Готовый перевод Island in the Sky [Apocalypse] / Парящий остров [Апокалипсис]: Глава 45. Миска рыбной лапши

Гуань Юаньфэн неотрывно смотрел на Чжоу Юня, и на его лице читались нежность и забота, которых он сам не замечал.

Однако бойцы спецотряда у костра напротив видели всё предельно ясно и втайне завидовали:

— Капитан Гуань так изменился. Раньше вечно ходил с каменным лицом.

— А как они сегодня с доктором Чжоу и Хуэйсином сработались! Какое взаимопонимание — повелителя зомби в два счёта разложили.

— Двойная сверхспособность: ветер и молния. Капитан Гуань невероятно силён.

Су Цзянин вставил слово:

— Не зря капитан вчера меня расспрашивал, редкость ли двойные способности. Оказывается, у него самого ветер и молния, — глаза его загорелись. — Старые профессора в институте будут на седьмом небе от счастья!

У Цзюнь холодно покосился на него:

— Хватит уже круглосуточно мечтать о том, как бы людей препарировать. Почему вы вместо этого вакцину от зомби не изобретаете? Если бы обычным людям вкололи вакцину и спасли от заражения, мы бы на передовой действовали куда свободнее!

Су Цзянин потёр нос:

— Но сейчас преобладает мнение, что источник силы у зомби и эсперов схож. Заразившись вирусом зомби, человек может эволюционировать в эспера, поэтому вакцинами почти никто не занимается... К тому же разве вам не хочется безопасно и гарантированно получить сверхспособность? Мы как раз над этим и работаем.

Дун Кэсинь холодно усмехнулась:

— Да просто капитал финансирует и поддерживает только темы эволюции способностей. Всё как до конца света: капитал решает всё, просто держатели капитала сменились.

Су Цзянин обиженно протянул:

— На базе Чжунчжоу многие эсперы, включая меня, подписали соглашение об обслуживании базы и договор об исследованиях с НИИ сверхспособностей. Мы каждый месяц сдаём кровь на анализы ради того, чтобы найти безопасный способ пробуждения способностей у обычных людей. А когда у базы появляются спасательные или медицинские задачи, все эсперы откликаются по первому зову. Да, у нас есть привилегии, но мы и обязанности выполняем.

Дун Кэсинь смерила его взглядом:

— А не потому ли вы подписали эти бумаги, что на ранних порах эсперы были слишком слабы и вам требовались толпы обычных людей, добывающих для вас кристаллические ядра? Обычный взаимовыгодный расчёт.

Су Цзянин хотел было возразить, но заметил, что Чжоу Юнь поднялся и пошёл в дом. Место рядом с Гуань Юаньфэном освободилось, и он тут же поспешил к капитану.

Гуань Юаньфэн сидел с тяжёлым сердцем. Увидев подошедшего Су Цзянина, он вспомнил, как тот при первой же встрече с Чжоу Юнем спросил, записаны ли данные о регенерации конечности после пробуждения способности — с таким видом, будто Гуань Юаньфэн просто обязан сотрудничать с институтом.

Неужели после конца света этот «НИИ сверхспособностей» стал считать само собой разумеющимся, что каждый эспер обязан быть их подопытным?

А если кто-то откажется, что тогда?

Даже простых солдат они вынуждают подписывать бумаги о «добровольном» участии в исследованиях...

Эсперы возвышаются над обычными людьми, а институт под предлогом изучения и пробуждения способностей ставит себя над самими эсперами.

Выходит, Чжоу Юнь вспылил именно тогда, когда Су Цзянин заговорил о том, чтобы уговорить его стать подопытным добровольцем. Даже такой мягкий и рассудительный человек разозлился настолько, что раздавил бокал. У Чжоу Юня и без того не было чувства безопасности, а тут ещё и он сам собирался уехать с отрядом на базу Чжунчжоу; обладая острым умом, доктор наверняка уже тогда понял, что его товарища сделают объектом для опытов.

Лицо Гуань Юаньфэна похолодело:

— Что надо?

Су Цзянин помнил, как капитан только что улыбался Чжоу Юню, словно весеннее солнце, а теперь снова стал суровым и ледяным. Это было непривычно, но, вспомнив, что до отставки капитан всегда держался так же отстранённо, он подавил страх и с улыбкой спросил:

— Капитан, вы с доктором Чжоу соседи? А где его дом? Он вроде говорил, что в другом корпусе этого комплекса?

Гуань Юаньфэн отрезал:

— Говори прямо, без лишней болтовни и виляний.

Су Цзянин сказал:

— Я сегодня заметил у вас на заднем дворе улей. Пчёлы мутировали, это большая редкость. Я хотел обсудить с доктором Чжоу, чтобы при отъезде забрать матку с собой на базу.

— Маточное молочко содержит уникальную деценовую кислоту, она отлично обеззараживает, подавляет бактерии, борется с опухолями и радиацией, прекрасно укрепляет иммунитет, замедляет старение и сохраняет активность клеток. До конца света её широко применяли в науках о жизни.

— И ещё... — Су Цзянин указал на огромный кактус неподалёку. Сначала он принял его за обычный кактус, но позже внезапно разглядел отчётливые серебристые полосы на гигантском тёмно-зелёном шаре, на верхушке которого распустился нежно-розовый цветок с полупрозрачными лепестками. Это была мутировавшая лофофора Уильямса.

Холодная зима только закончилась, город Даньлинь — не тропики, и то, что кактус выжил под открытым небом, уже само по себе поразительно. Приглядевшись внимательнее, он понял, что в саду полно таких растений: тёмно-зелёный треугольный кактус у забора, цветущие у клумбы муррайя, кампсис и камелии — всё это были мутировавшие растения. Поначалу он не обратил внимания, решив, что это обычный цветник. Но как здесь оказалось столько мутантов? Связано ли это с пчёлами?

Он был потрясён и взволнован. В институте сейчас как раз вели разработки по мутировавшим растениям — это направление считалось приоритетным, ведь было доказано, что их природные свойства усиливаются. Эсперы могли быстро восстанавливать силы, употребляя мутировавшие растения и мясо животных.

Но достать такие растения было трудно: приходилось полагаться на вылазки боевых групп, привозивших образцы в обмен на очки. Зима выдалась слишком суровой, и посаженные образцы гибли из-за ошибок в уходе.

Впрочем, с приходом весны поговаривали о росте числа мутантов в дикой природе. Когда он вернётся, то сразу выставит задание на сбор мутировавших пчёл, трав и растений. Он — целитель стихии света, и стоило ему объявить награду, как люди толпами понесли бы ему всё необходимое, лишь бы в случае ранения он согласился их вылечить.

Он изо всех сил пытался убедить Гуань Юаньфэна. Возможно, капитан и Чжоу Юнь просто не понимали истинной ценности этих вещей. Капитан — человек благородный и прямой, мог подумать, будто он пытается присвоить чужое имущество. Они не знали, как изменился мир снаружи, не понимали особого статуса института. Они долго ухаживали за садом, привязались к нему и, скорее всего, не догадывались об исключительности выращенного.

— Лофофора Уильямса — знаменитый кактус-галлюциноген, полный алкалоидов. Если он мутировал, эффект наверняка усилился во много раз. Выделенные алкалоиды можно использовать в десятках исследований, тем более появление мутировавших видов подтвердило некоторые теории традиционной медицины... Дальнейшие медицинские исследования обязательно сосредоточатся на изучении лекарственных свойств мутантов и стимуляции сверхспособностей.

Су Цзянин с горящими от предвкушения глазами посмотрел на Гуань Юаньфэна:

— Я говорил с доктором Чжоу. Если он пожертвует всё институту, то по моей рекомендации и рекомендации моего наставника, да ещё и с такими пчёлами, его сразу возьмут в штат ведущим исследователем в ключевую группу.

— Но доктор Чжоу, похоже, не понимает положения НИИ сверхспособностей и отказывается.

— Я не пытаюсь ничего у него отобрать! Я целитель стихии света, мне достаточно объявить награду на базе — и мне гору мутировавших трав и зверей приволокут. Но доктор Чжоу — ваш друг. Мы могли бы создать совместную исследовательскую группу, я взял бы на себя заявку на финансирование и сохранил бы за ним соавторство...

Он пояснил:

— Взять того же Хуэйсина: приручение мутировавшего животного — это ценнейший материал для статьи.

Гуань Юаньфэн сверлил его взглядом, не проронив ни слова.

После пробуждения дара исцеления стихии света Су Цзянина везде встречали с распростёртыми объятиями, перед ним заискивали, ему отдавали лучшие ресурсы и кристаллическое ядро для быстрого повышения ранга. Высокопоставленные шишки, которые раньше в его сторону не смотрели, теперь вежливо улыбались и умоляли спасти близких.

Он уже очень давно не видел этого тяжёлого, давящего взгляда Гуань Юаньфэна — взгляда, от которого внутри поднимался знакомый с армейских времён ужас перед командирской взбучкой.

Он попытался подавить леденящий страх, но голос предательски дрогнул и стал тише:

— Я знаю, брат Чжоу не военный и не госслужащий, он не обязан жертвовать имущество... Я же для его блага стараюсь! Вы с доктором Чжоу сидели тут безвылазно и не знаете, что на всех крупных базах сейчас охотятся за исследованиями способностей. В этот институт мечтают попасть учёные со всей округи. Такой шанс выпадает раз в жизни! К тому же передача материалов институту послужит на благо всего человечества...

Он пытался совладать с дрожью в голосе, оправдываясь:

— Я не давлю на жалость или совесть! Просто брату Чжоу, новому человеку на базе, нужны весомые темы, чтобы войти в элиту... Он ведь специалист по традиционной медицине, как раз мог бы начать с мутировавших трав и животных и сделать себе имя...

Гуань Юаньфэн долго молчал, прежде чем спросить:

— Во время сегодняшнего боя при виде волны зомби ты вместо выполнения приказов принялся винить всех вокруг.

— Раньше ты никогда не вёл себя столь непрофессионально. По крайней мере, внешнее смирение и дисциплину соблюдал. Твои отец и брат заслужили почёт перед страной, генерал Тань и я ради них приглядывали за тобой, но даже тогда ты не был настолько высокомерным, эгоистичным и кичащимся своими привилегиями. Что тебя изменило? Редкий дар исцеления? Особое положение института? Привилегии эсперов?

Су Цзянин побелел и затараторил:

— Капитан Гуань, я просто растерялся! Сейчас наш враг — зомби, всё иначе, на дворе апокалипсис, люди гибнут каждый день...

Гуань Юаньфэн задумчиво спросил:

— Су Цзянин, я спас тебе жизнь. Я не люблю этим хвастаться, но ты заявился сюда якобы из чувства вины и благодарности, а сам с порога начал требовать то одно, то другое. Чжоу Юнь тебе прямо отказал, так ты припёрся ко мне. Очевидно же, что всё выращено руками Чжоу Юня. С чего ты взял, что я встану на твою сторону и пойду давить на доктора Чжоу?

— Ты подсознательно презираешь его, хотя он сильный эспер?

Су Цзянин начал заикаться, путаясь в словах:

— Капитан сделал для меня так много... как я мог отплатить чёрной неблагодарностью? Я просто думал, так будет лучше...

Гуань Юаньфэн перебил его:

— Ты презираешь не его. В конце концов, вы знакомы всего пару дней. На самом деле ты презираешь меня.

— Когда ты попал в отряд, я держал тебя в ежовых рукавицах. Тебе это не нравилось, в тебе говорило превосходство: отличная семья, дефицитная специальность. Ты рассчитывал быстро подняться выше меня, чтобы заставить пожалеть о прежней строгости. Ты считал, что я притесняю тебя, давлю и унижаю, и мечтал однажды оказаться наверху и сполна расквитаться.

Лицо Су Цзянина побагровело:

— Вовсе нет!

Гуань Юаньфэн продолжал чеканить беспощадные слова — точно так же, как прежде, когда тот проваливал нормативы:

— Но в итоге я спас тебя, оказав огромную услугу. Тебе ничего не оставалось, кроме как умолять отца и брата устроить мне синекуру преподавателя в военном училище, лишь бы поскорее сбыть этот долг с рук. С моими ранами и фантомными болями я физически не мог вести занятия, а вы предлагали мне получать жалованье за красивые глаза, без нагрузки... Долго ли продлится такой позор? Я отказался и уехал на родину, навсегда порвав с вашими кругами.

Глядя, как у Су Цзянина мелко дрожат губы, он продолжил:

— Наступил конец света, ты пробудил способность и напросился ехать за мной, узнав, что я остался без дара. Тебе не терпелось увидеть, как я беспомощно барахтаюсь среди зомби. Ты жаждал явиться спасителем со стихией света, протянуть мне руку свысока и превратить меня в свой подопытный образец. Хотел, чтобы я рыдал от благодарности, заискивал перед тобой и горько каялся, что плохо с тобой обращался, вымаливая лечение... А узнав, что у меня есть способность, тут же захотел использовать мои данные как ступеньку для своей научной карьеры... Поистине, великая милость рождает великую вражду?

Слёзы брызнули из глаз Су Цзянина:

— Капитан Гуань, как вы можете так обо мне думать?! Я не такой!

Гуань Юаньфэн холодно бросил:

— Если ты действительно помнил о моём поступке, почему не вызвался ехать за мной, когда капитан Тань ещё держал со мной связь?

— Чем ты тогда был занят? Выбивал места на эвакуационном корабле? Прошла целая зима, даже на базе всё было на пределе. Неужели ты не понимал, что ждёт человека без обеих ног и без способностей посреди бесконечной зимы в окружении зомби? Почему ты не приехал спасать своего благодетеля?

Губы Су Цзянина тряслись:

— Я... я тогда только пробудил способность, никто не знал, что это такое, вдруг новый вирус, меня просто не выпускали... Капитан... я хотел поехать... я думал, генерал Тань позаботится о вас...

Гуань Юаньфэн спокойно продолжал:

— Верно, тогда ты был слишком слаб, чтобы красоваться передо мной. Зато теперь ты — могущественный целитель, на базе тебя носят на руках, все перед тобой лебезят. Наконец-то ты можешь задрать нос передо мной, вот и помчался сюда...

Он посмотрел на Су Цзянина с неприкрытой насмешкой:

— Жаль только, что способность у меня тоже появилась, да ещё и двойная, с выдающейся боевой мощью. Долг остался невыплаченным, на душе у тебя паршиво, но сорваться на мне ты боишься — вот и выбрал мишенью доктора Чжоу.

— Су Цзянин, неужели ты думаешь, что я не вижу твоих мелких мыслишек? Я молчу только потому, что лень мараться, но думаешь, остальные слепые?

— Почему парни в отряде не считают тебя своим? Твоё пренебрежение к ним слишком очевидно. Раньше они были вежливы, надеясь, что ты сможешь спасти меня, но теперь это не нужно, и их неприязнь сразу вылезла наружу.

— Ты сам это почувствовал и отчаянно попытался вернуть чувство превосходства за счёт доктора Чжоу. Нарочно позарился на самое дорогое для него, нарочно демонстрировал спесь, пытаясь сыграть на моём незнании порядков на базе и в институте, чтобы отравить жизнь Чжоу Юню. Хотел подчинить его себе и потешить своё жалкое самолюбие.

Су Цзянин был на грани срыва:

— Капитан! Нет! Это неправда, вы на меня наговариваете!

Ему показалось, будто он вернулся в те кошмарные первые дни в спецназе, когда Гуань Юаньфэн раз за разом поправлял его ошибки, заставлял переделывать нормативы и ледяным тоном сыпал беспощадными замечаниями, метя в самое больное.

«Ты пришёл в спецназ почивать на лаврах отца и брата? Так найди другое место, зачем сюда припёрся? Твои бесконечные косяки должны оплачиваться жизнями других людей ради твоей золотой медали?»

«Эту нагрузку выдерживают все, почему ты не можешь? В спецназе привилегий нет, хочешь поблажек — убирайся вон».

«Цена ошибки в спецотряде — смерть. Ты ведешь себя как убийца!»

Бесчисленные леденящие слова вонзались, как ядовитые иглы. Он до сих пор помнил каждую удушающую фразу. Он рыдал по ночам под одеялом, подозревая, что Гуань Юаньфэн нарочно выживает его из отряда, что все сослуживцы ополчились против него и насмехаются. Никогда ещё в жизни он не чувствовал себя таким раздавленным и униженным.

Когда он наконец решил уйти, отец устроил ему разнос, запретив бросать начатое на полпути. Опустив руки, он готовился к позорному отчислению — и тут командир спас его.

Он оказался в неоплатном долгу перед Гуань Юаньфэном и всем отрядом, лишившись возможности уйти. Десятки тысяч раз он проклинал решение пойти в спецназ — ведь мог бы спокойно заниматься наукой, но глупая обида на отца, признававшего только старшего брата, толкнула его на этот шаг...

Су Цзянин мелко дрожал. Старая душевная травма снова накрыла его с головой, вернув удушье и боль тех дней. Он снова почувствовал себя жалким избитым рядовым, ничтожеством в глазах родных, за которого вечно хлопочет семья...

А Гуань Юаньфэн продолжал безжалостно давить:

— Тебя просто задело, что я попал в точку. Столько людей готовы достать для тебя любых мутировавших тварей и травы, а ты привязался именно к Чжоу Юню. Разве это не нарочно?

Су Цзянин сорвался на крик:

— Капитан! Нет! Нет! Я не предатель! Я о нём заботился!

Бойцы у костра давно украдкой косились в их сторону, а услышав истошный крик, принялись переглядываться. Раньше капитан отчитывал его только один на один, щадя его самолюбие, но тот всё равно каждый вечер ревел в казарме, словно его смертельно оскорбили.

И что теперь? Чем он опять вывел капитана из себя?

Всем давно осточертела его заносчивость, так что теперь бойцы злорадствовали, но лезть не решались.

Гуань Юаньфэн между тем сыпал соль на рану:

— Нет? Едва приехав, ты захотел пустить на опыты меня, пустить на опыты Хуэйсина, пустить на опыты наши растения! Для тебя всё вокруг — подопытный материал, потому что ты перестал видеть в людях людей. Конец света просто сорвал с тебя маску...

Су Цзянин надрывался в слезах:

— Почему вы считаете меня таким подлецом?! Я сам подписал согласие на опыты в институте! Я готов жертвовать собой ради науки! Многие эсперы подписали! Мы делаем это ради будущего человечества! — он задыхался от рыданий, сотрясаясь всем телом.

Голос Гуань Юаньфэна резал, как лезвие:

— И с какими мыслями ты пришёл уговаривать меня стать подопытным? Решил, раз я калека, то обязательно соглашусь? А получив отказ, надеялся вернуться на базу и надавить авторитетом, прикрываясь надеждой всего человечества и мнимым согласием других эсперов, чтобы силой принудить меня к сотрудничеству?

— Собирался доложить наставнику даже про этих несчастных мутировавших пчёл и цветы, чтобы тот надавил на нас ради твоих научных лавров? Прикрываешься высокими словами о благе человечества, а сам ненасытен и бесстыден до крайности...

Су Цзянин окончательно сломался:

— Капитан! Если у меня были такие мысли, пусть меня молнией убьёт на месте! Ничего подобного! Я даже словом не обмолвлюсь с наставником об этих мелочах! Подумаешь, мутировавшие растения, мне другие сотнями принесут! Если я хоть раз ещё заикнусь об экспериментах над вами, призовите молнию и сожгите меня дотла!

Гуань Юаньфэн перестал сдерживать давящую ауру командирской власти, накопленную за долгие годы, и холодно смерил его взглядом — не то предостерегая, не то приказывая:

— Лучше бы тебе сдержать слово.

Затем он спокойно констатировал факт:

— Я и твоего отца с братом не боялся, а они вообще на корабль сели. Кто ты такой, чтобы задирать нос передо мной?

Заливаясь слезами от ярости, обиды и жгучего стыда, Су Цзянин развернулся и бросился в дом. Он влетел в свою комнату, захлопнул дверь и, как в прежние времена, рухнул на кровать, сотрясаясь от рыданий.

Гуань Юаньфэн больше не смотрел ему вслед. Он бросил строгий взгляд на бойцов, жадно ловивших каждое движение, и направился к чёрному ходу виллы. Там, прислонившись к косяку, стоял Чжоу Юнь с Хуэйсином у ног и с мягкой улыбкой смотрел на него.

Гуань Юаньфэн смутился. Гнев на лице не успел уступить место спокойствию, и ему пришлось дважды кашлянуть:

— Слышал? Я нарочно... Боялся, что он начнёт пакостить по возвращении. Проще было прижать его сразу. Он у меня в долгу, парень тонкокожий, после такой взбучки точно больше не сунется.

Он с тревогой вгляделся в лицо Чжоу Юня, опасаясь, что тот, увидев его ярость, составит о нём дурное мнение:

— Я обычно со всеми бойцами ровен, никогда над ним не издевался. Просто он сам слабак, трудностей не выносит.

Чжоу Юнь улыбнулся:

— Спасибо, капитан Гуань, что вступился за меня.

Гуань Юаньфэн с облегчением выдохнул:

— Боялся, ты решишь, будто я и впрямь над ним измывался, раз он так разревелся... Но у него всё на лице написано, многие салаги такие: приходят с мыслью «не презирай бедного юношу, я ещё дорасту до чинов повыше твоих и отомщу», а потом спесь быстро сбивается.

Чжоу Юнь не сдержал смешка:

— Мы столько времени провели вместе, а его я знаю всего пару дней. С чего бы мне верить ему, а не тебе?

Гуань Юаньфэн глянул на пса:

— Ты вроде собаку кормить уходил? Покормил?

Чжоу Юнь ответил:

— Да... И сварил тебе миску лапши.

Гуань Юаньфэн удивился:

— Я же только что плотно поел мяса, зачем было отдельно варить лапшу?

Чжоу Юнь улыбнулся:

— Заходи.

Гуань Юаньфэн, слегка пригнув голову, перешагнул порог. На газовой плите горел слабый огонёк. С тех пор как Гуань Юаньфэн встал на ноги и начал выезжать за припасами, он натаскал с газовой станции кучу баллонов про запас. Но когда он уедет, Чжоу Юнь останется один — электричество пока есть, но это ненадолго.

В небольшом ковшике весело бурлил бульон, пуская белые струйки пара. Чжоу Юнь сполоснул пучок зелёного лука, нарвал его руками и бросил в суп.

Только сейчас Гуань Юаньфэн понял, что Чжоу Юнь просто шёл на огород за луком и случайно стал свидетелем выволочки, устроенной Су Цзянину.

Чжоу Юнь снял ковшик с огня и перелил содержимое в изящную большую пиалу. Округлая тонкая лапша бледно-жёлтого цвета была посыпана зелёным луком, а в прозрачном бульоне плавали сушёные морские гребешки, креветки и полупрозрачные, тонкие, как бумага, розовые ломтики баранины — блюдо выглядело приготовленным с величайшей заботой.

Чжоу Юнь пояснил:

— Это рыбная лапша. Я пропустил мясо мутировавшего толстолобика через мясорубку в фарш, замесил с мукой и сделал лапшу. Она очень нежная, попробуй.

Гуань Юаньфэн с улыбкой спросил:

— А почему одна миска? Давай вместе.

Но Чжоу Юнь вложил палочки ему в руку, глядя на него с тёплой улыбкой:

— Это праздничная лапша долголетия, её положено есть имениннику. С днём рождения.

Гуань Юаньфэн опешил, а затем невольно рассмеялся:

— В этом апокалипсисе счёт дням потерял. Сегодня двадцать шестое апреля? Откуда ты узнал?

Чжоу Юнь мягко ответил:

— Разбирал твои старые вещи и наткнулся на студенческий билет. Подумал, что по твоему характеру ты вряд ли любишь шумные празднования. Судя по всему, твои бойцы тоже не в курсе, вот я и решил просто сварить тебе лапшу долголетия.

Гуань Юаньфэн сел за стол и подцепил лапшу палочками: нить тянулась без конца, единая и неразрывная — символ долгой и счастливой жизни. Было видно, сколько труда вложил в это Чжоу Юнь. На сердце потеплело, он уже открыл рот, чтобы поблагодарить, но Чжоу Юнь добавил:

— Всё-таки ты уедешь в Чжунчжоу, и мне вряд ли ещё доведётся угостить тебя лапшой.

Гуань Юаньфэн замер.

Чжоу Юнь лукаво прищурился:

— Но я насушил впрок остатки: пропарил, нарезал и заготовил сухую рыбную лапшу, заберёшь её с собой. Захочешь есть — вскипятишь воду, кинешь лапшу и готово. Можно добавить сосиску, разбить яйцо, посыпать луком — всё очень просто. Говорят, на базе строгий паёк. Будешь готовить у себя в комнате; рыба мутировавшая, так что сил придаст, голодным не останешься.

Гуань Юаньфэн тихо кашлянул:

— Спасибо... за то, что отметил этот день со мной одним, — в глубине сердца разлилась щемящая нежность, горькая и щемящая, словно сердце покалывали тысячи мелких игл.

Он опустил ресницы, глядя в миску, и поднёс палочки со скользкой ароматной лапшой ко рту. Горячий пар поднялся к лицу, и он внезапно почувствовал, как защипало глаза.

http://bllate.org/book/14690/1312346