Готовый перевод Bird Strike / Столкновение с птицей: Глава 11.1

Глава 11.1

Не имея возможности использовать обе руки, Сухо пнул входную дверь. Когда изнутри не последовало никакого звука, он пнул её ещё раз, и тут же послышались торопливые шаги Ынджо.

— Ты здесь?

— С Рождеством.

Капитаном рейса 3591 в канун Рождества был Ги Сухо. Капитаном рейса 3592 в сам день Рождества тоже был бы Ги Сухо.

Расследование инцидента всё ещё затягивалось, авиакомпания и сервисная служба яростно спорили, но Сухо уже практически снял с себя все подозрения. Поскольку данные чёрного ящика и записи переговоров сохранились полностью, борьба изначально велась с безупречными доказательствами в его пользу.

Воспроизведение записей и пошаговые объяснения, почему он предпринимал те или иные действия, не составляли труда. Сложность была лишь в том, чтобы бесконечно повторять одно и то же, словно попугай, переходя из одного кабинета в другой.

Симуляции, воссоздающие аварию, давали схожие результаты. Участие Сухо в расследовании подходило к концу.

Ынджо улыбнулся в ответ и взял из рук Сухо торт.

— С Рождеством.

На самом деле это не имело большого значения. Независимо от этапов расследования, сегодняшний вечер в этом доме прошёл бы точно так же.

Сухо грубо поставил в угол груду пакетов, которые нёс, и первым делом притянул к себе Ынджо, державшего коробку с тортом. Обнимая Сухо, от которого веяло холодом улицы, Ынджо осторожно следил, чтобы торт в его руках не упал.

— На улице снег?

— Не снег, а дождь. Морось, но уже закончилась.

— Взлётная полоса не скользкая?

— Всё в порядке. А это что?

Сухо указал на телевизор, закреплённый на стене.

В доме Ынджо, который не любил лишних вещей, появился незнакомый предмет. Рядом с искусственным растением на балконе стояла рождественская ёлка, лежал пушистый ковёр, маленький столик и два стула. Дом разительно отличался от того, что было неделю назад.

Раньше здесь царила пустота, а теперь стало уютно и обжито. Сухо оглядел перемены, произошедшие всего за семь дней.

— Было так пусто, что мне стало неудобно, когда ты приходил. Вот и купил телевизор, чтобы смотреть вместе фильмы.

— Фильмы тоже подобрал?

— Купил пару DVD. Выберем что-нибудь.

Сухо пробежался глазами по названиям дисков, аккуратно расставленных на полке, по одному-два на каждый жанр. Ынджо подготовился основательно, словно решил устроить по-настоящему праздничное Рождество.

— Вино тоже купил?

— Да, по бутылке белого и красного. И шампанское есть.

— Ну надо же.

— Что?

— А это тоже есть?

— Что?

— Ну, типа праздничных костюмов.

— Это…

По его неуверенному голосу было ясно: либо он купил что-то, но сомневался, понравится ли Сухо, либо просто стеснялся. Сухо начал допрос.

— Какие? Покажешь? Или это сюрприз?

В лучшем случае рождественский костюм — это Санта или оленёнок Рудольф. Сухо не ждал ничего оригинального, но готов был высоко оценить сам факт стараний и то, что это будет носить У Ынджо.

— Нет, не то… У меня ничего нет.

Его предположение не подтвердилось.

Не страшно, если и нет, но Сухо сделал разочарованное лицо.

— Почему? Я думал, ты подготовился.

— Не смог выбрать. Если нужно, купим потом. Тот магазин работает круглосуточно.

Значит, он всё же об этом думал.

Каждый раз, видя, как Ынджо старается, Сухо чувствовал лёгкий дискомфорт. Ему хотелось, чтобы Ынджо расслабился и был собой, но, возможно, из-за их непростого начала тот всегда был напряжён и стремился угодить.

Сухо было интересно, что творится в голове У Ынджо. Пока он пристально разглядывал его, Ынджо дотронулся до своего лица.

Всё же выглядел он спокойнее, чем раньше. Сухо пожал плечами:

— Тогда выбери, что хочешь, чтобы я надел. Я надену.

При этих словах выражение лица Ынджо стало странным. Его взгляд беспокойно забегал.

— Мне не очень нравится идея видеть тебя в таком.

Ответ был твёрдым. На лице Ынджо отразилось, как он воображает Сухо во всевозможных похабных нарядах.

Сухо мог догадаться, что себе представил Ынджо. Наверняка это были японские рождественские костюмы «для взрослых».

С отточенной улыбкой, словно манекенщик из рекламы, Сухо сказал:

— Если хочешь, можешь просто всё с меня снять.

— …Давай потом выберем.

Ынджо всё так же неловко улыбался, но его взгляд ясно говорил: если нарядить Сухо в праздничный костюм, ничего хорошего не выйдет.

Сухо повесил пальто в центре шкафа и вдохнул его запах. Если бы кто-то сделал освежитель воздуха с таким ароматом, он бы точно купил.

Поскольку Ынджо в основном пользовался средствами без отдушек, пахло здесь свежестью постиранного белья. Этот запах успокаивал.

— Ты говорил «никаких подарков»… Я правда ничего не покупал. — Сухо протянул Ынджо один из принесённых пакетов. Ынджо выглядел обиженным, вспоминая своё сообщение. — Это ерунда.

У Сухо уже был опыт, когда он небрежно вручил дорогие часы, будто это пустяк.

Ынджо насторожился, но, взяв бумажный пакет, немного расслабился. Внутри был парфюм.

— Это заменит праздничный костюм?

Сухо искренне рассмеялся. Ынджо, с подозрением смотрящий на него, явно зациклился на рождественских нарядах, словно одержимый каким-то похотливым демоном. Не Мэрилин Монро, а голое тело, обрызганное духами в качестве костюма — вот что рисовало его воображение.

Ынджо приписывал пошлый подтекст всем действиям Сухо. Тот задумался, кто кого здесь на самом деле воспринимает как секс-игрушку.

— Неплохая идея, но нет. Нанеси. Запах не сильный.

Ынджо внимательно изучил этикетку.

— По этикетке не поймёшь. Попробуй.

— Это твой парфюм, — произнёс Ынджо, едва брызнув его на запястье.

— Ага.

— Он резкий.

— Всё равно используй.

Ынджо поблагодарил и поставил флакон на полку. Было ясно, что пользоваться он им не станет. Ну и ладно.

— Можешь брызгать, когда вспоминаешь обо мне или ложишься спать.

— Ты ужинал? — Смущённый какими-то мыслями, с лёгкой краской на ушах, Ынджо сменил тему. Похоже, сегодня любая фраза вела его разум в одном направлении.

Сухо намеренно не ел во время полёта. Ынджо, выглядевший так, будто готов был устроить настоящий пир.

Сухо начал показалось, что он в школьной поездке. Всё было расписано по минутам: ужин, фильмы, а потом…

— Ужин, потом DVD, а дальше что?

— Можем пойти купить костюмы или просто… Лечь спать.

В его голосе не было уверенности.

Ынджо знал, что Сухо не любит, когда он слишком старается угодить. Они говорили об этом несколько раз, но привычка давала о себе знать.

Сухо понимал, что рождественский энтузиазм Ынджо возник из-за его слов о разочаровании, если бы они не встретились. Он просто не хотел, чтобы тот провёл праздник в одиночестве, но Ынджо, видимо, решил, что Сухо помешан на рождественской атрибутике.

— А ты ел?

— Я тоже нет.

— Так поздно? Ждал меня? А если бы я поел, ты бы голодал?

— …Нет, просто… — Застигнутый врасплох, Ынджо почесал затылок, смущённый, будто его отругали.

— Я так и думал, поэтому взял курицу.

Только тогда Ынджо расслабился и улыбнулся. Сухо собирался сказать, чтобы тот не заморачивался и вёл себя как обычно, но передумал.

— И пиво тоже, твоё любимое.

Сопротивляться было бесполезно.

— Ладно. Накрывай новогодний стол, будем ужинать с вином. Я быстро приму душ.

В числе приготовлений в ванной лежали два халата и пижамы. Для Ынджо, обычно спавшего в старых футболках и штанах, это был огромный шаг.

Сухо потрогал сложенные на полке пижамы. Ткань была мягкой.

Больше всего ему нравилось, что всё было куплено в двойном экземпляре.

Когда Сухо вышел из душа в халате, Ынджо стоял на кухне и ножом срезал верхушки клубники. Выглядело это опасно. Он старался, но из-за неуклюжести или неумения обращаться с ножом постоянно сжимал ягоды слишком сильно, раздавливая их, и кончики его пальцев уже были в клубничном соку.

Сухо захотелось засунуть эти пальцы в рот, но Ынджо, казалось, собирался порезаться.

Он направился прямо к раковине. Если бы он помедлил, клубника уже была бы в крови.

— Дай сюда.

— Я сам.

— Если только ты не варишь клубничное варенье, отдай.

— Я почти закончил.

— Ты порезал только шесть. Ты вообще готовишь себе?

— Я ем в кафе.

— Так я и думал.

Маленькая кухня с раковиной и двумя конфорками была идеальна для одного, но с массивным Сухо, втиснувшимся в неё, Ынджо негде было развернуться.

Ынджо утверждал, что проблема в слишком мягкой клубнике, но Сухо видел лишь недозрелые и твёрдые ягоды. Оттеснённый, Ынджо кружил за спиной Сухо, проверяя, всё ли в порядке.

— Боже.

— Просто смотрю, как у тебя получается.

— Ты ходишь за мной, и что-то трётся о мою задницу.

— Ой, прости. Я не возбуждён.

Ынджо посмотрел вниз, на свою промежность. Никакого намёка на эрекцию в спортивных штанах не было. Сухо солгал.

Поддразнивая его, Сухо получил извинения. Вот почему он не мог остановиться.

— Выпендриваешься? Просишься быть сверху в честь Рождества?

— Нет.

— Я же тоже мужик, вот и занервничал, думал, ты решил посягнуть на Ги Сухо.

— Я сказал — нет.

— Ну, я не против. Раз Рождество, могу сделать исключение.

— Нет, я сказал. Хватит! Я не хочу. Не буду.

Ынджо отпрянул.

Его яростный отказ пробудил в Сухо любопытство. Было досадно слышать, что Ынджо даже не воспользовался бы шансом. Осознание, что кто-то не хочет этого даже в теории, задело его самолюбие. Ему захотелось довести Ынджо до безумия.

— Ты вообще когда-нибудь был сверху?

— …Нет.

— Ну да, тебе вроде нравится снизу, так что логично.

— Нет. Прекрати.

Ынджо протянул руку, чтобы заткнуть Сухо, но тот отвернулся, продолжая. Он отодвинул нож подальше.

— Нет? А я переживал, что тебе спереди уже не нравится.

— Серьёзно, хватит.

— Ты вообще чувствуешь что-то спереди?

Отлично зная анатомию мужчины, Сухо намеренно задавал глупые вопросы, чтобы подразнить Ынджо. Тот пробормотал, избегая взгляда, делая вид, что рассматривает клубнику:

— Зачем спрашивать очевидное?

— Тогда потрись о мою задницу.

— Что?

Ынджо замер, думая, что ослышался.

— Сделай это. Посмотрим, сможешь ли кончить только спереди. — Ынджо посмотрел на него, будто тот предложил нечто абсурдное, но Сухо сказал серьёзно: — Попробуй.

Халат, похожий на полотенце, обрисовывал очертания его задницы. Ынджо мельком глянул вниз, на то, что обычно не замечал, затем быстро поднял глаза. Их взгляды встретились.

— Сложнее, когда сзади пусто?

— Не неси ерунды.

С решительным видом Ынджо встал позади Сухо, ухватившись за раковину по обе стороны от него. Он прижался к Сухо нижней частью тела, но его центр оказался чуть ниже ягодиц, ближе к бёдрам.

Сухо не собирался подстраиваться под его рост. Ынджо, слишком гордый, чтобы попросить его присесть, встал на цыпочки. Он не был низким, но Сухо был слишком крупным во всех смыслах.

Ынджо слегка приподнялся, чтобы прижаться к Сухо. Почувствовав, как его член касается упругих ягодиц, он чуть не отстранился, но, боясь новых насмешек, сжал зубы и прижался сильнее. Твёрдая плоть ощущалась даже сквозь тонкую ткань штанов.

Сухо, срезая верхушки клубники, намеренно пошевелил задницей. Лёгкое трение заставило Ынджо отстраниться.

Когда Сухо продолжил двигаться, стимулируя его, раздался тихий стон. Пальцы Ынджо вцепились в раковину.

— Обхвати мою талию.

Ынджо обнял его сзади. Это выровняло их тела, но разница в росте стала ещё заметнее. Балансируя на цыпочках, он касался лишь нижней части ягодиц.

Сухо засмеялся, чувствуя лицо Ынджо у своей спины. Тот бы не выжил в роли актива.

Пока Сухо двигал бёдрами, стимулируя его, Ынджо попытался отстраниться. Сухо отложил нож и удержал его.

— Двигай бёдрами вперёд-назад.

Когда Сухо велел ему имитировать фрикции, Ынджо покачал головой. В ответ Сухо толкнулся назад, ударив его ягодицами.

— Ах…

— Давай, трахни меня.

Ынджо замешкался, но начал двигать бёдрами вперёд-назад. Раньше он никогда так не двигался во время секса, поэтому это было неловко. Даже несмотря на то, что никто не видел, эти движения казались унизительными.

Вцепившись в крепко стоящего Сухо, Ынджо терся о него, тряся бёдрами. Ощущение было странное, будто только он один разгорячён и отчаянно цепляется за второго.

Сухо потянулся назад, чтобы проверить. Почувствовав, что член не до конца твёрдый, он сказал:

— Что, моя задница не нравится? Ты не кончаешь.

— Нет, не в этом дело…

— Тогда в чём?

— Я просто закончу рукой.

Пытаясь рвануть в ванную, Ынджо был резко остановлен Сухо, схватившим его за талию. Ловким он становился только когда убегал, и, если его сразу не поймать, он бы заперся в ванной и устроил сцену.

— Это бьёт по моей гордости. Моя задница настолько плоха? Так что ты предпочитаешь дрочить?

— Нет… Правда, не в этом дело.

Ынджо не мог сказать, что стимуляции недостаточно. Он старался двигаться, но признать, что этого мало для оргазма, казалось грубым.

Сухо посмотрел на его лицо и изобразил разочарование.

— Тогда что?

— Она… Слишком твёрдая.

— Моя задница не в твоём вкусе?

Ынджо замолчал.

Сухо сдерживал смех.

— А вот мой твёрдый член тебе нравился.

— Прости…

Не зная, за что именно извиняется, Ынджо всё равно сказал это. Ему было неловко разочаровывать того, кто предложил ему побыть сверху.

— Но из вежливости ты должен бы трахнуть меня хотя бы раз, верно? Как мужчина.

— …

Сухо повёл Ынджо к кровати, притягивая его за бёдра. Лучше бы сделать это сзади, как раньше, лицом к лицу это казалось ещё невозможнее.

Тогда Сухо его не видел, но теперь, глядя прямо в глаза, Ынджо не мог вынести стыда от своих неуклюжих движений. Он выглядел подавленным, не хотел показывать эту неловкость.

— Я не хочу…

— Моя задница может быть твёрдой, но бёдра в порядке.

Ынджо мельком глянул на каменные бёдра Сухо. Каждый раз, когда тот толкал его сзади, эти твёрдые мышцы бились о его тело, словно о ствол дерева.

Не понимая, чем это лучше твёрдой задницы, Ынджо чувствовал, что, как мужчине, ему невежливо отказываться, когда Сухо почти умоляет его.

С решительным видом он посмотрел на Сухо.

Но даже с решимостью стоя между ног Сухо, Ынджо не знал, что делать дальше. Халат Сухо был расстёгнут, обнажая торс и бёдра.

Ынджо всё больше путался. Это шутка или нет? Должен ли он стараться? Выражение лица Сухо было настолько серьёзным, что Ынджо сглотнул.

Он вспомнил, как Сухо трогал его. Осторожно просунув руку в халат, он коснулся соска пальцами. Сухо улыбнулся, словно подбадривая продолжать.

Встретив этот заинтересованный взгляд, Ынджо отдернул руку и тихо сказал:

— Честно… Я не уверен.

— В чём?

— Я никогда не был сверху.

— И не будешь.

На смущённое признание Ынджо Сухо ответил так, будто никогда и не просил его об этом.

— Тогда зачем…

— Это особый рождественский сюрприз для тебя.

Ынджо недовольно пробормотал:

— Тогда почему мне от этого совсем не хорошо?

Игнорируя его, Сухо стянул с Ынджо спортивные штаны и трусы до бёдер. Полувозбуждённый член выпрямился, наливаясь плотнее.

Сидя на кровати с поднятыми коленями, Сухо зажал член Ынджо между бёдер, чуть выше колен, и сказал:

— Трахни меня.

Раздражённый мешающей футболкой, Ынджо приподнял её и, как велели, начал двигать бёдрами. Вместо мощных толчков это выглядело как неумелое подражание тому, что он видел, и Сухо шлёпнул его по заднице. Ынджо потирал ладонью покрасневшее место и сердито смотрел на Сухо.

Под командирским приказом «трахать правильно» (хотя он не понимал, для кого эти «учения»), Ынджо попытался сосредоточиться, но сохранять ритм и попадать в одно место оказалось сложнее, чем он думал. Если бы он целился в дырку, то попал бы раз и промахнулся в следующий.

— Ах… Не получается…

Он видел это бесчисленное количество раз и думал, что повторить движение легко, но тело не слушалось. Теория и практика различались.

Сухо всегда попадал точно, куда хотел, поэтому Ынджо не осознавал, насколько сложно целиться. Он промахивался снова и снова.

Будто теряя интерес, Сухо опустил ноги и, сделав кольцо из большого и среднего пальца, поднёс его к члену Ынджо:

— Попробуй попасть сюда.

Его накрыл волной стыд от того, что он трясёт членом перед Сухо, который учит его, как малыша ходить. Почему он никогда не пробовал быть активом раньше? Сожаление жгло. Быть геем не означало только принимать, но это были его предпочтения, и теперь он пожинал плоды.

А Сухо, с горящими глазами подбадривающий его «трахать» пальцы, выглядел так, будто разозлился бы, даже если бы у Ынджо получилось. Ынджо смущала его неуклюжесть, но Сухо, казалось, наслаждался именно этим.

Кольцо в воздухе затрудняло цель. Один толчок проходил внутрь, следующий — мимо. За это время кончик его члена стал влажным, оставляя следы на руке Сухо.

После трёх промахов подряд включилось упрямство. Решительно рванувшись вперёд, он попытался сильнее толкнуть в кольцо, но Сухо отдернул руку.

Ынджо пошатнулся, хватаясь за плечи Сухо, чтобы не упасть.

— Вот что я чувствую, когда ты пытаешься сбежать, — засмеялся Сухо.

Ынджо не понимал, как Сухо мог сравнивать его с пальцами, которые могли сжиматься или разжиматься по желанию. Его дырка не умела перестраиваться под что-то толстое.

— Не сравнивай меня со своими пальцами. Я убегал, потому что было больно.

— Нет, я бы с радостью предложил свою задницу, но с такими толчками ты пробьёшь новую дырку у меня. Выкопаешь колодец не там.

Ги Сухо нёс чушь, не собираясь подчиняться. У Ынджо не было планов быть сверху, но теперь он горел желанием покорить эти пальцы.

В приступе раздражения он даже перестал стесняться похабного зрелища. То, что он считал «просто пальцами», стало на удивление приятным.

Сначала он целился, но постепенно замедлился. Простое движение вперёд-назад, чувствуя давление при входе, заставило взгляд Сухо стать странным.

Наконец, когда он снова толкнулся, Сухо крепко сжал его член.

— Ах!

— Кончаешь?

В тот момент, когда Ги Сухо, сказав это, схватил его, разъярённый Ынджо начал бить его, теперь уже со злостью. Но, будучи схваченным за нижнюю часть, он не мог бить сильно.

Он вложил силу в кулаки, ударяя по плечам Сухо. Думая, что даже камень расколется при сильных ударах, он целился в одну точку.

Сухо, принимая удары, снова сжал руку.

— Ай! Эй! Ах! Прекрати, прекрати!

— Вот что я чувствую, когда ты сжимаешься.

— Разве я сжимался так, будто хотел раздавить?

— Когда кончаешь, ты сжимаешься так, будто хочешь откусить. Как будто говоришь: «Оставайся внутри, не вынимай».

Сухо разжал руку и снова поднял колени с великодушным видом, будто говоря «попробуй ещё». Ынджо поклялся кончить между этих бёдер.

Сухо, безжалостно находивший чувствительные точки, должно быть, практиковался бесчисленное количество раз. Ынджо, учившийся на ходу, мог лишь не промахиваться мимо цели.

Затем его возбуждённый член попал не между бёдер, а на мышцу, и Ынджо поморщился от боли. Ещё один промах.

— Ты вообще можешь удовлетворить кого-то такими толчками?

Не зная, кого он должен удовлетворять, Ынджо начал чувствовать странный жар даже от трения между бёдер Сухо.

Когда он уже освоился, Сухо сдвинул ноги, зажав член и начав тереться, заставляя бёдра Ынджо дёргаться. Чувствуя, как давление между мышцами грозит разорвать его, Ынджо попытался раздвинуть колени Сухо.

— Силой раздвигать — это твой стиль? Жестоко.

— Ах, ай! Раздвинь, раздвинь!

Слова, вылетавшие из его рта, звучали как реплики злодея. Смущённый, Ынджо изо всех сил пытался разомкнуть ноги Сухо. Но тот не поддавался, и кровь перестала приливать к его члену.

— Больно… Раздвинь! Больно, ай!

Под болезненным давлением, когда Сухо медленно подвинул бёдра, из покрасневшего кончика вырвалась сперма. Ынджо смотрел, как она капает на только что вымытый живот Сухо, но не мог остановиться.

Его бёдра дрожали. После оргазма ноги подкосились, и он едва стоял.

— Хах… Ах…

Когда Сухо наконец раздвинул ноги, вытекли и остатки спермы.

Чувствуя вину за то, что испачкал Сухо сразу после душа, Ынджо молча наблюдал, как тот вытирается салфеткой. Вдруг Сухо сказал:

— А теперь отвечай.

— …За что?

— Это мой первый раз. Ты лишил меня невинности, так что должен нести ответственность.

Переводя дыхание, Ынджо хотел возразить, что он даже близко не подошёл к дырке, не то что проник. Но говорить, что «не считается», потому что не было проникновения, казалось подло после псевдо-секса, поэтому он просто кивнул. После оргазма всё было в тягость.

— Ладно.

— Правда возьмёшь на себя ответственность?

— Да.

— Тогда пойдём поедим.

Ынджо натянул штаны и сердито посмотрел на Сухо.

Они ещё даже не поужинали. Он всего лишь резал клубнику для десерта, а Сухо заставил его делать что-то странное, потратив силы впустую.

Ынджо чувствовал себя обманутым. Даже начав с сытного ужина, с Сухо он часто выдыхался, а теперь его истощили сразу.

Сухо великодушно предложил:

— Я разрешу тебе делать это иногда.

— Не надо.

— Злишься?

— Твой рот, наверное, лучше, чем рука, господин Ги Сухо.

— Дырка тоже неплоха. Когда-нибудь я разрешу тебе трахнуть меня.

— Когда? На следующее Рождество?

— Какие амбиции. Нет, когда господин У Ынджо не сможет кончить от того, что его трахают.

— …

Он не мог сказать, что это никогда не случится, гордость не позволяла.

Конечно, он кончал от этого, но признаваться не хотелось.

После лёгкого ужина они отправились за покупками под предлогом прогулки, но ничего стоящего не нашли.

Раздел с костюмами и секс-игрушками находился рядом, и большинство нарядов были безвкусными. Ынджо пожалел, что не купил просто костюм Санты, нервничая из-за обещания надеть всё, что выберет Сухо.

Сухо взял один костюм и протянул Ынджо. Это был наряд «девушки-кролика». Проблема в том, что это был не купальник, а наоборот — ткань только для рук и ног, не прикрывающая ничего важного. На упаковке гордо красовалось: «Включает хвостик».

Гадая, куда вставлять хвостик, если нет ткани, Ынджо молча положил костюм обратно и сделал вид, что не знает Сухо.

Не задерживаясь, Сухо потянулся к другому костюму с надписью «Включает кнут». Ынджо быстро остановил его. «Тихая ночь» куда-то исчезла, и в мире, казалось, остались только сатанинские извращенцы.

— Давай ничего не будем покупать.

— Почему? Мы специально пришли. Тут есть хорошие вещи.

— Нам не нужно это носить. Не обязательно.

Рождество — время для семьи или любимых, а не для похабных костюмов.

У Сухо тоже не было фетиша на наряды. Его заводило, когда привычные вещи становились сексуальными, а не случайные ролевые игры. Ему нравилось портить уже надетое, а не играть в переодевания.

Сухо показывал костюмы лишь чтобы насладиться забавными реакциями Ынджо.

— Не хочешь носить?

— Нет ничего стоящего.

Он надел бы, если бы попросили, но добровольно — нет. Эти костюмы не казались ему важными атрибутами Рождества.

— Тогда вместо этого хочешь надеть мою одежду?

— Твою? Эту?

— Нет. Мою форму.

— Она тебе завтра понадобится.

— Именно.

Форма Сухо была бы самым горячим вариантом. Мысль о том, как Ынджо будет стараться не испачкать её, уже заставляла кровь приливать к члену.

Воспоминание о том, как Ынджо в фуражке, прикрывающей половину лица, сосал его член, не выходило из головы.

— …Если испачкается, ты будешь виноват, — неохотно согласившись, Ынджо наблюдал, как Сухо перешёл от костюмов к секс-игрушкам. Оставив скучные наряды, тот погрузился в более интересный выбор.

Едва раздвинув занавес, Ынджо вздрогнул от товаров, стоящих по центру.

— Твой бывший жив-здоров, вот же он.

— Долго ещё будешь это мусолить?

Бывший Ынджо, которого «уничтожили», был воспроизведён в виде тридцати идентичных дилдо. Он был самым стандартным и популярным вариантом, который сразу бросался в глаза.

Сухо поднял один и сказал:

— Нужен? Твой-то я сжёг.

— Положи на место.

— Я закрою глаза, если тебе будет одиноко.

— Не надо.

— Всё же лучше, чем засовывать в себя что попало, когда пусто.

— Что попало?

— Ну, что-то длинное и толстое, что у тебя под рукой?

— Хватит нести чушь и положи это.

— Я куплю. Просто звони мне каждый раз, когда будешь им пользоваться.

Раскрыв свои мотивы, Сухо получил пинок по голени.

Тот самый Сухо, который обожал наблюдать за телом Ынджо во время игривых видеозвонков, теперь настойчиво рекомендовал дилдо, из-за которого когда-то грозился его убить. Ынджо отчётливо представлял, как Сухо будет командовать по телефону: «Вставляй… Вынимай…», сопровождая это самыми развратными комментариями.

После пинка Сухо перешёл к полке с презервативами и лубрикантами. Ынджо следовал за ним в тревоге. Сухо небрежно швырнул несколько упаковок презервативов в корзину.

Задумавшись, зачем так много, если дома их полно, Ынджо заглянул в корзину и пожалел, что вообще привёл Сухо сюда. Разноцветные контрацептивы, в отличие от безликих дома, вызывали головную боль.

— Э-э… Давай без ребристых.

— Почему?

— Моё тело — мои правила. Ребристые — нет.

Сухо поднял упаковку с агрессивно текстурированными презервативами и с сожалением протянул Ынджо:

— Выглядит неплохо…

— Нет.

— Ты пробовал? — голос Сухо изменился, немного кольнув Ынджо. Тот покачал головой. Ослеплённый ревностью, Сухо упустил очевидное.

— Нет. Разве нужно попробовать, как это — трахаться с морским огурцом, чтобы понять, приятно это или нет?

Презерватив с выпуклостями размером с фасолину превращал член Сухо в чудовищного морского обитателя. Это было отвратительно даже в воображении. Ынджо не хотел думать о том, как такая штука окажется внутри него.

От одного взгляда у него свело живот, и он потёр нижнюю часть живота.

— А как насчёт этого?

Это была «пальцевая» версия ребристого презерватива. Популярная серия с множеством вариаций и кричащими цветами.

— Ни за что.

Когда тон Ынджо стал серьёзным, посетители отдела для взрослых обернулись.

Ынджо сделал вид, что не замечает, и отвернулся, но Сухо уже надел пробник текстурированного презерватива на палец и демонстративно проверял его, вводя в «пещерку», сделанную из другой руки.

— Может быть слишком больно.

С сожалением он вернул ребристые презервативы на полку и взял другие.

— И эту анемону с щупальцами тоже положи, пока я в настроении.

Останавливать Сухо, хватающего всё подряд, было утомительно. Увидев, как тот берёт DVD с гей-порно, Ынджо попытался вмешаться, но Сухо уверенно заявил:

— Раз купил телевизор, будем смотреть вот это.

Телевизор был куплен для фильмов, но теперь, похоже, его ждало другое применение. Смотреть порно на большом экране было неловко, а DVD, выбранные Сухо, судя по обложкам, были откровенно похабные.

— Мы правда просто будем это смотреть, или ты собираешься повторять это со мной?

— Смотреть?

Ынджо взглянул на диск, который Сухо тщательно выбирал. Встретившись взглядом с мужчиной в ошейнике на обложке, он перевёл взгляд на Сухо. Ги Сухо явно не был бы тем, кого свяжут.

В такие моменты Ынджо знал, как отговорить Сухо от покупки.

— Ладно, выглядит неплохо. Он горячий. Давай посмотрим.

Выражение лица Сухо стало свирепым.

— Кто именно?

— Оба.

Сухо швырнул DVD обратно и холодно бросил:

— Пошли. Это скучно.

Будучи только что самым оживлённым покупателем в магазине, теперь он говорил с каменным лицом.

Ынджо снова заглянул в корзину, беспокоясь, не подсунул ли Сухо что-то странное.

— Я сказал — никаких ребристых штук.

Лишняя проверка никогда не помешает.

Переводчик: rina_yuki-onnaРедактор: rina_yuki-onna

http://bllate.org/book/14805/1319705