Готовый перевод Such a Good Thing Exists? / И такое бывает?!: Глава 9. Чернильный брусок Кунь-Куня.

Терраса Пихань, боковые покои.

У Линчань лежал на столе, выводя «и кэ гуай» (一个乖, один послушный)

Просто он привык к иероглифам Союза Бессмертных, и теперь, когда пришлось заново учить совершенно новый стиль письма, ему было трудно перестроиться. Выписав один иероглиф, он тут же отвлекался.

Позже, не написав и нескольких «Чэнь», он начал рисовать портреты на чистой бумаге.

Чернила Сюаньсян Тайшоу обладали способностью воплощать образы. У Линчань уверенно водил кистью и вскоре изобразил облик Чэнь Шэ.

Уставившись на мужчину на бумаге, У Линчань, уже не раз получавший отпор, почувствовал, как злость поднимается от сердца к желчному пузырю. Он щелкнул пальцем, и ци прилипла к рисунку, мгновенно превратив его в подобие Чэнь Шэ.

У Линчань отдал приказ:

— Дай мне много-много внутренностей демонических зверей.

Чернильный человек с холодным и прекрасным лицом Чэнь Шэ был очарован У Линчанем. Он что-то забормотал, услужливо достал из-за пазухи кучу бумажных шариков и поднес их шао-цзюню.

У Линчань велел чернильному человеку сделать ему массаж плеч.

Тот сделал массаж.

У Линчань был крайне доволен.

В этот момент в его сознании прозвучал тихий голос: «Если Чэнь Шэ об этом узнает, твоей жизни конец».

У Линчань тут же выпрямился:

— Мобао!

«Еще раз назовешь меня так, твоей жизни тоже конец».

У Линчань закрыл глаза и погрузил божественное чувство в море сознания. Как и ожидалось, он увидел, что дух артефакта, еще вчера бывший слабым, начал собирать духовную энергию. Повсюду бесчисленные слабые чернильные следы притягивались и собирались к центральной точке.

— Гадость, — из центрального размытого чернильного пятна, казалось, что-то выплюнули. — Чем ты меня кормил? Отвратительно.

У Линчань посмотрел вниз. Это был серебряный листок, подаренный Цзян Чжэнлю. Сюаньсян разжевал его в бесполезное железо.

Сюаньсян добавил:

— …Но ци в нем было густое. Только благодаря ему я смог собрать духовную энергию.

— Полезная штука, — пробуждение Сюаньсяна почему-то расслабило У Линчаня. Он сел в позу лотоса рядом. — Это артефакт с демонической ци, который дал мне Цзян Чжэнлю. Если я раздобуду больше демонической ци, ты сможешь полностью собрать духовную энергию?

Сюаньсян все еще был кляксой, но по тону в его голосе чувствовалось пренебрежение:

— Я не ем демоническую ци, она противная. Добудь мне чего-нибудь с нормальной ци.

Но У Линчаня интересовало другое:

— Ты все это время спал, и я тебе не рассказывал, что такое демоническая ци. Откуда ты знаешь, что она противная?

Сюаньсян не ответил, лишь усмехнулся.

— Ты не ешь, а я могу использовать? — спросил его У Линчань. — В прошлый раз в опасности клочок демонической ци случайно проник в мой даньтянь и сразу восстановил мою культивацию Золотого Ядра.

Сюаньсян спросил:

— И что потом?

— Через три вздоха она рассыпалась.

Сюаньсян посмотрел на разрушенное Золотое Ядро внутри У Линчаня, погрузившись в раздумья.

— Раз эту штуку запретили в Куньфу, на то есть причина. Но я никогда не слышал, чтобы она сама проникала внутрь человека. Возможно, здесь есть что-то еще.

Решив важный вопрос, У Линчань наконец смог вдоволь потренировать давно не использованный язычок. В сознании он наболтал Сюаньсяну восемьсот фраз: то про зал Фэнъюй-Сяо, то про А-сюна, то снова ругал Мэн Пина.

Сюаньсяну все это было невыносимо, он закрыл глаза для культивации, делая вид, что У Линчаня не существует.

Небо за окном темнело.

У Линчань с пересохшим от болтовни горлом выпил целый чайник холодного чая, провел подушечкой пальца по чернильному бруску, привязанному к красной нитке на запястье, запачкался чернилами, слегка потер их, и они тут же превратились в птичку, запрыгавшую на кончике его пальца.

— Лети.

Птичка чирикнула, расправила крылья и вылетела наружу.

Огромная терраса Пихань была размером почти с половину горного склона на пике Сяоляо, где жил У Линчань. Птичка летела довольно долго, прежде чем вернуться, чирикнула, шлепнулась на стол, рассыпалась чернильным следом и превратилась в географическую карту.

У Линчань опустил взгляд.

Чэнь Шэ исчез неизвестно куда, терраса Пихань была пуста.

Отличная возможность.

Воспользовавшись темнотой, У Линчань ловко выскользнул из окна боковых покоев, словно кленовый лист бесшумно перелетев через стену.

Бум! — и он приземлился.

— Ой-ой-ой, — У Линчань обернулся, полы его красного халата раскрылись, как цветок. Он радостно произнес: — Да ведь это Сюнь-дажэнь! Какая встреча! Такой важный человек, а не рядом с моим А-сюном, что ты здесь делаешь?

Сюнь Е стоял у стены во внутреннем дворе, неизвестно сколько уже поджидая здесь: птичка его не заметила.

Он с усмешкой спросил:

— Куда собрался шао-цзюнь?

У Линчань, не моргнув глазом, ответил:

— Погода хорошая, решил прогуляться. Ха-ха-ха.

Сюнь Е язвительно усмехнулся:

— Через стену?

— Да вот, терраса Пихань слишком большая, я заблудился.

Сюнь Е, кажется, фыркнул:

— Тогда шу-ся проводит шао-цзюня обратно?

У Линчань «…»

И вот, видя такое непочтение, У Линчань тут же метнулся вперед, призвав огромную ци, изо всех сил ударил Сюнь Е ладонью, затем призвал небесную молнию, которая обрушилась на того, опалив его лицо дочерна. Сюнь Е упал на колени, моля о пощаде, и громко провозгласил: «Шао-цзюнь на десять тысяч лет! Я немедленно отрекаюсь от чжу-шана[1] и признаю ваше превосходство! Впредь, если прикажете идти на юг, я ни за что не поверну на север!»

Ха-ха-ха.

Сюнь Е:

— Шао-цзюнь?

У Линчань резко очнулся от прекрасной мечты:

— О-о! Не нужно, я вдруг вспомнил дорогу, не стоит беспокоиться, Сюнь-дажэнь.

Сказав это, он пустился бежать. Сюнь Е с каменным лицом смотрел ему вслед, не преследуя.

У Линчань бежал по длинному коридору, опасаясь, что Сюнь Е все же догонит и начнет навязывать сопровождение. Отбежав на некоторое расстояние, У Линчань вдруг хлопнул «крыльями», и все его тело превратилось в бабочку, взмывшую в воздух.

Сюаньсян сказал:

— Продержишься полпалочки благовоний. Быстрее.

У Линчань изо всех сил замахал крыльями и полетел к главному залу террасы Пихань.⁠⁠​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​‌​​​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Сюаньсян был артефактом небесного ранга, таких во всех Трех мирах раз-два и обчелся. Даже тяжело раненый, он мог избежать обнаружения.

Вскоре черная бабочка влетела в распахнутое окно главного зала террасы Пихань и в момент приземления превратилась в человека, перекатившись к столу.

Терраса Пихань была пуста.

У Линчань изрядно продрог. Дрожа, он выдохнул несколько раз, затем поднялся и осмотрелся. Ящичек на столе был на месте, из щели тускло сочился свет.

У Линчань поспешил подойти, радостно открыл ящичек…

… и лицо его тут же вытянулось.

В ящичке по-прежнему лежала куча окровавленных внутренностей демонических зверей, но демоническая ци, что была на них, полностью рассеялась. Не осталось ни клочка.

Напрасно старался.

Щелк.

Завернутая в магические бумажки штуковина рядом с ящичком вдруг подпрыгнула пару раз.

У Линчань вздрогнул:

— Что это?

Та штуковина была размером с ладонь, похожая то ли на кинжал, то ли на острый листок. Завернутая в бумажки, она не имела определенной формы, но, похоже, обладала сознанием, и можно было уловить ее хриплый крик о помощи.

— Спа… спасите… выпустите меня…

Сюаньсян нетерпеливо сказал:

— Не обращай на него внимания. В Демонических Руинах все, что заточено в талисманы, — негодяи. Если демонической ци нет, можно и парочку внутренностей съесть. Но если Чэнь Шэ обнаружит, тебе крышка.

У Линчань с любопытством спросил:

— Ты, кажется, очень боишься моего А-сюна?

Сюаньсян поперхнулся и, скривившись, произнес:

— С какой стати мне его бояться?

Неизвестно, у кого из них оказался вороний язык, но едва они заговорили о Чэнь Шэ, как ворота террасы Пихань медленно распахнулись. До них донесся неторопливый голос Чэнь Шэ:

— …Позови Фу Юй.

Сюнь Е:

— Есть.

У Линчань: «!»

У У Линчаня чуть шерсть дыбом не встала. Инстинктивно он стал искать, где спрятаться, но Сюаньсян, кажется, боялся Чэнь Шэ даже больше его и не считал побег возможным. Он просто обернул У Линчаня чернильным следом.

Щелк.

У Линчань мгновенно превратился в чернильный брусок цвета воронова крыла, лежащий на столе. Вокруг в беспорядке валялись «четыре сокровища кабинета ученого»[2], и он идеально вписался в обстановку.

У Линчань: «?»

У Линчань с изумлением спросил:

— Что ты делаешь? Мы разве не убегаем?

— Чего бояться? — холодно сказал Сюаньсян. — Никто никогда не мог разгадать мою маскировку. Главное — не дергайся.

У Линчань промычал: «Хм».

— Ты боишься, что нас обнаружат?

— Заткнись!

— О-о!

Шаги Чэнь Шэ уже были совсем рядом и вскоре замерли у письменного стола. У Линчань не чувствовал страха, но ему почему-то показалось, что Чэнь Шэ «смотрит» на него.

Не может быть.

Мобао — артефакт небесного уровня. Все эти годы, когда глава секты с пика Сяоляо время от времени отправлял его в затворничество для размышлений о проступках, именно Мобао превращал его в птичку, и они улетали на свободу.

К счастью, Чэнь Шэ прошел к стоящей рядом кушетке, и У Линчань вздохнул с облегчением. Но не успел он до конца выдохнуть, как услышал голос Чэнь Шэ:

— Сюнь Е, приготовь немного туши.

— Есть.

У Линчань: «?»

Сюаньсян: «…………»

Кисточки и кисти[3] на теле У Линчаня чуть не встали дыбом.

При… приготовить тушь?!

У Линчань не чувствовал, где у него, превратившегося в чернильный брусок, находятся голова и ноги, но обзор у него был широкий, и он видел, как огромная, многократно увеличенная фигура Сюнь Е шаг за шагом приближается к нему.

Сюнь Е стоял перед письменным столом, в душе недоумевая. Зачем Чэнь-сяньцзюню понадобилась тушь среди ночи?

На столе у Чэнь Шэ было все, что нужно. Сюнь Е окинул взглядом и выбрал самый красивый чернильный брусок.

Не показалось ли ему, что кисточка, свисающая с бруска, дрожит?

Сюнь Е уже собрался налить воды в тушечницу, как вдруг увидел, что с бруска, на котором золотыми иероглифами написано «чернила», закапало несколько капель воды.

Сюнь Е: «?»

У Линчань:

«Мобао… Сюаньсян, Сюаньсян, Сюаньсян! Я лежу лицом вниз! Он собирается растирать мое лицо!»

Сюаньсян: «…………»

Чэнь Шэ спросил:

— В чем дело?

Сюнь Е с недоумением ответил:

— Этот чернильный брусок… кажется, какой-то странный?

— Подай сюда.

У Линчань, едва избежавший страшной участи, теперь оказалось в руках Чэнь Шэ, и бежать стало еще нереальнее.

К счастью, Чэнь Шэ, похоже, не собирался растирать лицо У Линчаня. Его длинные, словно прозрачные, пальцы небрежно обхватили брусок, а прохладные подушечки стали тереть иероглиф на нем, словно играя с куском нефрита.

У Линчань: «…………»

У Линчань уже начал испускать призрачный дух[4].

Когда Сюнь Е, заменив брусок, приготовил тушь и поднес ее, на террасу Пихань ворвался ледяной ветер.

Фу Юй, с мечом на боку, явилась мгновенно.

Первый демон убийства при дворе Чэнь-сяньцзюня, она была облачена в практичный черный обтягивающий костюм, на плечах небрежно накинут белоснежный плащ, длинный клинок закреплен за спиной на поясе, а ножны все еще истекали кровью.

Фу Юй почтительно поклонилась:

— Чэнь-сяньцзюнь, счастлива выполнить ваш приказ.

Сказав это, она взмахнула рукой, и из рукава выплыло несколько светящихся шнуров. Бум-бум-бум — несколько человек, окутанных демонической аурой, неуклюже повалились на пол.

Эти люди, все в крови, жалкого вида, багровыми глазами злобно смотрели на Фу Юй. В момент освобождения от пут они инстинктивно ринулись бежать.

Чэнь Шэ сидел, рассеянно вертя в руках чернильный брусок, даже не шевельнув ресницами.

Бум-бум-бум.

Фу Юй даже не обнажила клинка, и голыми руками снова швырнул их обратно.

Чэнь Шэ спокойно произнес:

— …Кто из вас бывал в Кровавом море земель Проклятых Могил?

Демонический культиватор, прижатый Фу Юй ногой к полу, усмехнулся:

— Что, Чэнь-сяньцзюнь передумал и тоже хочет отправиться в Кровавое море для культивации?

Бровь Фу Юй дернулась, она надавила сильнее.

Бум.

Голова демонического культиватора была моментально раздавлена, красное и белое разбрызгалось по полу.

Обезьянки, которых решили проучить[5], вздрогнули и в ужасе посмотрели на только что живого товарища.

Фу Юй схватила другого и, прижав его голову к полу, произнесла:

— У Чэнь-сяньцзюня добрый нрав, а у меня совсем другой. Помните, о чем можно говорить, а о чем нет.

Демонический культиватор дрожал, изо всех сил пытаясь поднять на него взгляд:

— Вы…

Фу Юй снова надавила. На этот раз на него посмотрели не только демонический культиватор, но и Сюнь Е, и даже Чэнь Шэ приподнял бровь.

Фу Юй пояснила:

— Он был слишком уродлив.

Все присутствующие: «…………»

После убийства двоих, оставшиеся в живых демонические культиваторы были на грани срыва и закричали:

— Что плохого в демонической ци? Ты сам не можешь использовать ее для культивации, поэтому хочешь отрезать нам все пути?!

— Плохого? — наконец заговорил Чэнь Шэ, мягко произнеся: — А ты смотрел на себя в зеркало? Осталось ли в тебе еще что-то человеческое?

— Человеческое? — демонический культиватор, видимо, понимая, что смерть близка, перестал бороться и холодно сказал: — Чэнь-сяньцзюнь щеголяет в блеске, заточил старого Владыку демонов и занял трон правителя. Все говорят про вас «выглядит как человек, а ведет себя как пес». Даже если оболочка похожа на человеческую, это всего лишь ни то ни се…

Бум.

Фу Юй, раздраженная, отшвырнула тело в сторону, и огляделась вокруг, словно что-то ища.

Чэнь Шэ, даже услышав оскорбления, не разгневался. Он обратился к единственному оставшемуся в живых демоническому культиватору:

— Спрашиваю в последний раз. Кто именно открыл проход в Кровавое море земель Проклятых Могил?

Тот демонический культиватор стискивал зубы, не желая отвечать, но, что странно, казалось, будто невидимая сила управляла им, и его рот против воли начал говорить.

— …Это… это Цзян-чанлао … он вступил в сговор с Великим демоном из земель Проклятых Могил…

Лицо Сюнь Е перекосилось:

— Вступил в сговор? В землях Проклятых Могил есть Великий демон, обревший разум?!

— Да.

Фу Юй, напротив, заинтересовалась:

— Чэнь-сяньцзюнь, я сейчас же отправлюсь в земли Проклятых Могил и притащу этого Великого демона.

Чэнь Шэ не ответил и снова спросил:

— Зачем Цзян Чжэнлю заигрывает с У Кунь-Кунем?

Демонический культиватор в замешательстве ответил:

— Цзян-чанлао говорит, что шао-цзюнь Кунь-Кунь — избранник Предка-Духа, Великий демон хочет заполучить то, что на нем…

Рука Чэнь Шэ, сжимавшая чернильный брусок, замерла.

Предок-Дух?

— Что именно?

— …Юй[6]…

Под действием Кары Сердца Чэнь Шэ демонический культиватор не мог противиться и должен был говорить правду. Но, едва произнеся один иероглиф, он словно оказался под действием какого-то проклятия: глаза его вдруг залились багровым, и в его даньтяне взорвался сгусток фиолетовой дымки.

БУУУУМ!

Демонический культиватор, поглотивший демоническую ци, внезапно превратился в огромного демонического зверя. Его залитые багровым глаза источали свирепую ауру, словно он полностью лишился разума и знал лишь убийство.

— Р-р-р-р!

Духовное тело У Линчаня, превратившееся в чернильный брусок, было зажато в руке, и нельзя было разобрать, какая его часть где находится. Но ощущение, что твою жизнь держат в чужих руках, было слишком ужасным. Он чуть не расплакался от страха.

Речь Чэнь Шэ и демонического культиватора он плохо понял, но, услышав внезапный шум, У Линчань посмотрел в ту сторону и едва не подпрыгнул.

Откуда тут вдруг демонический зверь?!

Свирепый зверь с оскаленными клыками с яростью бросился на Чэнь Шэ.

Чэнь Шэ, не выпуская брусок, поднялся. Изящным движением он поднял руку, широкий рукав трепетал под порывами пронизывающего ветра.

По сравнению со зверем, похожим на гору, он выглядел словно букашка. Но когда демонический зверь оказался перед самым его лицом, создалось ощущение, будто он налетел на несокрушимую скалу.

Демонический зверь застыл, в ужасе глядя на него.

Халат цвета индиго Чэнь Шэ развевался на ветру.

Он медленно открыл глаза. В тот миг, когда дрогнули его черные ресницы, алые магические узоры, словно печати на его глазах, бесшумно исчезли.

С его ракурса У Линчань не мог видеть глаз Чэнь Шэ, но заметил, как ужас в глазах демонического зверя усилился.

На лице Чэнь Шэ появилось выражение сострадания. Он пошевелил пальцами.

— Возвращайся в Кровавое море.

Бум.

Демонический зверь не успел среагировать, как его тело превратилось в бесчисленные кружащиеся бамбуковые листья, которые медленно опали на пол.

У Линчань ошеломленно смотрел на это все.

Когда ци рассеялась, алые узоры вновь поползли по глазам Чэнь Шэ, а Сюнь Е привычно принялся наводить порядок на террасе Пихань:

— …Не было ни малейших колебаний ци перемещения. Чэнь-сяньцзюнь, этих людей перебили всех до одного, но никто не пришел им на помощь. Неужели у Цзян Чжэнлю опять какой-то коварный замысел?

Чэнь Шэ, потирая чернильный брусок, снова сел на место и спокойно произнес:

— Не спеши.

Сегодня был день, неблагоприятный для всех дел[7]. У Линчань с трудом пришел в себя, но некогда было раздумывать. Спастись бегством было для него первоочередной задачей.

Внезапно Сюаньсян коротко сказал:

— Линчань, моей ци не хватает.

— Угу-угу, — У Линчань вдруг осознал. — …Что?!

Сюаньсян:

— Дай мне те две внутренности!

У Линчань поспешно собрался передать их.

…Неизвестно, намеренно ли, но Чэнь Шэ, не дав У Линчаню пошевелиться, вдруг ухватился за кисточку на чернильном бруске и слегка встряхнул ее.

У Линчань, вися вниз головой и раскачиваясь, почувствовал тошноту.

Фу Юй, вложив длинный клинок обратно в ножны, заметила действие Чэнь Шэ:

— Чэнь-сяньцзюнь, в этом чернильном бруске есть что-то особенное?

Чэнь Шэ усмехнулся, но не ответил.

У Линчань, чувствуя головокружение, все еще пытался достать из пространства Сюаньсян внутренности для Сюаньсяна.

Внезапно внутренности, на которые он с таким трудом нацелился, будто чем-то ударили. Они сорвались в воздухе, с глухим стуком упали и, покатившись по колену Чэнь Шэ, скатились вниз.

Фу Юй: «?»

Сюаньсян: «…»

«Я сделал все, что мог. Дальше сам выкручивайся.»

В следующее мгновение маскировочная ци на чернильном бруске отхлынула, словно вода. В одно мгновение У Линчань обрел человеческий облик и, подобно связке колокольчиков, со звоном растянулся поперек колен Чэнь Шэ.

У Линчань: «…………»

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Чжу-шан (主上) — почтительное обращение подчиненного к своему господину, владыке или непосредственному начальнику; досл. «господин/повелитель сверху».

[2] Четыре сокровища кабинета ученого (文房四宝, wénfáng sì bǎo) — кисть, тушь, тушечница и бумага.

[3] Кисточки и кисти (流苏穗子, liúsū suìzi) — в данном случае, декоративные кисточки, бахрома, кисти. Часто украшают чернильные бруски, веера, пояса.

[4] Испускать призрачный дух (往外吐幽魂, wǎng wài tǔ yōuhún) — юмористическое выражение, означающее состояние крайнего шока, ужаса или отчаяния, когда душа, кажется, покидает тело.

[5] Обезьянки, которых решили проучить (被儆的几只猴, bèi jǐng de jǐ zhī hóu) — досл. «несколько обезьян, которых решили проучить»; отсылка к китайской идиоме «убить курицу, чтобы напугать обезьяну» (杀鸡儆猴, shā jī jǐng hóu), то есть жестоко наказать одного, чтобы запугать остальных.

[6] Юй (鱼) — рыба.

[7] Сегодня день, неблагоприятный для всех дел – отсылка к традиционным китайским календарям, где отмечаются благоприятные и неблагоприятные дни для различных начинаний.

http://bllate.org/book/14899/1323618