Готовый перевод Such a Good Thing Exists? / И такое бывает?!: Глава 2. На колени!

У Линчань не понимал, на каком это птичьем языке они говорят. Встревоженный, он тут же поднял руку и метнул свою кисть.

— Мобао!

Рана под лопаткой, пробитой стрелой магического артефакта уровня Превращения Духа, еще не зажила. От боли рука У Линчаня дернулась, кисть выскользнула из пальцев и со звоном упала на пол, превратившись в изящную золотую шпильку.

Мобао…

Сюаньсян не отзывался.

В мгновение ока воспоминания, мелькнувшие перед самой потерей сознания, короткой, но мучительной волной хлынули в его мозг. Боль заставила все тело У Линчаня содрогнуться. Он пошатнулся и опустился на колени прямо на лежанке.

Мэн Пин, лук Тайпин… И Сюаньсян, чей облик оружия разбился на его глазах.

У Линчань был слишком юн, чтобы понять, почему шисюн, с которым он вырос бок о бок и который всегда был к нему так внимателен и заботлив, в решающий момент захотел его убить. Он не чувствовал за собой никакой вины и не мог постичь мотивов Мэн Пина. В груди его пылал жар, яростно опалявший изнутри.

По натуре У Линчань был жизнерадостным, и столь всепоглощающую ненависть он ощущал впервые. Дух его собственного оружия был разбит, и чернильный брусок на запястье словно покрылся тусклой пеленой: так Сюаньсян пытался восстановить свой духовный облик самостоятельно.

Но У Линчань был тяжело ранен, он был на ступени закалки Ци, и у него не осталось духовной силы, чтобы подпитывать восстановление духа Сюаньсяна.

У Линчань погладил холодную поверхность чернильного бруска, и глаза его медленно наполнились слезами.

Демонический культиватор в мгновение ока выскользнул наружу и вскоре вернулся в сопровождении мужчины, одетого в белые одежды из костяных артефактов. Черты лица этого человека были правильными и целыми, и по сравнению с демоном рядом, чья улыбка напоминала оскал, он казался настоящим небожителем.

У небожителя, вошедшего и увидевшего У Линчаня живым, тоже глаза наполнились слезами, и он тут же, подобрав полы одеяния, опустился на колени:

— Да защитит Владыка демонов шао-цзюня, благополучно вернувшегося к нам!

Остальные демонические культиваторы также пали ниц, начав выкрикивать что-то невнятное, вроде «Владыка демонов, благоволи!» и тому подобное.

… Выглядели они не слишком умными.

Слезы на лице У Линчаня еще не высохли. Он в растерянности поднял голову, взглянул на кучку демонов со зловещими, оскаленными мордами, и слезы вновь потекли по его щекам.

На этот раз от страха.

Третий старейшина встревожился, поспешно подполз на коленях ближе и мягко спросил:

— Шао-цзюнь, разве рана на вашем плече еще не зажила? Немедленно принесите бочонок тысячелетнего нектара!

Изначально У Линчань не понимал ни слова из этой птичьей тарабарщины, но по мере того, как рана на его шее становилась все горячее, будто запертые в глубинах памяти пробуждались воспоминания.

Человек что-то быстро бормотал, и У Линчань с изумлением обнаружил, что начинает улавливать значение некоторых слов.

Шао-цзюнь?

Лечить рану?

Лук Тайпин Мэн Пина был дарован главой пика Сяоляо и заключал в себе три стрелы уровня Превращения Духа. Попадание такой стрелы в тело даже культиватора уровня Превращения Духа если и не убивало, то сдирало с того кожу.

У Линчань смутно ощущал некоторую боль в плече и на затылке, но руки-ноги, слава небесам, все были на месте.

Вскоре несколько демонов с телами размером с небольшую гору внесли огромную бочку, от которой распространился густой аромат нектара.

У Линчань был поражен. Нектарная жидкость была священным средством для исцеления ран. По слухам, одна ее капля могла вернуть к жизни умершего. У пика Сяоляо, несмотря на его столетнее наследие, было всего три капли.

А тут целыми бочками?!

Где это можно увидеть такую непозволительную роскошь?

Третий старейшина не придал этому ни малейшего значения, отвернулся и пригласил его:

— Шао-цзюнь, прошу.

У Линчань: «…»

Такой огромный чан… они что, хотят, чтобы он совершил омовение в тысячелетнем нектаре?

У Линчань замешкался. Большая часть страха в его сердце отступила, и он осторожно спросил:

— Как… ты… меня… назвал?

Фраза вышла прерывистой, словно у ребенка, только учащегося говорить.

Глаза мужчины загорелись еще ярче, и он выпалил длинную тираду. У Линчань слушал, пока у него не пошла кругом голова.

После долгих попыток объясниться жестами и догадок он наконец кое-что понял.

Это место называлось владения Куньфу. Поскольку оно граничило с запретной землей трех миров — Проклятыми Могилами, — то в трех мирах и девяти континентах имело и громкое прозвище.

Демонические Руины.

Демоническая энергия в Куньфу била ключом уже три тысячи лет. Девять правителей и семнадцать земель — все использовали демоническую энергию для культивации, рождались демоническими культиваторами, и между ними постоянно велись распри и битвы. По слухам, предыдущий Владыка демонов правил Куньфу почти пятьсот лет, пока десять лет назад не был тяжело ранен и не ушел в затворничество. Его младший сын пропал без вести, а старший, Чэнь Шэ, временно принял правление Демоническими Руинами.

Третий старейшина Демонических Руин, Цзян Чжэнлю, мягко продолжил:

— Шао-цзюню было пять лет, когда зверье Проклятых Могил прорвалось в главный город Куньфу. В суматохе вы пропали, и ваша лампа жизни погасла. Цзюнь-шан[1] счел, что вы пали, и скорбит по сей день… Если не верите, то у истинной крови Демонического мира есть золотая печать. Она как раз у вас на шее.

У Линчань машинально потянулся к шее и прикоснулся к ней. Там было место, где как раз прошла навылет стрела, пущенная с лука Тайпин. Рана еще не зажила и была горячей на ощупь. И действительно, если прощупать это место, казалось, под кожей проступал какой-то узор.

— Иероглиф «У».

— У — фамилия вашей матери, — сказал Цзян Чжэнлю. — Она тогда защитила вас ценой жизни и оставила вам свою фамилию. Эту печать я не мог бы спутать ни с чем.

Услышав слово «мать», У Линчань на мгновение погрузился в растерянность. С детства его талант в культивации был выше, чем у других, но его манера речи и поступки не нравились окружающим, и многие за его спиной говорили о нем гадости, чаще всего обзывая «беспризорным ублюдком без отца и матери».

У Линчань никогда не огорчался. Он считал это фактом, а не оскорблением.

Теперь же, поглаживая горячую печать на шее, он в растерянности подумал: «Значит, и у меня была мать».

У Линчань начал с трудом ощущать какую-то реальность в титуле «шао-цзюнь» и спросил:

— А мой отец?

При этих словах на лице Цзян Чжэнлю мелькнула холодная тень:

— Чэнь Шэ, этот негодяй, узурпировал трон и заточил цзюнь-шана в дворцовых покоях Тунлань, а всем остальным объявил, будто цзюнь-шан тяжело ранен. Волчьи амбиции, сердце, достойное казни!

Словарный запас У Линчаня в языке демонов был примерно как у пятилетнего ребенка. Эту тираду он понял не до конца и подумал, что имя нового правителя состоит из четырех иероглифов, и повторил:

— Чэнь Шэ не…

— Хороший ребенок, не повторяй это, — поспешно остановил его Цзян Чжэнлю. — Шао-цзюнь вернулся как раз вовремя. Чэнь… Чэнь-сяньцзюнь[2] все эти годы временно правил Куньфу, но вскоре должен вступить на престол как новый правитель. В клане из-за этого идут жаркие споры, и это как раз то время, когда вы больше всего нужны.

У Линчань понял смутно. Старший брат восходит на трон… а зачем же тогда нужен он?

Цзян Чжэнлю, видя, что тот не понял, продолжил настойчиво намекать:

— В Демонических Руинах, конечно, наилучшим считается тот, кто сильнее, но и кровь тоже необходима. Хотя могущество Чэнь-сяньцзюня велико, его кровь… в конце концов, он не родной сын цзюнь-шана. Лучше всего, чтобы кандидатура нового правителя была законной.

Эти слова были витиеваты и трудны для понимания. У Линчань изо всех сил пытался вникнуть в их смысл, выхватывая лишь ключевые фразы. «Сильнейший главенствует, это лучше всего, ээ-эээ… что-то там про кровь…»

У Линчань согласно закивал:

— Значит, сюнчжан[3], какого он уровня?

— Уровня Постижения Пустоты, — произнес Цзян Чжэнлю, называя принцип, уровень которого был непостижимо высок для У Линчаня.

У Линчань со своей ступенью закалки Ци был потрясен. Даже глава Союза Бессмертных трех миров был всего-то на уровне Превращения Духа, а Чэнь Шэ оказался на целых две ступени выше?!

Если Чэнь Шэ станет новым правителем, то он, как шао-цзюнь, разве не сможет восстановить свою силу и помочь Сюаньсяну поскорее вновь собрать свой дух?

У Линчань решительно кивнул:

— Я понял.

На лице Цзян Чжэнлю отразилось удовлетворение. Видя, что шао-цзюнь бледен, он смочил платок нектарной жидкостью и начал аккуратно протирать еще не до конца зажившую рану на его плече.

И в этот момент снаружи донесся взволнованный голос, пытающийся кого-то остановить.

— Стой!

— Эй, сюда нельзя!

— Сюнь-дажэнь, остановитесь!

В глазах Цзян Чжэнлю мелькнуло раздражение.

Вслед за глухим ударом ноги в дверь раздался насмешливый голос:

— Цзян-чанлао, я слышал, шао-цзюнь очнулся. Чэнь-сяньцзюнь приказал мне проводить шао-цзюня на террасу Пихань для беседы.

Цзян Чжэнлю, поправив одеяние на плече У Линчаня и даже не поднимая головы, спокойно ответил:

— Шао-цзюнь еще слаб, ему не следует вставать.

У Линчань с любопытством взглянул на вошедшего.

В помещение ворвался вихрь ледяного ветра и снега. Вошедший был высок и могуч, его темная практичная одежда была запорошена снегом. Он небрежно прислонился к дверному косяку и ухмыльнулся.

— Сяо[4] шао-цзюнь ранен так тяжело, что даже целый чан тысячелетнего нектара не может его излечить? Такой драгоценный и хрупкий, ему тем более нужно отправиться на террасу Пихань, чтобы лучшие лекари как следует его обследовали.

Цзян Чжэнлю усмехнулся:

— Об этом не стоит беспокоиться Сюнь-дажэню[5].

Сюнь Е громко рассмеялся. Рука, облаченная в черный железный наруч, слегка развернулась, и со скрежетом стали из хаоса снега и ветра он вытащил длинный меч.

— В таком случае, мне придется лично пригласить шао-цзюня.

Лицо Цзян Чжэнлю изменилось.

Но прежде чем он успел что-то крикнуть, У Линчань, к его удивлению, верно понял значение слова «пригласить» и с любопытством вставил:

— Пригласить меня? Разве приглашение не должно сопровождаться низким поклоном и мольбой на коленях? Зачем же ты достал меч?

Неужели таков обычай приглашения у демонов?

Сюнь Е: «?»

Сюнь Е с раздражением поднял веки, взглянул и вдруг замер.

В убогой комнате У Линчань уже поднялся с лежанки. На плечи его была небрежно накинута красная накидка с вышитым золотом узором из кленовых листьев, черные волосы в беспорядке падали на плечи. Казалось, порыв ветра мог сбить его с ног. Это была несравненная красота и… хрупкость, каких во всем Куньфу еще не видывали.

Сюнь Е, редкий случай, на мгновение остолбенел от вида этого лица, но быстро опомнился и с насмешливой ухмылкой произнес:

— А по мнению шао-цзюня, как же мне следует приглашать?

У Линчань указал на пол подбородком:

— Стань на колени.

Сюнь Е: «?»

Цзян Чжэнлю, чье лицо и без того было мрачным, услышав это, остолбенел.

Сюнь Е с детства следовал за Чэнь Шэ, его статус был высок, он мог семь раз пронзить строй зверья Проклятых Могил и выйти невредимым. Его еще никогда так не оскорбляли. Помолчав, он прямо-таки фыркнул от ярости.

Мрачно уставившись на У Линчаня, он спросил:

— Шао-цзюнь понимает, что говорит?

— Понимаю, — ответил У Линчань. Печать на его шее пылала все жарче, а глаза и вовсе стали кроваво-красными. — Ты встанешь на колени, пригласишь меня, и тогда я пойду.

Сюнь Е: «…»

Даже Цзян Чжэнлю испугался, поспешив встать рядом с У Линчанем, чтобы Сюнь Е в приступе ярости не зарубил его на месте.

— Шао-цзюнь, он вторая правая рука Чэнь-сяньцзюня, характер у него странный, лучше его не провоцировать.

У Линчань с недоумением посмотрел на него.

Когда это он провоцировал?

Сюнь Е зловеще усмехнулся и уже собрался зарубить этого не понимающего своего положения щенка, но лишь только он двинулся, на его шее внезапно вспыхнула алая искра.

Похоже, кто-то передал ему послание.

Выражение лица Сюнь Е переменилось. Он широко раскрыл глаза, постоял так несколько мгновений и… в самом деле опустился на одно колено, положив длинный меч поперек колена и склонив голову в почтительном поклоне.

Это был жест полного подчинения.

— Прошу прощения у шао-цзюня. Шу-ся[6] почтительно просит шао-цзюня пожаловать на террасу Пихань.

Цзян Чжэнлю тихо ахнул. Но У Линчань, совершенно не чувствуя, что кого-то «провоцировал», остался очень доволен:

— Вот это называется приглашением. Поднимайся.

Все демонические культиваторы в помещении замерли, боясь вздохнуть.

У Линчань, носит на себе печать иероглифа «У», а это знак чистой крови Демонических Руин. По статусу он действительно стоит над всеми, кроме одного человека.

Но нынешний Владыка демонов тяжело ранен и в затворничестве, и даже если наследник вернулся, он лишь выглядит обладателем высокого статуса. На деле же власть над жизнью и смертью целиком в руках Чэнь Шэ.

И в таком шатком положении он осмеливается принимать подобные позы, заставляя подчиненного Чэнь Шэ становиться на колени и совершать ритуал подчинения…

… Неужели он совсем не боится смерти?

Цзян Чжэнлю наконец пришел в себя и мысленно усмехнулся. Только вернулся в Демонические Руины и уже через Сюнь Е нанес Чэнь Шэ такой чувствительный удар.

Этого маленького наследника нельзя недооценивать.

***

Вероятно, опасаясь, что Чэнь Шэ прирежет У Линчаня с одного удара, Цзян Чжэнлю спрятал его в самом глухом месте главного города Куньфу. Даже летя по ветру, до террасы Пихань отсюда было полдня пути.

У Линчань, только немного оправившийся от тяжелых ран, потерял большое количество крови, что подкосило его жизненные силы. Болезненно бледный, он сидел на спине огромного коршуна, широкие рукава его одежды трепал ветер, а сам он задумчиво смотрел вниз.

Вдоль всего пути через главный город Куньфу росли алые клены. Патрули демонических культиваторов, по трое-пятеро, сновали повсюду. Исходившая от них аура была пугающей: вероятно, все они были как минимум на ступени Зародыша Души, и на каждом виднелись странные узоры-печати.

У Линчань склонил голову набок, разглядывая их, затем обернулся и посмотрел на узор на шее Сюнь Е:

— А у вас на телах, что это за знаки?

Сюнь Е закатил глаза, думая про себя: «Неужели даже иероглифов не знает, болван?»

— Мы верны Чэнь-сяньцзюню. Это не просто знак, это печать «Чэнь».

У Линчань вдруг все понял:

— Значит, если в будущем кто-то станет верен мне, ему тоже нарисуют печать «У»?

Когда у него появятся подчиненные, разве он не сможет повести их назад, на пик Сяоляо, чтобы отомстить?

У Цзян Чжэнлю дернулся глаз.

Печать правителя может быть только у Владыки демонов!

У шао-цзюня действительно великие амбиции. Только вернувшись в Демонические Руины, даже без его, Цзян Чжэнлю, уговоров, он уже задумывается о том, чтобы отвоевать трон Владыки демонов.

Сюнь Е фыркнул и внезапно успокоился. Сюнь-дажэнь проявил великое снисхождение к обреченному на смерть и даже улыбнулся:

— Именно так, шао-цзюнь. Вы действительно умны.

У Линчань любил, когда его хвалят, и скромно согласился:

— Да.

Сюнь Е, видя, что у того хватает наглости согласиться, внутренне усмехнулся. Чэнь-сяньцзюнь всегда презирал глупцов, но таких тупых встречал нечасто. Стоит им встретиться с его господином, и не пройдет и двух фраз, как кровь брызнет во все стороны.

Жди смерти.

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Цзюнь-шан (君上) — это почтительное обращение к правящему монарху, подчеркивающее его верховный статус. В контексте романа — это титул отца У Линчаня, предыдущего Владыки демонов.

[2] Сяньцзюнь (仙君) — почетный титул могущественного бессмертного, культиватора высшего ранга; аналог «Ваша Светлость» или «Господин Бессмертный». Буквально «Бессмертный Государь».

[3] Сюнчжан (兄长) — формальное/почтительное обращение к старшему брату; букв. «старший брат». Более книжный и уважительный вариант, чем да-гэ (大哥)

[4] Сяо (小) — приставка, означающая «маленький», «младший», часто используется как ласкательно-уменьшительное или указывает на юный возраст.

[5] Дажэнь (大人) — досл. «великий человек, большой человек». В обращении — уважительный титул к высокопоставленному или могущественному старшему: что-то между «господин», «ваша милость» и «почтенный».

[6] Шу-ся (属下) — дословно «подчиненный», «находящийся в подчинении». Официальное самоуничижительное обращение подчиненного к начальнику, аналог «ваш покорный слуга».

http://bllate.org/book/14899/1323610