Готовый перевод Eternal Night / Обелиск: Глава 70. Шестерёнки судьбы (12)

Глава 70. Шестерёнки судьбы (12)

Они подождали ещё несколько минут, но дверь так и не открылась. В конце концов все пришли к одному решению и направились к тому крылу. Нажали кнопку звонка, дверь распахнулась, и оказалось, что кровати пусты, а двое сидят, привалившись к стене. Лилия, белая как полотно, съёжилась в углу под одеялом, прижимая к себе находящуюся без сознания Чжэн Юань и шепча заклинание. Услышав, как щёлкнул замок, она резко вскинула голову, увидела товарищей и тут же расплакалась.

— Юань-Юань! — окликнул Сюэ Синь, быстро подбежал и принял Чжэн Юань на руки.

Даос Линвэй приложил пальцы к её запястью, проверил пульс:

— Силы выжаты до предела, но ничего критического нет.

Винсент посмотрел на Лилию:

— Что с Коань?

Слёзы у Лилии опять покатились по щекам. Сбивающимся голосом она пересказала, что с ними случилось ночью.

По сравнению с ледяным холодом в комнатах Винсента, Сюэ Синя и Чэнь Туна, у них, наоборот, было невыносимо жарко, словно их запихнули в печь. С жарой ещё можно было как-то мириться, куда хуже оказалось другое: стены комнаты полностью деформировались. Всё началось с одного угла стены, а потом оттуда медленно наезжала ещё одна огромная машина. Подталкиваемые ею стальные блоки тоже начинали двигаться, стенка за стенкой сжималась, пространство комнаты всё убывало. В конце концов их вытеснило вплотную к двери.

Живого пространства становилось всё меньше, верх и низ, право и лево постоянно менялись местами, вся комната сжималась, пока троим не осталось ничего другого, как вцепиться друг в друга и всей кучей забиться в дверной проём.

На этом месте Лилия перевела дух и сказала:

— Мы были как кусок ветчины в горячем сэндвиче… Кости и мясо уже будто бы сдвигались, а его всё теснило и теснило дальше, точно хотело передавить нас в фарш… Сестра Юань-Юань сказала нам не трогать кнопку двери, но телом уже не получалось шевельнуться… Коань прижалась к ней, дверь открылась, и она… вывалилась наружу.

— Что было по ту сторону двери? — спросил Юй Фэйчэнь.

— Похоже… ещё одна машина. Точно не было видно, мы только услышали, как Коань пару раз крикнула… а потом её уже не было слышно. Потом меня тоже вжало туда, к проёму, но меня спасла сестра Юань-Юань. Она затолкала меня в угол, а сама упёрлась в стену и держала меня, не давая упасть. Я до хрипоты читала пространственные заклинания, но не знаю, помогло это или нет… Так мы и простояли очень долго, комната постепенно вернулась в прежний вид, и сестра Юань-Юань отключилась.

Сюэ Синь тяжело вздохнул:

— Жар оттого, что вы втроём дали слишком много энергии. А вот пространственное сжатие — это уже результат ошибки. Боюсь, кто-то из вас всё-таки неправильно отбирал камни.

— Пойдём посмотрим комнату Восьми Ног, — сказал Юй Фэйчэнь.

В комнате Восьми Ног стояла мёртвая тишина, в лицо сразу ударил холод. На полу тихо лежал чуть деформированный значок. Никто не знал, через что именно прошёл этот значок за ночь, но по вмятинам и следам давления на металле было ясно: условия здесь мало отличались от того, что пережили трое девушек.

Юй Фэйчэнь поднял металлический значок с треснувшим краем, вытащил из стола молоток и просто расколол его.

Когда значок разобрали, внутри обнаружились крошечные зёрнышки красно-чёрных кристаллов, а в прослойке — крохотный, с ноготь, обрывок папируса, на котором чёрными чернилами были нарисованы какие-то мудрёные символы. Всё оказалось непросто, как они и ожидали.

Они угадали. Папирус был магическим предметом, а значок — инструментом, через который инстанс за ними следил.

Чэнь Тун по-прежнему толком не врубался:

— Так что у нас тут по итогу выходит?

На этот раз дело уже дошло до Бай Суна. Он всё понял и начал объяснять. По мнению Юй Фэйчэня, эти двое разговаривали в одной языковой системе, так что общались особенно быстро.

— Во-первых, — сказал Бай Сун, — в этой Академии нами управляют машины, а не люди.

— Ага.

— Наши значки — это удостоверения личности. Увидев «удостоверение», рупор «понимает», какой у него номер и как его зовут.

— Всё так. Рупор признаёт только значок, человека не знает. Мы каждый день тащим его на занятия, по сути отмечаемся на проходной.

— Верно. Но если он не знает людей, как ему определить, умер человек или нет?

— Значит, если значок сломался, значит, человек умер, — прозрел Чэнь Тун. — То есть этот долбаный рупор — конченый тупица! С виду как камера наблюдения, а по факту просто приёмник. Может только по расписанию орать, что там «такой-то урок начался», да фиксировать, какой значок треснул, и объявлять, что такой-то «не сдал». Никакие «работы» он вообще не проверяет!

Озарённый Чэнь Тун с такой силой хлопнул Бай Суна, что у того чуть душа не вылетела из тела:

— А мы, главное, дали себя запугать! Всё казалось какой высокотехнологичный мир!

Бай Сун от этого хлопка едва половину жизни не потерял, и слабо проговорил:

— Дело не в том, что он «не высокотехнологичный». Просто это и есть мышление машины. На этапе тестов, если в продукте что-то идёт не так, ломается деталь. Деталь сломалась — продукт забраковали. Это Академия, которая учит машины, а не людей.

— Вот именно, — глубоко проникся Чэнь Тун. — То есть как: перед уроком мы записали номера комнат, три девчонки — одна комната, ночью энергия, которую они отработали, через конвейер отправилась именно в этот «номер». Но одна из девчонок накосячила, комнату повело, художницу размазало. Потом её значок попал под машины и треснул, рупор это почувствовал, но значок-то был на Винсенте, поэтому тупой рупор и объявил, что завалил тест Винсент… Теперь понятно, чёрт, какая заковыристая схема.

Ничего не поделаешь. Если пытаться человеческой логикой осмыслить механику, получается вот так же криво и витиевато.

— И что дальше делаем? — вздохнул Чэнь Тун.

В этот момент Чжэн Юань пошевелилась и очнулась. Сюэ Синь сунул ей в руки сегодняшнюю порцию «завтрака»:

— Юань-Юань, как ты?

Чжэн Юань слабо оглядела всех, убедилась, что людей убыло не так уж много, и только тогда чуть расслабилась:

— С вами всё в порядке.

Сюэ Синь крепко сжал её ладонь. В его взгляде было столько смешанных чувств, но вслух он смог только сухо выговорить её имя:

— Юань-Юань…

На этот раз Чжэн Юань не выдернула руку. Увидев это, Чэнь Тун сказал:

— Вот и славно. Жизнь штука дорогая, не тратьте её на ссоры и обиды.

И правда, жизнь сейчас была особенно дорога — время урока уже поджимало. Поезд снова ждал их у входа. После очередного заезда на «американских горках» они оказались не там же, где прошлые два дня. В прошлый раз их привезли в высокий коридор, где у каждой двери стояла каменная голова зверя. Сейчас, из окна вагона, впереди виднелся ломанный коридор с лестничными пролётами. По обеим сторонам входа в него стояло по одному человекообразному механическому истукану. Механические фигуры были одеты в длинные фраки, на головах — круглые котелки, одна рука покоится перед собой, на раскрытой ладони висит изящный гироскоп. Несколько концентрических колец медленно вращаются, придавая всему загадочную красоту.

У Юй Фэйчэня мелькнуло предчувствие, что сегодняшний урок будет другого рода, не похожим на предыдущие два. Но сам он уже не смог бы испытать его на собственной шкуре.

Все впереди дружно поднялись с мест и пошли к дверям, а Юй Фэйчэнь остался сидеть. Вместо этого он снял свой значок и вложил его в ладонь Энфила.

Энфил понял без слов, сомкнул пальцы и принял шестерёнчатый значок, приколов его рядом со своим.

— Идите, — сказал Юй Фэйчэнь. — Я останусь в вагоне.

Нельзя было позволить себе полностью застрять в прописанном расписанием учебном процессе, нужно было самому идти исследовать крепость. Но её конструкция была запутанна до безумия, вдобавок непрерывно менялась под воздействием работы механизмов. Никаких специальных ходов «для людей» здесь, разумеется, не было. Сделаешь шаг наугад — можешь вообще никогда не найти дороги назад.

Юй Фэйчэнь посмотрел на царапину на оконном стекле. Вчера он провёл по нему запонкой, и сегодня след всё ещё был на месте. Значит, их на занятия и обратно возит один и тот же поезд.

Всё сходилось с расчётами, план можно было запускать. Единственный способ, до которого он додумался прошлой ночью, был такой: остаться в этом поезде. Куда бы поезд ни поехал, он тоже окажется там. А когда урок закончится, поезд снова подойдёт к входу в класс и отвезёт всех обратно в общежитие, тогда и он благополучно вернётся.

Правда, оставалась и другая вероятность: поезд просто простоит тут, дожидаясь конца урока, и тогда все его хитрости пойдут коту под хвост. Но это было не похоже на стиль этой крепости. Если даже комнаты общежития по ночам встраиваются в общую механическую схему, вряд ли кто-то даст столь вместительному транспортному средству стоять без дела и зря жечь ресурсы.

Стоило ему всё это произнести вслух, лица всех присутствующих озарились внезапным осознанием. Чэнь Тун даже присвистнул:

— Круто. Так мы в буквальном смысле внедряемся в глубины врага! Старший Юй, не переживай, мы даже если сдохнем на конвейере, всё равно отметимся за тебя, поможем выполнить сегодняшнюю норму.

Даос Линвэй, напротив, нахмурился:

— Место слишком опасное. Идти туда одному неблагоразумно.

Юй Фэйчэнь и сам понимал, что это неблагоразумно. Но в этом мире не существует выбора, который на сто процентов обеспечивал бы безопасность. Между разными вариантами разница только в том, где шансы повыше, а где пониже. И даже возможность выбирать из нескольких тропинок — уже лучшая из возможных ситуаций.

К тому же на этот раз в классе оставался Энфил, так что беспокоиться о тыле особенно не приходилось.

Энфил кивнул ему, и Юй Фэйчэнь понял, что тот обещает довести его значок до конца урока.

С этим ему стало спокойней, и он без опаски передал всё ещё слабого после очередного приступа дурноты Энфила на попечение Бай Суна.

Того от такого поручения пробрало до костей: «Неужели это тот самый легендарный случай, когда старший брат уходит, а если ты плохо приглядишь за невесткой, тебе точно сломают два ребра?»

У Бай Суна даже в самом деле заболело ребро.

Энфил ещё раз поднял голову, взглянул на Юй Фэйчэня. Глаза у него были красивые, миндалевидные, и когда он опускал ресницы, казалось, что у него накопилось так много слов, которые он не может произнести. В конце концов он только сказал:

— Не рискуй.

Юй Фэйчэнь дал понять, что услышал.

Остальные тоже успели вдоволь его напутствовать и один за другим сошли с поезда. И тут Юй Фэйчэнь заметил, что один человек ни разу за всё это время не открыл рта и с самого начала даже не делал вид, что собирается выходить.

Это был Винсент.

Наконец он увидел, как Винсент встаёт и поворачивается к нему. У юноши с каштановыми волосами были тонкие, правильные черты, но во взгляде холодно поблёскивало:

— Одному опасно. Я пойду с тобой.

Юй Фэйчэнь встретил его взгляд, губы приподнялись, обозначая лёгкую холодную улыбку:

— Хорошо.

Слова Винсента, пролетев сквозь уши, мгновенно перевелись во внутреннем словаре как: «Раньше вокруг было слишком много глаз, а сегодня ночь, ветер и никого — самое время прикончить тебя».

К сожалению, Юй Фэйчэнь думал ровно о том же.

По всему выходило, Бог Времени действительно видел в нём занозу и был готов даже пожертвовать собственным «учебным заданием», лишь бы добраться до него.

Винсент смотрел на Юй Фэйчэня спокойно, как на уже мёртвого.

Однако взгляд, которым этот человек смотрел на него в ответ, совсем не был похож на глаза покойника. В нём сочетались и ленцой окрашенная непринуждённость, и отмеченное уверенностью спокойствие. Как у волка, у которого на клыках ещё свежая кровь, только поверх волчьей шкуры наброшен учтивый костюм. Но Винсенту было всё равно. В голове у него уже промелькнули сотни планов.

Словно чувствуя, что между этими двумя что-то не так, вагон вдруг погрузился в мёртвую тишину. Протяжно завыл гудок, звук эхом раскатился по пустому пространству, делая всё вокруг особенно зловещим.

И в этот момент Винсент внезапно ощутил на запястье лёгкое, холодящее прикосновение.

Дыхание у него на миг сбилось, странное предчувствие поднялось где-то глубоко внутри, и он невольно опустил глаза.

Пять тонких, изящных пальцев сомкнулись у него на запястье. Силы в них почти не было, но вырваться всё равно было невозможно. Светлые, чуть волнистые волосы свободно спадали вниз, закрывая лицо. Можно было различить лишь поразительно безмолвный силуэт.

А на его левой руке, которую сжимал этот молодой человек, под прикрытием роскошного белого атласного рукава в придворном стиле проступила чёрная метка, словно вырастая из кожи. Она врезалась в тыльную сторону кисти чёткими, ледяными линиями.

Это был обелиск.

Юй Фэйчэнь, скрестив руки на груди, наблюдал за Винсентом и недоумевал, какая муха того укусила, что он вдруг превратился в молчаливую статую.

В этот момент Энфил как раз проходил мимо Винсента. Двигался он неспешно, естественно. Следующей секундой до слуха Юй Фэйчэня донёсся спокойный голос юноши:

— Иди.

Голос был явно Энфила, но звучало так, словно обращался он вовсе не к нему.

http://bllate.org/book/14896/1502689