Готовый перевод Quick Transmigration: I’m Almost Dead / Быстрая трансмиграция: Я почти мёртв [💗]: 29 – Держись от меня подальше (9)

Чэнь Ю несколько раз обтёр юношу. Он держал кувшин с водой и время от времени смачивал губы другого водой.

Братан, ты второй человек, не считая моего дедушки, которого я так обслуживаю. Он скончался, но ты должен держаться, моё завтра всё ещё рассчитывает на тебя.

Чэнь Ю был обеспокоен, когда думал о некоторых вещах. Он бессознательно сунул палец, которым обтирал губы юноши, себе в рот, затем снова увлажнил губы другого.

К тому времени, как он, наконец, отреагировал, юноша уже проглотил много его слюны.

Ешь, просто ешь, ба, всё равно это не в первый раз.

Чэнь Ю хотел перевернуть парня, но всё прошло не очень гладко, судя по тому, как тело с глухим стуком упало на постель.

«Прости, братан, я сделал это не нарочно, ты не будешь злиться, правильно?»

Затем раздался ещё один глухой удар.

Дун-цзы, Лао Юй и остальные заключённые: «…»

Немного утомившись, Чэнь Ю пощупал лоб и лицо другого. У того спала температура, и он должен был быть в порядке.

Чэнь Ю почувствовал облегчение и стал искать Систему для сведения счётов.

«Как такое дорогое лекарство может иметь такой большой побочный эффект?»

Система выдала автоматический ответ: [Динь, пожалуйста, оставьте сообщение]

Чэнь Ю: «…»

Он стиснул зубы, просто подожди, будет время, когда ты будешь умолять меня!

Почти час спустя Хэ Сыян внезапно открыл глаза с выражением горя на лице: «Сяо Ю–»

Чэнь Ю взглянул на бледного юношу. Казалось, тому приснилась его младшая сестра, которая трагически погибла.

Бедный малыш.

Он отставил кувшин в сторону и сказал: «Раз ты не спишь, то пей воду сам».

Хэ Сыян поджал губы, неожиданно они оказались влажными, а не сухими. Его тело также было не липким и жирным, а свежим и прохладным.

«Я тебя вытер, – сказал Чэнь Ю, оставаясь с обнажённой грудью. – Твоя одежда вся потная, возьми её постирать. Та, что на тебе, моя, носи пока её».

Ежегодно здесь выдавалась только одна тюремная форма. Не говоря уже о грязи и вони, её ко всему прочему было и легко порвать. Если ваши кулаки были достаточно сильны, вы могли бы отнять одежду у других заключённых.

Тех, кто был физически беден и слаб, могли заставить носить только рваные вещи, а некоторые и вовсе без пуговиц. Они были бы обвинены в провале в поведенческом воспитании и испытали бы горечь.

Это был сущий ад собак, пожирающих собак.

Чэнь Ю не нужна была одежда другого заключённого. Он не выносил зловоние и предпочёл бы вовсе её не носить.

«Дай гэ знать, если почувствуешь какое-нибудь неудобство».

Хэ Сыян ничего не сказал. Он закрыл глаза, выглядя безразличным.

Чэнь Ю недовольно стиснул зубы. Долгое время спустя рядом с его ухом прозвучал голос: «Спасибо».

Он хмыкнул, у тебя всё ещё есть совесть.

Несмотря на своё недомогание, Хэ Сыян всё это время ощущал, что этот человек заботился о нём. Всякий раз, когда ему становилось так плохо, что хотелось умереть, появлялся другой мужчина, и ему больше не хотелось умирать.

В первый раз и во второй, а позже он не мог вспомнить, сколько ещё раз.

«Младший брат, ха…»

Бормоча что-то себе под нос, Хэ Сыян снова заснул. Он вновь проснулся посреди ночи и не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он так крепко спал.

В комнате было темно и полно шумных звуков, как и каждую ночь в камере 17.

Он не спал сутками, но на этот раз заснул.

Может, потому, что был болен.

Хэ Сыян сдержал нахмуренный взгляд и услышал, как мужчина рядом с ним что-то бормотал и протягивал руку.

Он не знал, что снилось мужчине, что тот даже вслух это звал.

Лицо Хэ Сыяна в одно мгновение помрачнело.

Хоть руку и оттолкнули, Чэнь Ю пошарил и схватил-таки его, причмокивая губами: «Младший… не этот…»

«Ах, поймал!»

Чэнь Ю потряс его за плечи, и продолжал смеяться хехехе, особенно счастливый и действительно напрашивающийся на взбучку.

Снова отбросив эту руку, у Хэ Сыяна запульсировали голубые вены на лбу. Он хотел встать, когда над ним склонилось чьё-то тело, за которым последовал невнятный разговор во сне: «Янъян… гэ тебя защитит…»

Это очень интимное обращение повергло Хэ Сыяна в оцепенение. Он опустил глаза, чтобы скрыть свои необъяснимые колебания настроения.

На другом одеяле Чэнь Ю глубоко вздохнул. Перед сном он попросил своего младшего бро, Систему, завести будильник. Когда Хэ Сыян проснулся, сработал будильник, и он тоже проснулся.

Только что это было чисто мошенническое поведение, постыдное для него.

Действительно позорное.

Это всё вина Хэ Сыяна. Он не особо использовал силу, чтобы высвободиться, создавая у него иллюзию, что он может своевольно действовать так и этак. В противном случае он не стал бы разыгрывать жулика и к тому же играть его дважды.

«Босс, там горит, огромный пожар, поторопись, потуши огонь–»

Дун-цзы заговорил во сне, и его вой так напугал Чэнь Ю, что он чуть не упал с кровати.

С другой стороны, Хэ Сыян абсолютно никак не отреагировал.

Чэнь Ю повернулся и посмотрел в сторону двери. У него была память первоначального владельца, и он знал прошлое другого с Дун-цзы и Лао Юем. Он знал о пожаре, о котором кричал Дун-цзы и не мог забыть даже во сне.

Было ли это Gold или здесь, у каждого была своя история, в которой не было недостатка во взлётах и падениях.

После продолжительного вздоха, более длинного, чем повязка для ног древних женщин, Чэнь Ю перенапряг свой мозг и стал слегка сонным.

П/п: В Китае с начала X до начала XX века практиковался обычай бинтования ног (особенно в аристократической среде). Девочкам ломали кости ступни, после чего полоской ткани привязывали к ступне все пальцы ноги, кроме большого, и заставляли ходить в обуви малого размера, отчего ступни значительно деформировались, иногда и вовсе лишая возможности ходить в будущем. Такие ноги традиционно назывались «золотыми лотосами» и считалось престижным, если размер женской ступни не превышал 13 см. Сами же хлопковые повязки, которыми забинтовывались ноги, были длиной 3 метра и шириной 5 см. Женщинам же приходилось всю жизнь потом бинтовать себе поломанные ноги.

В его барабанную перепонку проник голос: «Как долго ты собираешься притворяться спящим?»

Чэнь Ю, который как раз собирался уснуть: «…»

Он подавил желание ударить кого-нибудь: «Разве я просто не боялся, что ты будешь смущён?»

Хэ Сыян усмехнулся: «А я бы смутился?»

Чэнь Ю скривил рот, не ты, это я, так что эта тема закрыта, ладно? Этот братан действительно хочет спать.

Хэ Сыян, по-видимому, не был в ладу с этим. Он сказал холодно, с предупреждением, и это, казалось, было благонамеренным напоминанием.

«Сяо Фэй, если ты всё ещё хочешь выйти без проблем, тогда держись от меня подальше».

Чэнь Ю посмотрел на значение очков зла на макушке юноши. Возможность дать ему такой совет – это был большой прогресс.

Впрочем, выходить на свободу или нет для меня не важно. Перевоспитать тебя и позволить тебе встретить солнечный свет и тепло весенних цветов – вот что для меня важнее всего.

«Выходить, зачем? Цены снаружи такие высокие, зелёные овощи и редис стоят несколько юаней за катти, а цены на жильё вообще запредельно высокие. Здесь я могу есть и жить бесплатно, у меня есть бесплатная вода и электричество, как же это хорошо».

П/п: Катти/ кэтти/ кетти/ катто – традиционная единица массы в Китае и странах Юго-Восточной Азии, в разных странах её размер составляет от 600 до 632,5 грамма. В КНР в настоящее время стандартизирован в 500 г. По происхождению был равен 1/100 пикуля — последний определялся как «то, что взрослый мужчина способен унести на плечах», и соответственно этому стандарты в разных странах Азии различались.

Хэ Сыян: «…»

Мозговые схемы его и этого человека не находятся на одном канале, другой находится в космосе.

«У тебя есть вода?»

Чэнь Ю коснулся кувшина у изголовья, который он ранее приготовил для Хэ Сыяна: «Возьми это».

Хэ Сыян сильно вспотел, и ему хотелось пить. Он поджал губы и потянулся за кувшином. Вокруг было так темно, что ничего нельзя было разглядеть. Он не мог видеть, не мог дотронуться, не имел направления и должен был полагаться исключительно на интуицию.

Чэнь Ю вдруг по какой-то неизвестной причине издал стон.

Мозг Хэ Сыяна отключился более чем на десять секунд, а его руку словно ужалила ядовитая пчела. Он отдёрнул руку, его лицо из зелёного стало красным.

«Мы все мужчины. В этом нет ничего особенного».

Чэнь Ю, в свою очередь, утешал незрелого юношу, который был немного милым, предположив, что в это время тот, вероятно, покраснел, как задница обезьяны.

Это место является крупнейшим цветочным и птичьим рынком с наибольшим разнообразием. Больше смотри и больше ходи, и ты повзрослеешь.

Темнота скрывала лицо Хэ Сыяна. Он дышал медленно и ровно и пришёл в норму.

«Маленький предок, ты всё ещё хочешь пить? Гэ держит это для тебя, у меня уже болит рука».

Чэнь Ю заговорил в темноте, намеренно пытаясь пошутить: «Хочешь, я напою тебя, как в прошлый раз?»

В голосе Хэ Сыяна не было ни единой эмоции: «Ты можешь попробовать».

Кого ты пытаешься напугать? Чэнь Ю намеренно сказал: «Хорошо, не двигайся, гэ идёт».

Он услышал учащённое дыхание юноши, от тела которого повеяло холодом. Действительно забавно дразнить, а, он ещё слишком молод.

«Я просто шучу».

Чэнь Ю сказали: «Кувшин слева от тебя, медленно нащупай его и не пролей воду».

Спустя долгое время к нему прикоснулась рука, и кувшин забрали.

«Можешь положить его куда угодно, когда закончишь».

Ответа не последовало, только звук булькающей воды, тот, должно быть, ужасно хотел пить.

Чэнь Ю внезапно сделал большое движение, половина его тела скользнула в одеяло юноши: «Это твоё одеяло только что выдали, оно хорошо пахнет».

Хэ Сыян поперхнулся последним глотком воды и закашлялся: «Убирайся».

«Не будь таким скупым, – Чэнь Ю потёрся об одеяло. – Я не только заботился о тебе в постели и вне её, но и давал тебе воду для питья и одежду для ношения. Не можешь поделиться даже половиной своего одеяла?»

Он вжался в одеяло, беспрестанно зевая: «Спи-спи».

Хэ Сыян ещё не восстановил свои силы и поэтому не мог выпнуть человека на пол. Он глубоко вздохнул, и половина его тела напряглась.

Температура мужчины была заметно выше, и его телосложение также было сильнее его собственного. Каждый дюйм прикосновения проникал сквозь его одежду и захватывал его чувства.

Включая сердцебиение другой стороны, ногу, которая время от времени пинала одеяло, и звук, с которым тот почёсывал спину.

Хэ Сыяну было очень неуютно.

Такого рода дискомфорт не был чем-то, что он испытывал в прошлом, он существовал независимо от него.

В результате Хэ Сыян не мог спать, и даже мысли его были хаотичны. Он вообще не мог думать спокойно.

«Ты знаешь, как воняет твоя одежда?»

«Это запах мужчины, что может знать такой сопляк, как ты?»

Его сонливость была нарушена. Чэнь Ю подумал, что прежде всего он должен был заставить парня поверить, что в мире больше хороших людей.

«Давайте завтра поклянёмся в братстве».

Без близких человек потеряет надежду, и жизнь станет тёмной и унылой. Наличие брата определённо имело бы значение.

«Поклянёмся в братстве?»

Ошеломлённый, Хэ Сыян сказал ни тёплым, ни холодным голосом: «Только что ты хватал меня и трогал, в каком именно братстве ты хочешь поклясться?»

Лицо Чэнь Ю исказилось, юноша, не обращай внимания на детали, ладно? «Разве? Наверное, я спал».

«Мне приснилось, что я пошёл в огород в моём родном городе. Под вьющимися лозами висело много огурцов, и я выбрал те, что покрупнее».

Он сказал очень извиняющимся тоном: «Может быть, я схватил тебя, думая, что это огурец, извини, ах».

Лоб Хэ Сыяна дёрнулся.

Не обязательно, что хоть одно из десяти предложений, произнесённых этим человеком, было правдой.

Если таковое и было, то, должно быть, другая сторона не могла придумать ложь, которая сделала бы его счастливым, и у неё не было выбора, кроме как сказать правду.

В оцепенении Чэнь Ю внезапно вздрогнул и кое-что вспомнил: «Что касается недавнего дела, я знаю, что ты этого не делал. Это не имело к тебе никакого отношения».

«Не будь так враждебен ко мне, Хэ Сыян, я всегда в тебя верю».

Чэнь Ю зевнул, склонил голову набок, и его дыхание постепенно выровнялось.

Долгое время спустя юноша пробормотал в темноте: «Что заставляет тебя… быть таким уверенным?»

Чэнь Ю снился сон. Ему действительно привиделся огород за его домом и гряда огуречных лоз. Он просмотрел их с начала до конца и с конца в начало. Очевидно, он не смог найти большой огурец, который ему был нужен. Во сне он сердито вырвал все огуречные лозы.

Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿　＿)>

http://bllate.org/book/14836/1321093