Готовый перевод Island in the Sky [Apocalypse] / Парящий остров [Апокалипсис]: Глава 84. Возвращение ни с чем

Водяная тюрьма была устроена в подвале: ни окон, ни единого луча света.

Воды здесь было как раз по пояс. Если заключённый хотел сесть и передохнуть, ему приходилось, задержав дыхание, опускаться в грязную жижу, куда он сам же справлял нужду. Иначе оставалось только непрерывно стоять. Прислониться к стене тоже было невозможно, потому что руки пленников обычно приковывали к цепям, свисавшим с потолка.

Ли Сюн любил запирать в этой водяной тюрьме неугодных ему эсперов. Стоило подержать их там несколько дней без еды и питья, как вышедшие наружу эсперы становились на редкость послушными и смирными.

Он и подумать не мог, что настанет день, когда его самого запрут здесь. Да ещё и самым мучительным способом — с руками, заведёнными за спину и скованными цепями. Он не мог присесть отдохнуть, а когда силы окончательно иссякали, ему оставалось лишь опускаться на колени в нечистоты, склонив голову и терпя боль в вывернутых плечах.

Ни еды, ни воды, ни света. Если не считать того, что в самом начале Шэнь Лань спросил у него рецепт, а он в ответ разразился руганью и осыпал его насмешками, после заточения Шэнь Ланем к нему больше никто не заходил.

Ему приходилось, стоя на коленях, пить грязную воду и мочиться прямо под себя. Он уже начал подозревать, что тихо сгниёт в этой водяной тюрьме, всеми забытый.

Он кричал и звал на помощь, но в конце концов понял, что никто не обращает внимания.

Сколько он уже взаперти? Три дня? Пять дней? Время размылось. Он помнил, что дольше всего держал одного эспера месяц без еды. Говорили, тот не умер, но, выйдя, сошёл с ума и стал бесполезен, вроде бы его скормили тиграм.

У эсперов жизненная сила крепче, они могут жить долго. Неужели его собираются держать так же?

Хоть бы Ло Исэн поскорее с ними расправился.

Дверь камеры внезапно открылась.

Ли Сюн торопливо поднял голову. Щёлк!

Зажёгся свет.

Он поспешно зажмурился и опустил голову. Слишком долго пробыв в темноте, он сразу ощутил резь в глазах от вовсе не яркого света, и у него градом хлынули слёзы.

Кто-то подошёл к краю бассейна и, казалось, разглядывал его, не проронив ни звука.

Прошло немало времени, прежде чем его глаза наконец привыкли к свету. Сквозь пелену слёз он увидел, что под лампой стоит Шэнь Лань.

Тот молча смотрел на него. Лицо у него было всё таким же бледным, как и раньше, а в руке он держал тарелку, на которой аккуратной горкой лежали сладости — зелёно-белые пирожные из пандана.

Едва увидев еду, он ощутил обжигающий приступ голода и усмехнулся:

— Что такое? Хочешь, чтобы я в слезах умолял тебя дать мне хоть кусочек?

Шэнь Лань ничего не ответил, лишь наклонился, поставил тарелку на плавучую корзинку, пустил её по воде прямо к нему, а сам сел на стоявший сбоку стул.

Он опешил, но, превозмогая ломоту в плечах, всё же наклонил голову и стал хватать ртом пирожные. Изголодавшись, он на одном дыхании проглотил всё, что было на тарелке, и лишь затем с явным отвращением бросил:

— Если хочешь вымолить у меня рецепт, мог бы принести хоть то, что я люблю. Это же приторная дрянь, я никогда не любил сладкое.

Шэнь Лань произнёс:

— Прибыл спецотряд союза. Их военврач заинтересовался листьями пандана, поэтому кухарка наготовила много таких пирожных. Я спешил, на кухне было только это.

Голос его звучал на удивление невозмутимо.

Ли Сюн поднял на него глаза и усмехнулся:

— Сейчас ты напоминаешь мне те времена, когда мы ещё учились за границей. Куда это ты ходил ни свет ни заря, раз так спешил?

В этой улыбке промелькнуло нечто беззаботное и лукавое. Несмотря на то, что его истязали несколько дней, а сам он промок и выглядел жалко, во взгляде всё ещё сквозило былое высокомерие.

— Что, пришёл сюда не ради воспоминаний о прошлом? Спецотряд союза прибыл, но они вас не поддержат. Верхушка союза давно связалась со мной, они хотели мой рецепт и предложили очень щедрые условия. Ты надеялся на их помощь? Теперь твои иллюзии разбиты?

— Ради нашей прежней дружбы сокурсников отпусти меня сейчас же. Я гарантирую тебе поставки препарата и, как прежде, замолвлю за тебя словечко, чтобы Ло Исэн не перегибал с тобой палку.

Шэнь Лань спокойно ответил:

— Ло Исэн уже мёртв. Сегодня утром. Я застрелил его собственноручно.

Лицо Ли Сюна слегка дрогнуло, но улыбка осталась неизменной:

— Мёртв? Ну и чёрт с ним. Мне и самому казалось, что он слишком уж привязался ко мне, прикрываясь дружбой наших семей. Когда он выяснил, что ты засланный шпион, вокруг было столько влиятельных людей старшего поколения, что у меня не оставалось выбора, пришлось наказать тебя. Но…

Он посмотрел на Шэнь Ланя, и во взгляде его мелькнуло невысказанное чувство, будто искреннее признание:

— Я действительно думал, что старый друг зашёл в гости… думал, что и ты…

Он умолк, внезапно зашедшись тяжёлым кашлем. К лицу прилила кровь, скованные за спиной руки дрожали так, что звенели цепи, а бледные худые плечи бессильно дёрнулись, точно увядающий цветок.

Шэнь Лань, опустив голову, смотрел на знакомое лицо, мокрые волосы, брови, бледные тонкие губы и бесстрастно произнёс:

— Я пришёл убить тебя.

Кашель Ли Сюна оборвался на полуслове. Он поднял глаза, и в его взгляде читались недоумение и боль:

— Ты хочешь меня убить?

— А как же те люди, тебе на них плевать? Где же твоя справедливость? Где твои законы? Разве не ради них ты, воспользовавшись нашей дружбой, подобрался ко мне шпионом и обманывал меня?

— Когда всё раскрылось, я не только сохранил тебе жизнь, пойдя наперекор давлению, но и дал тебе шанс пробудить сверхспособность, а ты теперь хочешь меня убить?

— Сейчас жизни этих людей в моих руках. Вы все эсперы! Стоит вам, как прежде, вовремя получать препарат и применять способность, и вы сможете прекрасно жить! И ты снова хочешь эгоистично, ради минутного удовлетворения, убить меня и утянуть их всех за собой в могилу?

Шэнь Лань достал пистолет, повертел его в руке и неторопливо дослал патрон в патронник.

Ли Сюн увидел, что тот по-прежнему спокоен, и содрогнулся от ужаса; по спине побежали мурашки. Этот человек сошёл с ума! Ему жизнь не дорога!

Оказавшись на краю гибели, он сорвался на крик:

— Я виноват! Шэнь Лань! Я виноват, ладно?! Отпусти меня, отныне я во всём буду тебя слушаться, я и сам буду вводить этот препарат, идёт? Мы будем вместе, я смогу подчинить тебе всех эсперов мира, помогу захватить власть над всей землёй! Шэнь Лань!

— Я отдам тебе всё! Всё, что было раньше, моя вина!

Он взглянул на Шэнь Ланя:

— Моя сверхспособность — управление маком, я могу дурманить и подчинять людские сердца, контроль над вами держится на моей способности…

В отчаянии он смотрел, как Шэнь Лань наводит взведённый пистолет ему прямо во лоб. Он закрыл глаза, и по щекам покатились слёзы.

Но тут у двери лязгнул замок:

— Капитан Гуань, доктор Чжоу, будьте осторожны, не поддавайтесь на его уговоры. Язык у него подвешен, врать он мастер… С тех пор как его заперли, мы вообще боялись к нему заходить, опасаясь… опасаясь, что при виде него дрогнет сердце.

Шэнь Лань убрал пистолет, отступил в тень в углу, выключил свет, и комната снова погрузилась во мрак.

У входа Ци Шухун тихо сказала:

— Мы внутрь не пойдём… Стыдно признаться, но мы до сих пор не можем подавить в себе восхищение и трепет перед ним. Нам тяжело причинить ему вред, мы даже невольно начинаем искать ему оправдания и хотим отпустить.

Чжоу Юнь кивнул:

— Я лишь расспрошу кое о чём по поводу сверхспособностей.

Он повернулся к стоявшему позади Гуань Юаньфэну.

Гуань Юаньфэн произнёс:

— Только что звонили. Делегация союза для переговоров и НИИ сверхспособностей уже в пути, прибудут сегодня вечером и полностью возьмут переговоры на себя.

Чжоу Юнь опешил. Гуань Юаньфэн кивнул:

— Я подожду тебя у двери, если что — позовёшь. Расспроси обо всём, что тебе нужно.

Чжоу Юнь вскинул брови, несколько мгновений смотрел в глаза Гуань Юаньфэну, затем кивнул, толкнул дверь, вошёл и включил свет у входа.

Ли Сюн, прикованный посреди бассейна, поднял голову и взглянул на него. Вошедший выглядел неожиданно молодым.

— Кто ты?

Чжоу Юнь ответил:

— Я военврач спецотряда союза, сейчас разрабатываю методику избавления ваших эсперов от наркотической зависимости.

Глаза Ли Сюна блеснули:

— Ты из союза? Передай им, я согласен на их условия! Я могу бесплатно поставлять продовольствие базе Чжунчжоу! Я могу пробуждать эсперов для базы Чжунчжоу, только вытащите меня отсюда! Немедленно! Умоляю тебя!

Он стоял мокрый насквозь, хорошенький лицом, его ясные глаза наполнились слезами, вид был в высшей степени жалобным:

— Я лишь случайно пробудил стихию дерева и научился управлять маком, а Ло Исэн подчинил меня и заставил силой… Я больше не выдержу, умоляю, дай мне хоть глоток чистой воды…

Чжоу Юнь долго и пристально разглядывал выражение его лица:

— У тебя только три навыка: очарование, галлюцинации и мысленное внушение?

— К тому же навыки, судя по всему, слабоваты. Для галлюцинаций и внушения требуется физический контакт с человеком?

Лицо Ли Сюна застыло:

— О чём ты говоришь?

Чжоу Юнь ненадолго задумался:

— Ты, видимо, совсем не утруждал себя развитием способности. Что касается мака… подними ты свой ранг, у тебя появился бы навык массового усыпления или массовых галлюцинаций и внушений.

Сила стихии дерева заключалась в том, что, контролируя мутировавшее растение, можно было применять самые разные навыки. Ментальные навыки обладали огромной мощью, но этот человек был слишком ленив.

Он сухо подытожил:

— Похоже, ты слишком сильно полагался на очарование. Стоило пустить его в ход, как люди с радостью шли тебе услужить, вот ты и забросил тренировки.

Ли Сюн смотрел, как собеседник подошёл к ступеням у самого края бассейна и слегка присел на корточки, вглядываясь в скрытую под водой область его живота. Тот вёл себя так, словно изучал неодушевлённое растение, во всём его облике сквозила рассудочная отрешённость.

Ли Сюна внезапно пробрала безотчётная дрожь, будто перед ним предстало нечто чудовищное:

— Ты из НИИ сверхспособностей? Я согласен сотрудничать с вами в опытах по пробуждению способностей… и рецептуру, и технологию, которые вы требовали, я тоже готов предоставить…

Он вдруг осёкся: молодой человек протянул палец и мягко коснулся места, где находилось его ядро способности, после чего внутрь хлынул мощный поток энергии стихии дерева.

Ли Сюн ощутил беспричинный страх и сжался. Его сверхспособность оказалась наглухо подавлена. Кристаллическое ядро засияло, и на его глазах наружу проявился тот самый мак, который он так тщательно прятал.

В водяной тюрьме царил полумрак. Причудливый алый цветок чарующей красоты бесшумно распустился над тёмной гладью воды. Сладкий аромат заполнил всю комнату, неся в себе безграничный соблазн. Подобно дурманящему заклятию, он кружил голову и манил, но в то же время таил в себе неведомую опасность, а от этой опасности адреналин подскакивал ещё сильнее, заставляя следовать за ним и погружаться в дурман.

Чжоу Юнь смотрел на мутировавший мак:

— Какое ненасытное стремление к безраздельной власти. Неудивительно, что у тебя всего одно мутировавшее растение. Ты и стихию дерева толком не освоил, и даже потенциал мака не раскрыл до конца.

Ли Сюн весь дрожал, смертельно побледнев. Он был по-настоящему напуган:

— Почему ты можешь призывать мой мутировавший мак… Кто ты такой?

Чжоу Юнь с сокрушением покачал головой и протянул руку, чтобы слегка коснуться цветка.

Ли Сюн увидел, как его собственный мутировавший мак под прикосновением чужих пальцев послушно покачивается, словно заискивая и танцуя. У него вырвалось:

— Ты хочешь забрать его?

Чжоу Юнь ответил:

— Нет… ни к чему, толку от него мало.

Лицо Ли Сюна побелело ещё сильнее:

— С его помощью ты сможешь управлять людскими сердцами, подчинять эсперов… Только сохрани мне жизнь…

В голове у него всё смешалось. Если вынуть кристаллическое ядро, человек выживет?

Они ставили опыты: эспер, лишившись кристаллического ядра, умирал не сразу, но в итоге довольно быстро погибал от отказа функций организма. Специалисты говорили, что тело уже привыкло питаться и укрепляться за счёт сверхспособности, и если внезапно перекрыть подачу энергии из кристаллического ядра, все органы быстро откажут; выживет ли подопытный, зависело исключительно от крепости телосложения.

Но Шэнь Лань! Шэнь Лань всё ещё прятался во тьме! Если не доказать свою пользу и не убедить этого странного человека забрать его с собой, он непременно погибнет!

Он настойчиво заговорил:

— Ты сможешь заставить всех любить тебя!

Чжоу Юнь усмехнулся с живым интересом:

— Зачем мне любовь стольких людей? На самом деле мне любопытно: когда ты пускаешь в ход очарование, как ты понимаешь, любят тебя по-настоящему или это влияние твоей сверхспособности?

Ли Сюн замолчал.

Чжоу Юнь посмотрел на его лицо и усмехнулся:

— Впрочем, неважно.

— Такую вредоносную дрянь лучше не оставлять. Если уничтожить её, семена внушения, которые ты успел посеять, тоже разрушатся без следа.

— И тогда подконтрольные тебе эсперы перестанут слепо верить, будто лишь дарованный тобой мутировавший мак способен облегчить их муки.

В воздухе внезапно возник куст кампсиса. Бесчисленные цветочные лозы обвили изящный, хрупкий мак и безжалостно сжались.

В последнее мгновение великолепный мак исторг ещё более убийственное благоухание. Ли Сюн, содрогаясь всем телом, завопил:

— Шэнь Лань! Шэнь Лань! Спаси меня!

Чжоу Юнь слегка приподнял голову и заметил, что в тёмном углу неведомо когда появился Шэнь Лань.

Тот неотрывно смотрел на Ли Сюна. Пистолет в его руке мелко дрожал, а в воздухе клубился дурманящий запах. На лбу Шэнь Ланя выступили крупные капли пота.

Чжоу Юнь произнёс:

— Он слегка расшевелил семя в твоём сознании. Ты подошёл слишком близко.

Шэнь Лань медленно шагнул вперёд. Ли Сюн поднял на него затуманенный слезами взгляд:

— Спаси меня, я во всём буду тебя слушаться.

Шэнь Лань хрипло проговорил:

— Мне вообще-то тоже хотелось узнать ответ.

Лозы кампсиса намертво стиснули мак, вспыхнул ослепительный свет. Ли Сюн спросил:

— Какой ответ?

Шэнь Лань ответил:

— Было ли это влияние способности.

Глаза Ли Сюна расширились. Он взглянул на Шэнь Ланя и внезапно издал мучительный вопль.

Мак прямо в воздухе разлетелся на куски. Ли Сюн отчётливо ощутил, как кристаллическое ядро в его животе раздробилось в пыль. Наполнявшая тело стихия дерева стремительно иссякла, конечности стали немощными, боль сделалась нестерпимой, а кожа и волосы мгновенно потеряли характерный для эсперов лоск. Он окончательно угас.

Он стал обычным человеком.

Шэнь Лань смотрел на его лицо и словно видел прежнего сокурсника времён университета — живого, бойкого, полного сил, как когда-то. Он приставил дуло пистолета к груди Ли Сюна, прямо туда, где глухо билось сердце.

Глухой выстрел разорвал тишину.

Едва прозвучал выстрел, Гуань Юаньфэн толкнул дверь и вошёл. Увидев в комнате постороннего, он первым делом заслонил Чжоу Юня собой.

Следом за Гуань Юаньфэном шла Ци Шухун. Её глаза распахнулись от изумления:

— Шэнь Лань!

Шэнь Лань оглянулся на них, затем перевёл взгляд на Чжоу Юня, который всё так же спокойно стоял на месте. В помещении ещё витал дурманящий цветочный аромат, но разорванный в клочья мак и лозы кампсиса уже бесследно исчезли.

Шэнь Лань отступил на шаг назад и растворился во тьме.

***

Делегация союза и НИИ сверхспособностей прибыли куда быстрее, чем ожидалось.

Глядя на плавно снижавшийся огромный военный транспортник, Цзян Жунцянь шумно втянул воздух:

— Вот это размах. Союз в этот раз не поскупился.

Стоявший рядом Чжоу Юнь не разбирался в моделях и тихо спросил:

— В каком смысле?

Цзян Жунцянь, глядя, как два борта садятся на грунтовую полосу, пояснил:

— Истребитель «Туманность», крупнейший на сегодня стратегический транспортник. Оснащён радарами и ракетами, максимальная взлётная масса — триста тонн, четыре турбовентиляторных двигателя без форсажа, дальность полёта до десяти тысяч километров. Способен в любой момент доставить в бой полностью экипированные подразделения, вмещает до тысячи бойцов за раз.

Действительно, из транспортника непрерывным потоком стали выходить солдаты в полной боевой выкладке.

Цзян Жунцянь продолжал:

— А позади — тяжёлый транспортный самолёт «Белуха», максимальная взлётная масса четыреста пять тонн. Обычно возит танки, бронетехнику, тяжёлую артиллерию и ракетные комплексы.

— Пригнали и живую силу, и оружие. Настроены решительно.

Чжоу Юнь взглянул на Гуань Юаньфэна. Тот стоял во главе строя в камуфляжной форме бойца спецотряда, вооружённый до зубов. Выражение его лица оставалось непоколебимым, сам он выглядел сурово и властно, но при этом словно вовсе не замечал, как позади него бойцы нарушают дисциплину и перешёптываются.

Наконец из пассажирского вертолёта вышли члены делегации и группы экспертов.

Главой делегации был заместитель секретаря правителя базы Чжао Цзянхуэй, группу специалистов возглавлял заместитель директора НИИ сверхспособностей Ляо Цзыхуай, а сопровождал их командир авангарда войск союза Лин Динсю.

Чжао Цзянхуэй, сойдя с вертолёта, сразу взял быка за рога. Первым делом он спросил у вышедшего навстречу Гуань Юаньфэна:

— Где Ли Сюн?

Гуань Юаньфэн ответил:

— Убит.

Вся делегация и эксперты разом переменились в лице.

Чжао Цзянхуэй резко повернулся к нему:

— Что?! Разве нам не докладывали, что мятежные эсперы держат его в заключении?

Гуань Юаньфэн без тени эмоций пояснил:

— Мятежные эсперы отказались верить союзу, посчитав, что избавиться от зависимости невозможно. Один из них со стихией земли проник под землёй в камеру и застрелил Ли Сюна.

Лицо Чжао Цзянхуэя перекосило, он прикрикнул:

— Чем вообще занимается ваш спецотряд?! Разве вам не было приказано держать ситуацию под контролем и не предпринимать опрометчивых шагов?

Гуань Юаньфэн держался невозмутимо:

— Полученный мною приказ действительно гласил удерживать обстановку и ждать прибытия делегации союза для предметных переговоров. Ли Сюн всё это время находился под контролем той стороны, и мы не предпринимали опрометчивых действий.

Лин Динсю усмехнулся:

— Не предпринимали опрометчивых действий? До меня только что дошли сведения, что спецотряд сегодня ночью под корень выкосил все поля мутировавшего мака Ли Сюна, не оставив ни ростка.

— Что?! — Эксперты из исследовательской группы побледнели. Ляо Цзыхуай с досадой воскликнул: — Ни единого ростка?! Почему нельзя было подождать хотя бы день и оставить нам образцы для изучения?

Гуань Юаньфэн и бровью не повёл:

— Люди Ли Сюна не оставляли попыток отбить базу, неоднократно осаждали резиденцию градоначальника. Они располагали танками, ракетами и прочим опасным тяжёлым вооружением, держали в подчинении несколько десятков эсперов и приручили мутировавших зверей. Их опорный пункт находился в непосредственной близости от города Цаншань, создавая критическую угрозу.

— Из-за этого мятежные эсперы не доверяли союзу и поставили условием наше содействие в ликвидации осады.

— Ради безопасности делегации и экспертов мы, оценив обстановку, решили скоординироваться с мятежными эсперами и зачистить опорный пункт за городом.

— В схватке эсперов трудно ограничить зону поражения, разрушения оказались слишком масштабными. К тому же мой исходный приказ предписывал искоренить угрозу мутировавшего мака для населения. Наших сил не хватало, чтобы контролировать и город, и окрестности, поэтому пришлось всё уничтожить.

Седой пожилой эксперт с горечью запричитал:

— «Искоренить» означало не допустить утечки наружу, но образцы-то для исследований нужно было сохранить! Почему вы, военные, такие несговорчивые? Сплошная косность!

Лин Динсю ехидно усмехнулся:

— Командир спецотряда Гуань у нас радеет за справедливость, готовьтесь писать объяснительные. А где эти эсперы? Сначала изолируйте их, затем возьмите под контроль лабораторный корпус и обеспечьте сохранность материалов исследований и специалистов.

Едва он договорил, как кто-то крикнул:

— Пожар!

Все посмотрели в сторону города Цаншань: оттуда в небо вздымались густые клубы чёрного дыма, от чего перехватывало дыхание.

Лин Динсю переменился в лице и развернулся, отдавая приказы:

— Всем подразделениям немедленно выдвинуться! Любой ценой потушить пожар, спасти данные опытов, арестовать всех сопротивляющихся эсперов. Брать живыми!

Войска стройными рядами вошли в город Цаншань и устремились к горящей резиденции градоначальника, но здание уже превратилось в руины под натиском бушующего огня. Из высотного лабораторного корпуса валил густой дым. Эсперы со стихией воды, прибывшие с Лин Динсю, безуспешно обрушивали на пламя потоки ливня.

Но пламя разгорелось слишком сильно: капли дождя испарялись, не успев долететь, и поднимались горячим паром над резиденцией градоначальника.

К счастью, вся резиденция была обнесена высокой стеной, а вокруг пролегали широкие дороги, так что опасности распространения огня на жилые кварталы не возникло.

Однако резиденции градоначальника пришёл конец, как и лабораторному корпусу.

На смотровой башне у ворот резиденции висели два трупа: без всяких сомнений, Ло Исэна и Ли Сюна.

Эти два наркобарона, державшие в страхе округу, теперь предстали в жалком виде перед толпами подневольных рабочих, только что освобождённых из бараков, которые показывали на них пальцами.

В конце концов военные союза допросили рабочих, трудившихся в резиденции, и восстановили картину событий: когда подлетели боевые самолёты союза, мятежные эсперы поняли, что Ли Сюн мёртв и козырей на руках у них не осталось. Они выгнали вон всех рабочих и прислугу, а затем с помощью сверхспособностей подожгли здание. Поговаривали, что сами эсперы предпочли сгореть заживо внутри и наружу так и не вышли.

При разборе пепелища в лабораторном корпусе действительно обнаружили множество обугленных тел.

А за городом точно таким же жарким пламенем занялся особняк Ло Исэна, выгорев дотла.

Союз развернул столь масштабную операцию, потратил топливо, время и силы, но не получил ничего, оставшись с носом.

Чжао Цзянхуэй кипел от ярости. Он попытался призвать Гуань Юаньфэна к ответу, но тот попросту отмахнулся, бросив лишь:

— Спецотряд выполняет приказы военного ведомства. Если у генерального секретаря Чжао есть претензии, прошу обращаться в штаб армии.

Спецотряд стоял выше армейских корпусов, к тому же Гуань Юаньфэн пользовался грозной славой сильнейшего бойца, а его подчинённые сплошь состояли из эсперов. Все своими глазами видели, как Гуань Юаньфэн взмахом руки натравил огромного пса-мутанта размером с медвежонка, и тот перекусил горло рухнувшему с неба мутировавшему костяному орлу-зомби, а затем одной вспышкой огня из пасти испепелил его в прах.

Сейчас военачальник находился в полевых условиях, да ещё в такой глуши на границе. Формально делегация вела переговоры и руководила процессом, а военные должны были содействовать. Но раз вторая сторона перевернула стол, о каких переговорах могла идти речь? Мало того что они принадлежали к разным ведомствам, так ещё и по званию придирчивый подсчёт показал бы, что чиновники не имеют над ним власти, а уж командовать им и подавно не могли.

Если всерьёз вывести его из себя, он мог тихо прикончить кого-то и бросить тело — и что тогда? Неужели они надеялись, что Лин Динсю станет оберегать их круглые сутки?

Более того, на следующий день Гуань Юаньфэн увёл бойцов в горы, заявив, что они собираются поохотиться на мутировавших зверей ради провизии в дорогу.

Члены делегации растерянно переглядывались. Резиденция градоначальника сгорела, организовать им ночлег и питание было некому. Город Цаншань был полон истощённых жителей, нуждавшихся в помощи и поддержке, а приведённую с собой тысячу солдат требовалось поить, кормить и размещать, долго оставаться здесь не представлялось возможным.

Чжао Цзянхуэю оставалось лишь оставить нескольких чиновников и взвод солдат для управления городом Цаншань, раздачи помощи населению и попутных поисков мутировавшего мака или сведений о пробуждении способностей. В итоге он был вынужден погрузить специалистов на борт и отбыть обратно в Чжунчжоу.

Тем временем в девственных лесах Золотого треугольника, у скрытого от чужих глаз особняка, Шэнь Лань распахнул роскошные двери из красного дерева. С улыбкой он обратился к Гуань Юаньфэну, Чжоу Юню и бойцам спецотряда, только что переступившим кованые чугунные ворота:

— Капитан Гуань, доктор Чжоу, вы проделали нелёгкий путь.

http://bllate.org/book/14690/1312385