Готовый перевод Red and White Wedding / Свадьбы и похороны: Глава 6. Я буду есть их стоя. А ты смотри, находясь на коленях

Ань Пин подумал: если бы это действительно был сон, то в реальном мире он бы, наверное, уже скатился от шока с кровати.

Он не мог ослышаться. Это был Му Гешэн? Тот самый Му Гешэн, которого он знал?

Поначалу ему действительно внешность лао сы показалась немного знакомой, но он не обратил на это особого внимания. Юноше было лет тринадцать-четырнадцать, но знакомому ему Му Гешэну, дважды остававшемуся на второй год, по крайней мере, должно было быть лет двадцать.

У этих двоих могли быть похожие черты лица, но их характеры совершенно отличались. Ань Пин посмотрел на молодого человека, стоящего в лунном свете, его глаза сияли, а настроение было приподнятым. Как этот человек мог превратиться в жадного до денег шарлатана?

Ну ладно, теперь он был таким же скупым.

В серебряной вспышке между двумя юношами завязалась драка. Яркая луна, отражавшаяся на поверхности озера, разлетелась серебристыми осколками, и вода расплескалась во все стороны.

Му Гешэн и Чай Шусинь, казалось, были равны в мастерстве, вызывая на озере бурные волны. Ань Пин заворожённо наблюдал, пока наконец его не осенило. Несмотря на всю суматоху, никто из резиденции Чай так и не вышел вмешаться. Неужели они так крепко спали?

Сразу после этого Му Гешэн озвучил его мысли:

– Мы создали так много шума, неужели никто не отчитает нас за нарушение общественного порядка?

– Девятикратный коридор особняка Чай непроницаем ни для богов, ни для призраков, – холодно сказал Чай Шусинь. – В коридор есть только вход, но из него нет выхода. Поэтому звук, каким бы громким он ни был, не может вырваться наружу.

Услышав это, Му Гешэн достал медную монету и бросил ее в сторону длинного коридора, выходящего к берегу озера:

– А что насчет этого?

Медная монета прошла сквозь стену, и половина коридора с громким треском мгновенно обрушилась.

– Хорошо, теперь мы в Восьмикратном коридоре, – Му Гешэн отряхнул ладони друг о друга. – Звукоизоляционный эффект неизбежно ослабеет. Беспокоить людей поздно ночью – неприлично. Я слышал, что Чай-гунцзы всегда осторожен. Уверен, что хочешь продолжить?

Ань Пин был ошеломлён этим актом небрежного уничтожения собственности, вызванным одним лишь словом несогласия. Чай Шусинь на мгновение замер, а затем его лицо потемнело от ярости:

– Ты использовал сорок девять Монет Горного Духа, передаваемых в школе Тяньсуань из поколения в поколение… просто чтобы разрушить стену?

Ань Пин схватился за лоб и взмолился про себя: «Брат, ты что-то неправильно понял. Тебя должны волновать не деньги Му Гешэна, а свой собственный дом».

– Счастье нельзя купить за деньги, – Му Гешэн в этот момент казался весьма щедрым. – Это называется тратить деньги, чтобы решать проблемы.

Чай Шусинь взмахнул длинными рукавами, словно чувствуя, что ему больше нечего сказать этому человеку. Серебряные иглы падали, словно сильный дождь, но Му Гешэн, отказываясь противостоять ему напрямую, развернулся и убежал.

Через мгновение раздался еще один громкий треск, и рухнула еще одна комната.

Они сражались с поздней ночи до рассвета: один убегал, а другой преследовал. Всего за несколько часов Му Гешэн разрушил в общей сложности три коридора и девять комнат. Лао эр, пришедший за ним утром, посмотрел на голую притолоку резиденции Чай и спросил:

– Куда делись главные ворота?

– Доброе утро, – поклонившись, произнес мальчик-слуга. – Му-шаое бросил в них монетой.

– Быть не может, – не задумываясь, ответил лао эр. – Лао си не такой щедрый.

Мальчик-слуга молча замер.

Лао эр прошел внутрь и остановился перед небольшим зданием – той самой аптекой, где они были вчера. Толкнув дверь, он увидел Му Гешэна, лежащего на койке, и завернутого, словно цзунцзы*, в ткань.

*традиционное китайское блюдо из клейкого риса с различными начинками, завернутое в бамбуковые, тростниковые или другие плоские листья

– Эй, лао эр, доброе утро, – казалось, боль совершенно не волновала Му Гешэна, всё его тело было в синяках, но на лице по-прежнему сияла дерзкая улыбка. – Я так голоден. Как думаешь, лавка с вонтонами* у Восточных ворот уже открылась?

*вид китайских пельменей, которые готовят с различными начинками, такими как свинина, креветки, грибы и овощи. Они бывают разной формы, но чаще всего напоминают узелки, и их можно варить, жарить или готовить на пару. Традиционно их подают в бульоне, но также жарят и едят с соусами.

– Я отправил его сюда, чтобы вылечить травмы, – лао эр замолчал и посмотрел на мальчика-слугу рядом с собой. – Но ваша семья снова его избила?

– Нет, нет, не усложняй ему жизнь, – приглушённо проговорил Му Гешэн, держа в зубах один конец повязки. – Я кое с кем подрался. Жалеешь меня? Тогда угости едой.

– Ты это заслужил, – прямо сказал лао эр. – Тебе была нужна хорошая взбучка.

– Ты ошибся, – с гордостью сказал Му Гешэн. – Тот молодой целитель был ранен серьезнее меня. Его только что вытащили из-под завалов. Он сильно пострадал. Боюсь, с ним всё плохо.

– Молодой целитель? – лао эр поднял брови. – Кого ты поколотил?

– Угадай!

– Чёрт, ты же не мог… победить Чай Шусиня.

Окно грохотом распахнулось, и из него послышался взрыв смеха, вспугнувший птиц за пределами коридора.

– Ха-ха-ха, ты бы видел лицо молодого целителя в тот момент! – дико хохоча, Му Гешэн бил ладонями по столу. – Ледяное, как самый холодный день в году! Ха-ха-ха! Этот парень такой забавный!

– Сражаться – это одно, но зачем ты разрушил их дом? – лао эр сел напротив него и усмехнулся. – Как по-взрослому.

– Мы примерно равны по мастерству, если бы мы сражались всерьёз, то короткий бой был бы возможен, но не битва на истощение, – Му Гешэн так смеялся, что упал на пол. – У меня нет проблем с обычными боями, но этот молодой целитель из клана Чай школы Яо. Хотя школа Яо не является боевым домом, их техника летающих игл – это не то, от чего можно защититься обычными приёмами. У меня было всего двадцать семь Монет Горного Духа, а у него в рукавах – сотни, а то и тысячи серебряных игл. Разве я не навлек бы на себя смерть, если бы мы сражались лицом к лицу? У меня не было выбора, кроме как найти способы усложнить ему задачу.

– Победа нечестным путем не считается победой.

– Это я был ранен, преследование и нападение на меня не считается победой, – Му Гешэн опустился на койку. – Забудь, всё равно никто из нас не вырвался вперёд. Но этот молодой целитель довольно интересный, я приду поиграть с ним ещё раз, как только представится возможность.

– Ты разнес половину резиденции Чай и уже думаешь о «следующем разе»?

– Небо никогда не перекрывает все пути, в худшем случае я просто построю гексаграмму и рассчитаю, какую дверь открыть, – Му Гешэн вытащил медную монету и подбросил её на ладони. – Кстати, лао эр, если бы ты сражался с этим молодым целителем, как думаешь, сколько раундов он бы продержался?

– Если без клинков, то в течение двадцати раундов.

– Идеально! – Му Гешэн хлопнул себя по бедру. – В следующий раз пойдёшь со мной, и он больше не посмеет драться!

– Мечтай больше, – решительно отказался лао эр. – Никакой драки.

– Что? – Му Гешэн был ошеломлен и с любопытством спросил. – Ну, это редкость. Есть ли в этом мире хоть кто-то, с кем ты, Сун Вэньтун, не осмелишься сразиться?

– Он из школы Яо. Семь школ запрещают сражаться друг с другом.

– Не веди себя как моист*. Где была вся эта солидарность и товарищество, когда ты раньше гонялся и избивал меня?

*Моисты – последователи древнекитайской философской школы, основанной Мо Ди (Мо-цзы) (V—IV века до н. э.). Они выступали за «всеобщую любовь» (взаимную выгоду и соизмерение действий с пользой для всех), критиковали конфуцианство и выступали за социальное равенство и продвижение людей по способностям, а не по знатности

– Потому что ты этого заслужил, – сказал Сун Вэньтун. – Ты же знаешь, кто такой Чай Шусинь, да?

– Конечно, он ученик одной из Семи школ, школы Яо, клан Чай. Он глава клана Чай, а значит, он также нынешний Линшу-цзы, который отвечает за школу Яо.

Сун Вэньтун холодно фыркнул, услышав это:

– Из семи школ философской мысли шесть* издавна существуют в этом мире. Школа Тянь во главе с Тяньсуань-цзы*, школа Сянь во главе с Сяньшэн-цзы*, школа Чжу во главе с Синсю-цзы*, школа Яо во главе с Линшу-цзы*, школа Инь-Ян во главе с Учан-цзы* и школа Мо во главе с Мо-цзы*. Из них клан Чай не имел себе равных в искусстве исцеления, он возглавил школу Яо три тысячи лет назад, и с тех пор каждый глава семьи Чай всегда занимал видное место среди Семи школ. Даже сяньшэну пришлось бы обращаться к нему «Линшу-цзы». А ты просто так его избил, неужели думаешь, что сяньшэн тебя не накажет?

*Эта структура отчасти основана на системе Ста школ буддийской философии (诸子百家) древнего Китая. Подобно Ста школам буддийской философии, Семь школ возглавляются «наследниками»/мастерами соответствующих учений, и эта должность передается из поколения в поколение.

*букв. Школа Небес, потомок Небесных Планов

*букв. Школа Бессмертных, потомок Бессмертных

*букв. Школа Красной Птицы, потомок Звёздного Дома. Красная Птица – один из четырёх символов созвездий/одна из четырёх областей, на которые древние китайские астрономы разделили небо. Звёздный Дом – один из 28 домов созвездий, находящихся под управлением Красной Птицы

*букв. Школа медицины, потомок Божественной оси. «Божественная ось» (Линшу цзин или Нэй цзин) – древний текст по традиционной китайской медицине

*букв. Школа Инь-Ян, потомок Непостоянства

*скорее всего, основано на реальной школе Моизма из Ста школ мысли и Мо-цзы, ее основателе

– Не стоит так говорить. Разве ты не просто имеешь в виду, что у него огромный авторитет? Из Семи школ есть ученики двух, которые постоянно ошиваются рядом со мной, – отмахнулся Му Гешэн и добавил. – К тому же, разве ты не могучий Мо-цзы из школы Мо, но твой Учитель постоянно наказывает тебя. Неужели ты теперь испугался?

– Я могу победить Чай Шусиня, и я не боюсь наказания Учителя, – возразил Сун Вэньтун. – Но, кроме тебя, никто из Кабинета Иньсин не стал бы его провоцировать.

– Почему?

– Свержение короля – дело пустяковое, а вот убийство члена семьи Яо – нет. Если тебе дорога жизнь, не связывайся с человеком, который может спасти ее, – Сун Вэньтун ударил Му Гешэна по голове. – Сколько раз тебя оттаскивали от врат смерти? Кто, по-твоему, был способен тебя спасти, когда ты оказывался на краю гибели?

Му Гешэн замер и в недоумении спросил:

– Человек, который спасал меня несколько раз раньше, был тем молодым целителем? Правда?

Сун Вэньтун в ответ холодно посмотрел на него.

Му Гешэн на мгновение задумался:

– Для меня уже все кончено? Неужели уже слишком поздно извиняться?

– Да.

– Должен ли я обнять его за ноги и умолять о снисходительности?

– Вероятно, он снова тебя побьет.

– Тогда ничего не попишешь. Зачем мне беспокоиться о том, чтобы меня избили? Я извинюсь перед ним, когда у меня появится возможность, – Му Гешэн не стал настаивать. Он быстро встал и продолжил. – Помоги мне.

– Не трогай меня, неженка, – Сун Вэньтун отступил назад и передал ему меч. – Неси его сам.

– Мой отец меня не любит, моя мать меня не любит, а мои братья меня не принимают, – театрально вздохнул Му Гешэн, обнимая меч. – Попал в беду снаружи, а теперь мне идти обратно в горы, чтобы на меня нажаловались Мастеру.

– Ты закончил нести чушь?

– Я еще не закончил, тебе придется слушать ее всю дорогу, – и Му Гешэн закатил глаза. – Тебе лучше найти вату, чтобы заткнуть уши. Когда мы вернемся на гору, чтобы увидеть Мастера, я наговорю еще больше глупостей... Эй, что ты делаешь? Я предупреждаю тебя, я ранен!

– Закрой свой рот.

Как говорится, как бы ни была высока гора, всегда найдётся гора выше. Эти двое явно были не на одном уровне мастерства. Му Гешэн, всю ночь неустанно бесчинствовавший в резиденции Чай, был одним движением сбит с ног, и, словно багаж, вытащен Сун Вэньтуном на улицу.

Даже с другим человеком на руках Сун Вэньтун шел не сбавляя скорости и вскоре вышел из города.

За городом находилась гора, на горе – храм, а в храме – кабинет.

Двор храма был полон деревьев гинкго, их древние ветви тянулись высоко в небо. Золотистые листья покрывали землю двора, а над ярко-красными воротами висела табличка с четырьмя иероглифами: «Кабинет Иньсин»*.

* гинкго

Снаружи кабинет казался маленьким, но за дверью находился глубокий коридор. Сун Вэньтун долго шел по нему, пока, наконец, не остановился перед павильоном у воды. Он поклонился перед занавеской и сказал:

– Сяньшэн, этот ученик вернулся в горы.

– Достаточно того, что ты благополучно вернулся. Какие неприятности ты устроил во время этого спуска с горы? – раздался весёлый голос. – О! Какой увесистый багаж! Это что, местный деликатес из города?

За полузакрытыми бамбуковыми занавесками в павильоне у воды сидела грациозная и сияющая фигура в белом одеянии, похожая на изгнанного бессмертного.

Жаль, что этот бессмертный был калекой.

Ань Пин вздохнул. И правда, никто не идеален: даже у самых красивых есть недостатки. Сун Вэньтун сквернословил, Му Гешэн был жадным до денег, Чай Шусинь держал всех на расстоянии, а что касается чжайчжу* «Кабинета Иньсин», он выглядел всего на тридцать, но его волосы были белыми как снег, и сидел он в инвалидном кресле.

*斋主 – буквально «хозяин/мастер учения» или человек, который приносит подношения и кормит монахов. Можно понимать оба варианта, поскольку их учение находится в храме

Сун Вэньтун преклонил колени в знак приветствия:

– Лао си совершил преступление, я привёл его сюда, сяньшэн, чтобы он понес наказание.

Му Гешэн был связан и издавал какие-то невнятные протесты.

– Ладно, вы всегда любите жаловаться друг на друга, – улыбнулся чжайчжу. – Похоже, на этот раз попался Му Гешэн – редко вижу, как ему не везёт. Расскажи, что ты совершил?

Му Гешэн яростно посмотрел на Сун Вэньтуна.

Сун Вэньтун что-то бормоча, развязал его. Му Гешэн вытащил тряпку изо рта и тут же пнул его ногой, но удар был заблокирован мечом противника. Затем он опустился на колени, выражение его лица быстро изменилось, и он повел себя как оскорбленная жена:

– Приветствую Мастера.

– Раз ты совершил ошибку, то можешь остаться на коленях, – улыбнулся чжайчжу. – Что ты натворил на этот раз?

Му Гешэн вёл себя на удивление благопристойно, он, как положено, опустился на колени и подробно объяснил ситуацию:

– Этот ученик признает свои ошибки. Учитель может наказать меня как угодно, только не заставляйте меня за это платить деньгами.

– О? А если я попрошу тебя за это заплатить?

– Тогда у этого ученика тоже не будет выбора, – послушно ответил Му Гешэн. – Мне придется выкрасть меч лао эра и заложить его.

Прежде чем он успел договорить, Сун Вэньтун с характерным щелчком слегка вытащил свой меч. При этом его лицо оставалось бесстрастным.

– …поэтому, чтобы избежать трагедии, во время которой ученики поубивают друг друга, пожалуйста, Учитель, подумайте дважды, – с готовностью добавил вторую половину предложения Му Гешэн.

– Это не очень хорошая идея. Шихун Вэньтуна, может, и ценен, но всё равно не стоит столько же, как его лицо, – чжайчжу улыбнулся и махнул рукой. – Если у тебя хватит мастерства продать его Гуань Шаньюэ, вот это будет выгодно.

Ань Пин онемел. Воистину, каков учитель, таков и ученик: если верхняя балка кривая, то и нижние пойдут наискосок..

Сун Вэньтун, словно привыкший слышать подобные замечания, с кислым выражением лица сказал:

– Сяньшэн, вы, должно быть, шутите.

– Это не так уж серьезно. Шусинь здравомыслящий человек. Просто найди возможность и извинись перед ним, – чжайчжу махнул рукой. – А теперь, Гешэн, иди в Зал Благовоний и постой на коленях двадцать часов. Когда закончишь, установи гексаграмму.

– Этот ученик понимает, – Му Гешэн склонил голову, принимая наказание. – Учитель, какую гексаграмму мне следует установить?

– Гексаграмму удачи: рассчитай время и посмотри, когда тебе будет благоприятнее всего извиниться перед ним.

– Резиденция Чай в руинах, разве сяньшэн не беспокоится, что лао си забьют палками?

– Это зависит от того, будет ли предсказание Гешэна точным, – улыбнулся чжайчжу. – В школе Тяньсуань, если вы не можете дать точное предсказание, следует наказание.

***

Была середина ночи. Му Гешэн все еще стоял на коленях в Зале Благовоний. Хотя он и назывался Залом Благовоний, там не поклонялись никаким богам, четыре стены были оклеены белой бумагой, а напротив главных ворот находилась стена с парой двустиший. Верхний куплет гласил: «Малая гексаграмма за десять медных монет». Нижний куплет гласил: «Средняя гексаграмма за два таэля». А горизонтальный свиток, идущий по верхнему краю: «Оплата».

Вдруг тихо приоткрылось окно, и Сун Вэньтун прыгнул внутрь:

– Ты все еще не закончил стоять на коленях?

– Убирайся отсюда, демон, – Му Гешэн дремал, прикрыв глаза. – Не тревожь мирный сон этого скромного монаха.

– Похоже, ты недостаточно долго простоял на коленях.

– Спасибо за твою доброту. У меня остался ещё час, – сказал Му Гешэн, лениво потягиваясь. – Учитель явно не поскупился на наказание – сразу довёл до двадцати часов. Я уже трижды засыпал.

– Ты этого заслужил, – Сун Вэньтун посмотрел на двустишие. – Ты написал его? Почему сяньшэн не забил тебя до смерти?

– Это новое. Выглядит впечатляюще, правда? Оно называется: «Богатство начинается с меня».

Сун Вэньтун проигнорировал его:

– Малая гексаграмма стоит десять медных монет, средняя – два таэля, а как насчёт большой?

– Большие гексаграммы не в счёт, – зевнул Му Гешэн. – Скажи, это так ты меня навещаешь? Даже ничего не взял, чтобы засвидетельствовать своё почтение?

– Я все принёс, – Сун Вэньтун развернул свёрток, лежавший у него за спиной. И оттуда тут же потянуло насыщенным ароматом. – Я специально попросил кое-кого спуститься с горы и купить всё это. Жареные пельмени с говядиной, и вонтоны из лотка «Чэндун», булочки из тофу с начинкой из побегов бамбука и последняя порция хрустящего жареного утиного языка из «Дома сотни вкусов»…

– Очень хорошо, очень хорошо. Редко когда ты такой благоразумный, лао эр, – Му Гешэн выглядел очень счастливым и собирался протянуть руку, чтобы взять еду, но Сун Вэньтун внезапно отступил и медленно пошел в другую сторону комнаты. – Это не для тебя.

– Что?

– Я буду есть их стоя, – ответил другой человек, поднимая булочку. – А ты смотри, находясь на коленях.

– Сун Вэньтун, – с улыбкой сказал Му Гешэн. – Иди на хер.

http://bllate.org/book/14754/1316927