Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 32. Испытывая вину и сожаление.

Увидев разъярённое лицо наставника, Цзин Фаньшэ бледнеет и бросает негромкое «Блять», прежде чем развернуться и стремглав попытаться скрыться вместе с Си Цзи.

— Цзин-сюн! — с противоположной стороны от старика появляется Шань Лянъян, шисюн Цзин Фаньшэ, из-за чего приходится вновь повернуться к старику, дабы мелкий не увидел его лицо без маски.

— Вот ты и попался, паршивец!

Наставник Жунъи протягивает руку, дабы схватить непутёвого ученика за шкирку. Но неожиданно его останавливает Си Ван, который перехватывает его за запястье. На лице Жунъи Сяохуа вырисовывается глупое выражение:

— Ты ещё кто? Твоя рожа кажется знакомой, но...

Воспользовавшись заминкой, Цзин Фаньшэ натягивает на лицо маску, а после замечает пролетевшую искру неприязни между учеником и наставником.

— Эй-эй, спокойно! — прикрикивает он, разъединяя их.

Си Ван недовольно хмурит брови, а Жунъи Сяохуа — складывает руки на груди. Тут к ним поспевает Шань Лянъян, бело-красным пятном зарябив перед глазами:

— Цзин-сюн! — он почти начинает ныть, но замечает подозрительно грязную одежду обоих выбравшихся из гробницы заклинателей, — Цзин-сюн, ты что, ранен?!

Тоже заметив, что ученик старается придерживать левую руку, Жунъи наклоняется и пытается развернуть Фаньшэ в свою сторону, но и здесь его останавливает Си Ван.

— Ты!..

Поджав губы, Цзин Фаньшэ успокаивающе проводит ладонью по предплечью Си Вана, упрашивая его не злить и не доводить старика до белого каления:

— Си Цзи... Всё хорошо, уже почти не больно, — он тяжело вздыхает и кивает в сторону друга и наставника, — это мой учитель, Жунъи Сяохуа, а это шисюн Шань Лянъян. Старик, Лянъян, это Си Ван.

Глаза Жунъи расширяются, а Шань Лянъян, вскинув руки, ахает:

— Я так и понял, что это тот, кого ты искал!

— Да, — сглотнув, Фаньшэ кивает, — слышал, ты направил его ко мне. Спасибо.

Недовольный голос с похлопыванием руки об веер вклинивается в разговор:

— Вы долго там стоять собираетесь? — старейшина Лю Вэйдэ прикрывает лицо и придирчиво рассматривает Цзин Фаньшэ и незнакомого для него юношу. При виде первого его глаза возмущённо темнеют, настроение портится. Ещё больше раздражал тот факт, что его мальчишка «дружил» с этим отребьем.

Спохватившись, Шань Лянъян выкрикивает:

— Учитель! Мы уже закончили.

Повернувшись к Лянъяну, Цзин Фаньшэ шипит:

— Что он... Что мой дорогой дядюшка здесь делает?

Сложенные на груди руки Жунъи Сяохуа убирает и следует за другом. Проследив за старейшиной Жунъи, Шань Лянъян шёпотом рассказывает:

— Ну знаешь... Когда ты неожиданно сбежал с соревнования, шум поднялся не сразу. Я понял, что произошло что-то серьёзное, поэтому в первую очередь связался с учителем и дядей. Не долго понадобилось времени понять, что это из-за сообщения, которое тебе отправил старейшина Жунъи, поэтому он отправился за тобой, — взглянув в сторону уходящего учителя, Лянъян неторопливо последовал за ним, помня о ранении Цзин-сюна. Поддерживаемый Си Ваном, Цзин Фаньшэ пошёл рядом. — Но как оказалось, что ты уже ушёл. Я... очень волновался, поэтому попросился последовать за тобой с дядюшкой. А учитель...

«Не очень радует твою персону, поэтому отправился с нами», — этого Шань Лянъян не произнёс, но Фаньшэ и сам всё понял. Сам виноват, что Старейшина Лю не доверяет ему после всего пережитого.

— Было несложно найти тебя по разгрому.

От последних слов Цзин Фаньшэ вздрагивает всем телом. Если знают про разгром, значит знают и про отрезанные запястья.

Всё. Разноса ему не избежать.

Он встречается с обеспокоенным и недовольным взглядом Си Цзи и заставляет себя покачать головой. Мол, всё хорошо. Но только сильнее сжимает его руку, пытаясь справиться с эмоциями.

— Правда никто из нас не ожидал встретить вас в гробнице Лунного Принца! — Шань Лянъян кивает головой вверх-вниз со светящимися от восторга глазами. — Но это потрясающе! Цзин-сюн, ты обязан рассказать мне всё.

— Ладно-ладно, расскажу, — легко соглашается Цзин Фаньшэ с облегчением вздыхая. Он думал, что тот будет обижен или огорчён, из-за очередного побега, ведь он оставил Лянъяна одного! Но, видимо, всё было в порядке. — Как ты так быстро догадался, чья эта гробница? Я знаю, что Старейшина Лю очень образован, но чтобы так...

С недолгим «О-о-о», Лянъян качает головой и отвечает:

— Нам сказала девушка из Цай Фу.

— Что? — со звонким выкриком выпаливает Фаньшэ, выходя ко входу гробницы. Где находились старик, Старейшина Лю и Чу Лянь с двумя живыми, но бессознательными телами.

Широко раскрытыми глазами, Цзин Фаньшэ выпаливает, глядя прямо на лекаря Чу:

— Не ожидал увидеть вас, Госпожа Чу.

— П-простите?

Подняв одну руку, он встревоженно и торопливо пытается оправдаться:

— Я не это имел в виду!

Хотя какого чёрта?! Разве система не сказала, что «что-то там смерть первой любви — выполнено»? Тогда почему Чу Лянь стоит живой и невредимой прямо перед ним?

Прикрыв лицо веером, дабы скрыть недовольство на лице из-за ученика друга, Лэ Вэйдэ кланяется:

— Госпожа Чу, я понимаю, что из-за ситуаций с нашими орденами наши действия могут показаться для вас подозрительными, но примите помощь.

В ответ поклонившись, Чу Лянь с признательностью отвечает:

— Эта заклинательница благодарит Вас, Старейшина Лю. Я надеюсь, в скором времени орден Даогуан и орден Цай Фу забудут свои разногласия.

— Мудрые слова.

Впервые за долгое время оказавшись в благонравном обществе без лести и притворства, Цзин Фаньшэ из-за непривычки замирает.

Повернувшись к Фаньшэ, Чу Лянь интересуется:

— Брат Цзин, вам требуется моя помощь, — её взгляд переносится на Си Вана, — или...

— Всё в порядке, — Фаньшэ машет здоровой рукой, на что лекарь Чу кивает.

На этом они расходятся. Лю Вэйдэ с Шань Лянъяном сопровождают Чу Лянь с ранеными в ту ближайшую деревню, а Цзин Фаньшэ со стариком и Си Цзи остаются у входа.

Жунъи Сяохуа бросает взгляд на переплетённые пальцы ученика и парнишки, но ничего не говорит.

Воспользовавшись моментом — рядом больше не было незнакомцев — Фаньшэ с Си Ваном перебираются под дерево, где последний, наконец, добирается до окровавленного плеча.

Смочив тряпку водой, Си Цзи начинает аккуратно промывать рану, останавливаясь каждый раз, когда Фань-гэ задерживает дыхание.

— Сильно больно?

— Нет, — он качает головой. — Пустяки. Почти зажило.

Благодаря тому, что Си Ван очистил его от темной энергии, тело восстанавливалось гораздо быстрее.

Осмотрев рану, Си Цзи подтверждающе кивает:

— И правда. Я сразу помогу тебе очистить меридианы, ты только скажи.

С признательностью улыбнувшись, Цзин Фаньшэ опускает глаза и кивает.

Когда перевязка закончилась, к ним подходит Жунъи Сяохуа, который низким и нерадостным тоном кивает в сторону:

— Теперь поговорим, — он даже не смотрит на Си Вана, ведь теперь у того нет причин откладывать тяжёлый разговор между учителем и учеником. Бросив упрямое «наедине», наставник отходит на небольшое расстояние.

Наклонившись к уху Цзин Фаньшэ, Си Цзи негромко, но уверенно шепчет:

— Фань-гэ, я могу помочь тебе сбежать.

Фаньшэ невесело хмыкает и отвечает:

— Сбегать от старика себе дороже, — прикоснувшись лбом к плечу Си Вана, он тяжело вздыхает. — Подожди маленько, хорошо? Я скоро вернусь.

— Хорошо.

Отпустив руку Си Цзи, Цзин Фаньшэ собирается с силами и подходит к наставнику. Жунъи Сяохуа стоял, оперевшись плечом о дерево и оглядывал лес. Лицо его было пустым и непроницаемым. Когда к нему приближается ученик, он ставит звуконепроницаемый барьер, дабы тот мальчишка ничего не услышал.

— Произошло что-то серьёзное, да? — интересуется Фаньшэ, бросив через барьер взгляд на Си Цзи.

Но в ответ ему тишина.

— Старик?

Больше всего Цзин Фаньшэ ненавидел чужое безмолвие. Он бы предпочёл, чтобы на него кричали, размахивая руками, чтобы его били, не жалея сил. Но не молчали. Эта тишина, это затишье и отсутствие ответа каждый раз выбивали его из колеи.

— Я знаю, что мне не стоило сбегать.

В эти моменты он чувствовал себя забытым и лишённым значимости. Жалким мальчишкой, готовым на всё ради чужого внимание.

— Ладно, я виноват! Слышишь? — кричит тот, раскинув руки.

«Заметь же меня, я прямо перед тобой!»

«Почему ты делаешь вид, что меня не замечаешь?»

«Зачем ты так со мной поступаешь?!»

Не выдержав, Цзин Фаньшэ кричит, что есть сил:

— Старик!

— «Виноват» это ещё мягко сказано! — расправив сложенные на груди руки, Жунъи Сяохуа поворачивается к ученику. — Ты хоть, блять, представляешь, сколько проблем доставил, сбежав?

— Но...

— Сука, опять! Мне нахуй надоели твои постоянные побеги! И ладно, если бы ты снова сбежал просто поохотиться! Но что я узнаю, когда следую за тобой? — Старейшина Жунъи с силой тыкает пальцем в грудь Фаньшэ. — Ты перепугал целый город! Целый мать твою город! Навредил людям из Даогуана, убил двух пиздюков из Цай Фу, а потом как ни в чём ни бывало поплёлся с дружком в ебучую гробницу?

— Я...

Но тот опять не даёт Цзин Фаньшэ и слова сказать:

— Вчера двое из Цай Фу присоединились к совету! А знаешь почему? Предыдущих Старейшин обнаружили мёртвыми. А знаешь кого? Те, которые в прошлом проявляли особую активность в попытке заключить тебя на всю твою жизнь в какую-то пизду, где нет и толики света!

— Ты думаешь, что это сделал я?

— А кто ещё? — Жунъи Сяохуа бьёт кулаком по дереву, из-за чего на оно складывается пополам и падает на землю. — Блять, убить двоих старейшин не так-то просто! Покажи мне хоть одного, способного на это? А Лянъян? Ты даже не догадываешься, что Лянъян продолжил охотиться и, чтобы ты не запятнал свою засранную репутацию, тайно причислил свою добычу тебе? Готов отдать руку на отсечение, что он тебе об этом и слова не сказал.

Глаза Цзин Фаньшэ широко раскрываются в удивлении, и он не может ни слова сказать, ни голову поднять. Его пальцы начинают мелко подрагивать.

— Так что прекращай вести себя как неблагодарный уёбок и возьмись уже за ум. Или тебя правда заточить где-нибудь на годик или больше?

Подняв побледневшее лицо, Фаньшэ вскрикивает:

— Я никого не убивал! Ни из Цай Фу, ни из Старейшин!

На что Жунъи Сяохуа машет рукой:

— Я не собираюсь выслушивать твои оправдания.

Цзин Фаньшэ напрягся, чуть не согнувшись под тяжестью отчаяния. Глаза в миг наполнились глубокой печалью, тяжелой как слезы, а взгляд потерял свою искру. Безнадежность окутывает Фаньшэ, словно невидимая пелена, делая его сломленным.

— Почему ты никогда мне не веришь?! — он понимает голову, пытаясь разглядеть в лице наставника хоть долю понимания, но видит только осуждение. — Я же никогда тебе не лгал о своих делах, но ты всё равно продолжаешь верить другим, а не мне! Это не оправдание! И никогда не было оправданием. Я никого не убивал. Но ты мне не веришь.

— Поверить? — бровь Жунъи Сяохуа взлетает вверх. — Чтобы получилось, как с Байчжэ?

Цзин Фаньшэ замирает.

Почему шисюн?..

Сжав руки в кулаки, Фаньшэ хриплым подрагивающим голосом выдавливает:

— Я... Я не виноват. Это... Был не я.

— А кто тогда? Байчжэ?

В ответ ему ученик отрицательно качает головой. Губы его предательски бледнеют.

Тяжело вздохнув, Жунъи Сяохуа устало прикрывает глаза ладонью:

— Я разочарован, Фаньшэ. Сильно. После твоего исчезновения я надеялся, что ты хоть немного повзрослеешь, но ты...

— Я никого не убивал, — Фаньшэ вновь принимает попытку достучаться до наставника.

— Ты опять меня разочаровываешь. —   Но наставник, как всегда, похож на железную стену. Не верит никому, кроме себя самого. В том числе своему второму ученику. Тогда зачем пытаться объясняться?

Цзин Фаньшэ опускает голову и с трудом признаёт:

— Мне жаль.

— Сейчас какой смысл в этом? — Жунъи Сяохуа качает головой и шелком пальцев разрушает барьер. — Пока ситуация не разрешится — сиди где-нибудь и помалкивай. И без выебонов. Понял?

Из последних сил Цзин Фаньшэ кивает и напряжённо наблюдает, как бывший наставник удаляется. Его дрожащую ладонь сжимают.

— Фань-гэ? — Си Ван вглядывается в бледное лицо и хмурит брови.

Догадывался ли он, что могло произойти со спутником и его наставником? Скрыв голову под капюшоном, Фаньшэ качает головой:

— Всё в порядке, — и тут же меняет тему. — Ты, кажется что-то хотел сказать у выхода из гробницы?

— Не хочешь пожить со мной? — от неожиданности Цзин Фаньшэ замирает, а Си Ван объясняет. — Дядя передал мне дом, в котором долгое время никто не жил. Он находится с противоположной стороны от Даогуана, у Кайлэ. Там хватит места для нас двоих.

***

— Ого, — совсем поникше бросает Цзин Фаньшэ, заходя в гостевую комнату, и вздох выходит не восхищенным. Хозяин хвастался, что у них очень много комнат, но то, что предстало перед ним и Си Ваном — не радовало.

Комната, даже скорее «комнатушечка»: маленькая, узенькая, где низкий стол и кровать стоят впритык, а в свободное место протиснется только некрупная собака и два меча. Полный кошмар.

Чувствуя себя уставшим, да и не планируя занимать много места и стоять в проходе, Фаньшэ сразу же плюхается на кровать, а Си Ван проходит ко столу.

— Выглядит как издевательство, — бубнит заклинатель, сбрасывая сапоги с ног и садясь на твёрдый матрас.

— Это только на одну ночь, Фань-гэ. Ты не голоден? — Си Цзи кладёт вещи на низкий, как будто детский столик, и поворачивается к спутнику.

Сложив руки на груди, Цзин Фаньшэ, все еще лежа, язвит:

— Нет. Пх! — он фыркает и не ободряюще качает головой. — Готов поспорить, что Хозяин скажет: «У нас самое большое меню», а порции будут размером с кулак.

— Тогда чай?

Задумавшись на мгновение, Фаньшэ всё же качает головой: «Не хочу».

Понимание отражается во взгляде Си Вана, ведь он прекрасно знает, что в плохом настроении Фань-гэ ничего не хочется.

— Твой наставник тебе что-то сказал? — негромко произносит Си Цзи.

Цзин Фаньшэ замолкает, а спустя время снова качает головой, все еще не отрывая взгляда от низенького потолка:

— Нет. Нет, ничего такого. Просто... — в конце концов он на всё машет рукой, — ай, неважно! Какая сейчас в этом разница? Что было, то прошло.

— Фань-гэ.

— Я серьёзно! Лучше пойду и...

Но Си Цзи хватает его за руку и прижимает её к своей груди, останавливая бесконечный поток слов. Глядя Фаньшэ прямо в глаза, он уверяет:

— Я тебя выслушаю, Фань-гэ. Чтобы ни случилось, ты можешь мне доверять.

Улыбка Цзин Фаньшэ глупо замирает. Он опускает глаза, избегая чужого взгляда и думает. Размышляет.

— Старик думает, что я убил двоих Старейшин, которые вредили мне в прошлом.

— Но это не ты, — не вопрос, а утверждение, поэтому Фаньшэ кивает.

— Не я. Но он... мне не верит, — заклинатель тяжело вздыхает и болезненно усмехается. — Опять.

Горечь отраженная в его выражении лица, навевает болезненные воспоминания в голове Си Вана. Но не успевает он ничего сказать, как Цзин Фаньшэ продолжает:

— Ещё кто-то убил двоих из Цай Фу. Помнишь, я ещё запястье... Ну...

— А, — выдаёт Си Ван, неловко открыв рот.

— Си Цзи?

Си Ван неуверенно кашляет и набирается смелости признаться. А Фаньшэ даже слова не нужны. Он вскакивает с постели и чуть не кричит во всю глотку:

— Что?!

— Прости.

— Не-не-не! — Цзин Фаньшэ вскакивает с кровати и хватается руками за голову, пытаясь отстранить от бывшего ученика, однако того это не устраивает. Си Цзи, пытаясь успокоить Фань-гэ, берёт его за руку. — Ты зачем это сделал?! Убил их! И зачем? Будда, я что, тебя испортил? Я тебя испортил! Зачем ты решил вновь идти со мной путешество...

Но узкое пространство сыграло с ними злую шутку. В ходе этой недо-драки или неудавшегося побега, Цзин Фаньшэ запинается за край кровати и начинает падать. Си Ван, держащий его за руку, летит вслед за ним.

Схватив Фань-гэ за талию, Си Цзи меняет их конечное место падения с пола на кровать.

Вот так и приземляются.

Упавший спиной на жёсткую кровать, Цзин Фаньшэ болезненно шипит, а Си Ван, рухнув на него сверху, старается тут же встать.

— Прости!

— Бляха, как же больно! — скривив лицо и даже не пытаясь встать, Фаньшэ начинает жаловаться. — Я же не такой молодой, как ты, Си Цзи! От такой жёсткой поверхности и помереть можно! Ай-ай-яй, моя спина. Мне же уже третий десяток пошёл!

Униженный Си Ван неуклюже замирает:

— Но... Мне тоже.

Привстав, Цзин Фаньшэ парирует:

— И что? Я тебя старше.

— Не на сильно, — не сдаётся бывший ученик. — И это лучше, чем падать на пол.

Постучав по кровати, что можно было услышать стук о дерево, Фаньшэ приподнимает бровь:

— Разница небольшая. И вообще, ты не поймёшь, так как упал на меня.

Глаза Си Вана опускаются на грудь Цзин Фаньшэ, на которой из-за падения растрепалась одежда:

— Фань-гэ тоже не мягкий.

Комната погружается в тишину.

Проследив за взглядом Си Цзи, Цзин Фаньшэ краснеет и вскакивает с кровати:

— Ты... — бормочет он, но не может подобрать слов.

Осознав свои слова, Си Ван краснеет вслед за спутником. Однако Цзин Фаньшэ тут же в чувствах выкрикивает:

— Можно подумать, твоя грудь мягкая!

http://bllate.org/book/14784/1318583