Готовый перевод Red and White Wedding / Красно-белая свадьба: Глава 53

Тоннель был тëмным и узким. Му Гэшэн зазевался, наткнулся на что-то и едва не упал. Чай Шусинь вовремя подхватил его:

— Осторожнее.

— Ничего, иди дальше, — Му Гэшэн махнул ему рукой. — Старый стал, глаза уже не те.

Чай Шусинь ничего не ответил. Он вынул Шихун, полоснул по ладони и, взмахнув рукой, брызнул кровью на стену. Кровавые капли растеклись по поверхности и засветились красным причудливым тотемным узором.

Весь тоннель мгновенно озарился. Му Гэшэн только вздохнул:

— Саньцзютянь, я не из вредности говорю, но ты бы поберёг себя, что ли.

— Хорошо, — хмыкнул Чай Шусинь. — Ты тоже. Больше не падай.

Они двинулись дальше. Внезапно Му Гэшэн сказал:

— Я вспомнил кое-что. Родовые артефакты передаются главам Семи Школ. Если глава умирает, а наследника пока нет, артефакт чувствует Башню-Мираж и сам возвращается в неё.

Чай Шусинь кивнул:

— Верно.

— А как же монеты Горного Духа? — Му Гэшэн повернулся к нему. — Мне их отдал настоятель храма Байшуй. Почему они не вернулись в башню?

— Мне это известно, — ответил Чай Шусинь. — Перед смертью учитель велел Мо-цзы забрать монеты из Башни-Миража и передать настоятелю на хранение.

— Зачем наставнику такие сложности?

— Потому что учитель знал, что ты не собираешься наследовать пост Тяньсуань-цзы, — пояснил Чай Шусинь. — Он и так исхитрился всучить тебе монеты. А если бы тебе ещё и пришлось за ними тащиться за тридевять земель, ты бы точно отказался.

Му Гэшэн усмехнулся:

— Это уж точно.

Тоннель привёл их в небольшую комнату.

На одной стене висели механический диск и медные рукоятки — Му Гэшэн сразу понял, чья это работа.

— Это дело рук Второго Брата.

— Комнату построил ещё Мо-цзы предыдущих поколений, а его преемник её ремонтировал. — Чай Шусинь вставил Шихун в прорезь в центре диска и повернул рукоятку.

В тот же миг всё вокруг залил свет, словно разверзлись небеса.

Му Гэшэн только тогда заметил, что комната, в которой они находились, была целиком стеклянной. А снаружи простиралось куда большее пространство: их окружали пять исполинских стен, словно уходящих от земли до самого неба. Каждую стену сплошь усеивали ячейки — одни размером с ладонь, другие больше самой комнаты.

На ячейках торчали ручки всех форм и размеров, точно дверные молоточки.

Даже Му Гэшэн, много повидавший на своём веку, на мгновение опешил.

— Это что, пять стен со ста ящиками?

Шкаф со ста ящиками — так в китайских аптеках называют стеллажи с множеством маленьких выдвижных ящичков для лекарств. Очень похоже на эти стены с ячейками.

Только в сотни раз больше.

— И что это архитекторы из школы Мо задумали? Открыть здесь аптеку для великанов?

Чай Шусинь манипулировал диском и рукоятками, и стеклянная комната медленно поплыла вверх.

— Пять стен, плюс верх и низ, — всего семь сторон со ста ящиками. Каждая принадлежит одной из Семи Школ.

— В прошлый раз, когда наставник приводил меня в Башню-Мираж, мы не поднимались на верхний ярус. — Му Гэшэн оглядывался по сторонам. — Теперь я понимаю почему.

Чай Шусинь:

— Вор не уйдёт с пустыми руками.

— Ну, Саньцзютянь, ты меня знаешь. — Му Гэшэн щёлкнул пальцами, ничуть не смутившись. — Если б я тогда знал про это место, натаскал бы добра для военных нужд.

— На верхнем ярусе хранятся сокровища невообразимой ценности, накопленные Семью Школами за тысячу лет. — Чай Шусинь сокрушённо покачал головой. — Многие вещи не принадлежат нашей эпохе. Их нельзя являть миру.

Пять стен были сложены из разных материалов и украшены древними фресками.

— Пэнлай — белый нефрит. Род Чжу — киноварь. Школа Инь-Ян — пятицветный камень. Школа Мо — жженая сосна.

Чай Шусинь повернул рукоятку, останавливая стеклянную комнату у одной из стен.

— Это стена семьи Яо. Перегородчатая эмаль.

Огромную стену-шкаф целиком покрывала эмаль с золочёными узорами. Глазурь — торжественная, яркая, переливалась, как драгоценные камни.

Му Гэшэн задрал голову.

— Кажется, эта стена — целая картина.

— «Шэньнун собирает травы», — подтвердил Чай Шусинь. — Раньше стена клана Яо была из чёрного дерева. Лет двести назад тогдашний глава клана Яо увлёкся перегородчатой эмалью и всю жизнь собирал коллекцию. Но эти изделия не имели отношения к науке клана Яо и не могли попасть в Башню-Мираж. Выбросить жалко, вот Мо-цзы того поколения и облицевал ими стену.

Он указал наверх.

— Если подняться выше, увидишь, что большая часть стены по-прежнему чёрная.

Му Гэшэн посмотрел вверх.

— А что там, на самом верху?

— Верх принадлежит Небесному Исчислению. Там текучая ртуть, ртутное небо. Низ принадлежит Лоча-цзы. Стена там из цельной бронзы.

Му Гэшэн заинтересовался:

— И что в ящиках у Лоча-цзы?

— Внизу нет ящиков. Там просто бронзовая глыба. Только когда умирает очередной Лоча-цзы, в этой бронзе вырубают одну ячейку, — бесстрастно пояснил Чай Шусинь. — Чтобы похоронить, вернее, подавить. У Ракшасы слишком сильна пагубная энергия, кремация не способна её рассеять. Но Мо-цзы уже нет. Сейчас никто не сумеет прорубить ту бронзу. Меня, наверное, там не похоронят.

Му Гэшэн помолчал, потом сказал:

— Может, это и не очень-то хорошо, но я впервые рад, что Второй умер рано.

— Не забивай голову, — отозвался Чай Шусинь. — Мо-цзы при жизни сказал то же самое: ему лень копать мне могилу. По его мнению, это мы все должны приходить ему кланяться и жечь благовония.

Му Гэшэн:

— Это в духе Второго. — Он вздохнул. — Как сказал, так и сделал.

Чай Шусинь настраивал диск. Диск был изящным и сложным, в центре его лежала магнитная ложка — уменьшенная копия компаса сынань.

— Все эти ячейки движутся. Чтобы найти нужный ящик, можно положиться только на диск, — объяснил он Му Гэшэну.

У того зарябило в глазах, он достал монеты Горного Духа:

— Может, хватит крутить? Я тебе вычислю.

— Не надо, я уже всё. — Чай Шусинь нажал рукоятку, стеклянная комната открылась, и они остановились перед огромной ячейкой.

Это оказался не столько ящик, сколько дверь. Они поднялись очень высоко — вверху уже виднелись текучие серебристые волны. Как и говорил Чай Шусинь, эта ячейка была сделана из чёрного дерева.

Му Гэшэн думал, что сейчас последует какой-нибудь тайный семейный ритуал открывания. Но Чай Шусинь просто вытащил Шихун и с силой всадил его в щель посередине — створки с грохотом распахнулись.

Му Гэшэн остолбенел:

— Ну не знаю... Неужели в Мираже так плохо с охраной?

Для современных электронных замков требуются какие-нибудь универсальные программы, а тут дверь просто выламывают силой?

— Мо-цзы сказал так сделать. — Чай Шусинь встряхнул рукой — видимо, приложил немало усилий. — Открыть ящики на верхнем ярусе можно тремя способами: либо ты из этой семьи, либо ты действующий Мо-цзы. И те и другие могут открыть ящик с помощью передаваемого по наследству тайного метода. Третий способ — грубый. Но это под силу только Лоче-цзы.

— Ты же из семьи Яо? Неужели не знаешь тайного метода?

— Для того способа нужно, чтобы ящик признал тебя по крови. Меня исключили из родословной, его не обмануть.

Му Гэшэн взял руку Чай Шусиня — на ней едва заметно проступили вены.

— С рукой-то всё в порядке?

— В порядке. — Чай Шусинь мягко отстранился. — Не трогай, грязно.

Там оставалась кровь от пореза.

— В храме ещё цветёт несколько слив, — сказал Му Гэшэн. — Как вернёмся, не забудь пропарить руки.

Чай Шусинь:

— Хорошо.

Они вошли в огромную ячейку, дверь за ними закрылась.

В комнате оказалось пусто. Му Гэшэн огляделся:

— Здесь хранятся оракульные кости Пань Гэна?

Чай Шусинь выглядел озадаченным:

— Я здесь не был. Оракульные кости я унаследовал прямо от отца. Но Мо-цзы говорил, что они действительно хранятся здесь.

— Может, ты что-то перепутал? Столько лет прошло...

Чай Шусинь покачал головой:

— Не может быть.

Они обошли комнату — точно, пусто.

Му Гэшэн предположил:

— Может, дело в том, как мы открыли дверь? Вдруг это какая-то комната-ловушка? Второй любил такие штуки.

Чай Шусинь тоже был удивлён:

— Я точно так же забрал Шихун. Всё один в один.

— Ладно, давай сначала выйдем. — Му Гэшэн потянул его за рукав к двери. — А там подумаем. Может, Второй брат оставил тебе какой знак...

Он толкнул дверь и замер на полуслове.

За дверью уже не было верхнего яруса Миража.

Солнечный свет заливал всё вокруг, кричали белые журавли. В горах клубилось море облаков, шумели сосны. Мальчик, черпающий воду, прошёл сквозь бамбуковую рощу. Волосы его были стянуты на макушке красной верёвкой в пучки-рожки.

Издалека донёсся чистый звон мечей.

Му Гэшэн смотрел на дворцы и башни на вершине горы. Помолчав, изрёк:

— Юаньфан, что скажешь?

— То же, что и ты. — Чай Шусинь сорвал бамбуковый лист и вгляделся вдаль.

— Это Пэнлай.

Ситуация была неясной, они не стали действовать опрометчиво и пошли к вершине по малолюдной тропинке.

Му Гэшэн, зажав в зубах бамбуковый листок, проговорил невнятно:

— Я всего раз Пэнлай посещал. Честно говоря, не пойму, что это за год и эпоха.

Пэнлай — священная гора в море, её пейзаж не меняется тысячелетиями. По одному только виду трудно понять, реальность это или иллюзия.

Если иллюзия — может, это чья-то память или они угодили в какую-то ловушку Башни-Миража. Если реальность... тогда всё сложнее: почему место, где хранится наследие семьи Яо, ведёт прямо на Пэнлай?

Му Гэшэн специально выбрал путь, где слонялось поменьше народу. Если это иллюзия, лучше избегать контактов с местными, иначе легко потеряться.

На Пэнлае, кажется, шло какое-то торжество. По горным ступеням сновали люди, многие парили в облаках на мечах, вдалеке то и дело взмывали ввысь клинки. Чай Шусинь прислушался и сказал:

— Это состязание мечников.

Му Гэшэн слышал об этом. Раз в десять лет на Пэнлае проводили большой турнир, на который приглашали все Семь Школ. Ему так и не довелось попасть: сначала учился и путешествовал за границей, потом рано умер.

— «Отроку ль ведать, какая судьба привела его на сей блистательный пир?» — Му Гэшэн прищурился, глядя на вершину. — Саньцзютянь, как ты понял, что это? Ты здесь бывал?

Чай Шусинь молча кивнул.

Они поднимались всё выше. На золотой вершине Пэнлая перед главным залом яблоку негде было упасть. Из зала вышел распорядитель со свитком в руках, и голос его разнёсся по всем горам:

— Первое место на нынешнем состязании мечников присуждается Мо Цинбэю!

Толпа взорвалась ликованием. В небо взмыло несколько клинков, и в вышине показались ученики, парящие на мечах. Они вшестером, смеясь, тащили кого-то и наконец сбросили вниз.

Тот, кого сбросили, всё ещё сжимал в руке кувшин. На лету он неторопливо отхлебнул пару глотков вина, щёлкнул пальцами — меч послушно подлетел, и юноша грациозно взмыл ввысь.

— Я же говорил, в этом году победит старший брат Мо! — гомонили в толпе. — Двенадцать лет ученичества, только-только совершеннолетия достиг — и сразу победа! Воистину гений, ниспосланный с небес!

— Он ещё и под началом самого главы школы! Может, он и станет следующим главой?

Му Гэшэн не слышал этих криков. Он, вытаращив глаза, смотрел на юношу, который пил вино прямо в небе, и лицо его выражало крайнюю степень потрясения.

— Саньцзютянь, мне не кажется?

В глазах обычно невозмутимого Чай Шусиня тоже мелькнуло что-то похожее на удивление.

Вопрос о том, иллюзия это или реальность, отпал сам собой. Они сейчас находились в прошлом, много лет назад.

Насколько далёким было это прошлое, никто не мог определить.

Но это оказались многие и многие годы назад — совершенно иная эпоха.

Юноша в небе был черноволос, небрежно перевязанные пряди ниспадали на плечи. Но ни Му Гэшэн, ни Чай Шусинь не могли ошибиться в этом лице.

Пусть облик ещё беспечен и дерзок — без сомнения, это молодой хозяин Обители Гинкго.

Мо Цинбэй.

---

贼不走空 (zéi bù zǒu kōng) — поговорка: "вор мимо пустым не пройдёт" (т.е. вор обязательно что-нибудь украдёт).

神农采药图 (Shénnóng cǎiyào tú) — "Шэньнун собирает травы". Шэньнун (Божественный Земледелец) — мифический император, основоположник китайской медицины, научивший людей земледелию и траволечению.

童子何知，躬逢胜饯 (tóngzǐ hé zhī, gōng féng shèng jiàn) — строка из предисловия Ван Бо к «Стихам о павильоне князя Тэна» (滕王阁序). Классическое выражение скромности, означающее: «Что может знать отрок, но ему выпала честь присутствовать на столь блистательном пире».

元芳 (Yuánfāng) — отсылка к известному интернет-мему «Юаньфан, что скажешь?», персонажу из сериала о детективе Ди Жэньцзе. Возник из диалога между Ди Жэньцзе и его помощником Ли Юаньфаном в телесериале 2004 года «Детектив Ди Жэньцзе». Каждый раз, когда Ди Жэньцзе брал дело, он спрашивал Ли Юаньфана: «Юаньфан, что ты думаешь?», и Ли Юаньфан, как обычно, отвечал: «Господин, мне кажется, здесь что-то нечисто» или «За этим делом, должно быть, скрывается огромная тайна».

莫倾杯 (Mò Qīngbēi) — имя означает «Не опрокидывай чарку» или «Не наливай вино».

及冠 (jí guàn) — церемония совершеннолетия для юноши в возрасте 20 лет в древнем Китае.

http://bllate.org/book/14754/1612595