Готовый перевод Mirror Puzzle / Зеркальная головоломка: Глава 2. Внештатный следователь по досудебным допросам

Глава 2. Внештатный следователь по досудебным допросам

[21 ноября, 22:13, Второй следственный изолятор города Наньи]

Поздно вечером после шести часов проливного дождя он, наконец, прекратился.

В комнате для допросов Чжао Чэнху сидел за столом, руки были прикованы к столешнице. Он развалился в кресле с ленцой, весь вид излучал безразличие. Несмотря на жёсткие вопросы следователя, в его узких треугольных глазах мелькало презрение. Настоящее воплощение дохлой свиньи, не боящейся кипятка.

— Чжао Чэнху, я тебе в последний раз напоминаю: следи за тоном! — Голос дознавателя звучал глухо, сдерживая нарастающее раздражение. Он бросил взгляд на широкоплечего мужчину с тяжёлой фигурой, который почти сполз со стула. — Выпрямись! Это тебе не чайная, а полицейский участок!

Чжао Чэнху*, смелый, как и предполагало его имя, повысил голос:

— А что не так с моим тоном? Сидим с вами посреди ночи, болтаем. Чего ещё вы от меня хотите?

(* Имя 成虎 [chénghǔ] может быть истолковано как «стать тигром» или «достигший успеха тигр», что означает сильного и грозного человека.)

— Ты!.. — Дознаватель резко вскочил, ткнув в него пальцем. — Запомни: чистосердечное признание и вменяемое поведение могут смягчить приговор. А будешь упираться — пулю в лоб получишь, и никто не пожалеет!

— Думаете, я законов не знаю? — Чжао Чэнху холодно усмехнулся. — Столько людей убито, толку теперь признаваться? Всё равно казнь. Раз уж жить мне не светит, пусть брат Пан ещё парочку завалит, будет с кем на тот свет отправиться!

Рука дознавателя едва заметно дрожала, пока он держал чашку с чаем. В какой-то момент ему почти всерьёз захотелось плеснуть кипятком в лицо этому прохвосту.

Прошёл уже час с тех пор, как Чжао Чэнху доставили в допросную. Этот тип оказался непробиваемым — сжал губы, как раковина, и за всё это время из него не удалось вытянуть ни единого внятного слова.

Ли Чаншэн и Шао Шицин наблюдали за происходящим из-за стекла допросной. И Ши молча прислонился к дверному косяку, скрываясь в тени.

Дин Цзюй, переодевшийся в запасную форму, вошёл, вытирая волосы полотенцем. Первое, что он увидел — И Ши. Тот был насквозь мокрый, под ногами уже собиралась лужа. В тусклом свете его бледная кожа казалась почти светящейся, как холодный нефрит, и от этого создавалось ощущение, будто призрак вынырнул из стены.

У Дин Цзюя ёкнуло сердце, он инстинктивно отступил на шаг назад, сам не понимая почему. Он вдруг почувствовал лёгкий страх перед И Ши.

Вслед за ним в помещение вошёл Юй Сюэ в очках с золотой оправой и форменной куртке тёмно-синего цвета, перекинутой через руку. Едва переступив порог, он бросил:

— Всё ещё молчит? — Затем скользнул взглядом по И Ши, который выглядел так, словно его только что выловили из воды. Юй Сюэ прищурился: — Иди переоденься. У нас завал, больничный никто не подпишет.

Он говорил ровно и спокойно, отчётливо выговаривая каждое слово, что звучало с несомненной властностью.

И Ши молчал с минуту, прежде чем, наконец, повернулся и вышел из допросной.

Ли Чаншэн и остальные не сводили глаз с этой резкой, мрачной фигуры, провожая его взглядом до самой раздевалки, пока промокшая от дождя куртка не скрылась из виду. Все одновременно с облегчением выдохнули.

За час до этого все уговаривали И Ши вернуться и отдохнуть. Сегодня вечером он поймал важного подозреваемого и прекрасно справился, поэтому ему хотели дать перерыв, сказав, что в предварительном допросе его участие не требуется. Но И Ши упрямо отказался уходить. Он стоял перед допросной, как статуя, настороженный и холодный, с таким взглядом, будто мог прожечь одностороннее стекло.

С ним невозможно было сладить. И Ши прославился своим тяжёлым характером — слишком холодным, слишком резким. Несмотря на утончённую, почти аристократическую внешность, за его ледяным поведением скрывалась непробиваемая отстранённость, перед которой отступал любой, кто пытался подойти ближе.

Во всей команде только Юй Сюэ умел с ним справляться. Упрямый нрав И Ши поддавался лишь ему одному. Они были однокашниками, и когда И Ши однажды устроил серьёзную драку с товарищем по полицейской академии, именно Юй Сюэ вмешался и не дал делу дойти до беды.

— Мы не можем тянуть слишком долго. Если Пан Даоцзы узнает, что Чжао Чэнху схвачен, он может сорваться и перебить всех заложников, — сказал Юй Сюэ, вытирая очки мягкой салфеткой. — Его признание нам не так уж важно. Даже если он не скажет ни слова, у нас достаточно, чтобы его посадить. Главное — узнать, где заложники.

— Капитан Юй, Чжао Чэнху не идёт на контакт. Двое следователей на допросе уже на пределе, — Ли Чаншэн кивнул в сторону одностороннего зеркала.

— Они уже использовали информацию о его семье? Слышал, у него есть сын.

— Уже давно. Как только он услышал про сына, рассмеялся и сказал, что лучше пусть его расстреляют, чем мальчик вырастет, ненавидя собственного отца.

— А та женщина и сама не захочет, чтобы сын признавал такого отца. Она собирается найти себе кого-нибудь другого.

Для таких преступников жизнь и смерть давно потеряли значение. Семья для них — не опора, а обуза. Чжао Чэнху и его «жена» не были официально расписаны, просто жили как любовники. После того как Чжао Чэнху совершил преступление, она поспешила откреститься от него, до смерти боясь, что её тоже привлекут и арестуют.

Перед лицом такой ситуации у команды не было готового плана. Если бы его можно было удерживать десять дней или хотя бы с полмесяца, может, и удалось бы что-то вытянуть. Но начальство давило, а заложники не могли ждать так долго. Как только стало известно, что Чжао Чэнху пойман, тут же распорядились провести ночной допрос с жёстким приказом и за двенадцать часов выяснить, где находятся заложники.

Юй Сюэ прижал палец к подбородку, задумавшись. Шао Шицин подошёл и хлопнул его по плечу:

— Может, сменим допросчиков?

Ли Чаншэн скривился:

— На кого? Лао Янь только что перенёс операцию. Что, потащим старика прямо из больницы?

Лао Янь, самый опытный руководитель группы досудебного расследования, никогда не сталкивался с делом, где подозреваемый не дал бы признания. Каким бы жестоким ни был преступник, под его допросом все в итоге говорили. К несчастью, в прошлом месяце у Лао Яня диагностировали рак желудка, и сейчас он восстанавливался после операции, находясь в длительном отпуске по болезни.

Двое следователей в комнате были учениками Лао Яня — самыми подающими надежды в команде, но всё же пока не дотягивали до его уровня. Досудебный допрос — это поединок умов с преступником: побеждает тот, кто дольше сохраняет хладнокровие.

— У нас ведь есть внештатный следователь по досудебным допросам, не так ли? — усмехнулся Шао Шицин.

— Кто? — с любопытством спросил Дин Цзюй. — Разве в группе досудебного допроса есть кто-то внештатный?

— Это я.

Холодный голос раздался от входа. Все обернулись. И Ши стоял в свежей полицейской форме, с уже высохшими волосами, стройный и прямой как струна. С утончёнными чертами лица и выправкой он походил на юного аристократа.

Ли Чаншэн прошептал:

— Вот он, наш внештатник. На правила ему плевать, а работать может так жёстко, что даже Лао Яню становится не по себе.

И Ши вошёл, закатывая рукава до локтей. От правого предплечья вверх тянулся уродливый шрам, исчезая под тканью, словно отвратительная сороконожка, заползшая на белоснежный нефрит.

Юй Сюэ взял микрофон и обратился к следователям на допросе:

— Вы двое, выходите и отдохните.

Двое следователей вышли один за другим, понуро извиняясь перед Юй Сюэ. Им было стыдно, что за час допроса не удалось вытянуть ничего путного. Но Юй Сюэ, как всегда спокойный, только отмахнулся:

— Не принимайте близко к сердцу. Даже вашему наставнику пришлось бы попотеть с таким крепким орешком. Идите, выпейте кофе, взбодритесь. А дальше мы сами.

Следователи всё поняли, поблагодарили капитана Юя и ушли вместе. В допросной остались только ключевые члены первой группы по расследованию. Ли Чаншэн отключил видеонаблюдение, а Шао Шицин, проявив тактичность, вышел наружу и закрыл за собой дверь, оставаясь на страже.

Юй Сюэ поднял материалы и блокнот со стола, положил руку на плечо И Ши и крепко сжал его:

— Весь остаток ночи в нашем распоряжении. Только не заходи слишком далеко.

Он сделал паузу:

— Хотя, чем раньше мы найдём заложников, тем выше шансы. Ты и сам это понимаешь.

И Ши спокойно ответил:

— Понимаю. Если что-то случится — ответственность на мне. Вы ничего не знали.

У Дин Цзюя по спине пробежал холодок. Чем спокойнее выглядел И Ши, тем страшнее он становился. Во время одной из прошлых операций на его лице было то же выражение, когда он с пистолетом в руке стоял в узком переулке. Он открыл барабан, вынул все патроны, кроме одного, закрыл, прижал дуло к виску грабителя и велел называть число, а потом нажимал на курок столько раз, сколько тот сказал.

Психологическое давление от этой русской рулетки было чудовищным. Грабитель не знал, когда выстрелит настоящий патрон, и каждая секунда могла стать последней. Он побледнел, начал дрожать, трижды назвал число и после третьего щелчка не выдержал. Со слезами умолял И Ши убрать оружие и с готовностью выложил, куда сбежал его подельник.

Дин Цзюй тогда остолбенел, наблюдая за происходящим с входа в переулок. Он не знал, считается ли это принуждением. Формально И Ши не нарушил ни одной процессуальной нормы, но способ был безжалостным до крайности. Когда И Ши вышел из переулка, волоча осевшего грабителя, он бросил на Дин Цзюя мимолётный взгляд и спокойно сказал:

— Если что — ответственность на мне. Ты ничего не видел.

— А если бы ты и правда его застрелил? — пробормотал Дин Цзюй, заикаясь.

И Ши раскрыл правую ладонь. На ней лежала медная пуля.

Дин Цзюй остолбенел. Он же собственными глазами видел, как И Ши её заряжал. Когда он успел её вытащить? Или он вообще её не вставлял?

С того самого момента Дин Цзюй понял: И Ши — человек непростой, и с ним лучше не связываться. Когда он становится серьёзным, для него не существует невозможного.

Юй Сюэ налил себе чашку чая, зажал папку под мышкой и первым вошёл в допросную. И Ши взял со стола шариковую ручку и неторопливо последовал за ним.

Чжао Чэнху вполголоса насвистывал себе под нос. Вдруг распахнулась железная дверь, и в комнату вошли двое: один — в золотой оправе очков, с учёным видом и приятной внешностью; другой — худой, светлокожий, с слишком тонкими чертами лица. Его глаза сверкали леденящим холодом, и смотрел он на Чжао Чэнху так, будто перед ним был уже мертвец.

Разве это не тот самый коп, что его поймал? На вид хрупкий, почти красивый мальчишка, а пнул так, что грудная клетка у Чжао Чэнху до сих пор ноет.

Юй Сюэ сел, с улыбкой раскрыл папку:

— Ты Чжао Чэнху, верно?

Голос Чжао Чэнху прозвучал громко и дерзко:

— Твой дедушка.

Юй Сюэ ничуть не рассердился. А И Ши, держа в руке шариковую ручку, снова и снова нажимал на кнопку сбоку, в тишине допросной сухой щелчок звучал особенно громко.

— В беду попала мать Пан Даоцзы, так с чего ты вдруг бросился изображать сына-добряка?

— Старушка ко мне раньше хорошо относилась. Разве я не могу прийти выразить уважение?

— Жаль только, что это выражение уважения привело тебя прямо в участок.

— Всё из-за ваших подлых уловок!

— Уловки? Ты совершаешь преступления, мы тебя ловим. Каждый просто делает свою работу.

— Хватит болтать. Я и слова не скажу!

Юй Сюэ неторопливо отвинтил крышку термоса и подул на плавающие сверху чайные листочки:

— Только не забудь, что сам это сказал.

Чжао Чэнху ничего не понимал. Один коп зашёл и начал нести какую-то чепуху, раздражающе спокойный, а второй всё щёлкал ручкой, и этот навязчивый, размеренный звук сводил с ума.

Вдруг И Ши подошёл, схватил Чжао Чэнху за волосы и резко дёрнул, заставив запрокинуть голову почти под прямым углом.

Он поднял руку, щёлкнул ручкой, выпуская стержень, и медленно поднёс её к глазу Чжао Чэнху. Тот расширил свои узкие треугольные глаза и судорожно сглотнул:

— Паршивый коп! Ну давай, выткни мне глаз! Я сразу заявлю, что ты меня пытал!

Острие ручки застыло в десяти сантиметрах от глаза Чжао Чэнху. И Ши смотрел на него сверху вниз, взглядом острым, как клинок.

— С этого момента осмелишься сказать хоть слово, сам знаешь, что будет.

http://bllate.org/book/14903/1324437