Готовый перевод Stigmata / Стигмата: Глава 1

Стигмата — Глава 1 Том 1

Сырой холод неприятно тянулся вдоль его позвоночника. Когда он с усилием разлепил веки, не желавшие подниматься, перед глазами расплылись мутные чёрные тучи, опустившиеся до самого кончика носа.

Неужели небо когда-либо спускалось так низко?

Он тупо уставился в небеса, такие близкие, что, казалось, стоит лишь протянуть руку — и можно дотронуться. С трудом перевернувшись, он выдохнул застрявший в груди воздух, словно сбросив с себя тяжёлый гнёт, придавивший его.

Всё тело было завалено бесформенной чёрной массой. Он пытался оттолкнуть её окоченевшими, не слушавшимися руками. Сквозь стиснутые зубы вырвался звериный крик:

— Ааах… ааах! — Он извивался, выл, словно ворон, кружащий над его головой, и от этого звука мороз шел по коже.

И вдруг багровый факел рассёк пространство между ним и мрачным небом.

— Эй! Здесь живой!

Чёрные силуэты бросились к нему. Несколько человек спрыгнули в яму, оттащили то, что придавило его, и подняли обмякшее тело. Его передавали из рук в руки, и лишь услышав тёплый голос, уверявший, что теперь всё в порядке, он закрыл глаза.

Так родилось его первое воспоминание.

После того как его вытащили из ямы, три дня его мучил жар. Когда лихорадка наконец спала, мужчина в пепельном облачении спросил его имя и возраст. Но он не смог ответить ни на то, ни на другое. Ни единого воспоминания до того момента, как он открыл глаза в сырой могиле, не осталось. Мужчина предположил, что причина в глубокой ране на виске.

— Похоже, тебе около двенадцати лет. Будем звать тебя Сион. В честь святого, который во времена владычества еретиков был заживо погребён за веру.

Баронство Ру́ин, что находилось на юго-западе области Халстион. Лангстер, престарелый служитель храма в одной из деревень Ру́ина, не отличался особым воображением при выборе имён. Дав ребёнку, выжившему в братской могиле, имя замученного святого, он, впрочем, проявил сострадание: подарил мальчику новое имя, приблизительный возраст и место при храме — носить поручения.

Лишь спустя год после того, как Сион начал жить при храме, он узнал, почему очнулся именно в той холодной яме.

Это была трагедия, рождённая борьбой за власть между домами Эльба и Майе, соперничавшими за владение Халстионом. Пока местные лорды колебались, какой стороне присягнуть, барон Ру́ин — чьи земли издавна были верны Эльба, — открыто встал на их сторону.

И, как бывает с треснувшим кувшином, оставленным без присмотра, всё в конце концов раскололось. Род Майе не собирался мириться с неповиновением. Они отправили войска и сделали «примером» одну из деревень в землях Ру́ина.

В ту ночь деревню Сиона охватил огонь: солдаты Майе ворвались с факелами. Тех, кто вырывался из пламени, настигали копья и мечи. У входа в деревню солдаты вырыли огромные ямы, сбросили туда тела убитых, полили маслом и подожгли, чтобы столб дыма был виден даже из замка Ру́ин.

Лангстер, увидев дым из соседней деревни, собрал добровольцев и отправился на помощь. По дороге они столкнулись с солдатами Майе. Но те, не скрывавшие своей принадлежности и не желавшие навлечь гнев Святого Короля за нападение на священника, пропустили их без сопротивления.

Когда отряд Лангстера добрался до места, первые ямы уже догорали, и надежды найти выживших почти не оставалось. Но ночью шёл дождь, и кое-где огонь не успел разгореться, поэтому они искали именно в этих ямах, перебирая окровавленные тела. К рассвету единственным живым оказался Сион. Они прочли короткую молитву у ямы и вернули землю туда, откуда она была взята. Так на месте родной деревни Сиона и по сей день возвышаются холмики-могилы.

Лангстер рассказал Сиону эту историю и добавил: выжил он лишь благодаря телу, прикрывшему его сверху. Был ли это родственник или случайный человек — неизвестно.

Слушая Лангстера, Сион думал, что в такие моменты потеря памяти — это благо. Дом Майе был настолько могущественным, что даже Святой Король не смел выступить против них. Сохрани он свои воспоминания — жил бы, сгорая в ненависти к врагу, которого не способен одолеть. И всё же, даже ничего не помня, он чувствовал отвращение, стягивавшее нутро в узел.

— Это была благодать Божья, — повторял Лангстер, рассказывая о его спасении. И всякий раз Сион возражал:

— Тогда выходит, Бог не захотел одарить благодатью остальных жителей? Чем я заслужил Его милость?

На это Лангстер никогда не давал ответа. Лишь говорил, что великая воля Божья превыше человеческого понимания, и смотрел на Сиона усталыми глазами.

— Бессильным следует держать язык за зубами. И учиться следовать без сомнений. Это не так уж трудно. Разве не в этом смысл служения Богу?

Он хотел сказать — не задавай вопросов? Сион никогда не принимал безоговорочно оправданий человека, который, за сорок лет в священстве, так и не коснулся даже края Божественного. Но в его словах всё же была доля правды.

«Подчиняться без вопросов. Не сомневаться».

Это было именно то, что требовалось Сиону. И то, что хуже всего у него получалось.

После резни, устроенной Майе, большая часть земель Халстиона молчаливо перешла на их сторону. После ещё пары стычек было заключено перемирие под покровительством Святого Короля Искалота. В итоге примерно семьдесят процентов области отошло Майе, а Эльба сохранили лишь тридцать.

На переговорах Эльба обвиняли Майе в резне в Ру́ине, но никто не осмелился выступить против столь могущественного рода ради мёртвой деревни. Всё было погребено в тишине — словно этой деревни никогда и не существовало.

— Ты говоришь о том, кого она сравнивала с Ангелом Суда с фрески в Весте*?

— Нет, тот был верховным жрецом. Но Его Святейшество тоже называли красивым, словно нарисованным…

Не то чтобы нужно было прерывать болтовню. Но Сион вмешался в разговор хихикавших прихожан и закатал рукава. Один из них, будто не замечая его, всё же договорил:

— Значит, два года назад Его Святейшеству исполнилось всего двадцать, и он уже был верховным жрецом?

Конечно. Он ведь из рода Майе. С того момента, как вступил в священство, трон наверняка был ему уже обещан. Но когда жрица Пирия вернулась из паломничества, получив назначение на место Лангстера, о том человеке, которого прочили в Святые Короли, она почти не говорила. Не из-за деликатности по отношению к Сиону — просто её впечатление от того верховного жреца, чья красота напоминала Ангела Суда, оказалось слишком сильным. Даже сейчас она время от времени упоминала его, с мечтательной улыбкой, словно одно только воспоминание о его облике заполняло пустоту в её сердце.

— Его волосы были как ночное море. В темноте казались чёрными, но на солнце переливались глубокими синими волнами. Ты видел фреску Ангела Суда в Весте, ту самую, что написал Ло Вела, когда восстанавливался здесь? Тот ангел так холоден и прекрасен, что всякий, кто видит его, преклоняет колени, околдованный надеждой, что именно он придёт вершить над ним суд. Но тот человек… он был ещё прекраснее. Бледное лицо с живыми красками, которых не встретишь в живописи. Глаза — словно прозрачные серые камни, будто пепел превратился в кристалл. Губы — красные, как лесные ягоды. А когда он говорил… если бы у Евангелия был голос, он звучал бы как его. Моё сердце трепетало, поистине. Если придёт Судный день, если ангел снизойдёт, чтобы поразить моё грешное тело, я хотела бы, чтобы это был он.

Пирия, очарованная красотой того человека, не оставила в сердце места даже Святому Королю. Каким же должен быть тот, кто сумел завладеть её мыслями, не обменявшись ни словом? Сион не мог не испытывать любопытства. Но, не имея возможности когда-либо попасть в Святую Столицу, он довольствовался тем, что смотрел на фреску в Весте и воображал его облик.

— Послушник Сион, жрица Пирия будет вести сегодняшнюю службу?

Сион ответил рассеянной улыбкой и кивнул. Возможно, Пирия и сейчас готовилась к церемонии, вновь вспоминая образ верховного жреца.

Как бы он ни негодовал, коронацию было не остановить. Если мысль о службе в честь нового Святого Короля была невыносима, можно было думать, что это служение для Пирии. Она всегда уделяла ему особое внимание, больше, чем другим послушникам, говоря, что так обещала Лангстеру.

Колокол звонаря, пообедавшего раньше других, возвестил первый звон. Люди начали собираться: кто-то поднимался с полей, кто-то приходил из соседних деревень. Сион встречал их у ворот храма и раздавал жетоны для сидячих мест. Эти жетоны использовались только в большие праздники, многие из них были настолько стёрты, что знаки едва различались. Сион обводил их углём и предупреждал не тереть руками. Скоро просторный храм был полон людей.

— Сион, если тебе тяжело, можешь зайти и отдохнуть, — обратилась к нему Пирия, наблюдая, как двое послушников расправляют алтарное покрывало.

— Нет, всё в порядке. Я же слуга церкви, не могу отсутствовать на церемонии восшествия Его Святейшества.

— Рада это слышать. Вероятно, Его Святейшество давно отрёкся от мирских уз, вступив в священство. Род — лишь пустая оболочка, имя.

«Ага, пустая оболочка…»

Выразилось ли это на лице Сиона или нет, но Пирия крепко сжала его плечо и покачала головой. Поняв её намёк, он опустил взгляд и смолчал.

Подол её белоснежного одеяния скользнул по каменному полу. Лишь когда узор плитки вновь открылся взору, Сион поднял голову. Пирия уже стояла у алтаря, а прихожане вставали для начала службы. Сион отошёл к самому краю зала, к двери, где на него никто не обратил бы внимания.

Не успела служба толком начаться, как в храм вошёл звонарь, который должен был оставаться в колокольне. Он выглядел встревоженным и наклонился к ближайшему священнику, чтобы что-то прошептать. К несчастью, этим священником оказался Сион.

— Отец, солнце… с ним что-то не так.

Сион вывел старого звонаря наружу. На пустынном дворе, залитом солнцем, стоял лишь стрекот насекомых. Звонарь указал на небо. Прищурившись, Сион взглянул на солнце — и увидел: его яркая поверхность словно надкушена тьмой.

Затмение.

Обычные крестьяне при виде затмения впадали в панику, считая его дьявольским деянием, но образованные священники знали лучше: это естественное явление, происходящее время от времени. Обязанность служителей была — предвидеть такие события и успокаивать народ. Обычно астрономы Святого Королевства заранее рассылали уведомления в храмы. Но этот день не был отмечен. Более того, зачем назначать коронацию в день затмения?

— Затмение?..

Пение хора всё ещё раздавалось изнутри, когда Сион сообщил об этом Пирии. Не веря, она вышла с ним наружу. Солнце было ещё сильнее «съедено».

— Может, задернуть шторы?

Если закрыть окна и занавесить храм, прихожане ничего не заметят. Большинство затмений длились не больше пары часов. Нужно лишь выиграть время. Пирия тяжело кивнула. Временная мера, но единственная, чтобы избежать паники.

В храме засуетились послушники и посланцы. Зажгли свечи, задёрнули плотные шторы. Пирия вышла вперёд, чтобы обратиться к смутившемуся народу:

— Солнце — это Бог, а его свет — Его благодать. Вознесём молитвы благодарности Его Святейшеству, божественному проводнику, который ведёт нас из тьмы к свету!

Затмение в день, когда восходит новое «солнце»… Здесь они могли скрыть его шторами, но что происходило сейчас в столице, в Зеоне?

Пирия когда-то описывала Сиону, как выглядит столица во время праздников: бесчисленные толпы, усыпавшие улицы цветами и обращавшие молитвы к храмам. Что же чувствовали они сейчас, глядя в небо, где дьявольский язык пожирал солнце? А Святой Король, которому предстояло предстать перед ними?

Не потому ли, что король происходил из рода Майе, на губах Сиона невольно заиграла усмешка?

Он приоткрыл штору — и увидел, что больше половины солнца уже скрыто тенью.

Под строгим взглядом Пирии он вновь задернул ткань. Послушники тревожно переглядывались. А Сион, напротив, ощущал странное спокойствие. Почти пугающее.

ТРЕСК!

Воздух разорвал жуткий звук, будто что-то раскололось. Сион, закрыв глаза, уже растворялся во тьме храма. Когда распахнул их снова, прихожане шевельнулись. Кто-то приподнял занавес — и в щель пролился свет: от солнца осталась лишь тонкая полоска, узкий серп, цеплявшийся за край тени. Ещё миг — и оно исчезнет полностью.

Он протянул руку, чтобы снова задернуть ткань…

И в глаза ударила синяя вспышка.

— Ааах!

Он закричал, не удержавшись, хватаясь за лицо и отшатываясь. Не успел сделать и двух шагов, как грохнуло вновь.

БУМ! Гром, сильнее прежнего.

Люди вскочили. Пирия взывала к спокойствию, напоминая, что они в храме, но паника уже захлестнула толпу.

Сион моргал, с трудом избавляясь от светового пятна, выжженного во взоре. Сквозь мутное зрение он заметил: кто-то распахнул двери храма. Сион машинально потянулся остановить его — но тот уже исчез.

— Отец! Отец! Солнце… его больше нет!

Ещё одна штора упала. И через окна хлынула тьма, там, где должен был сиять свет. Кто-то ахнул, кто-то рухнул на колени в молитве, кто-то дрожал в ужасе. И снова — вспышка молнии, сухой гром, не рождённый облаками.

— Это проклятие! — закричал кто-то. — Смотрите! Молния ударила в западный лес! Это духи убитых мстят нам за то, что сделали солдаты Майе!

И тут, словно по команде, все взгляды устремились на Сиона.

Он отвёл глаза, ощущая, как в груди сжимается холод. Какой ответ он мог дать на такие нелепые слова?

— Сион, умоляю! Скажи им! Скажи, что мы ни в чём не виноваты!

— Это не наша вина, что Святой Король из рода Майе!

— Отец, если выйдешь ты, даже мстящие духи не тронут! Попроси их вернуть солнце!

— Отец!

Верящие в Бога теперь взывали к нему, чтобы он усмирил призраков? И хотели, чтобы он шагнул в лес, куда била молния?

Сион поднял голову, ошеломлённый. Люди смотрели на него отчаянно, почти готовые вытащить его силой. Даже здесь, в храме, где должно быть безопасно, они дрожали и отворачивались от него. Неужели всё это время они считали его чужаком?

Сион поискал поддержки у Пирии. Но в тот миг за её спиной снова хлестнула синяя молния.

— Ааах!

— Отец! Спаси деревню от злых духов!

— Спаси нас! Спаси!

Крики нарастали, хаос поглотил всё. Даже Лангстер, окажись он здесь, не смог бы успокоить их.

— Брось всё металлическое, Сион. Даже священные предметы. Я найду тебе что-то из дерева, — сказала Пирия.

— Жрица Пирия, вы хотите, чтобы я пошёл в лес прямо сейчас?

— Там полно деревьев. Молния не попадёт.

— А если дерево упадёт на меня? Если загорится лес?

— Лишь сделай вид, что идёшь. Вернись, как только затмение закончится. Всего несколько минут — и люди поверят, что именно ты вернул солнце. Подумай: тогда тебя будет легче утвердить в священники…

— Меня и так всё устраивает. Пусть я всю жизнь останусь послушником и умру им.

— Сион, прошу…

Новая вспышка озарила зал. Казалось бы, все уже привыкли — но люди снова вскрикнули и поползли под скамьи, рыдая, словно дети. Сион видел их бледные глаза, сверкнувшие в тени, и кусал губу.

«Даже если пережду в храме, после они обвинят меня, что я не вышел. Осудят, чтобы скрыть собственную трусость. И тогда я не смогу прожить тихо в этой деревне…»

Может, и правда лучше хотя бы сделать вид, что он пошёл.

В конце концов, в лесу высокие деревья. Если держаться в стороне от самых больших, молния не заденет. Можно будет постоять у края и сразу вернуться, как только станет опасно. Само затмение продлится всего пару минут. Час — и солнце полностью вернётся.

«Рисковать жизнью ради спокойной жизни… какая ирония».

С тяжёлым вздохом Сион снял с шеи священный кулон, вынул нож, которым обычно чинил храмовую утварь, и отложил их в сторону. Пирия крепко обняла его и прошептала, что будет молить о Божьей милости.

— Я выйду и скажу им, что во время резни жители этой деревни сделали всё, чтобы спасти соседний город. Что моё спасение — доказательство их усилий.

— Спасибо, отец!

Слёзные голоса теснились за его спиной, словно толкали наружу. Сион, нехотя, распахнул двери храма и вышел.

Свет ещё оставался, полная тьма не наступила. Несколько глаз провожали его, пока он спускался с холма. Но стоило новой молнии рассечь небо, как окна в храме тут же закрылись, шторы задёрнулись, и всё вновь поглотили тени.

Сион, чувствуя, как холодный пот стекает по шее, натянул капюшон и побежал к лесу. Хотелось лишь одного — укрыться под кронами деревьев, да хоть под чем угодно, лишь бы не оставаться под открытым небом.

___________________

Переводчик и редактор: Mart Propaganda.

Ох, какая атмосфера.

Что ж, таким послесловием я ознаминую начало перевода довольно большой новеллы! (Примерно 6 томов) Сказать честно, это одна из моих любимых новелл в жанре средневековья, да и в целом моя любимка! Постараюсь уделить ей побольше внимания. :3

Баронство Ру́ин* — попрошу запомнить, как ставится ударение, ибо в дальнейшем его указывать я не буду. (Если это баронство вообще будет упоминаться.)

Фрески в Весте* — над потолком располагаются чаще всего.

http://bllate.org/book/14763/1317294