Готовый перевод Island in the Sky [Apocalypse] / Парящий остров [Апокалипсис]: Глава 8. Проливной дождь

Гуань Юаньфэна разбудил шум дождя.

Приподнявшись на руках, он посмотрел на плоское одеяло там, где когда-то были ноги, а затем перевел взгляд за окно, по которому хлестали тяжелые струи.

Створка была прикрыта неплотно. Вдали висели плотные свинцовые тучи, комната наполнялась сырым речным воздухом и порывами сырого ветра.

Какое-то время он сидел в оцепенении, с трудом понимая, где находится. В такой ливень тренировку наверняка отменят?

Но стоило сбросить тонкое одеяло и увидеть пустоту внизу, как память вернулась: служба окончена.

Привычная фантомная боль ночью так и не пришла.

С тех пор как ему ампутировали ноги, наступление темноты всякий раз превращалось в пытку раскаленным железом.

Время тянулось невыносимо медленно, распадаясь на бесконечные секунды, а жизнь казалась пустой и выжженной.

Он мечтал о глубоком сне без сновидений и чувств, но гордость твердила, что это капитуляция перед слабостью, поражение без боя.

Врачи называли это «фантомной болью». Ног не было, но несуществующая плоть разрывалась от мучений. Словно он сам малодушно цеплялся за страдания, не в силах принять новую реальность.

Когда жизнь сводится к бессмысленной борьбе, в которой больше нет места ни новому началу, ни пламени свершений, она уподобляется ампутированной конечности. Он превратился в увядающее растение, лишенное соков и способности цвести.

И в противовес угасающему, немощному телу чувства и нервы обострились до предела. Словно старый, некогда залитый огнями дом теперь стоял во тьме: сквозь прохудившиеся рамы гулял сквозняк, ощущалась тяжесть каждой упавшей пылинки, а в тишине отчетливо слышалось, как древоточцы вгрызаются в прогнившие балки перекрытий.

Терпеть это становилось невыносимо. Но страшнее боли было осознание своей ненужности. Каждый прожитый день казался победой, но никому не было дела до того, что бесполезная обуза протянула еще одни сутки.

Он больше никому не был нужен, и бессмысленное сопротивление превратилось в тупое самоистязание. Каждый день манил вечным покоем, каждый день подталкивал все бросить и признать свой конец.

И вдруг — забытый, спасительный сон до рассвета. Сон из прошлого, где он был цел, носил привычную форму и гонял в баскетбол на плацу с парнями, с которыми прошел огонь и воду.

Он взял с тумбочки телефон. На экране висело сообщение от Чжоу Юня: «Доброе утро. Сегодня дождь. На завтрак паровые пироги из таро, жареные пончики-ютяо и рисовая каша с креветками и постной свининой».

Спустя полчаса пришло второе: «Ливень разошелся, я на крыше, спасаю травы. Как проснешься, заходи прямо ко мне».

Коротко, просто, даже без вежливого «брат Гуань». Никакого заискивания, никакой жалости. Обычные строки с перечислением блюд, как и в прошлые дни, но от них на душе снова теплело.

Пирог из таро… Наверное, похож на вчерашние сладости из маша? Таро, рисовая мука на пару, только не сладкий, а сытный, соленый.

Впрочем, у Чжоу Юня все получалось совсем не так, как в уличных лавках.

Жареное тесто ютяо — казалось бы, обыденная вещь, но домашней жарки наверняка хрустит по-особенному. А в рисовую кашу тот любил бросать сушеные морские гребешки и ломтики женьшеня.

Только сейчас Гуань Юаньфэн осознал, с какой радостью он ждет этих утренних весточек. Прошло всего несколько дней, а он уже привык к меню на завтрак и невольно представлял вкус каждого блюда.

Он потер переносицу, опустил голову и понял, что действительно голоден.

Чувства возвращались. Благодаря полноценному сну из головы улетучились ярость, глухое раздражение и тоска, мысли стали ясными.

В душе воцарилось спокойствие, вернулась былая военная выдержка.

Сон возвращал силы, он прекрасно это знал, но прежде отказывался пить таблетки ради передышки, заставляя себя терпеть удары судьбы всухую.

А сегодня он вспомнил: жизнь состоит не только из сражений.

Жизнь — это вовремя поесть и вовремя лечь спать. Это сытость, отдых, сменяющие друг друга день и ночь, солнце и непогода.

Совсем как у молодого соседа-врача, который наполнял смыслом и уютом каждый обыкновенный день.

Грянул гром.

Вспышка молнии вывела его из задумчивости. Он глянул на свинцовые тучи за окном и усиливающийся дождь, чувствуя смутное беспокойство.

Поднявшись, он закрепил протезы, натянул брюки, перебрался в коляску, закрыл окно и отворил дверь спальни. В коридоре сидел Хуэйсин. Завидев хозяина, пес подошел и ласково потерся мордой о его колени.

Погладив собаку по голове, Гуань Юаньфэн умылся и покатил коляску к балкону. Снаружи хлестало как из ведра, небо потемнело почти до черноты. Он толкнул балконную дверь, и в лицо ударили брызги.

К счастью, выход вел в застекленную оранжерею. Въехав внутрь, он сквозь мутные стекла заметил одинокую фигуру под дождем.

Приглядевшись, он узнал Чжоу Юня. Тот стоял под зонтом в дождевике и резиновых сапогах, задрав голову к коллекторам дождевой воды и громоотводу на кровле.

Вокруг было темно, словно глухой ночью. Небо распорола яркая молния, следом громыхнуло. В короткой вспышке лицо Чжоу Юня показалось пугающе жестким: плотно сжатые губы, вздернутый подбородок, резкие черты — ничего общего с привычным мягким выражением, с которым он обычно обращался к соседу.

Гуань Юаньфэн собирался окликнуть его, но осекся от этого зрелища.

Чжоу Юнь чутко уловил движение, обернулся и, заметив его, быстро зашагал к оранжерее. Сложив зонт у входа, он щелкнул выключателем на стене.

Вспыхнули лампы, и под мягким светом ламп от солнечных батарей холодное выражение лица Чжоу Юня мгновенно растаяло:

— Проснулся? На улице потоп, не выходи, спускайся завтракать. Как спалось?

Гуань Юаньфэн отозвался:

— Твой метод сработал. Спал как убитый.

Чжоу Юнь внимательно вгляделся в его лицо:

— Пойдем есть. Я заодно посмотрю пульс и сварю отвар, вместе с ним лекарство подействует еще лучше.

Он привычно взялся за ручки коляски, помогая преодолеть ступени, и попутно заметил:

— Может, переделать лестницу на твоей половине, залить нормальный пандус для коляски?

Гуань Юаньфэн сухо бросил:

— Слишком много мороки, не стоит.

Чжоу Юнь возразил:

— В поселке говорят, по ночам шастают какие-то чужаки, обстановка неспокойная. Управляющая компания обещает усилить охрану: вроде бы кого-то уже обокрали, перепугали ребенка.

— Я хочу поставить прочную металлическую дверь в общем тамбуре на нашем этаже, а заодно переделать тебе спуск. Делов на пару часов: положить несколько кирпичей, залить раствором и загладить.

Гуань Юаньфэн удивился:

— В поселке были кражи?

Чжоу Юнь подтвердил:

— Да. Дома стоят на горе, вокруг заросли, укрыться легко. Лучше перестраховаться. Перекроем проход решеткой прямо на входе в наш отсек: здесь только две квартиры, последний этаж, запереть его будет надежнее. Я уже заказал дверь, как только дождь утихнет, приедут ставить.

Гуань Юаньфэн промолчал. После обычной мягкой вежливости такой безапелляционный тон Чжоу Юня звучал неожиданно.

Он хотел было сказать, что двоим взрослым мужикам нечего бояться мелких воришек, но вовремя вспомнил про свои культи. В случае чего он станет только обузой. Помолчав, он произнес:

— Смотри, чтобы пожарным нормам не противоречило. Если запереть наглухо, при пожаре не выберемся.

— Не переживай, — ответил Чжоу Юнь. — Там предусмотрена аварийная задвижка, ключ всегда будет висеть изнутри на виду.

Он докатил коляску до столовой, потрепал Хуэйсина по загривку и первым делом вывалил псу в миску щедрую порцию домашней лапши на наваристом костном бульоне с мясом. Затем снял с пароварки горячий пирог из таро.

На столе появились две хрустящие полоски теста ютяо и дымящаяся рисовая каша с морепродуктами. Взяв кухонные ножницы, Чжоу Юнь настриг тесто прямо в миску с кашей.

Такого способа подачи Гуань Юаньфэн еще не встречал. Он взял ложку и зачерпнул кашу, пока Чжоу Юнь включал телевизор.

Шел выпуск международных новостей:

«В августе по всему миру фиксируются погодные аномалии. В странах Персидского залива продолжаются мощные конвективные штормы с катастрофическими ливнями. В мегаполисах посреди пустыни за одну ночь выпала годовая норма осадков. Грозовой фронт накрыл регион за считанные минуты.

Этот ливень стал сильнейшим за последние восемьдесят лет: уровень осадков достиг 65 миллиметров, что в десять раз превышает климатическую норму.

Стихия парализовала транспортное сообщение: затоплены ключевые магистрали, задержаны и отменены сотни авиарейсов. В ряде районов нарушено энергоснабжение, закрыты школы и промышленные предприятия».

На экране мелькали кадры бурлящих потоков, несущихся по городским проспектам: вода доходила до колен, автомобили плавали, на крышах машин стояли люди, пытаясь вызвать спасателей.

В кадре появился эксперт:

«Это крайне редкое метеорологическое явление, связанное со сдвигом высотных струйных течений и образованием изолированного циклона.

Столь обильные осадки создают идеальные условия для взрывного размножения пустынной саранчи. Насекомые откладывают яйца во влажный песок, и текущая влажность многократно увеличивает популяцию. В случае масштабного нашествия региону грозит серьезная экологическая катастрофа».

В конце сюжета перечислили другие катаклизмы последних дней: мощную супербурю в Южном океане, разрушительные смерчи и летний крупный град в умеренных широтах.

Гуань Юаньфэн перевел взгляд на Чжоу Юня: тот замешивал тесто в стеклянной миске, но не отрывал тяжелого взгляда от экрана.

— Готовишь десерт? — поинтересовался он.

Чжоу Юнь словно очнулся:

— Нет. Делаю закваску для сладкого рисового вина. Вчера на рынке попалась свежая водяная гречиха, редкая удача. Заготовлю винные дрожжи впрок, пригодятся для сбраживания риса.

Гуань Юаньфэн в рот не брал спиртного, но из вежливости спросил:

— А как их делают?

Чжоу Юнь скатал из теста небольшой плотный шарик:

— Цветки гречихи растирают в ступке, смешивают с клейкой рисовой мукой и лепят шарики. Потом оставляют бродить. Когда они покроются густым белым пушком мицелия, закваска готова. Останется только высушить и убрать на хранение.

Говоря это, он достал плоский плетеный поднос, выстланный свежей сосновой хвоей, быстро и ловко разложил заготовки ровными рядами, накрыл вторым слоем хвои и отнес поднос к подвешенным под потолком колбасам.

Гуань Юаньфэн помнил, что накануне сосед набивал куриные колбаски, но сейчас на крюках висели темно-красные батоны.

— А это какие? — с любопытством спросил он.

— Говяжьи, — коротко ответил Чжоу Юнь.

Гуань Юаньфэн промолчал.

Чжоу Юнь заглянул в его миску:

— Подлить еще? Каша хороша?

Гуань Юаньфэн отказываться не стал:

— Отличная. С хрустящим тестом получилось очень удачно.

Солоноватый, насыщенный вкус морепродуктов и риса прекрасно оттенялся золотистым тестом: сочетание непривычное, но превосходное.

Чжоу Юнь наполнил его миску, затем открыл стоявший на плите глиняный горшок. До Гуань Юаньфэна донесся густой травяной дух. Вспомнив вчерашний разговор про сушеных скорпионов и змеиную кожу, он невольно поежился.

Чжоу Юнь этого не заметил. Он процедил темный отвар в пиалу, добавил ложку меда и поставил рядом:

— Доешь кашу — выпей.

Он озабоченно нахмурился:

— В такую сырость ноги может крутить. Сегодня прогреем точки полынными сигарами. Времени уйдет побольше, зато эффект будет глубже.

Гуань Юаньфэн легко согласился:

— Договорились.

После минувшей ночи он окончательно поверил в его методы.

А Чжоу Юнь уже строчил в телефоне сообщение мастеру по клинкам: «Мои танские мечи и кинжалы готовы к отправке?»

Продавец ответил: «Как раз сегодня закончили. Изделия незаточенные, идут как сувенирные, но на почте с этим строго, досмотры постоянные. Подождите еще несколько дней, все придет».

Чжоу Юнь нахмурился и набрал: «Пожалуйста, отправьте как можно скорее. Спасибо».

Времени оставалось в обрез.

http://bllate.org/book/14690/1312309