Готовый перевод Sole Omega in an Alpha Family / Единственный Омега в семье Альф: Глава 10

Глава 10.

Единственный Омега в семье Альф.

— Ты слышал его произношение?

— Ли Чон Ина? Да, это был полный пиздец./(Да, это была просто умора.)

— Чего ожидать от незаконнорожденного? Его же ничему не учили./(Кто вообще станет обучать такого выблядка.) Даже за границу не отправили — всё с ним ясно.

«Неужели Чон Ин всегда слышал такое/(выслушивал такое)?»

Что плохого в том, чтобы быть незаконнорожденным? Это ведь даже не его вина.

До бела сжимая кулаки, Чон Ин был на грани (того, чтобы) распахнуть дверь кабинки и наброситься на этих уродов, его аж трясло от гнева.

— Кстати, слышал, его бросили в приюте?

— Откуда знаешь?

— Подруга моей мамы ходит в ту же (косметологическую) клинику, что и госпожа Ли. Говорят, господин Ли узнал о Чон Ине только на похоронах его матери. Вот тогда и забрал.

— Ничего себе, получается, из неоткуда появляется внебрачный сын, о котором никто не знал? Наверное, был скандал...

Этот момент он хорошо знал/(Эту часть истории он хорошо знал). В конце концов, впервые он встретил Ли Чон Ина именно в приюте./(Они с Чон Ин познакомились именно в приюте.)

И вообще, какого чёрта Hyun Group/(«Хён Групп») не контролирует слухи, если парню приходится выслушивать подобное в школе? Любой школьник мог спокойно узнать всю подноготную личной жизни членов совета директоров из обычных школьных слухов, добавить еще больше грязи и пустить дальше.

Чувство необъяснимой горечи накрыло его с головой. Перед глазами вдруг всплыло грустное выражение лица друга, когда тот/(он) говорил, что не хочет (идти) домой.

— И поэтому он всегда прячется на вечеринках, да?

— Правда? Как он себя ведёт?

— Госпожа Джан прямо при всех закатывает истерики. Это просто умора./(Забавно.) И всё равно таскает его на все мероприятия. Может, назло председателю Ли?

Вот почему нужно следить за языком в присутствии детей. В итоге, они вслед за взрослыми бездумно повторяют все эти глупые домыслы.

Не в силах больше слушать этот бред, Чон Ин с силой распахнул дверь. Та с громким стуком/(треском) врезалась в стенку.

— Воу воу! Какого черта? (Это ты, Чон Ин?) Ты все это время был там, Чон Ин?

Парень с бейджиком «Им Чон Су» на груди округлил глаза/(от удивления широко распахнул глаза). Похоже, он понял, что перешёл черту.

— Ты меня знаешь?

— Д-давно ты здесь?

— Дольше тебя, идиотина.

От такой наглости лицо Чон Су исказилось/(Чон Су всего аж передернуло). Парень рядом задрал подбородок и смотрел на Чон Ина с бесстыжим выражением лица.

— И что ты сделаешь, ублюдок?

— Я все расскажу.

— Что?/(Чего?)

Hyun Group/(«Хён Групп») входила в топ пять самых богатых конгломератов Южной Кореи. Чон Ин не был уверен насколько высокопоставленные и богатые были их семьи, но судя по их испуганным лицам, не так уж и высоко забрались их семьи/(их семьи явно не дотягивали до такого уровня). (Возможно, так себя вести было по-детски, но не он это начал.)

— Я собираюсь все рассказать своим братьям, всё, что вы тут наговорили./(Я расскажу братам всё, что вы сказали.)

Как и ожидалось, их глаза в панике забегали по сторонам, а Чон Ин лишь ухмыльнулся. Но прежде чем он успел набрать номер, сильная боль пронзила его челюсть/(сильный удар обрушился на его челюсть).

— Сучок! Незаконнорожденный, а ведёт себя, как король. Кем ты, блять, себя возомнил?

«Они что, ударили меня?»

От удара все лицо онемело. Голова гудела от боли.

Пока он приходил в себя, ошеломленно моргая, Им Чон Су скривил лицо в недоброй ухмылке и выхватил у него из рук телефон.

— Верни.

— Не хочу.

Им Чон Су сильно толкнул Чон Ина в плечо, и сказал:

— Хорош заливать. Как будто бы ты вообще когда-либо проболтаешься своим братьям/(Будто ты вообще когда-нибудь осмелишься проболтаться).

Давление на плечи усиливалось, Чон Ин всячески пытался сопротивляться, стряхивая с себя/(отталкивая от себя) сильные руки, но с его слабым телом это было практически невозможно.

Откровенно веселясь/(В открытую насмехаясь,) они наконец затолкали Чон Ина в дальнюю кабинку.

— Эй вы! Откройте дверь!

Как бы сильно он ни толкал дверь, она не поддавалась, будто они подперли ее чем-то снаружи.

Подумав, что ситуация хуже некуда, то словно в насмешку над его страданиями, на Чон Ина вылилось ведро холодной воды.

— Сидел бы в подсобке, как обычно. Зачем явился в школу?

— Черт. Да, откройте же эту чертову дверь!

— Подумай, каково нам видеть твою рожу. Побудь тут немного, Ли Чон Ин.

С громким ржанием их голоса начали удаляться.

Вода струйками стекала с мокрых волос и лица, заливаясь за шиворот. В помещении было холодно, и Чон Ин быстро начал остывать.

«Если бы был телефон, мог бы вызвать помощь...»

Осталось только ждать, пока кто-то зайдёт.

Прислонившись к крышке унитаза, Чон Ин горько рассмеялся.

— Ха... какой бред.

За что ему всё это? Только выписался из больницы — и такой приём.

На мгновение он задумался было о том, чтобы промолчать и сохранить все в тайне, но эта мысль тут же испарилась — в голове уже созрел блестящий план мести.

— Ладно, идиоты, вы ещё пожалеете...

Апчхи!

Но сначала нужно выбраться. Но, правда, уже было поздно. Чон Ин начала чихать, у него тут же потекло с носа, выглядел так, будто был сильно простужен. Откуда-то дул холодный/(морозный) ветер, наверное, эти придурки специально открыли окно; мокрый насквозь, Чон Ин сидел съежившись, весь дрожа от холода.

Внезапно он услышал/(раздались) приближающиеся шаги и он тут же поднял голову.

— Урок ещё не кончился... Может, учитель?

Некогда гадать. Он по-любому должен попросить о помощи, до того, как человек выйдет/(уйдет) из туалета.

Чон Ин начал колотить в дверь кабинки и кричать.

— Эй! Здесь кто-то есть! Помогите!

Шаги остановились.

«Услышали. Было бы совсем плохо/(У меня будут большие неприятности), если я еще на дольше здесь застряну.»

Чон Ин вздохнул с облегчением, когда услышал звук приближающихся шагов.

— Кажется, дверь заблокирована снаружи. Не могли бы вы...

Не успел он договорить, как шаги вдруг стали спешно удаляться.

Чон Ин внезапно осознал жестокую правду:

Здесь никто ему не поможет.

Потому что по какой-то непонятной причине все здесь его ненавидят. Для них всех, Ли Чон Ин был просто очень удобной и легкой мишенью для издевательств.

— Стой! Здесь человек заперт!

Стискивая от досады зубы, Чон Ин продолжал колотить по запертой двери, пока костяшки его пальцев не покраснели, но шаги полностью стихли. Ответа так и не было. Обессилев, он тяжело опустился на сидушку унитаза.

— Черт…/(Дерьмо…)

Собственная беспомощность и невозможность что-либо сделать сильно его подкосили. Он сидел на унитазе, до боли закусывая губы, от разочарования и досады сдавило горло. Неизвестно сколько времени прошло, когда прозвенел звонок/(когда наконец прозвенел звонок на перемену). Но в туалет так никто и не зашёл. Будто все прекрасно знали, что происходит, но предпочли не вмешиваться.

— Кхе-Кхе...

Все эти размышления о том, чтобы отомстить им, с каждой проведенной взаперти секундой, становились абсолютно бессмысленными.

Его хрупкое тело уже сдавалось. Его накрыло бесконтрольным кашлем, отчего его грудь сдавило от боли такой силы, что аж в глазах потемнело./(Грудь болела от кашля, в глазах темнело.) После долгого пребывания в мокрой одежде на сквозняке начался жар. Его горячее дыхание буквально обжигало обветренные губы.

— Хах... угх…

Если он еще немного просидит здесь, он точно снова попадет в больницу. Оглядевшись, Чон Ин встал.

— Если перелезть в соседнюю кабинку.../(Если я заберусь наверх, то смогу перелезть в соседнюю кабинку…)

Не имея других вариантов, он решил привести свой план в действие и встал на крышку унитаза. Дрожащие от холода руки с трудом цеплялись за перегородку.

— Чёрт...

Стиснув зубы, он сделал последний рывок; осторожно ухватившись за перегородку, он перекинул ногу через нее. Но когда он переступил с ноги на ногу, левая соскользнула с глянцевой поверхности унитаза, и Чон Ин сорвался вниз; острая боль пронзила лодыжку./(Последний рывок — и он сорвался вниз, вывихнув лодыжку.)

— Агх!

Он всегда мечтал о новой форме и красивой обуви. Теперь всё было испорчено.

— Сучьи дети...

Волна неконтролируемой ярости накрыла его с головой. Стиснув зубы, преодолевая боль, он поднялся на ноги, с ненавистью он швырнул на пол швабру, которой заблокировали дверь кабинки.

Выловив телефон из урны, Чон Ин включил его — экран треснул, но устройство работало.

Когда он набирал номер, его пальцы предательски дрожали…

Переводчик: Sideco

http://bllate.org/book/14774/1317867