Готовый перевод The Fool / Дурак: Глава 1

— Дурак, — вырвалось у меня.

— Прости. Больно? Может, нежнее?

Едва закончив с ужином и вымыв посуду, он тут же усадил меня на диван и принялся массировать мне ступни.

— Нет.

Я качнул головой, и он в недоумении уставился на меня, словно пытаясь понять, за что я его так обозвал.

И впрямь дурак.

Внезапно меня охватила злость, и я смерил его тяжёлым взглядом.

Он слишком хорошо меня знал. Знал, что моя беспричинная злость долго не продлится и скоро утихнет сама собой.

Но в то же время он, казалось, не выносил даже мимолётной суровости на моём лице. Стоило мне нахмуриться, как он тут же начинал дурачиться, что совсем не вязалось с его ростом.

Он улыбнулся моему растерянному лицу, а затем его губы опустились на мою ступню. Раздался тихий влажный звук — это он коснулся губами подъёма стопы.

Я изо всех сил дёрнул ногой, пытаясь высвободиться. Мои пальцы угодили ему прямо в подбородок, но он, кажется, даже не заметил.

— Ну чего ты? Не любишь массаж? Давай так: даже если неприятно, потерпи немного. У тебя ноги и ступни совсем отекли. Нельзя это так оставлять.

Он снова осторожно потянул мою лодыжку на себя, на этот раз удерживая её чуть крепче, и принялся медленно разминать, снимая напряжение.

Словно в его руках было величайшее сокровище мира, и каждый поцелуй был соткан из безграничной нежности.

Ты…

Да что же ты…

В груди всё сжалось. К горлу подкатил ком.

Я резко выдернул ногу из его ладоней, скрылся в своей комнате и с головой укрылся одеялом.

Мгновение спустя я почувствовал, как он вошёл и лёг рядом. Его руки сомкнулись на моей талии, и он принялся мягко поглаживать мой живот. От его нежных, любящих прикосновений стало так обидно, что из глаз хлынули слёзы.

***

В животе всё переворачивалось.

Я вылил в раковину сливовый чай, к которому едва притронулся губами. Горечь, казалось, намертво въелась в язык. Я осушил стакан холодной воды, чтобы прополоскать рот, но к горлу тут же подкатил рвотный спазм. Едкий запах воды ударил в нос.

Серьёзно, хотелось умереть.

Сил не было даже дойти до дивана. И я просто рухнул на обеденный стол. Надо было просто лежать и не двигаться. Вся эта возня с поисками сливового экстракта окончательно меня вымотала.

Мне нравилось ощущать прохладу мраморного стола горящей щекой. Через мгновение я повернул голову и прижался к столу другой щекой. От жара моего тела мрамор быстро нагрелся. Я поёрзал, сдвигаясь чуть в сторону. Прохлада остудила не только лицо, но и моё раздражение.

В последнее время я стал особенно чувствительным. Нервы были натянуты до предела даже из-за пустяков.

Именно он всегда принимал на себя удар моего дурного настроения. Я без разбора срывал на нём злость, но от этого в груди сжималось ещё сильнее. Даже не понимая, в чём дело, он пытался меня успокоить.

И от этого зрелища у меня внутри всё сжималось ещё больше. Иногда я плакал без всякой причины.

Дурак. Жалкий.

Его нежность, с которой он обнимал меня, пока я, захлёбываясь слезами, нёс какой-то бред, делала меня совершенно несчастным.

Моё физическое состояние было под стать эмоциональным качелям. Особенно донимало несварение. Даже сейчас от этого бурления в желудке подступала тошнота.

Может, и помогло бы средство для пищеварения, но во всём доме теперь не сыскать ни единой таблетки, не говоря уже о лекарствах или витаминах. С тех пор как я наотрез отказался принимать лекарства, он всё выбросил.

Рассеянно мелькнула мысль сбегать в аптеку, пока он не вернулся. Но я так и не сдвинулся с места, продолжая лежать ничком на столе. Сама мысль о том, чтобы выйти на улицу, казалось, успокаивала.

Я закрыл глаза.

И, сам того не заметив, крепко уснул.

***

Ощущение большой ладони, нежно перебирающей мои волосы. Я обожал это тепло. Прижавшись к ней, я зарылся в неё лицом и услышал тихий смешок. От этого звука мои глаза в тот же миг распахнулись.

— Проснулся?

Я лежал на диване, моя голова покоилась на его бедре. Но я ведь отчётливо помнил, как уснул за обеденным столом.

Стало неловко оттого, что я спал так крепко, что даже не почувствовал, как он, вернувшись домой, перенёс меня на диван. В последние дни это стало почти привычкой, менялись лишь места, где я отключался.

Будто сонная хворь на меня напала, честное слово. Днём ли, ночью ли — я только и делал, что клевал носом да сидел, как больная курица.

Я потёр уголок глаза и, всё так же лёжа, повернул голову, чтобы взглянуть на него снизу вверх. Он мило улыбнулся и продолжил мягко гладить меня по голове.

— Когда ты пришёл?

—Э-м-м, не так давно. Если хочешь спать, так спи в удобной позе. Зачем ты так здесь разлёгся? Простынешь ведь.

— Простыну так простыну.

Мой ответ ему явно не понравился — он состроил устрашающее выражение лица. Какой же дурак. Будто он и впрямь может выглядеть страшно.

Хмыкнув, я втайне наслаждался этой его редкой суровостью. Эта его сторона была моей слабостью.

Кстати, об этом… мы ведь довольно давно этим не занимались.

Надо бы.

Мне хотелось.

Сердце заколотилось.

Не отрывая от него взгляда, я протянул руку и нащупал его ширинку. Когда я расстегнул молнию и просунул ладонь в штаны, он вздрогнул и попытался отстраниться. Но диван преградил ему путь к отступлению.

— Не хочешь?

Хоть я и знал, что это не так, я нарочно опустил взгляд, притворяясь опечаленным.

— Что ты такое говоришь.

Он замотал головой. Затем на его лице промелькнула смущённая, немного растерянная улыбка. Однако, вопреки встревоженному виду, его плоть уже начала наливаться силой, постепенно твердея.

Я поднялся. Встав на колени между его ног перед диваном, я расстегнул пряжку ремня. Он приподнял бёдра, помогая мне стянуть с него штаны вместе с бельём.

На фоне его бледной кожи член казался тёмно-красным. Невероятно большой, с венами, что так отчётливо проступали при возбуждении, он порой выглядел почти нечеловеческим.

Глядя на то, как он, склонив голову, витал где-то в своих мыслях, я невольно содрогнулся. Его член, казалось, живёт своей, отдельной от него жизнью.

Он был во мне десятки, а может, и сотни раз, так почему… почему сегодня он казался таким чужим?

Но это странное чувство быстро прошло. Зная, какое наслаждение ждёт меня, стоит лишь принять его, мой зад приятно заныл, словно дырочка внутри сама понукала меня.

Я толкнул твёрдый ствол вверх и обхватил тяжёлые яички. Он, казалось, напрягся и облизнул губы, пока я мягко сжимал в ладони два круглых шарика, то усиливая, то ослабляя нажим.

Дразнить эти шарики, заключённые в тонкую, чуть подрагивающую оболочку нежной кожи, было моей любимой лаской. Пока я упивался этим никогда не надоедающим ощущением, он, не в силах больше терпеть, потянулся рукой, чтобы помочь себе. Одного моего взгляда хватило, чтобы остановить его, и я перевёл своё внимание на ствол.

Его член стоял прямо, не изгибаясь ни в одну из сторон, словно отражение его натуры — до глупости прямолинейной. Форма была прекрасна, но размер… размер был слишком обременительным. Не будь он таким поразительно большим, я бы, наверное, покусывал и сосал его при любой возможности.

Проведя несколько раз вверх-вниз, я обхватил ладонями уже полностью набухшую плоть и наклонился, прижимаясь носом к красивой головке. Я вдавил нос в бороздку и глубоко вдохнул.

Ах.

А что, если мне станет плохо?

Лишь после того, как я по привычке уткнулся носом в головку, эта мысль мимолётно пронзила сознание. К счастью, недомогание, что мучило меня, кажется, поутихло, пока я спал, и в его запахе не было ничего отталкивающего. Напротив, сильный мужской аромат лишь усиливал моё возбуждение.

Обострившееся желание походило на голод. У меня потекли слюнки. Я обхватил губами головку. Горячая, бархатистая плоть заполнила мой рот. Я едва смог поглотить самый кончик, а челюсть уже свело.

Когда я отпустил головку, слюна, которую я не успел сглотнуть, смешалась со смазкой и каплями стекла по стволу. Я жадно слизал её. Прошёлся языком по всей длине, а затем снова вернулся к головке, чтобы ещё раз взять её в рот.

Это было трудно. То ли мой рот был слишком узок, то ли его член — слишком большим.

Сожалея, что не могу проглотить его глубже, я сжал губы и принялся стимулировать самую чувствительную часть.

— М-м-мх…

Его брови слегка нахмурились. Стон, похожий на вздох, сорвался с полуоткрытых губ.

Воодушевлённый этим звуком, я протолкнул головку чуть глубже. Одной рукой я поглаживал ствол, а ртом продолжал сосать. Вкус был кисло-горьким.

Но почему этот вкус, который должен был бы быть едким и отталкивающим, казался таким удивительно сладким? Я внезапно ощутил голод. Одной лишь сочившейся смазки было уже недостаточно, чтобы меня удовлетворить.

Мне хотелось большего.

Я нетерпеливо сосал его член.

— Сёно.

То, как он произнёс моё имя своим низким, хриплым голосом, звучало донельзя эротично. Тепло разлилось внизу живота. Казалось, там, внутри, что-то извивалось, увеличиваясь в размерах.

Задыхаясь, я на миг выпустил его член изо рта. Поцеловал мокрую, блестящую головку и, сжимая, провёл рукой по толстому, покрытому венами стволу, понукая его кончить.

Дурак. Кончай скорее.

Понял он меня или нет, но он поднялся. Я поправил позу, встав на колени, и вцепился в его упругие бёдра. И снова взял член в рот. Оказалось, глотать его, когда он стоит, было немного легче, чем когда он сидел. Он положил руки мне на голову и начал медленно двигать бёдрами.

Огромный член проник глубже, чем раньше, упираясь в самый корень языка. Подавляя рвотный рефлекс, я раскрыл рот ещё шире.

Дальше.

Ещё.

Ещё.

Если бы я только мог, я бы поглотил его всего, без остатка, даже эти пухлые, прелестные яички.

Я застонал от неудобства, но не отпустил, продолжая принимать его в себя, пока он насаживался глубже. От подступившего к горлу кома на глазах выступили слёзы.

Как всегда, он тут же заметил их и попытался отстраниться. Я стиснул зубы на огромном члене, когда тот начал выскальзывать. Я не собирался безжалостно кусать его, зубы в открытом рту лишь слегка обнажились, но я всё равно сжал челюсти с силой.

Его бёдра напряглись.

— Агх!

— А-а-а-ахх!!

И хотя из моего горла вырвался лишь нечленораздельный звук, похожий на смесь вопля и бульканья, он каким-то образом понял, что я хотел сказать, и снова медленно вошёл в меня.

Среди удушающей боли я представлял, как его головка, гибко изгибаясь, касается моего нёбного язычка и уходит всё глубже и глубже в горло.

Короткое расстояние от губ до язычка никогда не позволило бы мне поглотить этот огромный член целиком, так что приходилось раскрывать горло ещё шире, чтобы принять всё, что осталось.

Если бы только я мог проглотить его всего, без остатка.

Одна эта мысль приводила меня в экстаз. Казалось, из моей задней дырочки, которая никогда бы не намокла без смазки, хлынула сладкая, липкая влага. Словно сочувствуя моему настроению, член во рту набух ещё сильнее.

— Ха-ах. Сёно… Сёно…

Я заставил себя поднять глаза. Мне хотелось видеть его лицо, влажное от удовольствия.

Мир расплывался от слёз. Однако даже сквозь эту мутную пелену я чувствовал опасный блеск в его глазах, которые всегда улыбались так мило. То, как его угольно-чёрные глаза, не мигая, смотрели на меня, будто намереваясь пожрать, пробрало до мурашек.

Только я мог заставить этого дурака, этого кроткого дурака, выглядеть так. Никто другой, кроме меня.

Всепоглощающее чувство восторга захлестнуло меня. Я закрыл глаза и содрогнулся, кончая, всё моё тело сотрясалось от эйфорического оргазма, от которого в голове побелело.

Возможно, я на мгновение потерял сознание. Когда я открыл глаза, наши взгляды тут же встретились.

— Хгнх…!

Он посмотрел мне прямо в глаза и изверг в мой рот поток густой спермы.

Едкий аромат, аппетитнее любого деликатеса в мире, заполнил мой рот. Я даже не успел распробовать всё, как часть тут же устремилась вниз по горлу. Какая потеря. Тем не менее, то немногое, что я не успел проглотить, всё ещё оставалось во рту. Когда он слегка отвёл бёдра назад, оставшаяся сперма, цепляясь за ствол, потянулась за ним.

Едва успев насладиться сладостью, я сглотнул то, что было во рту, и быстро схватил его член. А затем облизал каждый уголок ствола, покрытого липкой жидкостью.

Вдруг там осталось ещё? Я с силой втянул в себя самый кончик головки и снова выпустил. Этого было мало, и я принялся тщательно выискивать языком между его пальцами, что обхватывали ствол, слизывая все следы спермы до последней капли.

Жаль. Я разочарованно причмокнул губами. Увидев это, он довольно улыбнулся. А затем протянул свой длинный палец, стёр остатки спермы с моих губ и уголков рта и поднёс его к моему лицу. Я охотно взял его в рот.

— Неужели моя и правда такая вкусная?

Смех в его голосе вернул меня в чувство. Я выплюнул его палец, который так усердно сосал, и как ни в чём не бывало поднялся на ноги. Ноги подкашивались.

Он поймал меня, когда я пошатнулся, и усадил на диван. Сев рядом, он мягко провёл большим пальцем по моему рту.

— Ай.

Место, которого коснулась его рука, защипало. Я поморщился, и на его лице отразилась ещё большая боль.

— Прости. Я не сдержался, мне было так хорошо.

— Ты дурак? Это я сказал тебе не останавливаться, так за что ты извиняешься?

— Всё равно.

— Дурак. Хватит нести чушь, принеси лучше воды. Горло болит.

Не успел я договорить, как он сорвался с места и направился на кухню. Я цокнул языком, наблюдая за его аппетитными ягодицами. Хоть он и был у себя дома, я не понимал, как можно вот так разгуливать голышом. Ну и извращенец. Дурак.

— Сёно.

Твёрдое, холодное прикосновение стекла к губам заставило меня вздрогнуть и очнуться. Я, должно быть, снова задремал.

Я взял стакан, выпил воду залпом и как ни в чём не бывало вернул ему пустую посуду. Пока он убирал стакан, я первым прошмыгнул в спальню.

Я сбросил влажное бельё вместе со штанами и уже стягивал футболку, когда он вошёл.

— Ты что делаешь? Ты ещё не закончил раздеваться.

Когда я указал на его нелепый вид — он всё ещё был одет, — он тут же разделся догола и забрался на кровать.

Он долго лежал рядом, нежно поглаживая мою грудь и вылизывая соски.

— Сёно. А ты знал, что твоя грудь стала немного больше?

— Потому что ты их постоянно сосёшь, дурак!

Это была одна из тех вещей, что беспокоили меня в последнее время. Одеваясь, я всё чаще выбирал свободные футболки с круглым вырезом, не желая, чтобы моя припухшая грудь бросалась в глаза.

И это была целиком и полностью его вина. Ну что такого он нашёл в плоской груди, что при любой возможности принимался её покусывать и сосать? Моя прежде ровная грудь в результате стала такой пухлой и рельефной.

На самом деле, это было не единственное, что меня беспокоило. Мои соски, когда-то маленькие, как горошины, теперь стали размером с виноградины — всё потому, что он так много их сосал. Время от времени и соски, и сама грудь покалывали и даже болели.

— Хотел бы я, чтобы они стали ещё больше. Надеюсь, они вырастут, и скоро из них пойдёт молоко.

— Что ты несёшь? Дурак. Неважно, насколько они вырастут, у мужчин не бывает молока. Зря только в аспирантуре учился, какой в этом толк.

Столько учиться, окончить аспирантуру, только чтобы потом так глупо всё потерять…

Мои мысли на мгновение унеслись прочь, но тут же вернулись. Я, должно быть, задремал с открытыми глазами.

— Что не так?

— Меня в сон клонит оттого, что ты вечно трогаешь мою грудь и занимаешься всякой фигнёй.

Он лишь рассмеялся в ответ на это нелепое обвинение. Это разозлило меня ещё больше.

Я резко развернулся. Встав на кровати на четвереньки, я повернул голову и посмотрел на него. Он разразился раскатистым смехом и поцеловал мои поднятые ягодицы.

— Хватит заниматься ерундой, просто войди уже.

Ощущение сухого большого пальца, проникающего в дырочку, было безошибочным. Однако туго было лишь в первый момент, а потом боль совсем ушла. Казалось, он без проблем мог бы войти прямо сейчас, словно нетронутый вход сам по себе расслабился, готовый его принять.

Должно быть, он подумал о том же, потому что, вытащив палец, он тут же раздвинул мою дырочку и ввёл головку. Я сделал глубокий вдох, пытаясь расслабиться и подавить рефлекторное желание оттолкнуть его.

Он входил медленно. Для меня это всегда был самый волнительный момент — когда тугая дырочка растягивалась, чтобы принять его чётко очерченную головку.

— Ургх…!

— Ах…

Это не было иллюзией. Изнутри и вправду что-то текло. По узкой, ещё не до конца раскрывшейся тропке, потекла вязкая жидкость, смазывая его головку. Должно быть, он тоже это почувствовал, потому что издал приглушённый стон. Я сглотнул в предвкушении.

Моё тело уже расслабилось и было готово принять его, но он почему-то совершал лишь неглубокие толчки, едва задерживаясь у входа.

Его головка то слегка проскальзывала внутрь, то тут же выскальзывала обратно, так и не войдя до конца.

Мне хотелось, чтобы он вошёл глубже, без сдержанности. Но он лишь дразнил меня, двигаясь у самого входа.

То сжимая, то расслабляя зияющую дырочку, я молил о более глубоком проникновении. Однако ему, казалось, было всё равно, и он неторопливо повторял свои неглубокие движения.

— Если уж делаешь, то делай нормально. Ты же мне не укол ставишь, что за нежности?

— Сейчас слишком глубоко — опасно.

Я развернул корпус, чтобы испепелить его взглядом за эти непонятные слова. Он схватил меня за плечи и осторожно притянул к себе. Его твёрдая грудь коснулась моей спины. Обняв меня, он надолго замер, лёжа на боку. Затем он слегка изогнул поясницу.

Крупная головка, вошедшая в узкий проход, при каждом его движении бёдрами старательно массировала мои внутренние стенки. Я дрожал от этих дразнящих движений. И всё же он ни разу не проник слишком глубоко.

Но даже от таких нежных движений удовольствие неуклонно нарастало. Я задыхался, цепляясь за его руки, что обнимали меня.

— Ха-ах, угх. Унгх. Хнгх…!

Само по себе, без всяких усилий, отверстие начало инстинктивно сжиматься и разжиматься в такт его движениям. И тогда, словно выждав нужный момент, его член вонзился в самую глубь.

— Ха-а-аргх!

Моё тело окаменело. Он в панике попытался отстраниться, но сжавшаяся вокруг него дырочка не отпускала, стискивая член так, будто хотела его раздавить.

Отчаянно двигая бёдрами, я кончил. И хотя он не двигался, мои извивающиеся бёдра заставляли его огромный ствол массировать все точки наслаждения внутри.

Каждый раз, когда его член задевал мою простату, во все стороны брызгала жидкая сперма. Эта сперма, рождённая из чистого удовольствия, разлеталась, словно благословение.

В погоне за ещё большим наслаждением, я втянул его в самую глубь. Его член, не в силах сопротивляться, был втянут в дырочку, устремляясь до самого конца прямой кишки. Вся внутренняя оболочка, обхватившая его, запульсировала, приветствуя глубокое проникновение.

— А-А-А-АРГХ!

Мои глаза закатились. Я почувствовал мучительную боль, словно кто-то разрывал мои внутренние органы руками. Что-то в глубине, глубже, чем мог достать его член, содрогнулось в конвульсиях.

— Чёрт!

Резко выйдя из меня, он оттолкнул меня.

Я завыл от муки, хватаясь за живот. Что-то было не так, определённо не так. В моём животе что-то было. Это не галлюцинация. Мой живот двигался сам по себе. Что-то внутри извивалось, извивалось так сильно, что это было видно сквозь кожу.

— ХНА-А-АРГХ!

Что-то неопознанное, определённо больше бейсбольного мяча, металось в моём животе.

Яйцо.

Это было яйцо.

Яйцо морского чудовища.

Того чудовища, что поглотило его.

Ужасающая боль.

Ещё больший страх.

Отвращение от того, что я ношу в себе нечто нечеловеческое.

Всё это слилось воедино, сводя меня с ума.

Я кричал. Кричал до хрипоты.

Я должен был избавиться от него.

Я должен был немедленно избавиться от того, что было в моём животе.

Я бил себя по животу. Я со всей силы, на какую был способен, колотил сжатым кулаком по своему животу.

Боль, причиняемая движущимся в моём животе монстром, была ничем по сравнению с инстинктивным отвращением от предчувствия, что однажды мне придётся родить это нечто.

— Дыши... всё в порядке, Сёно. Ты сейчас ошибаешься. Там ничего нет. Ты ничего не видел. Твой живот больше не болит. Он и не болел с самого начала.

Он взял мою руку и мягко, но настойчиво, потянул меня к себе, разворачивая лицом. Он осторожно усмирил мои метания, заключив в объятия, а затем силой впился в мои губы поцелуем.

Я не мог дышать. Наши дыхания смешались. Языки сплелись. Я чувствовал его сладость. Его слюна стекала вниз и успокаивающе омывала мои голосовые связки, сорванные криком боли.

— Кургх! Хнгх. Угх.

Наши губы разомкнулись. Моё сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Это я так судорожно хватал ртом воздух, издавая звуки, похожие на скулящие стоны.

Он снова накрыл мои губы своими, и мы несколько раз разделили дыхание, что медленно успокоило меня. Как только моё дыхание полностью выровнялось, он нежно погладил мой живот.

— Живот болит? Может, прекратим?

Болел ли мой живот?

— Нет. Не болит.

Мой живот был в порядке. Услышав его слова, я почувствовал лишь лёгкое покалывание. Я не помнил, чтобы говорил это, но если я и упомянул боль, то, возможно, это потому, что мой мозг, переполненный сильным возбуждением, принял удовольствие за боль. В конце концов, удовольствие и боль — две стороны одной медали, и одно легко может вытеснить другое.

— Я рад, что тебе не больно. Тогда на сегодня закончим, хорошо?

Я посмотрел на его член, который всё ещё яростно стоял. Покрытый густой сеткой вен, он, казалось, вот-вот извергнется от одного-единственного прикосновения.

И какой смысл был останавливаться в таком состоянии?

Точно дурак.

При виде его члена, покрытого смазкой, у меня потекли слюнки. От одной мысли о горьковатом и терпком аромате мужской сущности, что заполнит мой рот, слюна потекла ещё сильнее.

— Я отсосу тебе.

Я сел, оседлав его, и схватил его прекрасное оружие.

— Давай лучше ляжем, если у тебя живот, пф-ф, побаливает.

Он поправил мою позу. Было как-то забавно лежать вот так, на боку, лицом к лицу с членом друг друга. Я хихикнул ему в член, и он вздрогнул. Затем он взял мой член и одним махом проглотил его целиком. Влажное и тёплое ощущение его мокрого рта заставило меня вздохнуть от удовольствия.

Я взял в рот его головку, наслаждаясь тем, как его скользкий язык нежно слизывает с моего члена смазку. Когда я легонько коснулся отверстия уретры, его член в ответ затрепетал.

Одного раза было достаточно, чтобы половина драгоценной смазки отправилась прямо мне в горло. Тщательно распробовав вкус спермы, я обхватил губами лишь головку, чтобы можно было её проглотить. Затем я принялся стимулировать его, энергично поглаживая толстый ствол обеими руками. Огромный член, который и так было не обхватить двумя руками, увеличился до таких размеров, что, казалось, вот-вот взорвётся.

Почти одновременно с тем, как я кончил ему в рот, тёплая жидкость, хлынувшая из его головки, с силой ударила мне в нёбо.

Сладко.

Наверное, такой сладкой бывает лишь вода в оазисе, найденном посреди бескрайней пустыни.

Казалось ложью, что ещё утром я не мог пить ни сливовый чай, ни холодную воду из-за навязчивого запаха. Но сейчас сперма, которая должна была быть прогорклой и склизкой, казалась невероятно сладкой. Я настойчиво продолжал сосать его член, желая заполучить его сперму до последней капли.

***

От уборки постели до обтирания моего липкого тела — я и пальцем не пошевелил, предоставив всё ему, прежде чем он снова отнёс меня в кровать.

Я боролся с подступающей дрёмой. Увидев, как сонно я моргаю, он улыбнулся.

— Если устал, почему бы тебе просто не поспать?

— Я в последнее время слишком много сплю. Может, это хроническая усталость. Бесконечный сон. Почему я так вымотан, ничего не делая?

Его тёплая, большая ладонь круговыми движениями гладила мой живот. Послеоргазменная истома в сочетании с убаюкивающим теплом любимого человека делали мои веки ещё тяжелее.

— Может, у тебя стресс от того, что ты всё время сидишь дома? Как насчёт того, чтобы для разнообразия съездить на море, оно тут рядом?

Море. Его слова начисто смыли подступавшую дрёму.

— Куда? Ты… ты разве не знаешь, что я ненавижу море?

— Точно. Ты не любишь море. Прости. Я забыл.

Сказав эту глупость, он усмехнулся. Вид у него был странно довольный. В бессильной злобе я укусил его за плечо.

— Ай!

— Дурак.

Море. Одна лишь мысль о нём пугала. Море опасно. Если мы подойдём слишком близко, и я снова его потеряю…

Потеряю. Кого?..

Смятение.

Несколько сцен, которых я не мог вспомнить, появились и тут же растворились в сознании.

— Море…

Тот день.

Зимнее море, куда мы впервые поехали вместе, чтобы отпраздновать окончание аспирантуры, словно сбежав из ада, наконец всплыло в памяти.

Тёмно-синие волны, угрожающе набегающие на берег.

Картина того, как тебя утаскивает в воду вместо меня.

Твой голос, кричащий мне бежать, пока я в отчаянии гнался за тобой, рыдая и зовя по имени.

Пустынный пляж, и никого, кто мог бы помочь.

Холодные зимние волны, что отступали, омыв мои одинокие ноги.

А потом…

Ты вернулся.

Но это был не ты.

Вернулся не ты.

— Нет! Это был не ты! Не ты!..

Нет. Это был не он. Это был…

— Чёрт. Сёно, посмотри на меня.

Он легонько похлопал меня по щеке. Я ошеломлённо поднял глаза. Он горько улыбнулся и встретился со мной взглядом.

— Сёно, ты не любишь море. Ты никогда не был на море и никогда к нему не приблизишься. Так что то, о чём ты сейчас подумал, — всего лишь сон. Верно?

— Правда. Точно. Я ненавижу море.

Я кивнул. Всё так, как он сказал: я и вправду не любил море и никогда к нему не приближался. Он погладил меня по волосам.

— Хорошо. И ещё кое-что.

— Ещё кое-что…

— Сёно. Посмотри. Твой живот плоский. Он не вздулся и не выпирает. Никаких движений. Ты не чувствуешь, как что-то извивается у тебя внутри.

Я громко рассмеялся от очевидности его слов.

— С чего бы моему животу извиваться? Серьёзно, что ты такое говоришь? Какой же ты дурак.

— Ха-ха. Да. Я сказал настоящую глупость. Верно?

— Дурак. Хватит нести чушь и спи уже.

Я отвернулся от него и лёг. Я устал. Он привычно обнял меня и погладил по животу. На этот раз я без сопротивления поддался всепоглощающей усталости. Сознание угасало, и казалось, я по-глупому теряю себя, а его лицо — расплывается и тает.

Конец!

Переводчик и редактор — Rudiment.

http://bllate.org/book/14792/1318858