Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 44. Красные пятна на белой коже.

Вихрь красок успокаивается.

Приподняв голову, Цзин Фаньшэ видит два женских силуэта, сидящих за гуцинями.

Одну он узнаёт сразу. Цзецзе. В простеньком голубеньком платьице она сидела за уменьшенным музыкальным инструментом, специальным для детей, и играла простенькую мелодию, немного неуверенно щипая струны. Её детское личико сосредоточено, тонкие брови сведены к переносице, а взгляд то и дело поднимается к женщине постарше будто в одобрении.

Вторая сидит спиной к Фаньшэ и у того нет возможности её рассмотреть. Единственное, что он видит — это собранные чёрные волосы в высокую аккуратную причёску, украшенную белыми цветами и ярко-синее ханьфу, со щедрой серебряной вышивкой. Её осанка горда, а пальцы, играющие на гуцине — уверенны. Её пение прохладным ветром разносится по комнате, доходя до ожидающего чего-то Фаньшэ.

Не приходиться долго думать, кто находился рядом с цзецзе.

Мама.

Это мама.

Цзин Фаньшэ впервые видит её, пусть и во сне, но видит! Он хочет встать, подбежать к ней, крепко обнять и обязательно взглянуть в её лицо, ведь это может быть его единственный и последний раз.

Но это сон и он ничего не может сделать.

Тихий сон нарушает громкий стук. От неожиданности Цзин Фаньшэ поднимает голову, внезапно обнаруживая себя в объятиях любовника, ой! — то есть в объятиях Си Вана. Тот расположился подозрительно близко, по собственнически закинув руку на чужую талию и прижавшись губами ко лбу спутника, непроизвольно задевая белое пятнышко.

Сердце Паршивца Цзин на секунду предательски замирает. Заклинатель бы даже нервно сглотнул, однако после сна его горло оказалось суше песчаных берегов юга.

Уже собираясь отодвинуться и пройти к двери, чтобы понять, что было нужно мелкому служке, как голос полусонного Си Цзи уговаривает его остаться на месте:

— Лежи, — ладонь мягко проходит по волосам Фаньшэ, приглаживая растрёпанные локоны. — Я проверю.

Поэтому Цзин Фаньшэ обратно падает на кровать. А убедившись, что от него больше ничего не требуется, то закрывает глаза и вновь закатывается под одеяло, избегая прохладного неприятного воздуха.

Открывший дверь Си Ван встречается со слегка скучающим выражением лица мелкого слуги, который на руках держал поднос. Принесенная еда заставляет заклинателя слегка приподнять бровь, однако удивление мальчики опережает его собственное:

— Ого! Так вы в порядке?! — неожиданно выкрикивает слуга и чуть не роняет поднос, в попытке закрыть свой болтливый рот.

Си Ван угрожающе складывает руки на груди:

— У тебя одна попытка объяснить свои слова.

Лицо мальчишки становится напряжённым. Он сжимает плечи и губы, и чуть что готов прикрывать жизненно важные точки в попытке спасти свою жалкую жизнь. Еле открывая рот, слуга отвечает:

— Это слуга не имел ничего плохого, — низкий поклон. — Обычно любовники Великого и Неповторимого господина Лин не способны утром двигаться. Видимо, вы действительно хороший любовник!

Последнее предложение, лесть, Си Ван пропускает мимо ушей, очевидно, о чём то задумавшись.

Птенчик не был дураком. Видел, что этот мальчишка только притворяется глупым и наигранно нервным. Си Цзи заметил мимолётный взгляд, который тот бросил сквозь открытую дверь и то, как блеснули глаза слуги. Тому хватило одного только взгляда, чтобы догадаться о лживых и пустых любовных отношениях.

Что может быть хуже любопытного и догадливого слуги?

— Господин Любовник, примите еду от этого слуги, — мальчишка, забыв имя очередного возлюбленного, приподнимает свою ношу. — Мне ещё к другим идти.

«Значит, избавиться не получится?», — пробегает в мыслях у Си Вана. — «лишний шум, нам ни к чему, а ситуацию можно и исправить».

Взяв поднос, Си Цзи молча кивает и вновь исчезает за дверьми, в этот раз не позволив слуге заглянуть вновь. Небрежно бросив поднос на стол, ведь он сразу почуял в ней смесь ядовитых грибов и растений, Си Ван подходит обратно к кровати.

Его сердце замирает, когда он видит умиротворённое лицо Фань-гэ, его растрёпанные волосы. Не ведая своим телом, Си Ван, вместо того, чтобы вернуться на свою половину, забирается под одеяло к Фаньшэ, обняв его за талию и уткнувшись в шею.

Неудобно.

Одно неловкое движение и Си Цзи может упасть.

— Тебе тоже что-то приснилось? — негромко интересуется Цзин Фаньшэ, робко прикоснувшись к волосам спутника.

— М.

— Что-то неприятное?

В ответ Си Ван сжимает руки сильнее и слабо кивает. А Фаньшэ, чувствуя, что у него нет на такое права, всё же неуверенно заключает Си Цзи в объятия.

— Фань-гэ.

В этот раз вопросительно мычит Цзин Фаньшэ.

— Кажется, нам не верят, что мы любовники, — почувствовав напрягающееся телу спутника, Си поясняет. — Ещё не всё потеряно. Подозревает только тот мелкий слуга и у нас ещё есть время создать доказательства.

Тяжело вздохнув в себя, Цзин Фаньшэ садится на кровать, проведя ладонью по волосам, приглаживая их. Ещё сонным голосом он уточняет:

— Какие доказательства?

Лицо Си Вана становится немного сложным.

— Например, можно оставить друг на друге засосы, — он стеснительно поднимает взгляд на спутника, ожидая, что тот смутится или разозлиться, но в ответ получает лишь недоумение.

— Что?

— Засосы...

— Что это?

Уголки губ Си Цзи предательски подрагивают:

— Фань-гэ не знает?

Почувствовав себя глупым и необразованным, Цзин Фаньшэ возмущенно взмахивает руками:

— Ну не знаю и не знаю! Я же не обязан всё на свете знать. А ты, если знал, то мог бы и рассказать, — добавляет он более обиженно. — Не смей смеяться!

Но Си Ван уже давно радостно посмеивается себе где-то в ладонь.

— Нет-нет, Фань-гэгэ, это не над тобой. Просто я счастлив.

— Откуда счастье то, — недоверчиво бубнит Фаньшэ, фыркая. А после он подскакивает и хватает Си Цзи за плечи, приказывая. — Показывай!

Удивленный такой резкостью и уверенностью, Си Ван слегка расширяет глаза:

— Фань-гэ, ты уверен? Ты же даже не знаешь...

— Узнаю!

— Не боиш...

— Показывай!

Опустив глаза на мгновение, Си Цзи кивает.

— Тогда прошу меня простить, — с этими словами он набрасывается на Цзин Фаньшэ, опрокинув его спиной на кровать, а сам нависает сверху. Сглотнув, он оглядывает лицо спутника и левой рукой убирает мешающие волосы с лица.

Наблюдая за ним, у Фаньшэ возникает мысль:

«Движения будто у оголодавшего животного во время охоты».

Неожиданно Си Цзи опускается слишком низко, что их тела соприкасаются, передавая друг другу обжигающий жар.

Си Ван внимательным взглядом осматривает чужую оголенную кожу, а после склоняет лицо, обжигая дыханием. Горячие губы прижимаются к ключице, (Фаньшэ хочется думать, что в поцелуе), но то место почему-то начинает безболезненно щипать. Не отстраняясь, Си Цзи кладёт руку на талию спутника, а сам приближается ещё ближе.

Грудь к груди, пах к паху.

Жар распространяется, опускаясь всё ниже. Кончики пальцев дрожат, брови выгибаются, ресницы подрагивают, а дыхание нервно сбивается.

Но они не могут отстраниться.

Пальцы Цзин Фаньшэ сжимаются на плечах спутника, а сам он чувствует, как Си Ван слегка подрагивает, перемещается ближе к шее и кусает его прямо за прыгающий туда-сюда кадык!

От неожиданности из уст Фаньшэ вырывается сдавленный стон, из-за чего всё его лицо запоздало покрывается краской. Он вскакивает, чуть не сбрасывая с себя Си Цзи, и прижимает ладонь к новому красному пятну, так выделяющемуся средь остальных белых пятнышек.

Тяжело дыша, Цзин Фаньшэ поднимает голову на Си Вана, который отодвигает ворот своего халата и, с румянцем на лице, предлагает:

— Теперь твоя очередь.

Соблазн.

Фаньшэ сглатывает.

Теперь он понимает те истории, когда мужчины не могли устоять перед прекрасными обольстительницами и порой совершали огромные ошибки. Перед таким и правда не устоять.

Успокоив сердце, Цзин Фаньшэ придвигается к Си Вану и робко присасывается губами к его шее, пытаясь повторить то же самое действие.

Прикосновение, поцелуй, засос.

Поцелуй, засос. Прикосновение к груди.

Цзин Фаньшэ поднимает голову, вглядываясь в лицо Си Цзи, а его взгляд предательски падает на поджатые губы. Сейчас же можно поцеловать?

Но... Что-то не так.

Лицо Си Вана напряжено, губы поджаты, глаза бегают, а пальцы сжаты в кулаки. В отличие от Фаньшэ, который при таком расслабился и раскраснелся, Си Цзи наоборот сжался, будто ему стало неприятно?

Точно. Это только для прикрытия. Не стоит заходить слишком далеко.

Выпрямившись, Цзин Фаньшэ отстраняется от спутника и нервно смеётся:

— Этого же хватит верно? — его взгляд опускается, а пальцы подрагивают. До того как Си Цзи успеет что-то ответить, он вскакивает с кровати. — Я пойду собираться. У нас... Хм...

Но не успев сделать и шагу, его за запястье хватает Си Ван. И молчит. Сердце Фаньшэ застывает на мгновение, после начав бешено стучать, тем самым угрожая пробить грудную клетку и ворваться в объятия Си Цзи. Замерев на месте, Паршивец Цзин ждёт, когда спутник что-то скажет! Может, предложит продолжить, может, неожиданно прижмёт к себе и поцелует...

Но тот лишь безмолвно отпускает его руку и отворачивает голову.

Уходя, Цзин Фаньшэ не замечает красного лица Си Вана и то, как он в задумчивости накидывает одеяло на выпирающий бугор между ног.

***

Стараясь не обращать на произошедшее утром, оба заклинателя продолжили играть свои роли. Цзин Фаньшэ нанёс грим на кожу и волосы, а Си Цзи облачился в открытые чёрные одежды, вырез которой заметно подчёркивал несколько ярких засосов. К слову, одежда Лин Юнцяня тоже не смогла скрыть красное пятно на ключице и укус на шее.

С нахмуренными бровями и недовольными мыслями, Фаньшэ бросает мимолётный взгляд на Си Вана, надеясь, что тот сможет остаться незамеченным. Однако какого было его удивление, когда они встречаются глазами!

Глупо вздрогнув, они отворачиваются.

Неловко...

Кашлянув, Цзин Фаньшэ первым находит тему для разговора, махнув рукой на нетронутый поднос с едой:

— Это откуда взялось? — он не поворачивается к спутнику, боясь встретить на его лице неприязнь или отвращение. Ему приходилось мысленно одергивать себя, чтобы не обернуться, и помогли в этом только ногти, впившиеся в ладонь.

Кажется, уловив какое-то напряжение в словах и действиях Фань-гэ, Си Ван хмурит брови. Он говорит тяжело и медленно (из-за своих мыслей!), подойдя к столу:

— Тот слуга притащил. Но не ешь ничего из этого, они подмешали яд, вызывающий галлюцинации. Полагаю, это была смесь из юго-восточных остовов, — он берёт в руки одну пиалу. — Еда уже остыла, поэтому запах не такой явный.

Неожиданно Цзин Фаньшэ с серьёзным лицом подходит к Си Цзи и тоже принюхивается. Конечно, благодаря своему чувствительному чутью, он сразу почувствовал этот запах трав, однако из-за того, что он не пах как известный ему яд, он промолчал. Подумал, что это какая-то причудливая приправа, коих он видел множество в своей жизни из-за старика.

Да, если ученик коллекционировал мечи и чай, то наставник приправы и древние опасные артефакты.

Но раз это был яд, то дело принимало дурной оборот, ведь когда они только заселились в эту комнату, в ней летал точно такой же лёгкий запах.

Твёрдым шагом подойдя к кровати и найдя висящей на ней мешочек с ядом, замаскированный под ароматическое саше, Цзин Фаньшэ с немного растерянным взглядом оборачивается на Си Вана.

Это был второй раз за день, когда они встретились глазами. На удивление, это оказалось не так страшно или ужасно.

Увидев, что Фаньшэ что-то обнаружил, Си Цзи подходит к кровати и, мягко забрав находку, открывает её. Ему хватает трёхсекундного взгляда на всякие засушенные цветочки, листики и какой-то порошок, прежде чем он начнёт говорить:

— А-вер*, Да Ма** и Ланг-данг***. Ну и кашу же они намешали, — недовольно бурчит он, после вздыхая. — Без сомнения, всё здесь опасно для разума и тела. Долгое пассивное нахождение рядом с этим может вызвать безумные видения. Если повесили над кроватью, значит, хотели вызвать кошмары.

*Сокращённо и стилизованно на китайский от научного названия Мака Снотворного.

**大麻, конопля.

***莨菪, один из самых известных галлюциногенных препаратов в китайских травах.

Молчавший до этого Фаньшэ неуверенно отрицает:

— Мне не снилось ничего плохого или страшного, — в его глазах появляется беспокойство. — Тебе что-то приснилось?

Си Ван притворно отрицает.

— Гробница? — неожиданно неосторожно брошенное предположение находит ответ в нахмурившем лице Си Цзи. — Прости.

Тот снова качает головой.

— Неважно, — сжав мешочек в кулаке и использовав огонь на ладони, Си Ван к чертям собачьим сжигает травы. — Как планируешь разобраться с культом?

— План? — Цзин Фаньшэ неуверенно моргает и безразлично пожимает плечами. — Не думаю, что есть смысл задерживаться надолго, так что спасти людей, всех, кто сопротивляется — убить и всё. Обращённых здесь, кстати не так много. За день управимся.

Брови Си Вана поползли вверх. Впервые, кажется, он демонстрировал свою такую явную мимику.

— И всё? — переспросил Си Цзи.

— И всё... — ответил Фаньшэ, не понимая такой реакции.

— Это сумасшествие. Слишком опасно и глупо. Никто не знает, что может произойти.

Губы Цзин Фаньшэ приподнимаются в саркастичной улыбке. Он бы поверил в чужие слова, но Си Ван, когда возражал, выглядел уж каким-то непонятно довольным и радостным.

Он фыркает и отвечает:

— Я в тройке сильнейших заклинательского мира. Разве кто-то сможет противостоять мне? А вдвоём нам даже главы орденов нипочём!

— И даже не будем ни в чём разбираться? А как же Совет? — в этот момент Си Ван, будто ещё сопротивлялся плохому сумбурному характеру Паршивца Цзин. Хотя одного взгляда хватало, чтобы понять о его проигрыше.

— Совет не будет ничего спрашивать, — Фаньшэ демонстративно махает на них рукой. — Если они заинтересуются, то все начнут спрашивать, почему Совет так глуп, раз ничего не заметил. Поэтому дело быстренько замнут.

Губы Си Цзи подрагивают, из-за чего тот прижимает ладонь ко рту.

— Да уж, совершать глупости я умею, — растягивает Цзин Фаньшэ, сложив руки на груди. — Ты со мной?

Си Ван кивает, тем не менее, сохранив каплю рассудка:

— Но сначала разузнаем подробнее об этом месте, вдруг есть запасной выход.

— Сделаем его сами.

На мгновение замолчав, Си Цзи продолжает:

— После спасём невинных людей. Может, есть те, кто способен выжить.

Спорить, что первая стадия невозвратима, Фаньшэ не стал. Оставалось только кивнуть, соглашаясь с планом Си Вана.

Всё же сначала думать, а потом делать Фаньшэ не умел. Скорее предпочитал действовать безумно, не задумываясь о последствиях. И путь это было очень эффективно, кара за ошибки и проёбы всё равно настигала его в лице старика.

Цзин Фаньшэ недовольно поджимает губы, опять осознавая, какими неправильными были его действия в прошлом. Уставившись на Си Вана, он бубнит что-то вроде: «ты плохо на меня влияешь», на что тот отвечает ему ничего не понявшим взглядом.

Перед тем, как выйти на «разведку», заклинатели уничтожают часть еды, якобы они поели и оставляют парочку своих ненужных вещей, чтобы создать иллюзию, что они вернуться. Таким образом их прикрытие продолжилось.

Коридор встретил пустотой и молчанием. Та маленькая группа обращенных, будто никогда и не существовала. Либо предпочитала не вылезать из своих комнат. Некачественные факелы плохо освещали окружение, но это не мешало Фаньшэ постоянно кидать взгляды на сосредоточенное лицо спутника.

Он был серьёзен в своём плане устроить неразбериху. Например, уничтожить тут что-нибудь, тем самым привлечь внимание, и поубивать вылезших обращённых. А избавившись от опасности, можно будет пойти и спокойно отыскать заключённых.

Оказавшись на распутье, Цзин Фаньшэ кивает в левую сторону:

— Там проходило собрание. Кроме жилых комнат и зала там ничего нет, — повернув голову направо, он качает головой. — Но что справа у меня не было времени узнать.

Без слов Си Ван утягивает его направо.

— Даже не обдумаешь мои слова, рациональный и разумный Си Цзи?

— Немного хаотичности поможет скорости, — не дрогнув парирует птенчик. — Разве ты не хочешь поскорее вернуться домой?

В полной тишине средь коридора Цзин Фаньшэ бурчит:

— Мы оба друг на друга плохо влияем.

— Думаешь?

— Да тут и думать не надо.

В ответ Си Ван посмеивается и качает головой:

— Тогда я не против находиться под твоим влиянием.

Восприняв это как ответную шутку, Фаньшэ предпочитает промолчать.

Свет пляшущих пламеней факелов освещал узкий пещерный правый коридор. Примерно каждые пять метров им встречались с виду массивные двери, которые всё же отсыревали из-за влажности. Изредка откуда-то слышались приглушенные звуки, отражающиеся от мощных стен со всех сторон.

— Сюда идут, — резко бросает Си Ван, прижав Цзин Фаньшэ к стене

— Си Цзи! Да погоди ты... — приходиться прикусить губу, чтобы сдержать неприличный громкий стон. Тело снова горит, дрожит, напрягается.

Нет, ну это точно что-то значит! Не может нелюбящий человек смотреть так страстно и так вожделенно прикасаться. Теперь даже Всевышний Бог мира не сможет убедить Фаньшэ, что у Си Вана не может быть к нему чувств.

_______________

От Автора: Не следует воспринимать мои слова всерьёз насчёт травы и цветов. У меня нет медицинского образования, вся информация взята с интернета.

Если что продолжение произошедшего в конце этой главы было в начале 37.

А ещё я хочу чипсов с сыром.

http://bllate.org/book/14784/1318595