Готовый перевод The Door Keeps Getting Smaller And Smaller / Дверь становится всё меньше и меньше [💗]: 13 – Мой военный советник слеп (13)

Синь Лян был раздражён собственной импульсивностью. После того как он пришёл в себя, все его мысли были охвачены паникой. Он был похож на ребёнка, который сделал что-то не так, и встающий прямо, чтобы признать свою ошибку.

Но что его удивило, так это то, что гнев и отвращение, которые он себе представлял, так и не появились. Мужчина на кровати не подавал никаких признаков пробуждения. Он нахмурился, и постепенно выражение его лица полностью изменилось.

«Генерал?»

Лу Шеньсин почувствовал, как тонкая рука Синь Ляна коснулась его подбородка, слегка поднялась вверх и останавливаясь на уровне его носа, как будто тот что-то пытался обнаружить.

Не волнуйся, я не умер, – мысленно сказал Лу Шеньсин.

«Генерал?»

Синь Лян снова его позвал и протянул руку, чтобы ущипнуть Лу Шеньсина, а затем двинулся и прикрыл ему рот и нос. Он сделал всё, что смог придумать, но так и не добился никакой реакции.

Что-то рухнуло на пол с громким шумом, который переполошил всех снаружи.

Ван-ши поспешно накинула верхнюю одежду и пришла. Она окинула взглядом столы и стулья на полу, посмотрела на молодого человека с необычно бледным лицом и, наконец, остановилась на человеке на кровати. Её сердце чувствовало смутное беспокойство.

Она подошла к кровати: «Чжоу-эр?»

Не видя ответа другой стороны, она дотронулась до его руки, затем встряхнула и энергично потянула. Тело Ван-ши слегка покачнулось, даже если бы тот крепко заснул, он уже должен был проснуться.

«Я… Я собираюсь найти доктора Чжан», – слуга отступил и выбежал.

«У него бьётся сердце, и дыхание ровное, – ногти Синь Ляна впились в ладони, сила становилась всё тяжелее и тяжелее, – так почему же он без всякой причины потерял сознание?»

Ван-ши ненадолго задумалась и сказала: «Возможно, он съел что-то плохое».

Доктор Чжан прибыл быстро и шагнул вперёд, чтобы проверить пульс Лу Шеньсина.

Признаки жизни были явными, пульс нормальным, но он не просыпался. Доктор Чжан нашёл это невероятным. Он снова проделал то же, что и Синь Лян с Ван-ши, а затем ушёл с чувством стыда, сказав, чтобы те обратились к кому-нибудь другому.

Лу Шеньсин начал осознавать серьёзность ситуации. Сначала он думал, что просто ляжет, не будет двигаться и прямо проспит долгое время.

Но, начиная с признания Синь Ляна, всё пошло намного дальше его ожиданий.

Ладони его рук покраснели от нажатия, но Синь Лян выглядел спокойным и собранным: «Дайте мне кисть и бумагу».

П/п: В анлейте он попросил ручку, но этому не бывать.

Старый дворецкий немедленно попросил слугу их принести.

Он взял кисть и написал несколько строк, затем передал листок бумаги старому дворецкому, стоявшему рядом с ним: «Идите к доктору Лю из Жэньхэтана».

Старый дворецкий хотел было сказать, что пригласить доктора Лю невозможно, но проглотил свои слова обратно. Он отправился туда лично, и когда доктор Лю взглянул на записку, его отношение резко изменилось.

Доктор Лю спросил, как только пришёл: «Молодой господин Синь, где тебе нездоровится?»

Синь Лян повернулся в сторону и позволил ему увидеть Лу Шеньсина на кровати: «Он внезапно заснул».

Доктор Лю взял руку Лу Шеньсина, чтобы прощупать пульс, и, немного поразмыслив, достал несколько тонких серебряных игл, направив их на стопы Лу Шеньсина.

Лу Шеньсин не мог пошевелиться, но все его чувства были на месте. Ему хотелось проклясть всех их матерей за ту боль, которую он сейчас испытывал.

«Странно, – доктор Лю был озадачен, – я впервые в жизни сталкиваюсь с такими симптомами, когда это произошло?»

«За ужином всё было в порядке», – Ван-ши смотрела на Синь Ляна, говоря это. Она не знала, что происходило в комнате до её прихода.

Синь Лян и без того уже испытывал угрызения совести, поэтому, естественно, держал рот на замке.

«Посмотрим после этой ночи, – сказал доктор Лю, убирая деревянную шкатулку, и добавил, – на случай каких-либо неожиданностей, кто-то должен присматривать за ним ночью».

Ван-ши посмотрела на опустившего голову Синь Ляна и тихо сказала: «Молодой господин Синь, уже поздно, я попрошу кого-нибудь отправить тебя обратно».

Синь Лян на мгновение растерялся, но его голос был спокоен: «Я останусь».

Ван-ши, казалось, ожидала такого ответа и приказала нескольким слугам охранять дверь снаружи; когда она вышла, дух в её глазах в одночасье погас.

Послышался звук закрывающейся двери, и в комнате стало тихо. Через некоторое время Лу Шеньсин задался вопросом, почему вообще не было ни звука, а затем почувствовал, как что-то опустилось рядом с его рукой, и в его объятия втиснулось тело.

Человек, неоднократно заявлявший, что не имеет никакого отношения к отрезанным рукавам, теперь положил голову ему на плечо, прижимаясь к нему руками и ногами.

Лу Шеньсин внезапно понял, какие именно слова Синь Лян хотел взять обратно.

Если бы дело не дошло до этого момента, с темпераментом Синь Ляна тому было бы нелегко раскрыть свои чувства.

Какое-то время мысли Лу Шеньсина были в полном беспорядке, но он не мог игнорировать мягкое тело в своих объятиях и его прохладное дыхание.

«Пока каждый дарит немного любви~…» – чтобы отвлечься, Лу Шеньсин пел в своём сердце.

Плечо стало мокрым, и Лу Шеньсин был ошеломлён, он не знал, что был единственной важной вещью в мире Синь Ляна.

Когда у вас есть только одна вещь, эта вещь становится незаменимой.

Указательный палец его правой руки заболел, в него понемногу впивались зубы и не собирались отпускать. Если бы Лу Шеньсин мог двигаться, он обязательно бы ударил Синь Ляна.

Я не проснусь, даже если ты откусишь мне палец, – Лу Шеньсин не знал, смеяться ему или плакать.

Немного покусав, Синь Лян разочарованно вздохнул. Он разжал зубы и слизнул кровь вокруг кольца следов от зубов.

Лу Шеньсин снова запел, на этот раз это был национальный гимн.

Следовавший за ним в тени Уя вернулся, чтобы доложить, и услышавший эту новость принц Цзин резко изменился в лице, словно получил уведомление о смерти.

Ночь была тусклой, но Синь Лян, которому не спалось, услышал какое-то движение. Он быстро сел и натянул тонкое одеяло на Лу Шеньсина.

У Лу Шеньсина возникло дурное предчувствие, когда он услышал чужой мужской голос.

Он совсем упустил из виду, что Цзин-ван обязательно бы кого-нибудь послал за ним следить.

Синь Лян повернул голову и столкнулся с внезапно появившимся принцем Цзин: «Ваше Высочество, вы не можете его забрать».

Принц Цзин холодно фыркнул. Он по какой-то причине не мог выносить Синь Ляна и сказал насмешливым тоном: «Почему? Неужели этому Принцу нужно твоё разрешение, чтобы что-либо сделать?»

В горле Синь Ляна появился привкус крови, а уголки губ сжались в прямую линию, выражая решительное упрямство.

«Наглец! – в глазах принца Цзин появился холод, – Уя».

Сердце Лу Шеньсина мгновенно похолодело: Цзин-ван определённо выместит злость на Синь Ляне. Через день и две ночи, не дождавшись, пока он проснётся, Синь Лян уже сам может уснуть навек.

*

Спустя одну ночь Лу Шеньсин, которого уже привезли во дворец, всё ещё спал. Принц Цзин был на грани срыва. Дворец был окутан мрачной атмосферой, и все были в опасности.

Глаза Цзин-вана налились кровью: «С ним действительно всё будет в порядке?»

Лежавшим на кровати человеком был генерал Чан, но почему Принц выглядел так, словно сам вот-вот умрёт? Несколько императорских врачей были в растерянности.

«Ваше Высочество, как говорится, истинное богатство на небесах, а жизнь и смерть предопределены. Нам остаётся только…», – старый доктор не стал заканчивать свою мысль.

Грудь принца Цзин переполняла безмерная ярость. Он дошёл до того, что его собственная жизнь и смерть находились во власти других, и всё это из-за этого Синь Ляна.

Он спустился в тёмную камеру, а когда вышел, его некогда чистая белая мантия была в пятнах крови, а на лице, запачканном брызгами крови, была искажённая удовлетворённая улыбка после выпуска пара.

«Чан Чжоу, этот Принц нетерпелив, – Цзин-ван поднёс окровавленную руку к носу Лу Шеньсина. – Чувствуешь запах? Это кровь твоего Цзюнь-ши».

В глубине души Лу Шеньсин был в бешенстве, но в глазах принца Цзин по-прежнему не было никакой реакции.

«Этот Принц не может умереть!» – громко взревел Цзин-ван.

Ты обязательно умрёшь, даже целого тела не останется. Лу Шеньсин поприветствовал 18 поколений его предков.

Принц Цзин снова и снова приходил в течение дня, и Лу Шеньсин множество раз слушал его безумные разглагольствования.

Ночью Лу Шеньсин снова почувствовал запах крови, гораздо более сильный, чем днём. Он не смел представлять ситуацию Синь Ляна.

«222?»

Словно камень, брошенный в море, вообще не было никакого ответа.

Лу Шеньсин поклялся никогда больше не использовать этот грёбаный {Непобедимый Маленький Повелитель}. На этот раз его действительно обманули.

Прошедшие день и две ночи для простых людей были самыми обычными, но для Лу Шэньсина, Синь Ляна и принца Цзин они, казалось, длились целую вечность.

Следуя системной подсказке, Лу Шеньсин перевернулся и встал с кровати. Его ноги были немного ватными, когда наступили по пол. Он лишь на мгновение замер и пошёл наружу, не зная, насколько серьёзными были ранения Синь Ляна…

Когда слуги в доме увидели Лу Шеньсина, они поспешили доложить. В конце концов, перед ним появилась фигура принца Цзин, Лу Шеньсин нетерпеливо спросил: «Где Синь Лян?»

Принц Цзин схватил Лу Шеньсина за руку с нескрываемым удивлением в глазах: «С тобой всё в порядке?»

Его сердце было в смятении, а Лу Шеньсин быстро задышал, повторяя: «Я спросил тебя, где Синь Лян?»

Цзин-ван равнодушно произнёс: «Генерал Чан так сильно скучает по своему Цзюнь-ши?»

«Не играйся словами с Лао-цзы! – Лу Шеньсин мрачно взревел, а затем тихо рассмеялся. – Если он умрёт, я не смогу жить».

Как раз в тот момент, когда принц Цзин попытался сыронизировать, его схватили за воротник, и Лу Шеньсин мрачно усмехнулся: «Ты тоже тогда не надейся на жизнь».

Принц Цзин сделал паузу: «Сюда».

Не прошло и минуты, как Уя втащил окровавленного мужчину и бросил его на пол.

Принц Цзин улыбнулся: «Генерал Чан, я отдаю его тебе».

Увидев умирающего на полу человека, Лу Шеньсин тяжело вздохнул, его глаза налились кровью, и ударил Цзин-вана кулаком в лицо: «Ёб твою мать!»

П/п: В Древнем Китае обычно писали на длинных и тонких деревянных или бамбуковых планках, соединявшихся затем шнурком или ремнём. Писали чернилами с помощью кисти, а ошибочно написанные знаки подчищались металлическим ножом (отсюда происходит общее название письменных принадлежностей – «нож и кисть»). Начиная с середины I тысячелетия до н. э. древние китайцы начали также писать и на шёлке (образцы таких «шёлковых» книг найдены в ханьских погребениях). На рубеже новой эры в Китае была изобретена и вошла в употребление бумага. В первых веках новой эры бумага вытеснила все старые материалы для письма.

Письменные принадлежности

Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿　＿)>

http://bllate.org/book/14855/1321538