Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 35. Только вернулись, а уже новое дело.

Кряхтя, Жунъи Сяохуа пролезает через невысокую перегородки двери и сходу заявляет:

— Вечер добрый!

— Добрый, — в ответ ему кивает Чжан Юншэн, откладывая свиток и кисть. Забавно, но его почерк чем-то походил на стиль Си Вана. — Привёз?

С кивком старейшина Жунъи разводит руками:

— Обижаешь, старина. Один вчерашний и запланированный, а второй сегодняшний.

— Сегодняшний? — брови бессмертного лекаря сначала приподнимаются от удивления, а потом хмуро встречаются на переносице.

— Так получилось, — со вздохом качает головой Жунъи Сяохуа. — я тоже не ожидал встретить ещё двоих обращённых. Только один из них мертв, а второй запечатан.

На задумчивый вид Чжан Юншэна он дополняет:

— Да. Буду допрашивать. А то их, гадов, слишком много развелось.

— А что твой младший мальчишка?

Приподнятые уголки губ старейшины Жунъи опускаются, а его вид теряет свою беззаботность и легкомыслие, приобретая черты серьёзности и недовольства. Взгляд устраняется в сторону.

— Да всё с ним нормально, если ты про это. Как всегда, беспечный и тупой. Развлекается целыми днями и никого не слушается.

— Проявляет агрессию?

Жунъи Сяохуа твердо отвечает:

— Нет.

— Желание убивать?

— Отсутствует.

— Что насчёт ауры смерти?

— Не замечал.

На эти ответы Чжан Юншэн хмыкает и встаёт с рабочего стола:

— Моё предложение всё ещё в силе.

— Я не позволю, — бросает Жунъи Сяохуа, сжав руки в кулаки.

— Знаю, — с кивком отвечает бессмертный лекарь. — Но не забывай, что пусть он похож на твоего сына, он...

Аура недовольства старейшины Жунъи распространяется по комнате:

— В этом вопросе мне не необходимы советы бессмертного лекаря. Со своими делами я разберусь сам, а ты сейчас лучше иди, трупы осмотри.

Не желая ссориться, Чжан Юншэн кивает и, выходит из-за стола, направляясь прямиком в подвал:

— Пошли. Осмотрим твои находки.

Это зловещее местечко было правильнее назвать комнатой для экспериментов, чем подвалом.

Дорогие свечи с ярким хорошим светом, несколько столов, в ширину плечей взрослого человека, куча непонятных инструментов, ножов, ножниц и пил. У стены по шкафам расставлены колбы, а в особенно больших сосудах с мутной жидкостью плавали разные части тела (Жунъи знал, что тот пытает удачу по пересаживанию конечностей и органов).

И запах старой затхлой крови, которая не выветривается уже который год.

По приказу Жунъи Сяохуа, его люди проходят за ними, неся в руках огромные свёртки с бумажными печатями, но останавливаются перед очерченной линией на полу. Она служила неким знаком, что дальше заходить опасно. Конечно, Чжан Юншэн установил барьер, который ежесекундно поддерживал, но безопасность была превыше всего.

Бессмертный лекарь предпочтет самостоятельно уложить трупы на стол, чем после долго и муторно лечить полдюжины заразившихся людей.

После этого служащие удаляются, оставляя старейшину и лекаря одних.

В первом свертке оказывается тридцатилетний мужчина.

Осмотрев его кривые рога и слишком длинные клыки, что пронзали губы, Чжан Юншэн уточняет:

— Его не убивали верно? — раскрыв чужие веки и взглянув на глаза, заполненные кровью, он дополняет, — умер сам от своего же обращения.

— Да. Его обнаружили заклинатели из мелкого семейного клана. Они не знали, что с ним делать, так как он жил рядом с ними не первый год и тот точно не мог оказаться демоном, но с другой стороны... — Жунъи Сяохуа тяжко вздыхает. — Короче, пока они думали, он сам отбросил копыта.

Замолкнув, бессмертный лекарь поднимает глаза, обдумывая чужие слова. Вскоре от тоже вздыхает и берёт в руки нож.

Сделав один глубокий надрез, он добирается до рёбер. Те выглядели как железо, долго пролежавшее в солёном море — кости покрылись непонятным для лекаря налётом. И Чжан Юншэн был уверен, что в таком состоянии оказались все кости ниже головы и выше колен.

— Он был на второй стадии. Умер от первой волны обращения.

— Много кто не выдерживает второй волны, — задумчиво бросает Жунъи Сяохуа, не решаясь подойти ближе, чтобы рассмотреть. Всё потому, что они ещё не знали, как люди становятся обращёнными, поэтому обычным людям запрещалось к ним приближаться. Кроме Чжан Юншэна, конечно. Его даже самый сильный яд не возьмёт.

Решив, что этот труп — пустышка, бессмертный лекарь переходит дальше.

Вторым трупом за семью печатями оказалась молодая девушка лет двадцати. При виде неё у Чжан Юншэна хмурятся брови.

— Это...

— Сегодняшняя. Напала на моих людей под городом.

Но лекаря Чжана волновало не это.

Если обращение удачное, то у человека остаются его собственные черты, без всяких демонических уродств вроде рогов как у первого трупа.

Без промедления Чжан Юншэн хватает в руки нож и разрезает сначала одежду, а потом и тело. Как он и ожидал, кости и органы были в порядке, без налёта и изменения своего положения. Глазные яблоки тоже выглядели нормально, без блеклости, потемнения или сгустков крови.

— Что сказали твои люди? — спустя время задаёт вопрос Чжан Юншэн.

Недолго подумав, Жунъи Сяохуа отвечает:

— Сильна. Очень сильна. Билась без страха и осторожности. С быстрым исцелением.

— Агрессивность, жажда смерти, желание убивать и повышенная регенерация... Всё ясно. У неё четвертая стадия, как и у твоего мальчишки.

— Фаньшэ не такой.

— Может стать.

— Не может! — упрямо отрицает Жунъи Сяохуа. — Он прошёл третью волну десять лет назад и с тех пор ничего не изменилось!

Сложив руки на груди, он нехотя признаёт:

— Фаньшэ наоборот стал более мягкосердечным с тех пор, как исчез и вернулся.

Но вернувшись, он приводит с собой какого-то неизвестного мальчишку! Может дело было в нём? Цзин Фаньшэ всегда становился нюней с Госпожой Цзин, не мог же он быть таким и с тем... Как его там? Си Ван вроде.

Взглянув на душевные метания старого знакомого, Чжан Юншэн качает головой. Что учитель, что ученик — оба непроходимые упрямцы, считающие друг друга семьёй. И от этого страдающие.

— Следи за своим мальчишкой. Хотя, я даже не представляю, что будет, если он обратится полностью, — под конец бессмертный лекарь недовольно бубнит. — С ним и сейчас трудно справиться. Что будет, если он станет демоном?

— Не станет, — доносится ему в ответ.

Дабы случайно не устроить драку, Чжан Юншэн сжимает руки в кулаки:

— Тебе пора.

— Разве?

— Да, — бросает раздраженный лекарь с кивком. — Тебе ещё третьего обращённого допрашивать, не забыл?

— Помню я, помню... — Вздохнув, Жунъи Сяохуа отстраняется от стены, но не успевает уйти, как резко замирает. Задумчиво он произносит, — Кажется Фаньшэ в городе...

На его слова бессмертный лекарь недовольно кривит лицо.

***

Кайлэ встретило их многолюдным потоком уставших людей, спешащих после работы домой.

В голове Цзин Фаньшэ проносится воспоминание о разрушенном городке и чисто черной фигуре, пронзающим его сердце мечом. Благо теперь рядом с ним стоял Си Цзи в ханьфу с серебристой вышивкой. Так было легче отличить реальность от иллюзий.

— Кстати, — заклинатель щёлкает пальцами, поворачиваясь к Си Вану, — я так и не сказал, что ты хорошо выглядишь в этом наряде.

С приподнятыми бровями тот уточняет:

— Тебе нравится?

Фаньшэ пожимает плечами:

— Я же его выбирал. Как мне может не нравиться?

Си Ван задумчиво хмыкает. А после на его лице появляется хитрая улыбка.

— Фань-гэ, а тебе нравятся распущенные волосы или собранные?

От удивления Цзин Фаньшэ приподнимает брови. Это что за вопросы такие?

Однако Си Ван воспринимает молчание по-своему:

— Не думай ничего плохого. Просто я никогда не видел, чтобы ты собирал волосы.

— А зачем? — Фаньшэ пожимает плечами. — их все равно никто не видит.

«Да и не умею я прически крутить», — добавляет он мысленно.

— Хм, — Си Ван задумчиво опускает глаза, — а мне как лучше идёт?

Взглянув на чужие длинные угольно-черные волосы, Цзин Фаньшэ не задумываясь отвечает:

— Как сейчас.

— Правда?

— Да.

— А украшения?

— Ты же не носишь украшения, — не понимая куда клонит Си Цзи и чувствуя неладное, Фаньшэ поджимает губы.

— А если бы? Мне бы подошли серьги? Может кольца или подвески? Что тебе нравится?

Остановившись, Цзин Фаньшэ разводит руки в стороны:

— Я, что, по-твоему, ношу хоть какие-то украшения? Ничего мне не нравится. Да и вообще! — палец Фаньшэ утыкается в грудь спутника, — ты — постоянно сражающийся заклинатель. Лишние побрякушки могут отвлечь, что приведёт к гибели.

Наклонив голову, Си Ван приподнимает уголки губ, беря за уткнувшуюся в него руку:

— А если я хочу выглядеть красиво?

— Тебе для этого не нужны украшения.

Сделав шаг вперёд, тем самым оказавшись прямо перед лицом Фаньшэ, Си Ван шепчет:

— Значит... Фань-гэ считает этого Си красивым?

Чё.

Да что с ним в последнее время? Ведёт себя странно, говорит непонятные вещи. При этом на больного и сумасшедшего не похож.

— Фань-гэ?

Но что-то явно произошло. Во только что?

Цзин Фаньшэ исподлобья вглядывается в чужое напряжённое лицо. И резко выдаёт:

— Ты влюбился что ли?

— А? — на лице Си Вана появляется выражение глубокого удивления, а его щеки покрывает лёгкий румянец. Несколько раз моргнув, он опускает загоревшиеся огнём глаза. — Фань-гэ... Я-я должен был тебе раньше рассказать, я...

— Я так и понял! — посмеиваясь, Фаньшэ кладёт руку на чужое плечо. — А ведь в детстве только и твердил, что тебя не интересуют девушки. Только отмазывался, мол, самосовершенствование на первом месте или что у тебя нет времени.

Голос заклинателя становится тише и ниже:

— Подумать только, как быстро ты вырос...

Лицо Си Вана становится плоским. Его глаза блекнут, а лоб встречается с ладонью:

— Фань-гэ... — вздыхает он тяжко, а потом запрокидывает голову к небу.

Ничего не понимая, Цзин Фаньшэ молчит и наблюдает за внутренним терзанием бывшего ученика. Да что опять не так?

Справившись с чувствами, Си Ван с опущенными уголками глаз и поджатыми губами смотрит на спутника. Ну за что ему всё это?

— Пошли, проведаем госпожу Бянь. А потом я покажу тебе дом. Хорошо?

Всё ещё находясь в смятении, Цзин Фаньшэ молча кивает, соглашаясь. Осознание того, что он сейчас идёт проведать цзецзе вытесняет мысль о... Напрягающем поведении Си Цзи.

Однако оказавшись перед её домом, Фаньшэ замирает, не имея смелости зайти. Он помнил о том разговоре с Си Цзи в гробнице, и вроде как решил, что обязательно обнимет цзецзе и Син-Син при встрече... Но думать и делать — разные вещи.

Он стоял перед окном в дом (теперь приходится быть более аккуратным из-за следящих людей Даогуана) и не мог заставить себя в неё постучать.

— Фань-гэ.

— Я знаю! — бурчит тот и слабо стучит по тонкому дереву и промасленной бумаге.

Щелк! — вскоре створка окна открывается, и оттуда показывается бледная Цзин Ятун с тёмными кругами под глазами. Её волосы растрёпаны и собраны в обычный кривой пучок, а место нежно-голубого платья на ней был обычный темный верхний халат. При виде брата её опущенные брови приподнимаются.

— А-Фань?

— Цзецзе, что с тобой? — взволнованно подскочив к окну вскрикивает Цзин Фаньшэ.

— Ах, — глаза новоиспечённой матери опускаются, понимая, о чём ей толкуют, — малышка очень плохо спит, постоянно плачет. Даже поспать нормально не могу.

Заметив за братом ещё одного человека, Цзин Ятун, делает слабый поклон:

— Господин Си.

— Прошу прощения за внезапный визит, Госпожа Бянь. Не хотел поставить вас в неловкое положение.

Слабо улыбнувшись, девушка качает головой:

— Что вы. Я очень рада, что вы находитесь рядом с Фаньшэ. Это успокаивает. Иногда ему очень сложно позаботиться о себе.

Недовольно поджав губы, Цзин Фаньшэ в ответ бурчит:

— Ну что ты такое говоришь, цзецзе...

— Разве я не права?

Уже готовый ворчать Фаньшэ замолкает, как только слышит громогласный плач младенца в другом конце дома. Улыбка блекнет на лице матери и той приходится быстро удалиться от окна, дабы успокоить ребёнка.

— Цзецзе! — взволнованный Цзин Фаньшэ прыгает через раму, вслед за сестрой, а Си Ван следует за ним, прикрывая окно за родственниками Цзин. Погода не жаркая.

Кроватку Син-эр перенесли в другую комнату, и Фаньшэ пару минут любопытно осматривается, прежде чем перевести свой взор на цзецзе. В руках у неё была плачущая дочь, которая сжимала свои маленькие руки в кулачки и почему-то не замолкала, несмотря на старания матери.

Какое-то время Цзин Ятун потратила на убаюкивание и укачивание Бянь Син на руках. Вскоре малышка замолкает, только шмыгая и прикрывая глаза.

— Не знаю почему, но она всегда плачет, если выпустить её из рук, — тихим голосом, чтобы не разбудить младенца бормочет Ятун. — Наверное ей одиноко лежать одной в кроватке.

— Цзецзе... — состроив гримасу, Цзин Фаньшэ подходит к сестре. — Цзецзе. Когда ты в последний раз ела? — он просто придумал оправдание, чтобы дать ей отдохнуть. — Цзецзе, иди поешь!

Цзин Ятун смущённо приподнимает брови и уголки губ:

— А-Фань, я не так сильно голодна.

— Цзецзе, разве ты ела?

— Нет, но я...

Тишина возвращается в комнату. Цзин Фаньшэ стаскивает перчатки с рук и протягивает их к сестре с племянницей:

— Сходи, поешь. Я присмотрю за ней.

— А-Фань... Хорошо, — слабо кивает Цзин Ятун, приняв поражение, и, приблизившись к брату, передаёт ему дочь. Цзин Фаньшэ тут же повторяет положение рук цзецзе, чтобы правильно держать Син-эр.

В начале заклинатель замирает. Он и правда сейчас держит свою племянницу на руках? Она такая маленькая и лёгкая! Мягкая! Теплая! Хрупкая! Шумно шмыгает носом и что-то пытается выговорить!

Привыкнув к новым ощущениям, Цзин Фаньшэ уже не пытается контролировать улыбку на лице и даже начинает укачивать племянницу, постоянно покачиваясь из стороны в сторону.

— Цзецзе, у меня получается? — почему-то шепчет он.

На что сестра отвечает тоже тихо:

— Конечно, А-Фань. Ты молодец.

Выражение невероятного глупого счастья появляется на лице у грубого и бешеного заклинателя, способного вгонять целые города и кланы в животный страх. Никто не поверит, что такой человек, как Паршивец Цзин может быть таким... Свободным в кругу семьи.

— Поешь, цзецзе. Можешь не торопиться.

Убедившись, что всё в порядке, Цзин Ятун кивает и удаляется на кухню.

А Цзин Фаньшэ поворачивается к Си Вану, который только молчал и наблюдал, отойдя подальше, дабы не мешать семейному восстановлению.

— Смотри, Си Цзи, у меня на руках племянница! — как ребенок посмеивается Фаньшэ.

Уголки губ Си Вана приподнимаются, а складка между бровей распрямляется. Он что-то согласно мычит и пользуется случаем, чтобы поправить чужой капюшон и волосы, заправив вылезшую прядь за ухо.

Казалось бы, обычный жест, но заставляет Фаньшэ вздрогнуть и замереть.

— Что ты...

— Фань-гэ не хочет в будущем детей?

Взглянув на племянницу, Цзин Фаньшэ качает головой, задумчиво отвечая:

— Нет. Для заклинателя слишком большая роскошь иметь детей. Да и... — глаза Цзин Фаньшэ расширяются, и он пытается отстранить от себя племянницу, чтобы не дать ей попробовать на вкус свои волосы, которые та ухватила в свой маленький кулачок. — Эй!

На помощь ему приходит Си Цзи. Он аккуратно выхватывает прядь из чужой хватки, но при этом почему-то не торопиться отпустить её! Какое-то время Си Ван поглаживает волосы в руках, теребя их пальцами, однако, заметив, что за ним наблюдает две пары очень удивлённых глаз — быстро отпускает прядь. Которую всё-таки приходится заправить за чужое ухо, потому что Бянь Син пытает ещё один шанс попробовать белоснежные волосы на вкус.

Почувствовав, что его лицо начинает гореть, Цзин Фаньшэ отворачивается и... сбегает на кухню — единственный вариант, учитывая, что у него в руках ребенок.

— А-Фань? — Цзин Ятун замирает с палочками у рта. Её взгляд падает на ребёнка, а потом и на красное лицо брата. — Что с Син-эр?

Девушка испуганно подскакивает к дочери и Фаньшэ.

— Нет! Всё в порядке, просто... — стыдливо отвернувшись (из-за собственных мыслей), он качает головой. — Нет, ничего. Син-эр в порядке.

Глаза Цзин Ятун опускаются чуть ниже:

— Она хочет съесть твои волосы, — подойдя, девушка освобождает из цепких маленьких ручек белую прядь волос.

Тяжело вздохнув, Цзин Фаньшэ качает головой:

— Уже не в первый раз.

— Видимо, они пришли ей по душе, — посмеивается Цзин Ятун, встав на цыпочки и потрепав брата по волосам, насколько это было возможно при их разнице в росте. Поддавшись желанию, Цзин Фаньшэ наклоняет голову, от чего цзецзе замирает.

Он так редко позволяет ей прикасаться к себе.

Тук-тук!

Неожиданно раздавшийся стук в дверь заставляет родственников Цзин замереть.

— Ну и барьерчик ты установил, Фаньшэ, не пробьёшь! — недовольно-восхищенно произносит Жунъи Сяохуа, вновь постучав по двери. — Разговор есть. Важный.

От этого голоса Цзин Фаньшэ бледнеет и поджимает губы.

http://bllate.org/book/14784/1318586