Готовый перевод Quietly Hiding that I am a Man / Тихо скрывая, что я мужчина [❤️]: Глава 80. Фальшивка.

В первые дни существования Академии Этранс в ней было три гильдии: «Пламя», олицетворявшая Порядок, «Венера», воспевавшая Красоту, и «Луна», принявшая Хаос. Веками они сосуществовали, как шестеренки единого механизма.

В моем оригинальном романе сюжет вращался вокруг «Пламени» и «Венеры», но я, как автор, знал: когда-то «Луна» была могущественной силой, способной сокрушить даже «Пламя». Это было время, когда Джером возглавлял её, до того как запечатал Мефистофеля внутри себя. После его заточения гильдия без лидера быстро пришла в упадок, а «Пламя» заняло освободившееся место на вершине.

Возвращение Джерома вызвало шок. Люк, багровый от ярости, вылетел из зала, а Мия поспешила за ним. Среди студентов шепот разделился на восторженный трепет перед легендой и открытую враждебность. Но сам Джером был невозмутим.

«Почему он выглядит таким измотанным?» — подумал я. Даже без сна и еды этот человек обычно казался неуязвимым, но сейчас в его облике сквозила странная усталость.

Дилан, сияя от предвкушения, подался вперед:

— Джером, означает ли твое возвращение, что ты возобновишь деятельность гильдии?..

— Нет. Совсем наоборот. Распустите «Луну».

Что? От этих слов по моей спине пробежал холодок. Джером, что-то напевая себе под нос, наконец заговорил в полный голос, и его слова, полные тихой ярости, эхом отозвались в зале:

— Мне это надоело. Вся эта игра в «героя».

Он развернулся, чтобы уйти. Я бросился следом и схватил его за запястье. Джером обернулся, его взгляд был пустым.

— Жанна. Всё это больше не имеет для меня значения.

Я вспомнил его слова из прошлого: «Раньше я бы покончил с собой, чтобы уничтожить Мефистофеля. Но теперь... мне всё равно».

Я выбрал «Луну» только из-за него. Я был уверен, что с его возвращением мы быстро взлетим в топ. Но Джером больше не хотел быть «Героем Империи». Я крепче сжал его руку. Он мягко высвободился и, положив руки мне на плечи, наклонился ближе:

— Не делай такое лицо. Я ценю, что ты пыталась сохранить гильдию для меня. Но я больше не могу быть героем. Ты ведь знаешь, в каком я состоянии. Быть героем — значит быть пешкой в руках власти. Я больше не хочу тратить жизнь впустую.

Его тон, словно он успокаивал ребенка, вызвал во мне бурю эмоций. Я сбросил его руки:

— Тогда что для тебя важно? Ради чего ты живешь? Что имеет смысл?

Улыбка Джерома погасла. Наступила тишина.

— А у жизни обязательно должен быть смысл? — мягко спросил он. — Разве жизнь без смысла — это не жизнь?

Наши взгляды столкнулись. Возможно, он впервые говорил со мной так искренне, не скрываясь за привычным смехом. Но я не мог отступить. Нам нужна «Луна», чтобы найти Камень Майи и изгнать Мефистофеля. Я обернулся к Дилану:

— Дайте мне немного времени.

— Хорошо. У тебя есть время до завтра.

Джером последовал за мной, иронично заметив:

— Похоже, у нас первая семейная ссора.

Мы шли по территории академии. Я решил сменить тактику: если логика не работает, нужно действовать лаской.

— Джером, пока ты был в лечебнице, разве не было места, куда ты мечтал сходить?

Он призадумался, а затем многозначительно улыбнулся и взял меня за руку. Через час езды в карете мы оказались у белого особняка на холме. Я взглянул на вывеску: «Психиатрическая лечебница Ролобери».

— Какой нормальный человек, только выйдя из одной дурки, пойдет в другую? — простонал я.

— Здесь условия лучше, — начал оправдываться он, — врачи добрее, еда вкуснее...

— Чем больше ты объясняешь, тем страннее это звучит.

Сотрудник, который явно хорошо знал Джерома, провел нас на террасу, похожую на огромный стеклянный сад. Здесь было уютнее, чем в «Уэверли», где Джером провел годы. Я видел пациентов, греющихся на солнце.

«У него здесь кто-то есть?» — закралась мысль. Старая любовь? Друг? Почему тогда он взял меня с собой? Я почувствовал странный укол обиды. Обычно мне всё равно, даже если отец забывает про мой день рождения. Почему же Джером так легко заставляет меня чувствовать себя брошенным?

Через двадцать минут ожидания на террасе появилась огромная тень.

— Жанна, смотри. Это гусь.

Гав!

Я впал в ступор. Гусь... который гавкает как собака? Джером прижал птицу к себе, утопая лицом в перьях.

— Гавкающий гусь — это так мило! Видимо, у птиц в таких больницах особый диалект.

— Это бешеный гусь. Поставь его на землю.

— Может, заберем его? Для эмоционального развития Хлои...

— Оставь Хлою в покое. Это губительно для моего эмоционального развития.

Гав! Птица больно клюнула Джерома в макушку, и тот со смехом отпустил её. Я посмотрел на него серьезно.

— Джером. Здесь лежит кто-то, кого ты знаешь?

http://bllate.org/book/14699/1313482