Готовый перевод Island in the Sky [Apocalypse] / Парящий остров [Апокалипсис]: Глава 56. Яркий лунный свет

Цзян Жунцянь и Чжан Ци вернулись после техосмотра. Тан Аньчэнь тем временем накопал донного ила со дна озера и вывалил его на берег, а затем вместе с Хуэйсином вернулся весь мокрый и перепачканный грязью. Встав во дворе, он поливал себя из шланга для полива цветов, смывая налипшую жижу.

Чжоу Юнь вышел из дома, принеся две бутылки геля для душа. Одну он протянул Сяо Тану:

— Ополосни ноги и иди мыться в ванную на первом этаже. Я приготовил тебе комплект одежды капитана Гуаня, должна подойти.

Вторая бутылка предназначалась специально для собак: он принялся собственноручно намыливать шерсть Хуэйсина, купая его.

Лапы, хвост и даже морда Хуэйсина были покрыты толстым слоем грязи. Пёс, похоже, сам понимал, насколько испачкался, поэтому смирно сидел, пока Чжоу Юнь растирал пену, и послушно задирал голову, облизывая его запястье.

Цзян Жунцянь, зайдя во двор и увидев эту жалкую картину с человеком и собакой, не сдержал смешка:

— Мы и так слишком задержались, пора возвращаться. Как ты в таком виде полетишь? Ладно, оставайся здесь на ночь, а завтра мы за тобой прилетим.

Чжоу Юнь понимал, что у них служебный долг, и с улыбкой спросил:

— Если Сяо Тан не вернётся, это не создаст проблем? Не сорвёт вашу задачу?

— Ничего страшного, — ответил Цзян Жунцянь. — Он как раз прошлой ночью дежурил, сегодня у него законный отдых. Пусть лучше у вас выспится. Завтра мы его заберём, а послезавтра уже вылетаем обратно на базу Чжунчжоу.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Юнь. — Вы прибыли так внезапно, я не успел подготовиться. Сегодня за ночь соберу лекарства и готовую тутовую пасту, чтобы вы забрали с собой.

У него было прекрасное настроение, на губах играла улыбка. Цзян Жунцянь заметил, что пионы древовидные, пионы травянистые и гинкго во дворе уже распакованы и пышно красуются на солнце. Стало ясно, что доктор обрадовался подаркам и, должно быть, только что успел посмотреть записанное командиром видео — оттого и сияет весь.

Капитан, когда следил за упаковкой этих растений, был дотошен до крайности. Эх, доктор Чжоу такой замечательный человек. Если бы он полетел с ними в Чжунчжоу, капитан Гуань не тосковал бы так сильно. Впрочем… здесь и правда всё обустроено на славу.

Окинув взглядом цветущий посёлок Юньдин Шаньюань, он вздохнул:

— Здесь прямо как в райском уголке. А в Чжунчжоу… эх… Доктор Чжоу, хорошо, что вы тогда дали нам столько лапши, иначе мы бы просто голодали.

По сравнению с этими плодородными, полными надежды землями, в Чжунчжоу царило настоящее запустение, а люди выглядели отрешёнными и оцепенелыми. Неудивительно, что доктор Чжоу не захотел уезжать. Вот только всё-таки здесь небезопасно… Доктор Чжоу тут совсем один… пусть даже он и эспер…

Чжан Ци произнёс:

— Наступила весна. Когда засеют поля, всё постепенно наладится.

Чжоу Юнь улыбнулся:

— Всё обязательно будет хорошо.

Проводив Цзян Жунцяня и Чжан Ци, он дождался, пока вертолёт скроется из виду, и только тогда вернулся во двор.

Сяо Тан уже смыл грязь и ушёл мыться в дом. Чжоу Юнь сосредоточенно отмыл Хуэйсина, высушил его феном — и пёс снова стал чистым, гладким и красивым. Смешав для него остатки сегодняшнего жареного поросёнка с рисовой кашей с морепродуктами, Чжоу Юнь накормил собаку и пошёл разбирать лекарства. На каждый расфасованный пакетик он нанёс подробное описание действия и способа применения: хоть этикетки уже имелись, он заново расписал предостережения и показания к применению.

Затем настал черёд медовой пасты из шелковицы. Он варил по одной-две баночки в день и постепенно заготовил уже двенадцать штук. Все они отправились в чемодан.

На базе Чжунчжоу наверняка по-прежнему не хватало еды: там куда холоднее, чем здесь, к тому же у Бэймина есть море. Поразмыслив, он достал ещё один пустой чемодан и сложил туда лапшу, печёное тыквенное печенье, а также заготовленные с прошлого года и упакованные под вакуумом таро, картофель, кукурузу, сою, маш и другие припасы. Следом пошли мясные заготовки: вяленое мясо, сушёная рыба, вяленые колбасы, вяленые рёбрышки, сушёные креветки, а вдобавок — прошлогодние сушёные овощи и сушёный бамбук. Огромный чемодан оказался набит доверху.

И больше, как выяснилось, передать Гуань Юаньфэну было нечего. Лекарств продавалось немало, но рынок только осваивался, и никто пока не решался отдавать за дорогие препараты из мутантов драгоценные кристаллические ядра. Кристаллические ядра уровня повелителя всё равно придётся добывать самому в честном бою.

Удалось выменять несколько кристаллических ядер стихии молнии, но качество у них было посредственным, отдавать такое было даже неловко, так что он просто пересыпал их в стеклянную баночку и пристроил сбоку в чемодане.

По сравнению с этим посылки от Гуань Юаньфэна — мутировавшие растения, научные журналы, медицинское оборудование и фармакологические части мутировавших животных — были куда внимательнее подобраны и несравнимо богаче.

Застегнув чемоданы, Чжоу Юнь подумал: "Всё-таки нужно выходить в море. С лекарствами вопрос решён, теперь главное — повышение ранга. Если тянуть дальше, мутировавшие животные и растения эволюционируют настолько, что справиться с ними станет намного труднее, и моё преимущество первопроходца будет потеряно".

Глубокая ночь, три часа. В Юньдин Шаньюань стояла полная тишина.

Лунный свет струился, словно вода. Взяв камеру, Чжоу Юнь вышел из двора коттеджа. Тан Аньчэнь наверняка уже крепко спал, а вот Хуэйсин тут же проснулся и бесшумно побрёл следом, мягко ступая четырьмя лапами.

Чжоу Юнь подошёл к высотке, сплошь оплетённой треугольным кактусом и кампсисом. Лианы кампсиса сами расступились, открывая дверной проём.

Поднявшись на лифте к дверям их квартиры, он включил видеокамеру и негромко заговорил:

— Знаю, ты в Чжунчжоу наверняка переживаешь за наш дом. Сяо Тан поснимал посёлок, а я сниму для тебя тридцатый этаж.

— В квартире ничего не изменилось. Гостиная и столовая точно такие же, как до твоего отъезда. Твоя комната ждёт тебя. В моей разве что прибавилось несколько каллиграфических свитков, больше ничего особенного.

Неторопливо снимая всё подряд, Чжоу Юнь поднялся на второй уровень:

— Вот спортзал… Да, я по-прежнему тренируюсь каждый день. — Он быстро перевёл объектив в сторону террасы на крыше. Там всё заливал лунный свет, растения стояли в безмолвии. Крупную птицу и скот из загонов уже перевели вниз, пастись в роще.

За зиму терраса заметно опустела: остались лишь суккуленты, простые цветы да привычные овощи — зелёный перец, люффа, фасоль, баклажаны, батат. В посадочных ящиках зеленели зелёный лук, перилла и другие пряности. Люффа разрослась на славу и уже оплела всю шпалеру.

Взглянув на баклажаны, Чжоу Юнь вспомнил, с какой неохотой Гуань Юаньфэн прошлой зимой соглашался их есть, когда больше ничего не было. Сейчас в Чжунчжоу ему, пожалуй, и баклажанов не достать.

Он улыбнулся в объектив:

— Я собрал тебе сушёных овощей, бамбука, рыбных шариков, колбас. Если будешь занят, попроси кого-нибудь потушить с ними мясо, это быстро и просто.

Затем он показал корзину со свежесобранными во время сегодняшнего обхода полынью и диким луком, а также корзину побегов бамбука:

— Это дикий лук, хочу сделать с ним пельмени, да и с яйцом пожарить очень вкусно. Бамбук после дождей тоже полез со всех сторон, кучами. На заднем склоне я начал пробовать выращивать сыроежки винно-красные: всю зиму держал грибницу в теплице, а теперь высадил возле нескольких кастанопсисов, посмотрим, приживутся ли.

Если база Цинь Шэна закрепится, можно будет попробовать искусственное разведение в лесу у водохранилища. А если появятся ещё эсперы стихии дерева, станет совсем хорошо: достаточно каждый день применять немного технику процветания, и грибы смогут выжить и размножаться даже в не самых подходящих условиях.

— А это полынь, заваривать для ванны. Если останется лишняя, высушу и сделаю моксы для прижигания или пущу окуривать от комаров. У нас комары уже появились. У вас там, наверное, ещё прохладно.

— Хоть дело и идёт к лету, экстремальная погода всё ещё возможна. Будь осторожен там, в Чжунчжоу, следи за переменами погоды.

На юге случались и наводнения, и штормы, но это всё же не север, где стоит температуре упасть, как снег валит без разбора. Словом, в апокалипсисе юг куда больше подходил для жизни тем, кто, как Чжоу Юнь, любил выращивать овощи.

Чжоу Юнь неторопливо делился всякими мелочами, перескакивая с одного на другое, будто вернулись те времена, когда Гуань Юаньфэн жил здесь, на тридцатом этаже. Он точно так же болтал обо всём подряд, а Гуань Юаньфэн молча и внимательно слушал.

===

Завывал бешеный ветер, но даже он не мог разогнать свинцовые тучи на небе.

Гуань Юаньфэн широким шагом вышел из здания собраний. Следом поспешил конвой. Едва они переступили порог, как ледяной ветер швырнул в лицо снежную крупу. Кто-то раскрыл над Гуань Юаньфэном зонт.

Хотя наступил уже май и совсем недавно всё цвело, обещая весеннее тепло, погода снова взбесилась. База спешно готовилась к весеннему севу, Гуань Юаньфэн во главе спецотряда зачищал окрестности от скоплений зомби, зомби-повелителей и мутировавших животных, освобождая пахотные земли.

Гарнизон выставил посты для охраны полей, ежедневно выделялись специальные автобусы для подвоза крестьян. Но стоило только вспахать землю и бросить зерно, как грянул снегопад и всё промёрзло насквозь. С таким трудом собранные семена, скорее всего, погибли.

Едва пережив голодную зиму на скудных пайках и встретив весну с надеждой, выжившие вновь пали духом из-за сорванного сева.

Подъехал внедорожник. Боец распахнул перед Гуань Юаньфэном дверцу, но из-под галереи раздался голос:

— Капитан Гуань.

Гуань Юаньфэн повернулся с бесстрастным лицом:

— У командующего Лина какое-то дело?

Командующий фронтом базы Лин Динсю стоял на верхней ступени лестницы в окружении столь же тяжело вооружённых подчинённых и смотрел на Гуань Юаньфэна сверху вниз:

— Капитан Гуань, вы принципиально не желаете вставать на сторону эсперов?

Гуань Юаньфэн стоял у машины и холодно смотрел на него снизу вверх, ничуть не уступая тяжёлому взгляду и давящей ауре собеседника.

Хоть он и находился ниже, властности в нём нисколько не убавилось:

— Командующий Лин, эспер — это прежде всего человек. А люди рождаются равными.

Лин Динсю буравил его ледяным взглядом, но Гуань Юаньфэн лишь наклонил голову и сел в салон. Боец спецотряда захлопнул дверь, машина тронулась, и за ней тут же пристроились остальные внедорожники сопровождения.

Лин Динсю с досадой достал сигарету, собираясь закурить, но из здания позади него вышел человек:

— Тебе его не переубедить. Не думай, будто раз он эспер, то непременно примкнёт к нашему лагерю. Думаешь, почему Лао Тань вернул его на службу, даже когда тот был списан из-за ампутации? Чтобы вылечить ему ноги, старик заранее обхаживал НИИ сверхспособностей. Кто же знал, что он вернётся не просто со здоровыми ногами, а ещё и с двойной сверхспособностью. Лао Тань теперь просто сияет от гордости.

Лин Динсю спрятал сигарету и склонил голову:

— Генерал Е. — Он понизил голос: — Стоило ему вернуться, как генерал Тань тут же объединил все группы спецотряда в единый корпус и отдал под начало Гуань Юаньфэну. Все знают, что это его любимчик, могли бы хоть для приличия прикрыться.

— Мы собирались сформировать ударный корпус эсперов, а теперь, с его возвращением, бойцы спецотряда почему-то поголовно готовы слушать только его.

— В армии другие эсперы пока не набрали силы, остальные заняты в тылу, науке или сельском хозяйстве, настоящих бойцов среди них раз-два и обчёлся. Элиту из спецотряда вполне можно было перетянуть на нашу сторону, а теперь он прибрал их всех к рукам.

— Ума не приложу, неужели этим эсперам из спецотряда не нужны особые привилегии? Почему они все за ним идут?

Генерал Е усмехнулся:

— А мне, признаться, даже нравится, что Гуань Юаньфэн открыто заявляет о поддержке простых людей. В конце концов, я ведь тоже обычный человек.

Лин Динсю возразил:

— Вы — другое дело, мы служим вам.

Генерал Е тяжело вздохнул:

— Эпоха меняется. В Гуане есть какое-то обаяние мученика за идею. Когда он раньше командовал спецотрядом, то умел приструнить даже самых неуправляемых смутьянов. Его солдаты работали как часы. Надо признать, он редкий талант. Ох уж этот Лао Тань… как же я ему завидую. Почему мне такой человек не встретился?

Лин Динсю сказал:

— Какое сейчас время? Держаться за старые порядки бессмысленно, рано или поздно им придётся признать новые реалии.

— Другие базы наперебой заманивают эсперов. На частных базах эсперы вообще правят безраздельно, набирают силу, гребут ресурсы.

— А мы всё принимаем беженцев, поощряем рождаемость… Где взять столько еды, чтобы прокормить эту ораву?

— Нам жизненно необходимо привлекать больше эсперов на базу Чжунчжоу. Я уже неофициально договорился с несколькими, ждали только принятия нашего пакета льгот. И что в итоге? Из-за его возражений на собрании проект даже не прошёл!

Генерал Е взглянул на него:

— Ты слышал, что он сказал? Люди рождаются равными, эспер — прежде всего человек. Ты так и не понял смысла его слов? И не понял, почему эсперы спецотряда признают его авторитет?

Лин Динсю с раздражением бросил:

— Да просто потому, что его двойная сверхспособность ветра и грома невероятно сильна, он один десятерых стоит.

Генерал Е покачал головой:

— НИИ сверхспособностей бегает за ним круглосуточно. Ты, может, не в курсе, но развитие двойной сверхспособности идёт медленнее обычного, особенно после третьего ранга. Обычные кристаллические ядра почти бесполезны, усваиваются только ядра высшего качества. Лун Кэбяо с базы Молнии пробудил стихию молнии в самом начале апокалипсиса, объявил себя царём, поглотил несчётное количество ядер и едва-едва дотянул до третьего ранга. А Гуань Юаньфэн вырубил его молнией, скрутил и доставил сюда при первой же встрече. Как по-твоему, какого ранга сам Гуань Юаньфэн?

В голосе Лин Динсю прорезалась затаённая зависть:

— Кто знает? Он отказывается от тестов на определение ранга сверхспособности, не проходит медосмотры и не желает сотрудничать с НИИ сверхспособностей. А глядя на него, все бойцы спецотряда, даже те, кто раньше подписал соглашения, пошли на попятную и наотрез отказываются от исследований. Какое сейчас время? Неужели нельзя подумать об общих интересах?

Генерал Е посмотрел на него:

— Когда ты поймёшь, в чём твоя разница с ним, тогда и узнаешь, почему эсперы идут за ним.

Лин Динсю произнёс:

— Всем, что у меня есть, я обязан вам, генерал. Даже пробудив сверхспособность, я предан только вам. Но как быть с остальными эсперами? Без привилегий как нам переманить людей с других баз? Я правда не понимаю его логики.

Генерал Е ответил:

— Потому что ты хочешь сделать из эсперов клинок и ружьё. А Гуань Юаньфэн видит в эсперах людей.

Лин Динсю опешил. Генерал Е похлопал его по плечу:

— В умении вести за собой людей тебе до Гуань Юаньфэна далеко.

===

Общежитие спецотряда.

Гуань Юаньфэн вышел из машины. К нему подбежал Ляо Цзиньшэн, раскрывая зонт:

— От Цзян Жунцяня есть новости?

Ляо Цзиньшэн доложил:

— Запрашивали союзное правительство. Сказали, из-за внезапной метели вылет задержали. Получили радиограмму: они пережидают непогоду на базе Саньчу, заодно закупают семена.

Гуань Юаньфэн нахмурился:

— Опять снегопад. Сапёры, ушедшие чинить базовые станции, вернулись без потерь?

Ляо Цзиньшэн ответил:

— Начальник тыла как раз сегодня приходил. Говорит, одна группа не вернулась в срок, просят наш спецотряд отправить группу на перехват. Сестра Кэсинь уже распорядилась.

Гуань Юаньфэн коротко кивнул. Ляо Цзиньшэн продолжил:

— Сестра Кэсинь ещё передала слова начальника тыла: из-за внезапного снега не только семян не хватает, но и угля для обогрева в обрез, да и с продовольствием беда… Просят нас что-нибудь придумать.

— Передай Дун Кэсинь, пусть готовит людей, — распорядился Гуань Юаньфэн. — Завтра выступаем.

Ляо Цзиньшэн замялся:

— В окрестностях мы уже всё подчистили… Куда идти в такой буран… — Он осёкся, поймав на себе взгляд Гуань Юаньфэна, и торопливо вытянулся: — Есть!

Гуань Юаньфэн зашагал к себе в комнату. Ляо Цзиньшэн, отерев холодный пот со лба, отправился к Дун Кэсинь. Передав распоряжение командира, он недовольно проворчал:

— Обеспечивать тыл ресурсами должен командующий фронтом, а в итоге наш спецотряд каждый день бегает на побегушках и ищет припасы. И командир ведь каждый раз соглашается!

Дун Кэсинь вздохнула:

— У Чжао Дахая просто выхода нет, он ведь тоже из бывших подчинённых Лао Таня. К кому ему ещё идти? Лисья порода генерала Е пальцем не пошевелит, они только требуют и тянут одеяло на себя, чтобы доказать, будто Лао Тань кругом неправ.

Ляо Цзиньшэн сокрушённо покачал головой:

— Вся округа вычищена до блеска, где нам теперь припасы искать?

— Командир что-нибудь придумает, — отрезала Дун Кэсинь.

— Неужели опять, как в прошлый раз, пойдём «занимать» зерно на базе Молнии?

Дун Кэсинь прыснула:

— Вполне возможно. Ограбить грабителей — самый быстрый способ.

— …Сейчас все базы сидят тише воды, ниже травы, — пробормотал Ляо Цзиньшэн. — К тому же я слышал, после той истории с базой Молнии все крупные базы теперь безоговорочно принимают выживших. У них у самих ресурсов в обрез, там уже не поживишься, как на базе Молнии.

— Посмотрим, что решит командир, — подвела итог Дун Кэсинь.

===

С опозданием на неделю, когда метель наконец утихла, Цзян Жунцянь и Тан Аньчэнь преодолели тысячи ли и вернулись на базу. Первым делом они пошли на доклад к Гуань Юаньфэну.

Как раз в этот момент начиналось совещание, поэтому они успели лишь коротко доложить об обстановке, оставили в кабинете командира камеру и чемоданы от Чжоу Юня и вышли.

В расположении спецотряда их встретили с распростёртыми объятиями Дун Кэсинь, У Цзюнь, Ляо Цзиньшэн и остальные бойцы.

Цзян Жунцянь принялся раздавать привезённые из города Бэймин фрукты, сладости и местные гостинцы, попутно посмеиваясь:

— Не ожидали, что в Чжунчжоу опять снег повалит. Мы чуть на полпути не застряли. Спасибо доктору Чжоу, снабдил нас едой под завязку, на том и продержались. На юге куда приятнее, чем у нас. А вы чего такие довольные?

Дун Кэсинь, хрустя яблоком, с улыбкой поинтересовалась:

— Как там доктор Чжоу?

Тан Аньчэнь тут же подхватил:

— Да отлично! Там уже почти лето, у доктора Чжоу весь сад зелёный, на огромной шелковице ягод видимо-невидимо, не съесть! Доктор Чжоу наварил целую кучу медовой пасты из шелковицы, нам с собой дал.

— А вернулись сюда — и опять снег! Всё вокруг серое, унылое… На юге куда лучше. А вы тут чем занимались?

Тут он с опозданием заметил, какими тоскливыми глазами смотрят на них товарищи.

Даже Цзян Жунцянь невольно спросил:

— От командира только что такой жаждой крови веяло… Что-то стряслось?

У Цзюнь загробным голосом произнёс:

— Чжао Дахай пожаловался, что жрать нечего. Командир поднял весь спецотряд, больше сотни человек, и погнал на хребет Яньлин. Неделю гонял нас по сугробам, охотились. Били исключительно мутировавших зверей, на передовую шли все — и эсперы, и обычные бойцы.

Цзян Жунцянь опешил:

— До нас доходили слухи, что оттуда стаи мутировавших волков спускаются и нападают на лагеря выживших. Даже торговые караваны с эсперами-телохранителями пройти не могли. Зверей развелось много, жрать нечего, вот и полезли с гор.

Ляо Цзиньшэн подхватил:

— Да ещё какие волки! Ты хоть представляешь, что такое мутировавший ледяной волк?! Залповые ледяные стрелы! Защитные костюмы насквозь прошибают! Действуют слаженно, берут в клещи, атакуют по ролям, а несутся — глазом не моргнёшь! Я как их увидел, сразу подумал: ну почему с нами нет Хуэйсина?! Был бы здесь Хуэйсин! Жуть несусветная, если бы не командир во главе отряда, мы бы для них просто свежим мясом стали!

Дун Кэсинь добавила:

— А мутировавший медведь? С гору величиной! Обычные пули его вообще не берут… Настоящее чудовище! Он ещё и способности применяет: как рявкнет — в ушах звенит, и умный, зараза, сразу бьёт туда, где строй тоньше.

— И ладно бы только мутировавшие животные, мутировавшие растения сейчас тоже свирепые. В этот раз наткнулись на мутировавший бледный мухомор, целое отделение с ног свалило, чуть на удобрение для грибов не пошли. Хорошо, сопровождающий эспер стихии дерева быстро снял яд.

— И вообще счастье, что с нами были эсперы стихии света и дерева, иначе без трупов бы не обошлось. С тех пор как командир вернулся, таких опасных боёв ещё не было.

Вспоминая пережитое, она слегка побледнела:

— Если они и дальше продолжат так эволюционировать, останется ли людям место для жизни? С погодой творится чёрт-те что, хлеб не посеять… Такое чувство, будто человечество уже скатилось на самое дно пищевой цепочки…

Ляо Цзиньшэн утёр пот:

— Ладно мы натерпелись, но даже спесивые эсперы из спецотряда, которые вечно нос задирали, вернулись как шёлковые. Раньше вечно были недовольны командирскими тренировками, а теперь пашут без единого писка, каждый из кожи вон лезет, лишь бы поднять ранг. Добычи настреляли знатно, всё заморозили, заодно несколько грузовиков сушняка привезли для угля. Тыл ликует: одной туши мутировавшего кабана на три дня хватает. Но, честно говоря, второй раз туда никто идти не хочет.

Цзян Жунцянь с облегчением выдохнул:

— Хребет Яньлин — древний горный кряж, дремучие первобытные леса, там испокон веков зверья полно было. Всегда считался генофондом нашей страны, драконьей жилой. Неудивительно, что мутантов там тьма.

Ляо Цзиньшэн заметил:

— Не зря НИИ сверхспособностей так суетился и отправил с нами целую группу исследователей. Они столько образцов мутировавших животных и растений насобирали — глаза горели! На нашего командира смотрели как на родного отца, заискивали на каждом шагу.

У Цзюнь холодно усмехнулся:

— Раньше, бывало, умоляешь их выделить эспера с «Исцелением» — семь кругов ада пройдёшь, пока в очередь запишут. А теперь? Бегают за нашим командиром хвостом, из-за каждой царапины драку устраивают, лишь бы залечить. В этот раз даже Сяо Су со своим научным руководителем за отрядом увязался, лебезил без стыда и совести.

Тан Аньчэнь растерянно захлопал глазами:

— Неужели всё так сурово? Если уж в горах такое творится, то в море акулы и прочие твари ещё свирепее? А доктор Чжоу как раз говорил, что хочет выйти в море за рыбой, кристаллическое ядро стихии воды добыть…

Дун Кэсинь замерла:

— … — Она уставилась на Цзян Жунцяня: — Зная характер доктора Чжоу, если он сказал, что хочет выйти в море, значит, точно пойдёт. Сейчас спутники не работают, без спутниковой навигации в море заблудиться проще простого, а тут ещё опасные мутировавшие морские чудовища, шторма… Ты командиру об этом сказал?

Цзян Жунцянь виновато потупился:

— Мы вернулись прямо к началу совещания. Успели только доложить, что живы-здоровы, бросили вещи и сразу к вам.

В расположении повисла гнетущая тишина. У Цзюнь зябко поёжился и загробным тоном выдал:

— У меня дурное предчувствие.

===

Совещание продлилось недолго. Вернувшись в кабинет, Гуань Юаньфэн запер дверь изнутри и включил камеру, чтобы увидеть Чжоу Юня.

На экране появилась тридцатиэтажная высотка, утопающая в густой зелени, затем совместная фотография: они улыбаются рядом с Хуэйсином. Чжоу Юнь выглядел точно так же, как перед разлукой, почти не изменился и открыто улыбался в объектив.

На видеозаписи Чжоу Юнь угощал бойцов мутировавшей шелковицей; вскинув взгляд на камеру, он выглядел слегка смущённым, но по-прежнему оставался мягким и снисходительным.

Затем в кадре мелькнул незнакомый молодой мужчина. Снимок, судя по всему, был сделан со второго этажа коттеджа: Чжоу Юнь провожал гостя и, улыбаясь, разговаривал с ним вполоборота.

Это старый знакомый Чжоу Юня? Почему он с такой лёгкостью впустил его в посёлок и в дом?

В груди шевельнулась настороженность. Решив позже подробно расспросить Цзян Жунцяня, Гуань Юаньфэн продолжил листать фото и видео. На них мелькали виды посёлка, грядки, Чжоу Юнь, присевший возле цветов с улыбкой в объектив, Чжоу Юнь, сушащий феном мокрую шерсть Хуэйсина.

Тан Аньчэнь, хоть и был простоват, приказы выполнял с армейской прямотой и редким усердием: снял всё обстоятельно, заглянул чуть ли не в каждый угол посёлка. Пусть некоторые кадры вышли смазанными, было видно, что всё вокруг дышит жизнью — знакомой и одновременно далёкой.

Гуань Юаньфэн со вздохом открыл последнее видео. На экране уже сгустилась ночь, стояла тишина, и Чжоу Юнь с улыбкой смотрел прямо на него:

— Знаю, ты в Чжунчжоу наверняка переживаешь за наш дом… Я сниму для тебя тридцатый этаж.

Сердце кольнуло внезапной, щемящей нежностью. В глубине души поднялась трудновыразимая волна чувств, непреодолимое желание сделать хоть что-нибудь.

С экрана знакомый юноша мягко и неспешно показывал комнаты, где они вдвоём делили дни апокалипсиса. Всё было настолько привычным, будто стоило толкнуть дверь — и окажешься дома, вернёшься в те простые, тёплые будни. Так близко — и так бесконечно далеко. Грудь распирало от чувств, которым не было выхода.

Лунный свет проникал сквозь прозрачный стеклянный купол, озаряя затихшие растения, падая на красивое лицо Чжоу Юня и прямой профиль его носа.

Он был в простой белой льняной рубашке с засученными до локтей рукавами и с улыбкой смотрел в объектив камеры:

— А здесь теплица. Спасибо за цветы, что ты прислал. Сам я цветов отправить не могу — слишком далеко, да и времени ухаживать за ними у тебя всё равно нет. Покажу тебе мой цереус, он как раз только что зацвёл.

Камера повернулась, показывая зону суккулентов в Купольном ресторане. Там возвышались густые заросли тёмно-зелёных кактусов.

Цереусов было штук сорок или пятьдесят, высотой от пяти до шести-семи метров. Они вздымались в углу оранжереи: мощные ребристые колонны рвались ввысь от самой земли, словно намереваясь пробить стеклянный купол. Чжоу Юнь медленно вёл камеру снизу вверх вдоль этих массивных, тёмно-зелёных стволов.

И среди грубых исполинских рёбер пробивалось бесчисленное множество нежных, тонких махровых цветов. Каждый размером с чайную чашу, лепестки ложились слой за слоем, словно тончайший ледяной шёлк, прозрачные и сияющие, с тонкими тычинками, тронутыми бледно-жёлтой пыльцой.

Эти изысканные хрупкие цветы на фоне тёмно-зелёных волнистых рёбер напоминали кроткие звёзды, рассыпанные по тяжёлому изумрудному бархату — разительный контраст. Вокруг деловито кружили мутировавшие пчёлы, которых Чжоу Юнь явно подселил сюда для опыления.

Он негромко усмехнулся:

— Это мутировавший цереус. Надо будет выбрать время и пересадить их в открытый грунт, здесь им уже тесно. Ягоды у этого кактуса очень вкусные, потом сварю джем, дам вам попробовать.

— Это первая волна цветения в этом году, самый пик. Вчера я насчитал больше трёхсот бутонов. Они раскрываются только с трёх до четырёх часов ночи, а к утру уже закрываются и вянут, прямо как «эпифиллум».

— Я сперва подумал, как жаль, что ты не увидишь такую красоту, но тут как раз прилетел Сяо Тан с ребятами, вот и выдался случай снять для тебя.

Он поднял камеру, плавно ведя объектив вдоль сказочных, призрачных лепестков, залитых чистым лунным светом:

— Красиво? Пахнут они очень сильно, жаль, ты не чувствуешь… У этого цветка есть и другое название — «Белый лунный свет».

http://bllate.org/book/14690/1312357