Готовый перевод Eternal Night / Обелиск: Глава 8. Улыбающийся газ (4)

Глава 8. Улыбающийся газ (4)

После быстрого посещения уборной каждый заключённый получил завтрак. Это была чашка серовато-белой пасты, похожей на муку, заваренную в горячей воде.

Сначала к еде никто не прикасался. Все головы склонились в молитве. Содержание молитв было разнообразным, но, поскольку Юй Фэйчэнь внимательно их слушал, большинство из них относилось к «Юриллии».

Суть их была такова: в бурном прошлом земля покрылась льдом. Предки Юриллии прорезали шипы непоколебимые, как сталь, карабкались по скалам, острым, как ножи, плыли по ледяным рекам и бурлящим потокам, наконец, достигнув священной земли Короши, где цвела весна. Земля, наполненная хлебом, молоком и свежими цветами, где люди жили долго и счастливо.

Внезапно воздух разорвал свист кнута.

По баракам разнёсся мучительный крик, и все молитвы резко прекратились. Люди обернулись и увидели человека, сбитого с ног кожаным кнутом главного надзирателя, который ушёл и теперь вернулся. Кнут был пронизан бесчисленными железными шипами, порвавшими одежду пленника и рассёкшими кожу на его спине. Он схватился за голову от боли, катаясь по полу, а его алая кровь залила всё вокруг.

— Вот! — Главный надзиратель с криком с середины барака нанёс ещё один удар кнутом. — Я не хочу слышать никаких молитв. Это свиная пища, которую верные приверженцы Бога Истины дают предателям, пища для недостойных корошанских дворняг. Теперь каждому из вас лучше отдать мне свой труд, чтобы искупить свои грехи перед Богом Истины.

Объединив сказанное с обеих сторон, Юй Фэйчэнь полагал, что примерно соединил воедино предысторию этих двух народов.

Группа людей покинула свою ужасно холодную родину и перебралась в Корошу, процветающую на этой земле. В то время как другие остались, продолжая верить в Бога Истины, проживая тяжёлую жизнь — всё время наблюдая, как люди Короши становятся богатыми и привилегированными, даже захватывая контроль над скудными ресурсами угольных шахт, оставляя их далеко позади.

Что касается того, существовали на самом деле «Бог Истины» и «Юриллия» и была ли эта история правдива, вероятно, не имело значения. На самом деле только угольные шахты являлись достаточной причиной, чтобы разжечь войну между бесчисленными странами.

Бай Сун на мгновение посмотрел в чашку, а потом зажал нос и проглотил.

— На вкус как помои, — сказал он.

На этот раз Юй Фэйчэнь не отказался от еды. В конце концов, помои лучше угольной золы, и ему нужно обеспечить определённый порог физической силы.

После завтрака они сели в грузовики, разбившись на четыре команды, на которые их разделили накануне. Все постройки в этом комплексе были изолированы высокими стенами. Было невозможно смотреть вдаль, а когда дверь грузовика закрылась, выяснить маршрут оказалось ещё невозможнее.

Все их передвижения строго регламентировались. Они были похожи на слепых, дотрагивающихся до слона и неспособных увидеть полную картину.

Держась вплотную к стене грузовика, Юй Фэйчэнь приблизительно чувствовал направление. Грузовик должен был остановиться на северо-востоке концлагеря.

Печь для обжига кирпича была небольшой, но очень загруженной.

Из семи человек из камеры, учителю химии, монаху и низкорослому мужчине поручили вырезать и располагать глиняные блоки из необожжённых кирпичей, таким образом, отделяя от остальных. Большеносому поручили сжигать уголь, и его тоже увели. Юй Фэйчэнь, Бай Сун и мускулистый блондин работали у огня.

Вместе с двадцатью крепкими взрослыми мужчинами они были ответственны за перемещение уже обожжённых кирпичей из печей и погрузку их в грузовик. Затем грузовик перевозил кирпичи туда, где они были необходимы.

Чтобы сэкономить время и заполнить грузовик кирпичами в кратчайшие сроки, как только дверь печи открывалась, заключённым приходилось бежать внутрь. Они были вынуждены терпеть обжигающий горячий воздух и красноватый смог, брать обожжённые кирпичи и складывать их в кучу на обшитую железом тележку.

Сначала многие люди не решались брать кирпичи, вокруг которых бурлил горячий воздух. Но плеть с кожаными ремешками неизменно рассекала воздух. Просто немного расслабься, и зазубрины глубоко вонзятся в кожу, оставляя длинную рану, которая разорвёт кожу и мышцы.

Спустя полдня ладони у всех покрылись волдырями, наполненными кровью.

Юй Фэйчэнь был в немного лучшем состоянии. Он был быстрее, чем кто-либо другой, и кирпичи оставались в его руке меньше времени. Мимо него прошёл молодой бригадир с кнутом, пристальный взгляд его переполнился презрением. Он выглядел так, будто пришёл искать, к чему бы придраться, но, не обнаружив ничего, мог только ударить хлыстом по земле рядом с ногой.

Возможно, из-за нехватки рабочей силы эти мастера были не обученными солдатами, а несколькими местными жителями, одетыми в плохо сидящую форму. Ранним утром эти молодые люди с кнутами всё ещё выглядели свежими и неопытными, но к полудню их глаза уже стали дьявольски свирепыми и обыскивали всё вокруг в поисках малейшей возможности приложить кнут.

Блеск пламени и дымящийся жар. Крики, леденящие кровь, волдыри и кровавые брызги.

Пот на телах заключённых сгустился, смешавшись с красноватой пылью от кирпичей, эта кирпичная пыль проникала в волдыри на их руках, принося с собой невыносимую боль.

Большинство из тех, кого ударили бригадиры, до вчерашнего дня жили нормально, не беспокоясь о еде или одежде. Тем не менее, теперь они пережили самое ужасное унижение, когда их превратили из людей в рабов без малейшего достоинства.

В полдень, когда заключённые собрались грызть хлеб, Юй Фэйчэнь вышел на улицу. Столовая и уборная за печью для обжига кирпича охранялись. Но в длинном узком проходе, соединяющем их, никого не было.

Оценив высоту стены печи, Юй Фэйчэнь выпрямился и сделал несколько шагов для разбега. С силой оттолкнувшись от внешней стены, он запрыгнул наверх. Шероховатая поверхность стены печи позволила ему зацепиться, и он достиг вершины несколькими быстрыми движениями, используя дымоход, чтобы защитить свою фигуру.

Кирпичная печь располагалась на возвышенности. Поднявшись наверх, он, наконец, получил чёткое представление обо всём концлагере.

Концентрационный лагерь был большим, с высокими стенами, которые разделяли его на пять частей. Печь для обжига, в которой он находился, находилась в северо-восточном углу. Рядом тянулись столовая, питомники и участки для выращивания овощей. Солдатские казармы находились на северо-западе. В центральной части располагалось несколько бетонных построек, предположительно, помещения заключённых. Юго-западный район строился. Юго-восток занимал самую большую территорию, состоящую из множества невысоких серых зданий и огромной цилиндрической серой башни. Смутно виднеющиеся трубы пересекали землю, как те, что устанавливали на химическом заводе.

В этот момент он увидел густой белый дым, поднимающийся клубами с вершины цилиндрической серой башни, как туманное облако. Белоснежный шлейф появился в серо-белом небе, стремительно разнесённый ветром.

Запомнив всю схему концлагеря, он спрыгнул тем же путём, которым поднялся, и вернулся к толпе.

Все они тоже смотрели на белый дым на юго-востоке.

— Что это? — спросил кто-то.

Никто ему не ответил. Одни смотрели в замешательстве, другие не отреагировали. Было также несколько человек, которые смотрели на мимолётный белый дым с глубокой печалью на лицах.

Прошло целых три минуты, прежде чем один из мастеров приподнял бровь. Он усмехнулся и сказал:

— Печь.

Юй Фэйчэнь опустил взгляд.

Невозможно, чтобы в этом концентрационном лагере хорошо обращались с заключёнными. Он знал, что ему нужно спешить.

__________________

С приближением сумерек работы в кирпичной печи окончательно завершились. К тому времени заключённые уже полностью покрылись кирпичной пылью, и поэтому им предоставили ​​возможность принять душ. Для Юй Фэйчэня это сделало день несколько более сносным.

Он принёс два железных шипа, упавших с кожаной плети у печи. С другой стороны, Бай Сун превзошёл все его ожидания — он на самом деле принёс обратно кирпич.

— Я не могу заснуть, сэр, — сказал он бригадиру. — Мне нужна подушка, даже если она такая жёсткая.

Бригадир посмотрел на его покрытые волдырями руки, а затем издал гнусавое ворчание, сказав:

— Хорошо. Это будет твоей наградой за полный день искупления.

Поскольку пыль попала в их лёгкие, в ту ночь все в камере продолжали кашлять.

— Это похоже на ад. — Монах вздрогнул. С нервной дрожью в голосе он сказал: — Что именно мы сделали не так?

— Родина нас спасёт, — сказал Бай Сун монаху, опрокидывая голову на подушку и переворачиваясь.

Губы монаха задрожали.

— Но знают ли они, где мы?

Опёршись одной рукой о стену, Бай Сун встал. Он собирался похлопать монаха по плечу, как вдруг замер.

Дрожь пробежала по всему его телу. Он в ужасе посмотрел на подножие стены…

Когда он встал, волдыри, образовавшиеся на трёх его пальцах, оставили три свежих пятна крови на стене…

В точности как три причудливых знака, появившихся прошлой ночью.

Как это могло произойти? Так же, как это может быть?

Юй Фэйчэнь положил правую руку ему на плечо.

Бай Сун глубоко вздохнул и, казалось, немного успокоился.

— Сначала вы можете немного отдохнуть, — сказал им Юй Фэйчэнь. — Я всех вас разбужу до двенадцати.

— Что ты имеешь в виду? — спросил его мускулистый блондин.

— После полуночи, — взвесил свои слова Юй Фэйчэнь. — Может случиться что-то… странное. Вы узнаете, когда придёт время.

После короткой паузы он сказал:

— Или это может быть наш шанс на побег.

При этом, игнорируя их вопросы, он закрыл глаза.

Накануне ночью из этой камеры пропали двое мужчин. Прошлой ночью в камере появились странные изменения. Несомненно, и эта ночь не станет исключением.

В полночь прозвенел колокол.

Юй Фэйчэнь открыл глаза.

Он использовал свою зажигалку, чтобы осветить подножие стены — три пятна крови, появившиеся недавно, изменили цвет со свежего красного на блёклый. Бай Сун выглядел взволнованным и нервным.

Он не умел утешать людей, поэтому просто взял кирпич, который принёс Бай Сун.

После того, как старший офицер без труда вскрыл железный замок с помощью куска проволоки, главный надзиратель заменил замок на двери на новый латунный замок, который выглядел гораздо более крепким.

Юй Фэйчэнь ударил кирпичом по замку. Глина в земле здесь была липкой; обожжённые кирпичи были твёрдыми, как камень. После того, как он несколько раз ударил им, он услышал, как сердцевина замка расшаталась.

— Что ты делаешь? — закричал монах. — Они тебя услышат.

Юй Фэйчэнь остановился. Он позволил мёртвой тишине вокруг них ответить монаху.

Положив кирпич, он скрутил два железных шипа вместе и вставил их в отверстие замка.

После нескольких попыток латунный замок со щелчком открылся.

И со скрипом Юй Фэйчэнь распахнул дверь с металлическими решётками и вышел.

В коридоре царила гробовая тишина.

Как и в других камерах.

Он подошёл к уборной и использовал зажигалку, чтобы нагреть жестяную мыльницу рядом с раковиной. В ней брусок мыла низкого качества для общего использования быстро растаял в полупрозрачную лужу жира. Затем он оторвал тонкую полоску ткани от рубашки и окунул её в жир, оставив снаружи только короткий конец. Льняное полотно было легковоспламеняющимся, и его можно использовать в качестве фитиля.

Используя зажигалку, чтобы поджечь ткань, мыльницу превратили в простую масляную лампу.

Тусклый свет освещал пустой коридор.

Сначала он проверил камеру по соседству. Она была пуста. Другие камеры тоже.

Бай Сун догнал его.

— Эти отметины… — сказал Бай Сун, — вероятно, это я сделал их. Но они появились, хотя вчера вечером я этого не делал.

Он огляделся вокруг.

— Итак, это… Сейчас… Мы сейчас здесь, в будущем?

Его формулировка сбивала с толку. Но Юй Фэйчэнь понял, что он имел в виду.

Прошлой ночью после полуночи на стене появились три выцветших пятна крови.

Этой ночью Бай Сун оставил на стене три следа из-за кровоточащих волдырей на его пальцах.

Это также означало, что бараки после полуночи, возможно, превратились в бараки из определённого момента в будущем. Тогда почему они сами такие же, как и раньше?

Он ответил Бай Сун:

— Я так считаю.

— Тогда Джеймс, что нам делать?

Имя Джеймс всё ещё не прижилось к Юй Фэйчэню. Его память на имена была такой же слабой, как и на лица. Удивительно, но Юй Фэйчэнь стало единственным именем, которое он мог ясно запомнить из множества имен, которые ему давали в различных мирах, поэтому с тех пор он просто продолжал использовать его.

Он сказал:

— Можешь называть меня другим именем.

Он купил сферу переводов в Раю. В каком бы мире он ни находился, он не столкнётся с языковым барьером. После короткого размышления он произнёс слог Бай Суну, который людям в этом мире было легче произносить:

— Юй.

— Юй, — повторил Бай Сун. Затем он спросил: — Что ты собираешься делать?

— Сейчас здесь никого нет, — сказал Юй Фэйчэнь. — Снаружи тоже никого не должно быть. Мы можем выбраться отсюда.

— Побег?

— Сначала мы просто разведаем маршрут. Как только мы это сделаем, мы сможем найти время и возможность. Я вытащу всех вас отсюда.

Ночью время в этой бараке как-то загадочным образом исказилось. Невозможно предсказать, что произойдёт, если они сбегут ночью.

И именно это находил странным Юй Фэйчэнь. Он раньше выполнял миссии во многих типах миров, и эти миры всегда были последовательными. Если бы это было нормально, то всегда оставалось бы нормальным; если бы было сверхъестественным, всегда оставалось бы сверхъестественным; если бы время можно было изменить, то принцип изменения был бы хорошо задокументирован, как детский стишок в учебнике.

Вместо этого произошёл внезапный сдвиг во временной шкале в мире, который только развился до стадии огнестрельного оружия. Он был похож на кружевной бант, который появлялся на груди военной формы. Он не подошёл бы и не выглядел бы эстетично.

Если за Вратами Вечной ночи такая искривлённая земля, и даже он сам должен догадываться о цели миссии — тогда, возможно, его выбор держаться подальше от Изначального Бога был ошибкой.

— Вытащить нас отсюда? — спросил Бай Сун. — Нас семеро. Будет трудно сбежать, не так ли?

— Не семь, — поправил Юй Фэйчэнь. — Я имею в виду всех.

Мозг Бай Суна заклинило.

Юй Фэйчэнь посмотрел на их камеру и оставшихся в ней пятерых мужчин.

— Вы идёте со мной?

Мускулистый блондин заколебался, но первым подошёл к нему. За ним последовали большой нос и учитель химии.

Когда в камере осталось всего два человека, пустые бараки показались гораздо более мрачными.

— Я хочу уйти, я хочу уйти, — пробормотал монах. — Да пребудет с нами Бог.

И он тоже вышел.

http://bllate.org/book/14896/1333097