Готовый перевод Red and White Wedding / Красно-белая свадьба: Глава 62

По мере того как пространство вокруг разрушалось, фигура маленького послушника медленно исчезала. Издалека донёсся голос Чай Шусиня:

— Му Гэшэн!

Тот опустил голову, убирая монету, и отозвался:

— Ай-ай-ай, здесь я, здесь.

С громким треском рядом с Му Гэшэном образовался разрез от меча, внутрь просунулась рука, резко схватила его, и с силой дёрнула. Пространство с лёгкостью разлетелось вдребезги.

Иллюзия полностью исчезла, обнажив истинный облик комнаты. Это было очень просторное помещение, пропитанное густым запахом лекарств, стены сплошь исписаны печатными письменами Чжуан. В центре комнаты находилась винтовая лестница, ведущая вниз.

Источник лекарственного аромата находился под потолком. В кессоне переплетались бесчисленные шёлковые нити, в центре которых покоилась шкатулка, излучавшая внутренний свет. По-видимому, именно там хранились оракульные кости Пань Гэна.

Они встретились взглядами. Чай Шусинь бросил меч.

— Ты куда пропал?

— Мы разве не вместе были в иллюзии? — прикинулся дурачком Му Гэшэн. — Я только что видел эпизод, как ты поступал в Обитель Гинкго, обернулся — а тебя и след простыл. Я ещё искал везде, думал, ты в другую часть иллюзии попал.

Он начал импровизировать на ходу:

— Ну ты даёшь, Саньцзютянь! Я видел, как вы со Вторым дрались, а ты и на равных, даже зуб ему выбил.

Чай Шусинь слегка нахмурился, глядя на него и ничего не говоря.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений. Му Гэшэн подумал: «Чёрт возьми, этого типа всё труднее обмануть». Он лихорадочно соображал, как бы половчее придумать ложь, и заодно мысленно посылал проклятия на три поколения маленького послушника. Тот подкинул ему такую горячую картофелину, а сам, поди, радуется, что отделался.

Хотя нет, его три поколения — это как раз учитель и он сам. Учителя, конечно, жалко, но так думать — значит и себя самого обругать.

Мысли Му Гэшэна летели с бешеной скоростью, прокручивая всю ситуацию от начала до конца.

В конце концов он почесал затылок и подумал: «А чего я, собственно, дёргаюсь?»

Будь слова маленького послушника правдой или нет, но то, что преемственность семьи Яо прервана, а Семь Школ пришли в упадок, и что Чай Шусинь, будучи Ракшасой, является первопричиной, корнем всех этих бед — всё это не та тайна, которую стоило бы от него скрывать.

Чай Шусинь не чета Ань Пину и прочим младшим, которых нужно защищать, прибегая к уловкам и обману. Между ними всё можно обсудить напрямую. Вместо того чтобы в одиночку тайком выискивать правду, проще спросить прямо и тем избежать ненужных недопониманий.

Одно Му Гэшэн знал точно: Чай Шусинь мог что-то утаивать, но он никогда бы не стал ему лгать.

А если и существовал какой-то неразрешимый узел, так его можно было разрубить одним ударом, решительно и бесповоротно, пока он не затянулся ещё туже. Оба давно разменяли сотню лет — кого они тут пытаются обмануть?

Он вздохнул, нашёл место и уселся, поманив Чай Шусиня рукой:

— Садись. Чего стоять-то, ноги, небось, устали? У меня уже всё затекло.

Чай Шусинь молча сел рядом. Му Гэшэн собрался с мыслями:

— Ладно, тут и правда кое-что случилось. Я встретил в иллюзии одного человека.

Он пересказал всё, не упуская ни одной детали, и в конце достал ту самую монету:

— Наставник моего наставника сказал, что в этой монете хранится часть моего прошлого после смерти. Я вот думаю, стоит ли смотреть.

На этот раз Чай Шусинь молчал очень долго, потом спросил:

— …Ты хочешь?

— Не заставляй меня выбирать. Я на экзаменах никогда не угадываю, — отмахнулся Му Гэшэн. — Ты у нас отличник, ты и выбирай. Либо сам расскажешь мне, что тогда случилось, либо будешь дальше молчать. Если ты согласишься рассказать, то смотреть мне эту память в монете или нет — уже без разницы.

— …Почему ты решил сказать? — Чай Шусинь посмотрел на него. — Ведь только что ты собирался от меня скрыть.

— Говорю тебе правду, а ты ещё и не рад? — Му Гэшэн подбросил монету в воздух и поймал её. — Я подумал: скрывать от тебя — себе дороже. Если упадок Семи Школ и правда связан с тобой, то это ты виноват, а страдать-то почему я должен?

Он говорил с жаром:

— Я тебя предупреждаю: если ты что-то от меня скрываешь, то теперь я уже знаю, что ты что-то скрываешь. Либо выкладывай всё начистоту, либо уж постарайся придумать ложь поубедительнее, чтоб даже я не заметил подвоха.

Он повернулся, погрозил пальцем:

— Короче, головной болью это должно стать для тебя. Я эту канитель терпеть не намерен.

Они встретились взглядами. Чай Шусинь вдруг тихо усмехнулся:

— И правда. Это в твоём стиле.

— Раз ты ещё смеёшься, — заметил Му Гэшэн, — значит, дело не такое уж и страшное.

Чай Шусинь хлопнул себя по лбу и сказал:

— Что ж, придётся говорить правду.

— О?

— Одному голову ломать — скучно, — Чай Шусинь произнёс это с серьёзнейшим видом. — Как же оставить Тяньсуань-цзы в стороне от такой большой проблемы?

— Саньцзютянь, ты изменился. — Му Гэшэн почуял неладное. Ему вдруг расхотелось что-либо знать. — А как же твоя привычка молча тащить всё на себе? Путь далёк и труден, не смей так легко сдаваться!

— «Лишь я один готов нести все тяготы», да только «сердце обезьяны, мысли скакуна» на середине с пути сбили.

— …Ладно, беру свои слова обратно. Раз уж у тебя от этого голова болит, значит, дело и правда серьёзное.

— Далеко не шутка, — кивнул Чай Шусинь. — Что будем делать, если не решим?

— Тогда хлопот ещё меньше. Раз всё равно подыхать, то хоть потоп, хоть что. — Му Гэшэн пожал плечами. — Не можем решить — и не надо. Разгребём то, что сейчас навалилось, и пойдём домой ужинать.

— Ты всегда умел всё упростить.

— Спасибо на добром слове. Упрощение сложного — базовый навык хронического лентяя.

— Хорошо. — Чай Шусинь тихонько выдохнул. — Как выберемся отсюда, я расскажу тебе всё, что тогда случилось.

— А прямо сейчас нельзя?

— Яньянь скоро поднимется. — Чай Шусинь обернулся к лестнице в центре комнаты. — Кое в чём наставник твоего наставника прав: преемственность Линшу-цзы и правда прервана. С основной ветвью клана Яо мы как-нибудь разберёмся, но нужно придумать, как утихомирить Чай Пути.

Не успел он договорить, как вокруг раздался оглушительный треск.

Внизу, в Башне-Мираже, Ань Пин вздрогнул от грохота.

— Что случилось?

Несколько зеркал с треском лопнули, со звоном рассыпавшись по полу. Пол ходил ходуном. У Бию, явно тоже не видавший такого раньше, резко вскочил. В толпе началась лёгкая паника.

— Ветхое, давно не чинили! — громко крикнул Чжу Иньсяо. — Всё в порядке, не волнуйтесь!

У Бию подскочил к нему и зашептал:

— Какое там «ветхое»?! Что случилось-то?

— Не знаю, — так же тихо ответил Чжу Иньсяо. — Но надо успокоить этих людей из семьи Яо, нельзя допустить паники.

Чжу Иньсяо видел, как Сун Вэньтун ремонтировал Башню, и примерно понимал, что к чему. Он заглянул в тот проход, откуда они пришли, подвигал несколько ширм, потом вырвал волосок, превратил его в ярко-алое перо и положил у входа.

Тряска и правда постепенно улеглась.

— Это только на время, надо понять, что на самом деле случилось, — тихо сказал Чжу Иньсяо У Бию. — Яньянь сейчас на подходе к верхнему ярусу. Нельзя допустить сбоя. Когда спустятся мой брат и остальные, всё будет проще.

До того как зеркала разбились, они видели в них, что Чай Яньянь вот-вот достигнет верхнего яруса, а Чай Пути отстаёт на целых пол-яруса. Если всё пройдёт без помех, пост Линшу-цзы достанется Чай Яньянь.

Но люди, которых привела Чай Пути, думали иначе. Они зашумели, явно намереваясь воспользоваться моментом и устроить скандал. Чжу Иньсяо нахмурился и уже собрался что-то сказать, как вдруг алое перо, которое он положил у входа, погасло.

Подул лёгкий ветерок.

— Я услышал шум. Кто-нибудь пострадал?

Ань Пин опешил. Откуда он здесь взялся?

В зелёном халате, с нефритовой метëлочкой в руке — Линь Цзюаньшэн.

— На этом состязании должны выбрать наследника Линшу-цзы. По традиции Семи Школ все главы обязаны присутствовать, — увидев Линь Цзюаньшэна, Чжу Иньсяо явно вздохнул с облегчением. — Чаншэн-цзы и мой брат друг друга не жалуют, двум тиграм на одной горе не ужиться. На самом деле Чаншэн-цзы всё время был здесь, просто скрывал своё присутствие, ты и не замечал.

Линь Цзюаньшэн больше всех радел за стабильность Семи Школ. С его присутствием состязание уж точно не должно дать сбоя.

И точно: он посмотрел на людей из корпорации «Яоши» и заговорил:

— В Башне произошло небольшое обрушение, причина пока неизвестна, но из-за этого состязание не прервётся. Судя по тому, что мы видели до этого, победитель, по сути, уже определён.

У Бию тихонько фыркнул:

— Эта баба всё-таки не опозорилась.

В корпорации «Яоши» поднялся шум. Кто-то встал, поклонился и сказал:

— Чаншэн-цзы, вы говорите правильно, но водные зеркала разбиты. Мы сейчас понятия не имеем, что там, наверху. А на верхнем ярусе только Тяньсуань-цзы и Лоча-цзы. Если они там что-то подстроят, откуда нам знать?

— Верно, — поддакнул другой. — А вдруг наш председатель Чай первой поднялась наверх, а Лоча-цзы не признает? Кто это докажет?

У Бию разозлился:

— У тебя совесть есть?

— Не горячись, — Ань Пин удержал его. — Он же сказал «вдруг». Сам, небось, понимает, насколько это маловероятно.

Линь Цзюаньшэн оставался невозмутим. Он бесстрастно произнёс:

— Лоча-цзы был главой клана Яо. В клане Яо царил чистый и честный дух, и Лоча-цзы таков же. Он не проявит пристрастий.

Чжу Иньсяо лениво вставил:

— В семье Яо дух чистый и честный, а вот про тех, кто откололся на полпути, какой там душок — сказать не поручусь.

Тот, кого он осадил, покраснел до корней волос, долго не мог вымолвить ни слова и наконец, махнув рукой, выпалил:

— Как бы то ни было, корпорация «Яоши» этот результат не примет. Нужен независимый наблюдатель!

— Слушай, дружище, что ты заладил? — Чжу Иньсяо рассмеялся и указал на дверь лифта за своей спиной. — Можешь залезть по шахте лифта наверх и своими глазами увидеть, чем всё кончилось.

Залезть по шахте было нетрудно, но никто не решался лезть первым. Чай Шусинь не давал добро. А вдруг полезешь и нарвёшься на Лоча-цзы? Кто знает, чем это кончится?

Но и так застыть в противостоянии — не выход. Линь Цзюаньшэн подумал и взмахнул метëлочкой. Дверь лифта послушно открылась, и белые пеньковые волокна, сплетаясь, вытянулись в длинную лестницу.

— За мной. Я проведу вас наверх. — Линь Цзюаньшэн развернулся и вошёл в лифт.

Люди опешили, но больше не возражали. Все гуськом потянулись за ним.

Му Гэшэн и Чай Шусинь остались сидеть на месте, дожидаясь, пока утихнет сильная тряска.

— Что это вообще было?

Чай Шусинь подумал и неуверенно ответил:

— Возможно, это из-за меня.

— Ты что натворил?

— Когда я пробивал иллюзию, удар меча, наверное, задел стены. Несколько обвалилось. Я тогда спешил тебя найти, не обратил внимания.

Меч Шихун и Башня-Мираж — оба творения школы Мо. Самый острый меч против самого прочного щита — в итоге одно из них оказалось некачественной постройкой.

Ну вот, новая беда, не успела старая улечься. Му Гэшэн даже не знал, что сказать. Он встал:

— Будем надеяться, что Второй, когда ремонтировал, укрепил балки. — Он указал на шкатулку под потолком. — Это оракульные кости Пань Гэна там? Сними-ка.

Чай Шусинь с мечом в руке подпрыгнул, одним ударом перерубил хитросплетение нитей под кессоном и снял шкатулку.

Он протянул её Му Гэшэну:

— Хочешь?

— Это же вещь твоей школы Яо. Зачем она мне? — Му Гэшэн отодвинул шкатулку обратно. Подумав, сказал: — Маленький послушник говорил, что преемственность оракульных костей Пань Гэна прервалась из-за того, что ты натворил что-то нехорошее и навлёк на себя небесное проклятие.

Чай Шусинь, так и державший шкатулку на весу, кивнул:

— Верно.

— Так давай, расскажи сначала, что ты там натворил. Мне надо знать, что это за проклятие, иначе где искать способ его снять.

Чай Шусинь:

— Ты собираешься его снять?

— А что, нет?

— Это сложно.

Му Гэшэн редко слышал от него такое. Ему стало любопытно:

— Даже меня, мертвеца, смогли воскресить. Неужели есть проклятие, которое нельзя снять?

Чай Шусинь покачал головой и указал в центр комнаты.

Му Гэшэн обернулся и увидел, что на лестнице стоит Чай Яньянь.

«Прокололся», — подумал Му Гэшэн. Он так увлёкся разговором с Саньцзютянем, что даже не заметил, когда она поднялась.

Впрочем, это избавляло от лишних хлопот. Если Чай Яньянь подслушала правду — и хорошо, не придётся потом выкручиваться и обманывать ребёнка.

Му Гэшэн ещё не успел открыть рот, а Чай Яньянь уже перехватила инициативу:

— Прадедушка, я всё слышала.

Она помолчала и добавила:

— С самого начала.

Му Гэшэн опешил, потом посмотрел на Чай Шусиня:

— Ты с самого начала знал, что Яньянь поднялась?

Чай Шусинь, что было на него непохоже, сделал вид, что не слышит. Он просто подошёл к Чай Яньянь и сказал:

— Значит, ты всё знаешь.

Чай Яньянь перед Чай Шусинем всё же робела. Она глубоко вздохнула и опустилась на колени.

— Моего отца усыновила бабушка. Моя жизнь принадлежит семье Яо. Что бы ни случилось, вы для нас — прошлый Линшу-цзы. Если преемственность оракульных костей Пань Гэна прервалась из-за вас, вся семья Чай не будет иметь возражений.

Чай Шусинь кивнул:

— Когда выйдем отсюда, я передам тебе своих людей. Они войдут в семью Яо.

Лоча-цзы основал собственную группировку, которую втихую называли «Школой Ракшасы». Сила их невероятна, но это был секрет, о котором все в Семи Школах знали, но молчали. Теперь он передавал всё это в руки Чай Яньянь, а это означало его признание её как главы клана Яо.

Чай Яньянь шмыгнула носом и с силой стукнулась лбом об пол.

— Постойте! — Внезапно вклинился чей-то голос. — Лоча-цзы, вы так самовластно решаете, не слишком ли вы нас низко ставите?

Чай Шусинь обернулся. Белые пеньковые нити, сплетаясь, образовали второй лестничный пролёт рядом с первым, и все, кто был внизу, поднялись наверх. Чжу Иньсяо отчаянно подавал Му Гэшэну знаки.

Тот с одного взгляда понял: дело плохо. Лестница, видимо, не звукоизолирована, большую часть разговора они, наверное, слышали.

Чай Пути шла впереди всех. Её поддерживали под руки, волосы растрепались, но выглядела она не особенно жалко, а напротив, держалась с достоинством. Она смотрела на Чай Шусиня:

— Я только что слышала, что преемственность оракульных костей Пань Гэна прервана. Это правда?

Чай Шусинь, однако, не обратил на неё внимания. Его взгляд был прикован к другому человеку. Он медленно проговорил:

— Это ты.

Линь Цзюаньшэн слегка поклонился:

— Лоча-цзы.

— Это место принадлежит клану Яо. У тебя хватило наглости ворваться сюда без спросу. — Чай Шусинь, полностью игнорируя толпу вокруг, передал шкатулку в руки Му Гэшэну, вышел с мечом Шихун в центр комнаты и одним ударом перерубил белые пеньковые нити.

— У меня сегодня дела, нет времени тебя убивать, — даже не взглянув на Линь Цзюаньшэна, Чай Шусинь указал остриём меча на лестницу. — Пошёл вон!

Атмосфера в комнате, казалось, застыла. Чай Пути, только что рвавшаяся в бой, теперь не смела и рта раскрыть. Ань Пин смотрел во все глаза. Он знал, что Чай Шусинь и Линь Цзюаньшэн не в ладах, и примерно догадывался почему. Но он и представить не мог, что их вражда достигла такого накала, что они стали несовместимы, как вода и огонь.

Никто не смел шелохнуться. Две стороны застыли в противостоянии. У Бию, сильнее всех ощущавший на себе убийственную ауру Чай Шусиня, уже почти скорчился на полу. Чжу Иньсяо бросил на Му Гэшэна умоляющий взгляд.

Му Гэшэн вздохнул.

Он подошёл и положил одну из монет Горного Духа на поднятый клинок Чай Шусиня. Затем отвесил поклон Линь Цзюаньшэну.

Это был ритуал, принятый во Вратах Небесного Исчисления: при встрече братьев по учёбе справляться о здоровье.

Линь Цзюаньшэн тихо вздохнул.

— Младший брат, наследование поста Линшу-цзы — вопрос, от которого зависит существование Семи Школ. Это не пустяк.

— Я знаю, — ответил Му Гэшэн. — Но до чего именно дошло дело сейчас, никто с ходу не определит. Прошу старшего брата дать мне немного времени.

Линь Цзюаньшэн помолчал, потом сказал:

— Хорошо, я могу пока не поднимать этот вопрос. Но я хочу взглянуть на оракульные кости Пань Гэна.

Му Гэшэн знал характер своего старшего брата по учёбе: ради общего блага он мог поступиться частными интересами. Линь Цзюаньшэн больше всего заботился о сохранении наследия Семи Школ. То, что он сейчас уступил, уже было шагом навстречу.

Он оглянулся на Чай Шусиня. Тот стоял молча, всё так же держа меч наготове.

Отношения этих двоих были одной из немногих вещей, которые по-настоящему удручали Му Гэшэна. Он мысленно вздохнул и кивнул:

— Благодарю старшего брата за понимание.

Он взял шкатулку в руки и нажал на медную застёжку.

В тот миг, когда шкатулка открылась, Му Гэшэн ощутил древний, уходящий вдаль аромат. Перед глазами у него потемнело, и он полностью потерял сознание.

Когда он очнулся, Му Гэшэн огляделся вокруг и мгновенно понял, что случилось.

Он невольно выругался про себя.

Чёрт возьми! Маленький послушник сказал только половину — в монете Горного Духа хранились воспоминания о прошлом. Но кто же знал, что ключом к пробуждению этих воспоминаний окажутся оракульные кости Пань Гэна!

_______

贺新郎 (hè xīnláng) — «Поздравление жениху», название мелодии (цыпай) в китайской поэзии. Стихотворение состоит из 116 иероглифов: 57 в первой строфе и 59 во второй, каждая по 10 строк и 6 косвенных рифм. Мелодия меланхоличная и печальная, подходящая для выражения сильных эмоций, и использовалась поэтами, пишущими в жанре ци, на протяжении всей истории. У меня есть подозрение, что именно в этой форме написано то стихотворение про ворона белого и коня рогатого из начала новеллы.

«Хэ Синьлан» — мелодия с относительно богатым разнообразием альтернативных названий. В мелодии ци Е Мэндэ есть строка «пение Цзиньлу», поэтому она называется «Песня Цзиньлу», также известная как «Цюй Цзиньлу» или «Цзиньлу Ци». В мелодии ци Су Ши есть строка «ласточки летают в великолепном доме», поэтому она называется «Ласточки летают»; в ней есть строка «вечер прохладный после купания», поэтому она называется «Хэ Синьлян»; в ней есть строка «ветер стучит по бамбуку», поэтому она называется «Ветер стучит по бамбуку». В мелодии ци Чжан Цзи есть строка «обмен соболиной шубы на вино в городе Чанъань», поэтому она называется «Обмен соболиной шубы на вино». Аххахах.

意马心猿 (yì mǎ xīn yuán) — «сердце — как обезьяна, мысли — как скакун», означает непостоянство, неустойчивость, подверженность соблазнам и отвлечениям, которые мешают духовному совершенствованию.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/14754/1612627