Готовый перевод My husband is obedient and capable / Послушный и способный Фулан [💗]✅: Глава 33.1 Открытие дела

Шэнь Сунян, забрав сына и невестку, постыдно вернулась домой, но проглотить эту обиду не смогла. Она отправилась в дом Шэнь Юйдэ и принялась настраивать Чжао Сюцзюй против третьей семьи, наговорив с три короба всякого: и то, что те не считаются с отношениями между снохами, и то, что отнимают деньги у племянника, и то, что, открыв лавку, не помогают своим родным, управление же и вовсе отдали чужакам, да еще и вывеску сменили на фамилию Яо — значит, и предков клана Шэнь за людей не считают.

Чжао Сюцзюй дала ей выговориться, а когда та устала, легкой небрежной фразой отослала восвояси:

— Не завидуй другим попусту, лучше свою землю, ту, что есть, хорошенько обрабатывай, каждый год тоже немалые деньги приносить может.

— Ох, вчера продуло, голова теперь просто раскалывается. Если, невестка, у тебя больше дел нет, я тебя провожать не стану.

Весь день прошёл впустую — не то что ни гроша не выпросила, так ещё и дважды поучения выслушали. В душе у Шэнь Сунян копилась такая горечь, что и выразить трудно. Вернувшись домой, она устроила Шэнь Юсиню крупную ссору, браня его за бесталанность: мол, двадцать лет как замужем за Шэнем, а белого риса так за столом и не видела.

Это была чистейшей воды ложь. Когда старик Шэнь был ещё жив, семья Шэнь в деревне Шэнь считалась одной из самых зажиточных, десятки му земли обеспечивали безбедную жизнь. Позже старик Шэнь скончался, три брата разделили хозяйство: старший получил пятнадцать му, второй и третий, на которых не легла обязанность содержать престарелых родителей, — по десять му каждый. Жили они вполне благополучно, а Шэнь Сунян просто прибеднялась.

Тем временем в дворике на Южной улице города Линшуй царили мир и покой.

— Братец, раз мы сняли лавку на Западной улице, значит, скоро переедем туда жить? — спросил Яо Цинъюнь, не отрываясь от книги.

— Угу, через несколько дней переедем.

— Через несколько дней как раз будут каникулы (после десятидневной учёбы), смогу тогда помочь.

— Не сможешь помочь — ничего страшного. Для тебя важнее всего хорошо учиться.

— Буду стараться. Меньше чем за полмесяца с начала учёбы я уже могу писать «Тысячесловие» по памяти с закрытыми глазами. Учитель ещё при всех одноклассниках меня похвалил, — с гордостью на лице отозвался мальчуган.

Яо Муэр заинтересовался:

— А за что учитель тебя похвалил?

— Сказал, что у меня талант к учёбе.

Опять эта фраза.

Яо Муэр счёл это простым совпадением и не придал значения, лишь продолжил колоть грецкие орехи — пусть его талантливый братец подкрепит мозги.

Положив ядра орехов на стол, он сказал:

— Не читай слишком долго, береги глаза.

— Понял. Брат, иди скорее спать.

Вернувшись в главную комнату, Яо Муэр увидел, что мужчина уже постелил постель. Он подошёл и сзади обхватил мужа за талию, прижавшись щекой к его широкой и крепкой спине.

Шэнь Цзицин подумал, что его супруг чем-то расстроен, и, охватив своей крупной ладонью руку супруга, которая была куда меньше его собственной, мягко спросил:

— Расстроен чем-то?

— Нет, — уши Яо Муэра покраснели. Собравшись с духом, он впервые высказал то, что было у него на сердце. — Просто подумал, как хорошо ты ко мне относишься, и не сдержался.

Супруги немного постояли у края кровати, пока из спальни не донёсся кашель госпожи Шэнь. Яо Муэр, словно обжёгшись, разжал руки. Он не посмел взглянуть на лицо мужа, откинул одеяло, вскарабкался на кровать и улёгся на бок у самой стены.

Спустя мгновение к его спине прижалась тёплая, словно стена, грудь, а вокруг талии обвилась рука, охватив живот и притянув его крепко к себе.

— Послезавтра лавку уже можно будет приводить в порядок. Есть у моего фулана какие-нибудь мысли на этот счёт?

Горячее дыхание мужчины обдало шею. Яо Муэр, прижав ладонью бешено колотящееся сердце, с пылающими щеками тихо проговорил:

— Нужно всё же попросить старшего брата Ляна и дядю Линя помочь — распространить весть о том, что мы собираемся открыть харчевню на Западной улице. Днём, продавая баоцзы, заодно упоминать посетителям, где наша харчевня будет находиться. А когда она откроется, нанять двух мужчин, чтобы они обошли все улицы и переулки, покричали — тогда, думаю, будет достаточно.

— Найду людей для зазывания — моя забота.

— Хорошо.

Спина его вплотную прилегала к груди мужчины, так близко, что даже стук сердца был слышен. Сжав губы, с парой насквозь красных ушей, Яо Муэр принялся пересчитывать в уме деньги, и лишь когда в голове не осталось лишних мыслей, наконец заснул.

На следующий день в час мао ( 5-7 утра) у лотка «Заведение Яо» не иссякал поток посетителей. Услышав, что два хозяина собираются открыть харчевню на Западной улице, все обрадовались ещё больше.

— Хозяин Яо, хозяин Шэнь, примите наши поздравления!

— Замечательно! Когда харчевня откроется, можно будет есть в «Заведение Яо» в любую погоду, хоть в дождь, хоть в ветер.

— Ещё бы! Весной и летом дождей много, лоток на улице — дело неудобное, куда лучше иметь свою лавку.

— Брат Шэнь, хозяин Яо, не беспокойтесь, когда время придёт, мы обязательно придём в вашу харчевню поддержать!

Яо Муэр с улыбкой ответил:

— Тогда благодарим вас заранее. Когда придёте, каждому — бесплатная закуска в подарок.

— И закуска в подарок будет? Хозяин Яо щедр!

— Всё-таки хозяину Шэню повезло — каждый день есть возможность пробовать блюда, которые готовит хозяин Яо.

— Кто бы спорил! У моей половинки кулинарные навыки так себе, еле-еле съедобно. Вот если бы хоть половину умения хозяина Яо имела — я бы от радости ночами смеялся!

— Лаован, твоя половинка идёт!

— Дорогая, я же пошутил! Твоё кулинарное мастерство — это нечто уникальное, хоть всю жизнь ешь и не... Эй, ты что, меня разыгрываешь?

— Не думал, что хозяин Ван так своей супруги боится, ха-ха-ха!

— Ты ничего не понимаешь! Это называется — баловать свою половинку! Правда же, хозяин Шэнь?

Все с улыбками перевели взгляд на супругов.

Яо Муэр, тонкокожий, тут же покраснел до ушей.

Шэнь Цзицин же сохранял полное спокойствие. Он ничего не сказал в ответ, а лишь взял стоявшую рядом остывшую тёплую воду и протянул своей половинке.

Увидев это, все дружно принялись подшучивать. От их возгласов у Яо Муэра даже щёки начали гореть.

После захода солнца, собрав лоток и вернувшись в дворик, супруги принялись нанизывать заработанные за день медяки стопками по сто вэнь.

— Девятнадцать лянов шестьсот двадцать пять вэнь. — Яо Муэр убрал целые девятнадцать лянов в денежный сундук и запер его. Из оставшихся шестисот двадцати пяти вэнь он отсчитал двести и положил в кошелёк мужа. Остальные четыреста с лишним вэнь предназначались на закупку продуктов на завтра.

Шэнь Цзицин, принимая кошелёк, спросил:

— Зачем ты мне столько денег даёшь?

Яо Муэр ответил:

— Ты — глава семьи. Как же можно, чтобы в руках у тебя не было денег?

— А супруг не боится, что я возьму эти деньги и отправлюсь в игорный дом?

Яо Муэр поднял на своего мужа улыбающееся лицо:

— Не боюсь. Муж так не поступит.

— А в «Дом благоуханий»?

Улыбка на лице Яо Муэра застыла.

Шэнь Цзицин тронул уголки губ:

— Пошутил я.

Яо Муэр моргнул, глядя на усмешку в глазах мужа, и медленно покраснел.

До окончания отделки лавки оставалось два дня. В эти два дня супруги по-прежнему возили свою тележку в переулок на Западной улице, чтобы торговать, заодно сообщая посетителям о скором открытии харчевни.

Госпожа Шэнь тем временем наняла человека, чтобы тот высчитал благоприятный день. Восьмое число второго месяца как раз оказалось подходящим для открытия дела.

Седьмого числа «Заведение Яо» закрылся пораньше. Супруги вернулись в дворик на Южной улице, погрузили пожитки на тележку и повезли её к лавке на Западную улицу.

У Яо Цинъюня каникулы после десятидневной учёбы были только с десятого числа. Когда он вернулся из школы к вечеру, дел для него почти не осталось. Побродив по двору, он вышел, неся два складных табурета.

— Муэр, детка, всё для завтрашнего открытия приготовлено? — спросила госпожа Шэнь Яо Муэра.

— Ещё не совсем. Как только с мужем перетащим вещи, сразу на рынок пойду закупать.

— Ладно. Дома мы с Юнь-цзы пока приберёмся.

Яо Муэр с мужем, сходив туда-обратно дважды, перетащили всё имущество в лавку на Западной улице. Продиктовав мужу список того, что нужно купить, он поспешно направился на рынок.

За последние два дня, выкроив время, он засолил немало закусок, запаса хватит дней на пять-шесть, практически опустошив все хранившиеся дома кочаны сунцай. Нужно было купить и таро, а через несколько дней попросить мужа съездить в деревню Шэнь и спросить у жены второго двоюродного брата.

(п/п Сунцай (菘菜) — одно из старинных названий пекинской капусты.)

Выслушав это, Шэнь Цзицин сказал:

— На кухне нужно нанять подсобного работника, иначе ты один не справишься.

— Давай попросим Цю-гэра помочь. Западную флигельную комнатку как раз можно прибрать для Цю-гэра.

Западный флигель изначально планировалось отвести под кладовку, но если Цю-гэр согласится приехать, то там можно будет устроить жильё для него.

Шэнь Цзицин взглянул на своего супруга:

— У моего супруга есть скрытый умысел.

— Да нет же, — возразил Яо Муэр с видом абсолютной правоты. — Разве Цю-гэр не говорил, что хочет научиться у меня готовить? Я подумал, это как раз хорошая возможность.

— Угу.

Яо Муэр скосил глаза на мужчину и, увидев, что муж не собирается дальше допытываться, вздохнул с облегчением.

На самом деле, капелька скрытого умысла всё же была. Цю-гэр достиг брачного возраста, но характер у него простодушный, его можно обмануть парой лестных слов. Яо Муэр не хотел, чтобы Цю-гэр вот так, зря, себя замуж отдал.

К тому же в тот день, на Празднике фонарей, судя по его отношению к младшему брату, было в нём что-то необычное, хоть сам Цю-гэр этого ещё и не осознавал. Что до младшего брата, тот и вовсе ещё не распустился, но ведь он даже выигранный им фонарик тому отдал, тогда как Яо Муэр в шутку просил — тот не дал!

Размышляя об этом, он и не заметил, как они дошли до хозяйственной лавки.

Супруги выбрали сорок глиняных пиал, четыре глиняных кувшина, плюс всякую всячину, потратив в общей сложности восемьдесят вэнь. Побродив по лавке с четверть часа, они попросили продавца отвезти покупки на Западную улицу.

В последние дни семья Шэнь, как и остальные жители города, ела три раза в день, только ужин был попроще: жидкая каша с закусками, маньтоу и баоцзы. Если же оставались непроданные тофу в бамбуковых контейнерах или курица с таро, это считалось дополнением к домашней трапезе.

После вечерней еды все четверо вышли во двор готовить продукты. Яо Цинъюнь помог нарубить сунцай, после чего Яо Муэр прогнал его в комнату повторять уроки.

В сумерках во дворике стояла тишина.

В западной комнате Шэнь Цзицин задул масляную лампу, обнял своего супруга и закрыл глаза.

На следующий день, едва миновал час инь ( 3-5 утра), семейство Шэнь поднялось с постелей.

Харчевня должна была открыться в час мао. Трое трудились всё утро и наконец дождались часа открытия.

Шэнь Цзицин, рассчитав время, поджёг хлопушки. Треск петард огласил улицы и переулки. Яо Муэр и госпожа Шэнь, зажав уши, сияли улыбками.

— Хозяин Яо, хозяин Шэнь, примите поздравления, примите поздравления!

— Поздравляем, поздравляем! Желаем большого успеха в открытии дела!

— Я сегодня припас достаточно денег, планирую привести всю семью к тебе, братец Шэнь, как следует отобедать!

С десяток знакомых лиц произносили поздравительные речи. Яо Муэр, перекинувшись с ними приветствиями, поспешил с улыбкой вместе с мужем проводить всех внутрь лавки.

— Слышал, сегодня бесплатные закуски подают, хозяин Шэнь, правда это?

— Правда. Всем, кто пришёл поесть в «Заведение Яо», закуски в подарок.

— Хозяин Яо, суп на косточке ещё дарите?

— Дарим. Цена на тофу в бамбуке и курицу с таро в бамбуке не изменилась. Кроме того, в лавке добавились два новых жареных блюда. Овощные по-прежнему по шесть вэнь за порцию, мясные — по десять вэнь. Можете попробовать.

— Опять новые блюда появились? Тогда обязательно попробую! Братец Шэнь, на наш стол каждое блюдо по одной порции! — Лян Сун сегодня привёл жену и старуху-мать, как раз впору для семьи из трёх человек — четыре блюда.

— Хозяин Шэнь, мне порцию тофу в бамбуке, и ещё вяленой свинины с конскими бобами.

Шэнь Цзицин занимался посетителями в главном зале, Яо Муэр с госпожой Шэнь хлопотали на кухне. Оба взмокли от жара огня. Яо Муэр, выкроив минутку, вытер пот платком, но позже, когда стало невмоготу отмахиваться, просто повязал платок вокруг лба.

Втроём они трудились почти до середины утра (около 10 часов), пока поток посетителей не пошёл на убыль.

— Ну как, посетителей много приходило? — вытирая руки, спросил Яо Муэр мужа, стоявшего за прилавком.

Шэнь Цзицин ничего не сказал, лишь протянул руку и показал супругу цифру «пять».

— Продано пятьдесят порций?

Яо Муэр подумал, что не может быть, ведь он проработал всё утро, не может быть всего пятьдесят порций. Увидев усмешку в уголках губ мужа, он вдруг понял.

Не пятьдесят порций, а пятьсот вэнь!

За один час они заработали пятьсот вэнь! Даже вычтя себестоимость, должно остаться двести-триста вэнь — на сорок процентов больше, чем когда они торговали с лотка в Западном переулке!

Конечно, сыграло роль и то, что открытие в первый день, народ поглазеть на новинку пришёл.

Но это хорошее начало!

Яо Муэр преисполнился энтузиазма, наспех перекусил в обед и снова с головой ушёл в работу.

Харчевня «Заведение Яо» работала до часа сюй (19-21 часов вечера), пока на улицах не осталось почти ни души, и лишь тогда закрылась на отдых.

Яо Муэр со свекровью сидели за квадратным столом, ожидая, когда муж поставит на стол тяжёлый денежный сундук. Глаза у Яо Муэра вдруг округлились от изумления.

— Сколько медяков! Их, наверное, никак не меньше тысячи.

На лице госпожи Шэнь играла улыбка:

— Мало того, и две тысячи, пожалуй, наберётся.

Яо Муэр, поражённый и обрадованный, поспешил позвать мужа со свекровью вместе пересчитать.

Считать деньги — самое радостное дело на свете. Монетка к монетке складываются в гору, превращаются в серебро, которое можно засунуть в карман, — полнота счастья.

Потратив на подсчёт чуть больше четверти часа, Яо Муэр, глядя на гору медяков, изумлённо произнёс:

— Две тысячи двадцать шесть! Вычтя себестоимость, заработали шестьсот девяносто семь вэнь! В два раза больше, чем с лотка!

Шэнь Цзицин сказал:

— Сегодня первый день открытия, завтра по-видимому, столько не будет.

Яо Муэр, держа в руках медяки, полный уверенности, ответил:

— Даже если не шесть-семьсот, заработать четыре-пятьсот вэнь — не проблема.

Свыше двух тысяч медяков нужно было нанизывать довольно долго, и, закончив, руки совсем затекли. Но на душе было радостно — жизнь становилась всё более многообещающей, возможно, в следующем году они и сами смогут купить лавку и открыть ресторан.

Домашний маленький денежный сундучок уже не вмещал. Яо Муэр вытащил из-под кровати недавно купленный новый, и вместе с мужем они уложили в него оставшиеся медяки.

— Цинъюнь ещё не вернулся?

Когда всё было прибрано, а за окном уже стемнело, младшего брата всё не было видно, и Яо Муэр не мог не забеспокоиться.

В школе занятия заканчивались ежедневно в час ю (17-19 часов вечера). Сегодня, должно быть, что-то задержало, и лишь ближе к концу часа сюй Яо Цинъюнь с сумкой для книг добрался до дома.

Мальчуган был мокрый с головы до ног, словно только что вылез из реки. Яо Муэр, увидев это, не успевая расспрашивать, поспешил отправить его в комнату переодеться в сухое.

— Цинъюнь, брат входит.

— Братец. — Яо Цинъюнь, вытирая волосы, улыбнулся брату и с некоторым смущением сказал: — В пруду при школе лёд растаял, я, заигравшись, смотрел, как несколько одноклассников рыбу ловят, и поскользнулся, упал в воду.

Яо Муэр нахмурился. Младший брат не из тех, кто склонен баловаться. Неужто его обидели?

— Цинъюнь, скажи брату честно, тебя не обижали?

— Нет, братец, не думай лишнего. Все ко мне хорошо относятся. Просто раньше со мной никто не играл, а теперь в школе встретил сверстников, вот немного и распустился.

Мальчуган закутался в ватное одеяло, превратившись в кокон тутового шелкопряда, и заверил старшего брата:

— Братец, не беспокойся, больше такого не повторится. Я буду хорошо учиться, постараюсь поскорее сдать экзамены и получить учёную степень!

Яо Муэр слегка улыбнулся, взял из рук брата платок и принялся вытирать ему волосы.

— Хорошо. Но и себя не переутомляй. Брат не хочет, чтобы ты превратился в книжного червя, который только и знает, что зубрить.

— Ни за что! Сейчас, как только устаю читать, сразу встаю и делаю пару комплексов кулачного искусства, которым меня научил зять. Занимаюсь уже больше месяца, стал крепче, хочешь — посмотри? — Мальчуган закатал рукав, обнажив худенькую руку, чтобы брат посмотрел.

Что и говорить, действительно стал куда крепче, чем раньше, и ростом подрос немного, но по сравнению со сверстниками всё ещё отставал.

— В школе не скупись на еду, брат заплатил за неё деньги, — наказал Яо Муэр брату.

Еду в школе он видел: одно мясное блюдо, одно овощное плюс суп, ингредиентов вдоволь, жирности достаточно, выглядело неплохо, вот он и заплатил за квартал в общей столовой.

Мальчуган сильно продрог, шмыгая носом, проговорил:

— Братец, не беспокойся обо мне, я смогу о себе позаботиться.

— Ты мой брат, о ком же мне ещё беспокоиться, как не о тебе. — Яо Муэр похлопал мальчугана по голове. — Позже никуда не выходи, брат принесёт ужин тебе в комнату.

— Понял.

http://bllate.org/book/14803/1319564