если подниматься с низкой вершины на высокую, но при спуске из-за искажения восприятия было легко оступиться и сорваться вниз.

Много лет назад Вершины Влюблённых были туристической достопримечательностью. Но после череды несчастных случаев среди туристов, горное управление решило закрыть маршрут. От прежнего маршрута осталась лишь канатная дорога, проходящая сверху. Вершины Влюблённых превратились просто в красивый вид, мелькающий в программе экскурсии.

В такой глубокой и узкой расщелине не только царила кромешная тьма и не пробивался солнечный свет, туда не добивала даже сотовая связь. Если кто-то срывался вниз, связаться с ним было невозможно. Его могли и не найти вовсе, пока он не обращался в груду костей.

На этот раз всё произошло случайно: местный житель, живший неподалёку, отправился собирать травы у подножия Вершин Влюблённых. За спиной у него висела бамбуковая корзина. Увидев расщелину, он привязал стальной трос и спустился вниз. Едва достигнув дна, луч его фонаря скользнул по тёмному пятну на камне — с высоты оно казалось густым налётом чёрного мха, обволакивающим большой валун.

Нога деревенского жителя опустилась вниз и наступила на то, что он принял за мох. Но что-то было не так, на ощупь поверхность оказалась не только мягкой, но и упругой. Он наклонился, пригляделся и замер: у «мха» были руки и ноги. Это был человек. От страха он, будто Тарзан, взлетел вверх по скалам с нечеловеческой ловкостью, а как только выбрался на вершину, тут же позвонил в полицию.

Поскольку место происшествия находилось в глухом горном районе, обстановка почти не была нарушена. На место прибыла районная судебно-медицинская группа, и предварительное вскрытие выявило огнестрельное ранение в брюшную полость. Дело немедленно передали в городское управление. Увидев на теле погибшего грязную, изорванную военную куртку и чёрные штаны, пропитанные маслом, Цзоу Бин и Вэнь Хуабэй сразу узнали в нём бандита, ранившего Ло Фэя.

Сравнение отпечатков пальцев установило личность погибшего — Линь Эрдэ. Одного «дэ» ему не хватало до знаменитого Сань Дэцзы* времён правления императора Канси, и неудивительно, что человек с таким именем оказался замешан в тёмных делах. Он был родом из деревни Линьцзя у подножия Северной Чэнъань в Хайцзине и числился в подручных у печально известного Ту Лаогуя. Именно он первым открыл огонь при операции по спасению заложников, формально объявив войну полиции.

(* Эр дэ — два «дэ», сань дэ — три «дэ».)

Тогда их было двое. Линь Эрдэ выстрелил без раздумий, а второй, более хитрый, тут же схватил его за ствол, подавая знак отступать. Полиция не собиралась сдаваться без боя, пули свистели мимо, превращая обоих в живые мишени, затерявшиеся в лесу.

Линь Эрдэ, несмотря на численное превосходство противника, глупо попытался вступить в бой, в итоге сам получил ранение и подставил под выстрел товарища, которому прострелили руку. Однако у них было преимущество, а именно — знание местности. Особенно у Линь Эрдэ, который с детства знал гору Чэнъань как свои пять пальцев. Получив ранение, он скрылся в лесу.

Линь Хэюй отправил вторую группу заниматься эвакуацией заложников и раненых коллег, а сам повёл первую группу вверх по склону — ловить бандитов. Кровавый след обрывался у небольшого озера неподалёку от Вершин Влюблённых. Они обыскали все ближайшие пещеры и расщелины, но тел так и не нашли.

— Не стоило так быстро отступать, — заметил судебно-медицинский эксперт Гу Янь. — Надо было оставить двоих внизу, вдруг бы он сорвался.

Молодой ассистент, Ци Вэньюй, возразил:

— Северная Чэнъань огромна. Если мы не нашли его здесь, нужно было срочно прочёсывать другие районы. Сидеть и ждать, пока кто-то упадёт, — не самая разумная тактика.

— Гу Саньхо*, послушай, даже стажёр рассуждает более здраво, чем ты, — усмехнулся Юань Маоцю, насмешливо глядя на Гу Яня.

(* Иероглиф 焱 (янь) состоит из трёх «огней» 火 (сань хо).)

— Я просто говорю, как есть, — спокойно отозвался Гу Янь, натягивая маску и перчатки. — Начинаю. Можете смотреть, если интересно.

Линь Хэюй кивнул, а Юань Маоцю, лишившись дара речи, подумал, что у Гу Яня каждое вскрытие звучит как приглашение к обеду.

Закончив осмотр передней части тела, Гу Янь с Ци Вэньюем перевернули труп. Гу Янь сбрил спутанные волосы на затылке Линь Эрдэ, и на его лице тут же появилось странное, озадаченное выражение. Он махнул Линь Хэюю:

— Эй, Повар, иди-ка сюда.

Линь Хэюй подошёл, и Гу Янь, не отрываясь от тела, кивнул подбородком:

— Это что ещё такое?

На затылке Линь Эрдэ, в области шеи, виднелся круглый узор, будто нарисованный кровью. Контур был расплывчатым, местами смазанный. Линь Хэюй наклонился ближе, щурясь от едкого запаха разложения.

— …Часы?

По его замечанию Гу Янь также наклонился ближе, разглядел пятно внимательнее:

— Ух ты, впечатляет. И правда часы… Надёжнее тебя, пожалуй, только Садовник за нашей спиной.

Так называемый «Садовник» тоже подошёл поближе, вытаращив глаза:

— Часы? Да это ж тотем какой-то, а не часы!

— Сначала я тоже подумал, что это тотем, — сказал Гу Янь, натягивая кожу, чтобы рисунок лучше просматривался. — Но теперь больше похоже на циферблат. Видишь эти две линии — одна длинная, другая короткая? Прямо как стрелки. А внизу круг, не напоминает цифру «6»?

Юань Маоцю, почесав подбородок, хмыкнул:

— Похоже, но ведь это может быть и что-то другое.

— Например?

Юань Маоцю задумался, погрузившись в размышления. Пока тот ломал голову, Линь Хэюй взял у Ци Вэньюя бумагу и ручку, аккуратно перерисовал узор.

Циферблат явно был нарисован наспех с неровной формой и неаккуратным контуром. Единственное, что можно было различить с уверенностью, — это цифра «6» в нижней части. А вот стрелки были расплывчатыми, смазанными, не позволяя точно определить время.

Кто мог нарисовать на нём такое?

Пока ассистент доставал набор ножей для вскрытия, Линь Хэюй аккуратно сложил рисунок, убрал его в карман и отступил назад. Юань Маоцю всё ещё стоял, ошеломлённый, у судмедэкспертного стола, пока блеск лезвия не пробрал его до костей. Передёрнувшись, он быстро отступил к двери.

Через пятнадцать минут в прозекторской стоял такой тяжёлый, тошнотворный запах крови и разложения, что мутило даже от одного вдоха. Гу Янь работал сосредоточенно, с лицом, на котором строгость удивительным образом сочеталась с лёгким оттенком мрачного воодушевления. Ци Вэньюй внимательно фиксировал каждое действие и помогал, не сбиваясь ни на секунду. Позади них двое мужчин стояли, будто вкопанные: один с каменным лицом, другой с перекошенным, словно его скрутили в узел.

— Садовник, если собрался блевать, иди для этого в другую комнату. Не выпендривайся здесь и не порть атмосферу бывшему спортсмену, вроде меня, — Гу Янь указал окровавленным ножом на заднюю дверь.

— …Ты думаешь, я выпендриваюсь? — простонал Юань Маоцю, зажав рот рукой и всем видом выражая ужас, будто зловоние могло просочиться даже сквозь маску.

Он не мог вынести даже вида, как нож скользит по коже головы. В прозекторскую он заходил редко, и максимум, с чем сталкивался раньше, — это собирал расчленённые конечности ради снятия отпечатков. А сегодня Линь Хэюй его просто подставил — пообещал лёгкий забор образцов, а сам втянул в это. Ци Вэньюй, будь он неладен, ещё и любезно вручил им защитные костюмы, чтобы они могли «всё как следует рассмотреть»!

Линь Хэюй стоял, не отводя глаз от тела на столе, взгляд его был глубоким и сосредоточенным. Юань Маоцю сложил руки в мольбе:

— Лао Линь, ты даже глазом не моргнул, обманув родного брата! Обещал просто взять образцы, чёрт бы побрал твою сестру!

— Образцы берут после вскрытия, — хладнокровно ответил Линь Хэюй. — Скажешь ещё что-нибудь лишнее и получишь.

Юань Маоцю замолчал, осознав, что в потоке привычных выражений, сам того не замечая, задел сестру Линь Хэюя — Линь Чжичжи. Та самая Линь Чжичжи, что недавно окончила магистратуру. Как и подсказывало её имя, она была умной, воспитанной и утончённой. Линь Хэюй души в ней не чаял, относился к ней с братской нежностью и ревностью, и никому не позволял говорить о ней ни единого дурного слова.

— Выстрел в живот не был смертельным. Он умер от падения с большой высоты. Что, не хотел, чтобы кто-то другой получил шанс? Его явно сбросили с приличной высоты, — Гу Янь, по-прежнему настроенный на шутки сказал: — Садовник, у тебя же голос хороший, ну-ка, спой ему колыбельную.

Юань Маоцю закатил глаза так сильно, что те чуть не повернулись к затылку, и натянул маску повыше, будто хотел ею прикрыть не только нос, но и глаза.

Линь Хэюй скрестил левую руку на груди, а указательный палец правой положил на подбородок:

— Линь Эрдэ сбежал вместе с сообщником, но вскоре был убит. Саньхо, у тебя есть твёрдые доказательства, что его именно сбросили?

— В таких случаях грань между несчастным случаем и убийством очень тонкая. Нужно учитывать взаимоотношения, обстановку, множество сопутствующих факторов. Вы установили, откуда он упал?

— Предположительно с нижнего пика Вершин Влюблённых, — ответил Линь Хэюй. — Там мы нашли отпечатки обуви Линь Эрдэ.

— Этот деревенский житель нашёл его, когда собирал травы, верно? Там слишком много людей прошло, чтобы судить точно, — сказал Гу Янь, поднимая распухшую, почерневшую руку Линь Эрдэ. — Но я склоняюсь к убийству. Хотя под ногтями в основном грязь, под микроскопом видно: есть частицы кожной ткани, возможно, того, кто его толкнул.

— Внутренние разборки, да? Видимо, Ту Лаогуй решил, что от него толку никакого, только лишний рот кормить, — предположил Юань Маоцю. — Они ведь спасались бегством и экономия ресурсов логична. Это ж не во времена смуты с Пятью варварами, когда раненого можно было использовать как приманку.

Линь Хэюй бросил на него взгляд:

— Поменьше рассуждай об отношениях.

— Что?

Гу Янь усмехнулся:

— Повар просто завидует. Садовник, в следующий раз не забудь поделиться с ним своими «цветочками».

— Нет, Линь Хэюй, если у тебя есть версия, то говори прямо! Зачем от меня скрывать?

Линь Хэюй даже не стал отвечать, лишь холодно посмотрел на него, давая понять, что тот сам должен догадаться.

Ци Вэньюй, не поднимая головы и старательно ведя записи, спокойно заметил:

— Разве они не похитители? Получили кучу выкупа, почему бы не спасти своего?

— …Суть в том, что от него никакого толку! — с нажимом произнёс Юань Маоцю.

Гу Янь не выдержал и рассмеялся:

— Хватит спорить. Ещё немного и тебя с твоими «отношением» погонят из уголовного розыска.

Линь Хэюй задумался. Вероятность внутреннего конфликта была высокой. Эти преступники — безжалостные беглецы, и хотя внешне они могли казаться братьями, на деле, перед лицом выгоды, братство зачастую не стоило и гроша. Даже родные люди в таких обстоятельствах способны на предательство. Тот, у кого была прострелена рука, вполне мог напасть на Линь Эрдэ.

Однако правда за всем этим вряд ли окажется такой простой, как предположил Юань Маоцю. Здесь явно скрывалось нечто большее, о чём они пока не догадывались.

В дверь прозекторской резко постучали, будто кто-то бил в барабан, ускоряя ритм с каждым ударом.

— Иду, иду! Не глухой! — буркнул Гу Янь, открывая дверь.

Вэнь Хуабэй было шагнул внутрь, но, заметив ноги на столе для вскрытия, тут же отпрянул и доложил прямо с порога:

— Капитан Линь! Нужно ехать. Похитители только что связались с семьёй Цзян Дунляна насчёт выкупа!

Цзян Дунлян был одним из похищенных детей. Его родители одними из первых согласились сотрудничать с полицией, но всё же не первыми. После того как несколько детей были убиты, семья Цзян Дунляна стала ещё осторожнее. Они заподозрили, что за ними следят, и потому обратились к полиции с другого номера, опасаясь, что преступники перехватят связь. Для этого они купили новые SIM-карты и только через них вышли на контакт.

Сегодня утром отец Цзян получил звонок:

— У вас осталось два дня. Пять миллионов наличными — ни юаня меньше. Без последовательных купюр. Если попробуете позвонить в полицию, взорву всю вашу семью!

Отец Цзян дрожал от ужаса, а его жена, с лицом, залитым слезами, умоляла его скорее согласиться. По словам похитителей, если они точно выполнят инструкции, их сын останется жив. В противном случае пусть готовятся к похоронам.

У него в голове стояла каша. Ребёнок был для них всем, настоящим сокровищем семьи. А последние новости только сбивали с толку — кто-то говорил, что дети возвращались домой после передачи выкупа, другие — что теряли и деньги, и ребёнка. Родители жили в страхе, понимая: выкуп не гарантирует спасения, а даёт лишь крохотный шанс выжить.

Сжав зубы, отец Цзян решился пойти на риск, тайно связался с полицией с нового номера и попросил о помощи.

http://bllate.org/book/14903/1428378