Готовый перевод Red and White Wedding / Призрачная свадьба: Глава 14

Чай Шусинь, конечно же, не мог ввязываться в их потасовку. Сложив руки в рукава, он почтительно поклонился Сун Вэньтуну и спокойно произнёс:

— Он только что сказал, что можно с помощью монет-амулетов вычислить местонахождение Синсю-цзы. Мо-цзы, не стоит так торопиться.

Его слова звучали неторопливо, но попал он ими в самую суть. Выражение лица Сун Вэньтуна смягчилось, и он, указывая на Му Гэшэна ножнами, гаркнул:

— А ну перестань прятаться, как черепаха в панцире, и быстро гадай!

— Когда я пропадал, такой прыти от тебя не было видно. — Му Гэшэн закатил глаза к небу, вышел за ворота усадьбы Чай, подбросил монетку и двинулся дальше, повторяя сие действие на каждом перекрестке. Сун Вэньтун знал, как Му Гэшэн гадает, но никогда не видел ничего подобного. С подозрением он спросил:

— Что ты вычисляешь?

— Место, где пятый брат. — На лице Му Гэшэна отразилось удивление — дескать, зачем спрашивать очевидное. — Идём за монетой: орёл — налево, решка — направо.

Втроём они дошли до очередного перекрёстка. Му Гэшэн подбросил монету, но та, перевернувшись в воздухе несколько раз, наконец упала и встала на ребро. Ни орёл, ни решка, ни налево, ни направо. Увидев это, Чай Шусинь спросил:

— Что это значит?

— Это и есть то самое место. — Му Гэшэн поднял монету, разложил гексаграмму и начал быстро вычислять. Спустя мгновение он сказал: — У меня есть хорошая и плохая новость. Какую хотите услышать?

Сун Вэньтуну не хотелось с ним возиться, и он тут же ответил:

— Хорошую.

— Хорошая новость: Пятый брат прямо здесь. — Му Гэшэн указал на асфальт под ногами.

— Ты, блять, надо мной издеваешься? — Сун Вэньтун огляделся. — Здесь и птичьего пера не найти!

— А плохая новость… — Му Гэшэн проигнорировал его и продолжил: — …Пятый брат не здесь.

Сун Вэньтун, казалось, уже собирался зарубить Му Гэшэна, но Чай Шусинь поднял руку, останавливая его, и задумчиво промолвил:

— Ты хочешь сказать, что Синсю-цзы находится в этом месте, но не в мире живых?

— Именно. — Му Гэшэн захлопал в ладоши. — Не зря ты Саньцзютянь.

Если он находится здесь, но не в мире живых, то остаётся лишь одна возможность.

Сун Вэньтун замер.

— Пятый угодил в Фэнду?

Фэнду — столица царства духов, местонахождение загробного суда, земля шести путей перерождения.

В городе правят Десять Князей, им помогают Десять полководцев и Четыре судьи преисподней. Это конечный пункт назначения для всей кармы.

А также вторая родина школы Инь-Ян.

— Это Третий его увёл?

— Нет. — Му Гэшэн покачал головой. — Сегодня пятнадцатое число, земные каналы нестабильны, между инь и ян легко возникают разрывы. Пятый и так Синсю-цзы, а Чжуцюэ способен перемещаться между тремя мирами, наверное, случайно в такую щель и провалился. — Он взглянул на Сун Вэньтуна— Второй, теперь твоя очередь.

Школа Мо хоть и не обладает наполовину потусторонним телом, как семья Инь-Ян, позволяющим свободно перемещаться между мирами, но мастера Мо создавали оружие. Клинок Шихун в руках Сун Вэньтуна — божественное оружие древности, одним ударом способное рассечь границу между инь и ян.

Му Гэшэн разбросал четыре монеты, определив направление. Сун Вэньтун подпрыгнул и одним ударом вонзил клинок в точку пересечения четырёх линий. В тот же миг поднялся вихрь, образовав воронку. Сун Вэньтун, воспользовавшись моментом, взболтал её, вихрь устремился вниз, земная поверхность раскололась, обнажив лестницу.

Сун Вэньтун вложил клинок в ножны и ступил вниз.

— Если как следует подсчитать, я года четыре сюда не спускался. — Му Гэшэн заглянул вниз и потянул за собой Чай Шусиня. — Пойдём, Саньцзютянь, поведу тебя на ночную экскурсию по Фэнду.

Лестница уходила всё ниже, туман становился густым и влажным.

— Лестница инь-ян длинная, обычным шагом, наверное, день и ночь идти придётся.

Шли они долго. Сун Вэньтун впереди откуда-то достал три маленьких фонарика. Подхваченные ветром, те сами собой зажглись и зависли над их головами.

— Это малые небесные фонарики, — объяснил Му Гэшэн. — Могут скрывать жизненную ци живых людей.

Со времён позапрошлого Мо-цзы семейные устои школы Мо стали своевольными и бесцеремонными, и Сун Вэньтун презирал необходимость скрывать свою личность в Фэнду. Но Чай Шусинь, будучи Линшу-цзы, с искусством клана Яо, возвращающим к жизни, продлевающим срок и создающим путаницу в счетах Загробной канцелярии, имел с ними натянутые отношения. К тому же они пришли сюда искать своего человека, так что лучше бы вести себя поскромнее.

Чай Шусинь понял этот скрытый смысл.

— Благодарю.

— Не за что. — Сун Вэньтун, очевидно, был не в духе. — Этот разноцветный уродец только неудобства всем доставляет.

— А ты всё равно нянчишься с ним, как с родным сыном. — поддразнил Му Гэшэн. — А там, поди, Пятый в «Гуань Шаньюэ» крёстную мать найдëт себе, всё тебе полегче станет.

— Ты боишься задохнуться, если рот закроешь?

Чай Шусинь, зажатый между ними, слушал, как они переругивались, и немного понял, в каком положении обычно оказывается У Цзысюй. Они уже собирались подраться, но вдали внезапно послышался звук воды.

Не капель, не журчание ручья, а медленное, величественное течение полноводной реки.

Бесконечная лестница достигла земли. Трое ступили на ровную поверхность, и Му Гэшэн указал вдаль.

— Это Ванчуань, Река Забвения.

Длинная река медленно текла, в зелёных огоньках отражались воды, сновали смутные силуэты.

Му Гэшэн заметил взгляд Чай Шусиня.

— Саньцзютянь, ты в Фэнду впервые?

— Да.

— Обычно, чтобы отправиться на перерождение, нужно идти вдоль берега Реки Забвения. — Услышав это, Му Гэшэн поднял руку и указал вперёд. — Впереди Врата призраков, они же ворота Фэнду. Воды Ванчуань протекают через город, Десять Дворцов Десяти Князей расположены по порядку. Обычные люди, попадая в Фэнду, идут вдоль реки от начала до конца, последовательно проходят судилища и, наконец, перед Десятым дворцом пьют суп Мэнпо, пересекают мост Найхэ, получают окончательный приговор и вступают на шесть путей перерождения.

Фэнду — большой город. Помимо центральной улицы с дворцами адских князей, другие районы похожи на мирские поселения. В них живут духи, служители преисподней, а также безвременно умершие, чей срок ещё не истёк, и странствующие духи-бессмертные. Хоть здесь и царит вечная ночь, город далеко не спит.

Сун Вэньтун вдруг остановился, словно что-то вспомнив.

— Сегодня пятнадцатое.

— Да, совсем забыл об этом. — Му Гэшэн тоже сообразил. — Час цзы уже прошёл, теперь должно быть шестнадцатое.

Чай Шусинь посмотрел на них.

— Что случилось?

— Ничего, просто вовремя попали на большое представление. — рассмеялся Му Гэшэн. — В конце пятнадцатого — начале шестнадцатого числа из вод Реки Забвения выходят сто духов — мы попали на Ярмарку духов.

В черте Фэнду Река Забвения разделялась на несколько притоков, один из которых протекал через район Саньшэн и управление Загробной Канцелярии, чуть ли не самый оживлённый из районов Фэнду. В первый и пятнадцатый день каждого лунного месяца здесь открывалась Ярмарка духов. Но торжище располагалось не на берегу, а на сгрудившихся лодках и баржах прямо в водах реки.

Втроём они поднялись на пристань. Му Гэшэн арендовал лодку, бросил вёсла Сун Вэньтуну и, перебирая в руках монеты-обереги, сказал:

— Греби. Плыви вперёд.

Под мерный скрип уключин лодки скользили по воде, как облака, нос к корме, невероятно оживлённо. На носу каждой лодки висела лотосовая лампа.

— Лотосовые лампы Ярмарки духов, у каждого огня свой цвет, цвет означает вид торговли. — пояснил Му Гэшэн. — Красные лампы — торговля за деньги, можешь расплатиться золотом. Белые лампы — торговля для загробного мира, можно платить только загробными деньгами или благовониями. Зелёные лампы — самая необычная торговля, там обменивают срок жизни или совершенствование. — Сказав это, он велел Сун Вэньтуну остановиться и у лодки с красной лампой купил маску лисы с раскосыми глазами.

Надев маску, Му Гэшэн поднял голову и, словно лиса в раскрашенной коже, осклабился Чай Шусиню:

— Тебе нужна?

— Не нужно. — ответил Чай Шусинь. — Зачем надевать маску?

— Потому что у него тут врагов полно, — фыркнул Сун Вэньтун. — Когда Четвёртый впервые попал в Фэнду, тоже как раз на Ярмарку духов угодил. Этот тип начал с азартных игр и почти выиграл пол-ярмарки, заодно насолив половине Фэнду. В итоге его объявили в розыск по всему городу, и до сих пор в местных чайных можно найти книжки с его похождениями.

— Почему? — Чай Шусинь не имел отношения к азартным играм, но знал, что проигравший должен смириться — такова природа вещей. Быть преследуемым за то, что слишком много выиграл, — уже явное беззаконие.

— Потому что он из Врат Небесного Исчисления, — ответил Сун Вэньтун. — С монетами Горного духа предсказывает безошибочно, и с закрытыми глазами любого обыграет.

— Ты не только меня поноси, сам тоже в доле, — Му Гэшэн купил какую-то неизвестную похлёбку и, прихлёбывая её, сказал: — В тот раз я раздавал, а залогом служил Шихун.

Чай Шусинь посмотрел на чашу в руках Му Гэшэна, от которой исходило зловещее зелёное свечение.

— …Что это?

— Суп «Долголетие», на бульоне из супа Мэнпо, варят с зелёными семенами лотоса из вод Реки Забвения. — Му Гэшэн с хлюпанием допил. — Но в этом заведении работают обманщики, хоть на вывеске так и написано, на самом деле это просто белая вода с варёными семенами лотоса, сладенькая. Эй, Второй, сверни, хочу холодную лапшу у тётушки-духа попробовать.

— Попробуй дерьмо, давай быстрее ищи, где Пятый.

— У лотка с холодной лапшей тётушки-духа.

Лапшичная, о которой говорил Му Гэшэн, располагалась на ярко освещённой большой лодке с множеством прилавков. Там же давали представления «ста искусств»: девушка с двумя пучками волос, изогнув талию и сомкнув ноги, играла двумя пёстрыми шарами на двенадцати ярусах помоста. В гриме с белым лицом и алыми губами — не поймёшь, человек или дух. Вокруг столпилось много зрителей, чью принадлежность тоже не понять, и все дружно аплодировали.

Му Гэшэн держал в руках миску с холодной лапшой, но не успел и отхлебнуть, как Сун Вэньтун вытащил его из толпы за воротник. Тот, казалось, ещё немного и взорвётся:

— Ты, блин, только и знаешь, что жрать — я уже всё осмотрел, где Пятый?

— Редкий случай, когда тебя зрение подводит. — Му Гэшэн протянул руку и указал. — Вон же он.

Оба посмотрели в указанном направлении. Неподалёку стоял большой стол, ломящийся едой, а рядом с ним какое-то создание уплетало за обе щеки. Сие существо имело человеческий облик, но на голове — пёстрые разноцветные перья, и ело оно с жадностью, сметая всё подряд. Рядом со столом висела вывеска с восемью отчётливыми иероглифами: «Смертельно голодный дух за трапезой — представление ста искусств».

Не удивительно, что Сун Вэньтун сразу не узнал. Чжу Иньсяо ещё не полностью обратился в человека, едва приняв облик ребёнка, но оставался покрытым пёстрыми перьями — не то человек в костюме, не то курица в человечьей коже. Вероятно, его приняли за какую-то уродливую породу, схватили и втиснули в толпу оборотней и духов, как странный, но подходящий для заполнения вакансии элемент.

Чай Шусинь: «…»

Вот это честь! Сам Синсю-цзы попрошайничает на ярмарке духов под именем «смертельно голодного духа».

— Наверное, очень проголодался, всё-таки ужин пропустил. — Му Гэшэну это понравилось. — Место, куда Пятого увели, неплохое, кормят, обеспечивают питанием.

— Продали, а он ещё и работает на них, ну вы видели такое? — Сун Вэньтун разозлился. — Дома привередничает до небес, да разве эта дрянь вкуснее моей готовки?!

Эти двое явно сосредоточились не на том, что нужно. Чай Шусиню пришлось напомнить самому:

— Господа, сейчас главное — забрать Синсю-цзы. Это нужно сделать… — Не успел он договорить, как с земли поднялся свирепый вихрь, с воем пронёсшийся вокруг. Сцена «Ста искусств» мгновенно наполовину превратилась в руины. Когда присутствующие опомнились, они увидели Сун Вэньтуна, стоящего с мечом среди развалин, а в руке он держал Чжу Иньсяо, который в зубах сжимал куриную ножку.

— …осторожно. — договорил Чай Шусинь недосказанное.

Толпа тут же взорвалась.

— Кто этот человек? Как он посмел разгромить ларёк на ярмарке духов?

— Не разобрать, откуда он… живой или мёртвый?

— Лицо красивее, чем у женщины, за такую кожу можно хорошую цену выручить…

— Второй никогда не знал, что такое сдержанность. Когда мы в тот раз устроили погром в Фэнду, можно было, собственно, подождать, пока Третий уладит дело переговорами, но этот тип взял да и зарубил полгорода слуг преисподней. — Му Гэшэн доел холодную лапшу и вытер рот. — Нечего бездельничать, готовься к драке.

— Ты собрался драться?

— Мирно точно не разойтись: мы разгромили их ларëк, но они первыми умыкнули Пятого, так что мы бьём их по праву… — Му Гэшэн только что засучил рукава, как толпа расступилась, и из неё вышла та самая девушка, что танцевала с шарами.

— Чьë ты, дитятко, как посмел над головой Владычицы Тайсуй землю ворошить?

Му Гэшэн мгновенно переменился в лице, оттащил Чай Шусиня на шаг назад:

— Пошли-пошли, эту драку мы пропускаем.

Чай Шусинь наполовину снял перчатку.

— Почему?

— Владычица Тайсуй, красавица, творящая зло. Эту девушку я не знаю, но в Фэнду осмелится назвать себя Тайсуй только одна особа — Госпожа У Не. — Му Гэшэн закачал головой. — Не по зубам, не по зубам она нам, если подерёмся, наставник нас прибьёт насмерть.

— Эта девушка — старая знакомая учителя?

— Старой знакомой не назовёшь, она старше наставника, не знаю, на несколько сотен лет. — прошептал Му Гэшэн. — Её фамилия У, имя Не, она из семьи Инь-Ян, более девятисот лет назад поселилась в Фэнду и ныне является одним из старших предков рода У. Также она… пра-пра-пра… бабушка третьей тёти? прапрабабушка? прапрапра…. Чёрт, не сосчитать. Короче, она предок Третьего в восемнадцатом колене, с ней нельзя конфликтовать.

Сказав это, Му Гэшэн уже собирался подойти и остановить их, но увидел, как У Не подошла и встала перед Сун Вэньтуном. Она уже открыла рот, чтобы заговорить, но тут Чжу Иньсяо резко наклонился и... — буээ — срыгнул прямо на неё, облив с головы до ног эту абсолютно неприкосновенную Владычицу Тайсуй дурно пахнущей блевотиной.

Всё, пропало! Не отмазаться теперь.

Му Гэшэн схватил Чай Шусиня за руку и пустился наутек.

____

Тайсуй (太岁):

В астрологии и фэн-шуй: «Великий год» — гипотетическая планета-антипод Юпитеру, движение которой против часовой стрелки определяет 12-летний цикл. Считается, что каждому году соответствует своё «место Тайсуй» на небесной сфере.

В народных верованиях: Владыка Тайсуй — могущественное и грозное божество времени и года, управляющее удачей и несчастьями. «Потревожить Тайсуй на его земле» (太岁头上动土) — очень известная идиома, означающая совершить крайне безрассудный поступок, навлечь на себя огромную беду, бросить вызов могущественному противнику.

http://bllate.org/book/14754/1610253