Глава 1. Нужен зять, который войдет в семью
—
После осеннего сбора урожая последние снопы риса впитали в себя лучи прощального солнца и были убраны в амбары. Прошло несколько осенних дождей, и пришла зима.
Когда в закромах есть зерно, наступает время отдыха от полевых работ. В деревнях стали чаще играть свадьбы, и в округе стало оживленнее.
Цинь Сяомань, жуя рисовую лепешку, толкнул дверь и взглянул на небо. Оно было пасмурным, но, по крайней мере, дождя не было.
Пролежав дома два дня, он чувствовал слабость в ногах, а голова была тяжелой. Ветер, дующий с полей, немного привел его в чувство.
Крестьяне не смеют подолгу предаваться праздности, и в глубине души он уже смирился: какой бы неудачной ни была жизнь, ее все равно нужно продолжать.
В легком тумане Цинь Сяомань, закинув на плечо мотыгу, собрался пойти перекопать землю. На холодном зимнем ветру дыхание в поле, поросшем сухой травой, мгновенно превращалось в белый пар.
Когда он добрался до своего участка, на утренних полях кое-где виднелись серые фигурки деревенских женщин в платках и худощавых фуланов.
Они работали уже порядочно. В перерывах, чтобы вытереть пот, они, упершись руками в бока, шептались о чем-то, наверняка снова перемывая кому-то кости.
Как раз когда Цинь Сяомань, опершись на мотыгу, спрыгнул с земляного вала на свое поле, со стороны далекой лощины донесся звук взрывов петард.
Из-за того, что звук шел из-за гор, он был не слишком громким, но не смолкал довольно долго.
— У кого это праздник, да такой шумный? — пробормотал Цинь Сяомань, уперев руки в бока и глядя в сторону, откуда доносились звуки.
— Мань гер, неужто не знаешь? — услышав его голос, одна из женщин на поле обернулась. Ее глаза так и сияли – сегодня у нее была сплетня поинтереснее, чем сплетни о нем.
— Что стряслось?
Женщина ответила:
— В соседней деревне тот старый гер сегодня выходит замуж! Петарды уже один раз гремели.
Цинь Сяомань вскинул брови:
— В соседней деревне старый гер выходит замуж?
Он был крайне удивлен. В соседней деревне жил один гер, которому было уже за двадцать пять, и он все никак не мог выйти замуж, что всегда служило темой для разговоров на полях.
Если какая-нибудь девушка или гер были недовольны женихом, которого предлагала сваха, домочадцы тут же ставили им в пример этого человека, поучая своих детей:
«Все тебе не так, да не этак! Прождешь, пока возраст выйдет, и будешь знать. Будешь потом как тот из соседней деревни – состаришься в старых герах и замуж не выйдешь».
«Ты этим недоволен, тем недоволен… Если как тот гер из соседней деревни будешь до старости дома сидеть, ладно еще еда, но налог на поздний брак наша бедная семья не потянет».
…
Хотя у Цинь Сяоманя уже не было родителей и некому было прожужжать ему уши такими наставлениями, односельчане были очень «сердобольны». Он не почитал их как родителей, зато они относились к нему как к родному ребенку, поучая во всем.
Хотя в этом году он как раз достиг брачного возраста, семья, с которой его отец договорился еще при жизни, недавно расторгла помолвку. А когда сваха пришла предложить ему в мужья сорокалетнего вдовца, он выставил ее за дверь двумя ударами метлы.
После этого жители деревни при встречах говорили ему, чтобы он не привередничал, а готовил побольше приданого, иначе станет вторым старым гером.
У того старого гера из соседней деревни хотя бы родители живы, есть кому кормить, а он в доме совсем один. Состарится – и позаботиться будет некому.
И вот теперь, услышав, что тот человек наконец-то женится, он невольно вздохнул. Пока он сидел дома всего несколько дней, другие уже нашли себе пристанище.
— Вот именно! В таком возрасте наконец-то завел семью, его родители от радости с ума сходят, каждому встречному рассказывают, — сказав это, женщина специально добавила: — Слышала, он взял зятя, который вошел в семью! Ни гроша выкупа не платили!
Даже такой спокойный человек, как Цинь Сяомань, услышав это, отложил работу. Словно затронули тему, которая его очень волновала, и он поспешно спросил:
— Взяли зятя в дом? Я слышал, та семья небогатая, как же мужчина согласился?
— Ой, это дело случая, — к разговору присоединился фулан с соседнего участка. — В этом году в уезде Цюян случилось стихийное бедствие, неурожай, и беженцы добрались до нашего уезда. В деревнях их редко увидишь, но я два дня назад ездил в город продавать овощи – батюшки, на улицах полно нищих!
— Стражники их вовсю гонят, говорят – вид города портят, уездный магистрат совсем извелся.
— К чему это я, — фулан вовремя вернулся к теме. — Муж того старого гера как раз из беженцев. То ли его из города выгнали, то ли сам пришел, в общем, пришел побираться в соседнюю деревню, и как раз наткнулся на родных того старого гера. Глянули они – мужчина крепкий, руки-ноги на месте, вот и загорелись идеей.
Цинь Сяомань слушал, затаив дыхание.
Женщина подхватила:
— И мужчина согласился?
Фулан кивнул:
— Старики спросили его, он сам согласился, так дело быстро и сладилось. Да и чего ему не соглашаться? Человек в беде, сегодня жив – завтра нет, а тут возможность войти в семью, завести дом. Кто ж откажется? Беженцы только об этом и мечтают.
Женщина сказала:
— И то правда. Опасно только, если у него уже есть семья, потом, как жизнь наладится, начнутся разборки.
— Мы того мужчину в глаза не видели, кто знает, что там за ситуация. Но то, что тот гер столько времени замуж выйти не мог, а теперь нашел себе такого мужа – дело хорошее. В конце концов, риск есть всегда. У тех, кто по всем правилам женится, тоже возникают проблемы.
Сказав это, двое крестьян понимающе усмехнулись. Заметив, что Цинь Сяомань молчит, женщина произнесла:
— Мань гер, раньше говорили, что ты тоже хочешь найти зятя в дом. Сейчас самое время, сходи попытай удачу. Не горюй ты так по этой семье Чжао, другого найдешь.
Цинь Сяомань сухо ответил:
— Я не горюю.
Фулан переглянулся с женщиной, оба придержали свое неверие при себе, не решившись показать его в лицо другому.
Если разозлить Цинь Сяоманя насмешками, этот гер ох какой свирепый – чего доброго, за мотыгу схватится. Он даже с мужчинами-сверстниками в драке справлялся, им двоим с ним не совладать.
— Не горюешь – и ладно. Подумаешь, одна помолвка расстроилась, в деревне у многих по нескольку раз срывается, пока не сложится.
— Угу.
Цинь Сяомань коротко буркнул и уткнулся в землю. Работал он ловко и быстро. Хотя сегодня он был рассеян, меньше чем за час он закончил перекапывать участок и отправился домой.
Как только он ушел, на поле снова стало шумно.
— Этот Мань гер не только на кулаки крепок, но и на язык. Несколько дней из дома не выходил, а говорит – не горюет. Небось в четырех стенах так плакал, что встать не мог.
— Дома никого нет, плачет он там или нет – нам не ведомо.
— Хотя Чжао поступили нечестно, расторгнув помолвку, но условия у них неплохие. Матушка Чжао изначально не любила Мань гера. Будь я на ее месте, тоже не пожелала бы своему единственному сыну такого свирепого и властного гера. Случись какая размолвка, он ведь кулаками махать начнет, небось и свекровь побьет.
— Это точно. Ему лучше всего найти зятя в дом, все равно родителей нет, никто не присмотрит. Будет целыми днями дома драки устраивать, если захочет.
— Да только улыбнется ли ему удача найти такого зятя? Это ведь не капуста на грядке, так просто не найдешь.
На поле снова завязалось долгое обсуждение.
Ночью Цинь Сяомань лежал в кровати и ворочался, не в силах уснуть.
История про старого гера из соседней деревни сильно его задела. Хотя он понимал, что односельчане говорят это, только чтобы поглумиться над ним, он действительно всерьез об этом задумался.
Старой помолвки больше нет, с матушкой Чжао он вдрызг разругался, а сваху, что приходила к нему, он прогнал. Его репутация властного и свирепого гера снова подтвердилась, так что теперь вряд ли кто-то придет свататься, да и свахи не захотят порог его дома обивать.
Он знал, что характер у него вспыльчивый, а сам он слишком своенравен и не думает о последствиях.
Но семья Чжао и те, кто приходил сватать, вели себя слишком оскорбительно. Они просто видели, что у него нет родителей, и думали, что одинокого гера легко обидеть. Если бы пришлось выбирать снова, он поступил бы точно так же.
Раз уж дело сделано, ему остается только нести ответственность за последствия.
Соседи хоть и говорили гадости, но в чем-то были правы. Тот старый гер из соседней деревни хоть и поздно замуж вышел, но у него есть родители и братья, а у него самого родители умерли, братьев нет – некому поддержать и стать опорой, во всем приходится полагаться только на себя.
Сейчас он еще молод и может себя прокормить, но что будет в старости? Нужно планировать заранее.
На других надеяться нельзя, нужно добиваться всего самому.
Поэтому со следующего дня Цинь Сяомань стал обращать внимание на беженцев, которые приходили в деревню побираться. Но за пять дней он не увидел ни души.
Он понимал, что найти человека – это не так просто, как кажется. Если в деревню не заходят, значит, нужно сходить на главную дорогу. Там он действительно встретил беженцев, но в основном это были женщины с детьми. Мужчин было мало, а те, что встречались – либо старики, либо совсем хилые.
Цинь Сяомань раздал беженцам еду, которую взял с собой. Прошло больше полумесяца, но поиски ни к чему не привели, и он пал духом.
В лесу пошли зимние побеги бамбука, и он выбросил из головы мысли о том, чтобы найти мужа среди беженцев.
В один из дней одиннадцатого месяца Цинь Сяомань набрал полкорзины зимних побегов бамбука. Он собирался отнести их в уездный город, продать и на вырученные деньги купить свечей для дома.
В сезон, когда появляются зимние побеги, на всех овощных рынках города только они и лежат.
В этом году их уродилось много, цена была куда ниже прошлогодней – всего пять-шесть вэней за цзинь*, да и продавцов было в избытке.
[*Цзинь (斤) — это традиционная китайская мера веса, которая в современном материковом Китае официально приравнена к 500 граммам.]
Цинь Сяомань распродал все только к полудню. Он хотел было прогуляться по городу, но неожиданно пошел дождь.
Зимний дождь не сильный, но пронизывающий холод заставляет людей втягивать шеи в плечи.
Цинь Сяомань с пустой корзиной за спиной бережно завернул купленные свечи в промасленную бумагу и спрятал за пазуху, боясь, что они отсыреют. Поскольку зонта у него с собой не было, пришлось потратить еще пятнадцать вэней на новый бумажный зонт.
Обычно такие зонты стоят двенадцать-тринадцать вэней, но в дождь торговцы взвинтили цены, содрав лишние три монеты.
Цинь Сяомань страшно разозлился и покинул город под зонтом.
Сначала он хотел доехать до деревни на воловьей повозке, но, вспомнив, что дома уже есть зонт, а ему пришлось купить новый по завышенной цене, он наотрез отказался тратить деньги на повозку и решил идти пешком.
Мелкий дождь в пути становился все сильнее. Цинь Сяомань ускорил шаг. К счастью, на главной дороге, ведущей из города, из-за зимней грязи были насыпаны камни, так что ноги скользили не так сильно, как на деревенских тропах.
Чем дальше от города, тем меньше людей оставалось на дороге. В какой-то момент Цинь Сяомань заметил впереди мать с ребенком, которые тоже спешили по своим делам.
Он шел за ними на небольшом расстоянии. Движение согревало тело, и холод почти не чувствовался.
— Мама, там… м-м…
Цинь Сяомань вдруг услышал посторонний звук и приподнял край зонта.
Мать с ребенком впереди остановились. Ребенок вскрикнул, но мать тут же зажала ему рот рукой и, прошептав что-то на ухо, поспешно утащила его прочь.
Цинь Сяомань нахмурился, не понимая, что произошло. Не из трусливых, он подошел к тому месту, где они стояли, и заглянул в сторону.
Там, в придорожной канаве, его взору предстал человек, с ног до головы покрытый грязью.
Цинь Сяомань сверху увидел, что у лежащего в канаве человека крупное телосложение, длинные руки и ноги — похоже, это был мужчина.
Одежда на нем была грязной и рваной. Он лежал неподвижно в воде на дне канавы, и было непонятно, дышит он еще или нет.
Как раз когда Цинь Сяомань колебался, стоит ли спускаться и смотреть, мужчина вдруг вздрогнул. Видимо, он заметил человека наверху и слегка протянул руку.
—
От автора:
Цинь Сяомань: Ой~ Неужто просил ребенка, а получил… стоп, просил мужа и получил мужа?!
—
http://bllate.org/book/14888/1323597
Сказали спасибо 4 читателя