Готовый перевод Peerless / Несравненный / Wu Shuang: Глава 14. Хочешь увидеть мое самое бесценное сокровище?

Аукцион павильона Линьлан был широко известен. По мере того как их имя распространялось, многие скупщики и ювелирные мастерские, подражая, устраивали свои собственные аукционы, используя различные уловки. К сожалению, ни один из этих аукционов не мог сравниться с богатством и масштабом аукциона павильона Линьлан. Приглашение на этот аукцион  было более редким и ценным, чем золото. Многие рассматривали его как символ статуса, а получить его считалось большой честью.

Если Фэн Сяо хотел получить приглашение, у него не было проблем с этим, даже не выставляя напоказ свою личность, но другие дорожили шансом, который выпадал раз в жизни. На этот раз было немало тех, кто пришел впервые. Они сразу же притихли, когда увидели, что появился распорядитель торгов.

– Уважаемые гости, сегодня заключительный день аукциона. Спасибо, что нашли время в своем плотном графике и присоединились к нам. Павильон Линьлан рад оказанной чести. Мы знаем, что вы все с нетерпением ждете. Без дальнейших церемоний мы представляем наш первый лот.

Распорядитель торгов не напрягался, чтобы быть услышанным, его голос непринужденно разносился по всему помещению. Хотя особый дизайн атриума сыграл свою роль, он, вероятно, был также мастером внутреннего совершенствования. Павильон Линьлан был грандиозным предприятием и, естественно, вызывал зависть у окружающих. Неудивительно, что они наняли мастеров боевых искусств со всего мира для наблюдения за аукционом.

Как только прозвучали последние слова распорядителя, прекрасная служанка вышла вперед и внесла поднос, покрытый золотистым шелком. Двое молодых официантов, стоявших по обе стороны, откинули ткань, открыв бронзовый сосуд для вина.

– Этот сосуд для вина принадлежал гуну Хуаню из династии Ци в эпоху Весен и осеней. На основании сосуда выгравированы три иероглифа, которые указывают на личность владельца. Этот предмет был оценен и признан подлинным Дун Ян-сяньшэном* из павильона Линьлан. Начальная цена – десять тысяч медяков. Мы трижды позвоним в колокольчик, когда будет названа лучшая цена. Начнем же!

*Вежливое обращение к мужчинам, первоначально применявшееся только к людям с большой учёностью или внесшим значительный вклад в развитие общества

Служанка потянула за веревку, и колокольчик зазвонил снова. В этот момент кто-то крикнул:

– Одиннадцать тысяч медяков!

– Двенадцать тысяч!

– Тринадцать тысяч!

Как только начались торги, шум в зале усилился. Вскоре кто-то предложил цену в тридцать тысяч.

Не то чтобы кого-то особенно интересовал бронзовый сосуд для вина сам по себе. Большинство сокровищ из павильона Линьлан после покупки как минимум удваивались в цене. Даже если покупатель не продавал товар, а вместо этого дарил его в качестве подарка, все, что ему нужно было сказать, это: «Признан подлинным Дун Ян-сяньшэном из павильона Линьлан». И получатель был бы впечатлен.

– Кто предложил тридцать тысяч? — с большим любопытством спросил Фэн Сяо у Цуй Буцюя. Он не участвовал в торгах, его гораздо больше интересовали участники. И он был уверен, что Цуй Буцюй знает ответ.

Как и ожидалось, Цуй Буцюй сказал:

– Предложившего зовут Лэн Ду, он приемный сын Нин Шэво, лидера Девяти гильдий водного транспорта. Недавно Нин Шэво подарил императору Южной Чэнь, Чэнь Шубао, редкую красавицу. Она быстро завоевала расположение Чэнь Шубао, и он души в ней не чает. Похоже, она так понравилась императору, что он передал часть южных водных путей Нин Шэво. Лэн Ду, вероятно, намеревается кому-то подарить этот сосуд для вина. Чэнь Шубао – могущественный император, поэтому он счел бы такую безделушку недостойной себя. Подарок может предназначаться одному из его приближенных. Полагаю, Лэн Ду полон решимости заполучить этот предмет, возможно, потому, что знает, за первый лот торги будут не такими ожесточенными.

Девять гильдий водного транспорта не были единым целым, а, как следовало из названия, объединяли девять гильдий. Они зависели от воды как источника средств к существованию и представляли собой грозную силу в мире боевых искусств юга. Среди девяти гильдий гильдия Цзиньхуань обладала наибольшей властью, и Нин Шэво, нынешний лидер, был избран как раз из нее.

Нин Шэво был амбициозным человеком. Под его руководством Девять гильдий водного транспорта быстро разрослись, неудержимо превращаясь из среднего по размеру торгового союза в ведущего лидера боевых искусств в Цзяннане. 

Хотя для бюро Цзецзянь было проще простого провести расследование против любого, в конечном счете, было удобнее привлечь Цуй Буцюя. Он помнил каждую историю и фигуру в цзянху и мог мгновенно рассказать о прошлом и мотивах любого человека. Даже Пэй Цзинчжэ был в восторге от его способностей, в глубине души он считал, что в бюро Цзоюэ действительно полно талантов.

К тому времени, как Цуй Буцюй закончил говорить, была объявлена последняя цена на бронзовый сосуд для вина, и Лэн Ду забрал его. Все прошло так, как и предсказывал Цуй Буцюй.

Цуй Буцюй всегда был бледным и болезненным человеком, и воротник его толстого плаща был поднят так высоко, что скрывал почти половину его лица. Один только его вид, откинувшегося на спинку стула, вызывал сочувствие и усталость, но когда он говорил, в его голосе звучала уверенность опытного стратега. Слушатели не могли не поверить ему.

Фэн Сяо захлопал в ладоши в знак одобрения:

– А-Цуй действительно потрясающий. Из всех присутствующих здесь только ты обладаешь тремя десятыми таланта.

Цуй Буцюй сжал губы, отказываясь отвечать.

Но Фэн Сяо не желал сдаваться, поэтому он продолжил:

– Почему бы тебе не спросить меня, где остальные семь частей?

– Я и так знаю ответ, даже не спрашивая, – ледяным тоном произнес Цуй Буцюй.

Фэн Сяо улыбнулся.

– Похоже, ты думаешь так же, как и я. Как  говорится, умные люди и мыслят одинаково. Семь десятых таланта Поднебесной принадлежат мне. Таким образом, оставшиеся три десятых достаются тебе!

В ответ Цуй Буцюй беспомощно закатил глаза.

– У Нин Шэво нет родных детей? – с любопытством спросил Пэй Цзинчжэ.

Покачав головой, Цуй Буцюй ответил:

– Нин Шэво и его жена в браке уже девятнадцать лет, но им так и не повезло зачать собственного ребёнка. Они усыновили Лэн Ду и относятся к нему как к своему родному сыну. Нин Шэво уже объявил, что в следующем году он уйдет в отставку. Если не произойдет каких-либо неожиданностей, должность лидера гильдии Цзиньхуань должна достаться Лэн Ду. Но Лэн Ду еще молод, даже бремя управления гильдией Цзиньхуань для него непосильно. Время покажет, как будет развиваться ситуация.

Пэй Цзинчжэ прислушивался к этим замечаниям, как к рыночным слухам, улыбаясь, но не обращая на них особого внимания. Для него междоусобицы цзянху лежали слишком далеко на юге и были всего лишь внутренними делами той или иной гильдии, они имели мало общего с севером, с Великой Суй.

Цуй Буцюй, казалось, угадал его мысли и спокойно произнёс:

– Если император захочет вторгнуться в Южную Чэнь, он будет должен переправиться через реку на юге, в этом случае водный путь станет жизненно важным. Если это время настанет, то разве не лучше разделить эти гильдии изнутри и позволить воцариться хаосу, чем дать возможность Девяти гильдиям водного транспорта помогать Южной Чэнь против Великой Суй?

Фэн Сяо улыбнулся, но промолчал, он уже давно обдумал этот вопрос.

Но Пэй Цзинчжэ не обладал такой проницательностью. Он был ошеломлен и, сложив руки перед грудью, поклонился Цуй Буцюю.

– О, теперь я понимаю!

Первым впечатлением Пэй Цзинчжэ от Цуй Буцюя было то, что этот человек не может и нескольких слов произнести без того, чтобы не закашляться. Хотя он никогда не говорил об этом вслух, он неизбежно поймал себя на том, что смотрит на него свысока. В конце концов, бюро Цзецзянь и Цзоюэ принципиально отличались от Трех управлений и Шести министерств. Эти родственные бюро легко перемещались между светом и тьмой – им приходилось покорять вершины двора, одновременно осваивая просторы цзянху. Боевые искусства не были строгой необходимостью, но без каких-либо навыков было невероятно сложно пробиться в кругах боевых искусств, где сила была решающим фактором.

Цуй Буцюй был исключением. Этот человек был из дворца Люли и знал цзянху и его жителей как свои пять пальцев, но у него не было собственных боевых навыков. Даже сейчас, хотя Фэн Сяо держал его в заложниках, он ни словом, ни действием не выказывал никаких признаков того, что находится в невыгодном положении – ни намека на лесть, ни мольбы о пощаде.

Пэй Цзинчжэ считал, что для такого человека, как Цуй Буцюй, невладение боевыми искусствами не представляет проблемы. Если бы они смогли убедить этого человека работать под их началом, бюро Цзецзянь стало бы подобно тигру, у которого выросли крылья.

Следующими на аукцион были выставлены два антикварных предмета: гуцинь Люйци и меч, известный как Байхун.

Этот гуцинь был весьма знаменит, а меч – очень качественным. Бесчисленное множество людей с энтузиазмом принялось делать ставки. Фэн Сяо, казалось, слегка заинтересовался Люйци и принял участие в нескольких раундах торгов. Наконец, когда кто-то предложил три тысячи таэлей серебра за гуцинь. Фэн Сяо сразу же перестал участвовать, похоже, его интерес не зашел так далеко.

Цуй Буцюй наблюдал, как он на полпути бросил торговаться за гуцинь, хотя явно хотел его, и не смог удержаться, чтобы не бросить на него пару вопросительных взглядов.

Фэн Сяо поймал его взгляд, и его губы изогнулись в улыбке:

– Я могу отпустить Люйци, у меня уже есть сокровище гораздо больше и ценнее. Хочешь посмотреть на него?

Цуй Буцюй на секунду лишился дара речи. Обычно он не был человеком, который стеснялся говорить. При желании его слова могли лишить человека достоинства и оставить его опозоренным с побледневшим от гнева лицом. Но когда дело доходило до общения с такими негодяями, как Фэн Сяо, ему редко приходилось что-либо говорить – рядом всегда был кто-то, кто мог справиться с такими людьми за него. Теперь он был подобен дракону на мелководье, временно пойманному в ловушку, он должен был сам принять меры, чтобы противостоять Фэн Сяо в этой словесной войне. Кроме того, Цуй Буцюй не был застенчивой девушкой. Почему он должен своим смущением доставлять удовольствие Фэн Сяо?

Поэтому, помолчав мгновение, он спокойно сказал:

– Я жду. Пожалуйста, вытащи его.

Фэн Сяо дважды щелкнул языком и сказал:

– А-Цюй, ты слишком легкомысленный. Ценные вещи заслуживают уважения, как ты мог так грубо приказать мне вытащить его? Тебе следовало бы попросить меня преподнести его тебе.

– Боюсь, как только ты «преподнесешь» мне свое сокровище, оно уменьшится до размера пальца, и я буду сильно разочарован.

– Я говорю о гуцине, – удивленно воскликнул Фэн Сяо. – А о чем говоришь ты?

Цуй Буцюй фыркнул:

– Я также говорю о гуцине. С чего ты решил, что я говорю о другом?

Пэй Цзинчжэ больше не мог их слушать. Он поднял чашку с чаем, чтобы скрыть подергивающиеся уголки губ.

Фэн Сяо посмотрел на Цуй Буцюя с выражением, которое говорило: «Продолжишь в том же духе, и пожалеешь об этом».

– И что же это за гуцинь, скажи мне на милость, который может менять свои размеры?

– Ли Сюаньцзи из мастерской Тяньгун недавно изобрел складной гуцинь. В сложенном виде он размером всего с ладонь, а в разложенном – с пипу. Фэн-ланцзюнь из бюро Цзецзянь, должно быть, знает все, что только можно знать в этом мире, но не знает этого?

– Хотя Ли Сюаньцзи и гениальный мастер, мой гуцинь, безусловно, лучше, чем его, – улыбнулся Фэн Сяо. – И лучше, чем гуцинь Люйци. Тем не менее, Люйци – знаменитый гуцинь, даже видеть его – редкое удовольствие. Если бы я мог заполучить этот инструмент и поиграть на нем несколько дней, я был бы еще счастливее.

– Человека, который сделал выигрышную ставку, зовут Цуй Хао. Он законный внук главы семьи Цуй из Болина, рожденный от его второй жены. Восьмой день следующего месяца – день рождения его деда Цуй Юна. Цуй Юн любит гуцини больше жизни, и в той же мере он любит Цуй Хао.

Напрашивался очевидный вывод: Цуй Хао купил гуцинь в подарок своему деду.

Было представлено еще несколько сокровищ, которые были быстро проданы с аукциона. Любой, кто получал приглашение в павильон Линьлан, не испытывал недостатка в деньгах. Более того, публичная покупка товара иногда была способом выставить напоказ свое имя и статус, а также потешить собственное тщеславие. Эти люди спешили приобрести выставленные на аукцион предметы, какими бы дорогими они ни были.

Большинство покупателей были незнакомы Фэн Сяо и Пэй Цзинчжэ, но Цуй Буцюй с легкостью рассказал все подробности о них. Благодаря его рассказам Фэн Сяо смог приблизительно определить, был ли каждый из них причастен к делу о пропавшем нефрите.

Ближе к полудню, когда аукцион достиг своего апогея, сотрудники павильона Линьлан принесли тарелки с горячими блюдами и закусками к каждому столу. Отдохнувшие и сытые зрители с нетерпением ждали новых сокровищ.

Пэй Цзинчжэ с трудом мог усидеть на месте. Он начал подозревать, что нефрит Тяньчи вообще не появится. Но, увидев, что Фэн Сяо и Цуй Буцюй сохраняют полное спокойствие, он подавил свое волнение и снова откинулся на спинку стула.

Наконец он услышал голос распорядителя торгов:

– Следующий лот – нефрит неизвестного происхождения и названия. Его доставили в павильон Линьлан только вчера, и Дун Ян-сяньшэну еще предстоит оценить его. Гости приобретают этот товар на свой страх и риск, мы, павильон Линьлан, не несем никакой ответственности за то, подлинный он или нет. Мы надеемся, что наши уважаемые гости поймут это.

Мужчина упоминал об этом правиле и раньше, но теперь подчеркнул его еще раз. Многие из наиболее осторожных покупателей тут же потеряли к нему интерес.

Лот достали из резной лакированной шкатулки. Когда солнечный свет, струящийся сквозь окно, заиграл на его гранях, толпа удивленно ахнула.

Теперь Пэй Цзинчжэ действительно не мог усидеть на месте. Он вскочил, уставившись на предмет в руках служанки.

Это был нефрит Тяньчи!

http://bllate.org/book/14833/1320834