Вода в бассейне давно отстоялась и прошла дезинфекцию, но Чжоу Юнь всё равно осторожно погрузил весь пакет в воду, чтобы угорь сначала привык к температуре среды.
Эта рыба вела ночной образ жизни и днем активности не проявляла, поэтому он устроил ее в тенистом уголке под искусственной скалой.
Перед ним был взрослый нефритовый нож-угорь — свирепый хищник. В воде он двигался плавно, словно изумрудное перо, но при этом напоминал отточенное лезвие.
Один его электрический разряд достигал шестисот вольт — этого хватало, чтобы насмерть поразить взрослого крокодила.
В эпоху апокалипсиса способность управлять молнией ценилась невероятно высоко за свою колоссальную разрушительную мощь.
Зомби панически боялись электричества. Один-единственный удар молнии парализовал их или испепелял на месте, а целые орды живых мертвецов инстинктивно обращались в бегство. Для рассеивания толп зомби эта способность была незаменима.
К тому же, в отличие от эсперов стихии дерева, воды или огня, молниевым эсперам было гораздо проще повышать свой ранг: их сверхспособность могла поглощать и преобразовывать энергетические эссенции любых типов, тогда как остальные были привязаны исключительно к своему элементу.
Огромный урон, легкое развитие — и при этом лишь один из десяти тысяч эсперов обладал стихией молнии. Неудивительно, что все крупные базы и группировки принимали таких людей как самых дорогих гостей и обеспечивали их всем необходимым.
Стимуляция пробуждения этой способности стала главным направлением исследований для ученых. Для такого пробуждения требовалось колоссальное количество молниевой эссенции, однако в природе она формировалась с огромным трудом и стоила бешеных денег, неизменно уходя с аукционов за баснословные суммы.
Позже исследователи с изумлением обнаружили: все природные электрические рыбы — скаты, сомы, угри и некоторые глубоководные виды — после наступления апокалипсиса поголовно содержали в телах эту редкую эссенцию. Во время гроз они естественным образом впитывали и накапливали ее в огромных количествах.
Когда это открытие стало достоянием общественности, живая электрическая рыба превратилась в одну из самых высокооплачиваемых наград по заданиям Гильдии охотников. Базы скупали ее по баснословным ценам для разведения и опытов по пробуждению молниевых эсперов.
К сожалению, в одном бассейне можно было держать лишь одного такого угря — они с трудом уживались вместе и практически не размножались в неволе. Места на террасе было немного: требовалось оставить пространство для обычной столовой рыбы и кормовых червей.
Впрочем, при должном уходе хватит и одного.
Чжоу Юнь подошел к большим керамическим чанам, проверил рыбу — та плавала бодро и активно. Он остался доволен. Часть этой рыбы уже вполне годилась в пищу, но на ужин у него были запланированы свиные ножки.
Бросив в чаны немного корма, он спустился вниз, достал из морозильной камеры половину свиной туши и отрубил заднюю ногу, переднюю рульку и лопатку.
Взяв обвалочный нож, он не спеша отделил мясо от крупных костей. Срезанную мякоть и сало он отправил в кухонный комбайн, перемолол в фарш и поставил мариноваться. Обглоданные кости он аккуратно сложил в пакет, прихватил мешок с мусором и вышел на площадку.
Подойдя к двери напротив, он нажал на звонок.
За дверью стояла глухая тишина, будто в квартире никого не было.
Чжоу Юнь терпеливо ждал. Спустя некоторое время замок щелкнул. Гуань Юаньфэн сидел в коляске у самого порога, рядом замер пес. Мужчина холодно спросил:
— Что надо?
Чжоу Юнь приподнял пакет с костями, показывая содержимое:
— Я твой сосед напротив. Извини, что сегодня напугал твоих родных.
— Я тут колбасу домашнюю кручу, остались свиные кости от ноги. Увидел, что у тебя собака, выбрасывать жалко. Возьмешь псу?
Гуань Юаньфэн молчал. На его осунувшемся лице читались глухая отчужденность и нежелание идти на контакт.
Пес у коляски вперил немигающий взгляд в пакет с костями. Ноздри собаки подрагивали, она явно хотела подойти и понюхать угощение, но без команды не смела шелохнуться. Сидя с высунутым языком и шумно дыша, пес лишь тревожно водил ушами, а лоснящаяся черная шерсть на загривке чутко приподнялась.
Это была списанная служебная собака. Гуань Юаньфэн берег ее пуще глаза и скорее сам остался бы голодным, чем позволил голодать псу.
В молчании черты лица Гуань Юаньфэна казались резкими, взгляд — суровым. От него исходило тяжелое давление человека, привыкшего к жесткой армейской дисциплине и многолетнему безоговорочному авторитету.
Но Чжоу Юнь лишь мягко улыбался, словно ничего этого не замечал. Он лишь слегка перехватил другой рукой тяжелый мешок с мусором, будто пальцы уже затекли.
Взгляд Гуань Юаньфэна упал на белые пальцы Чжоу Юня, покрасневшие от врезавшихся ручек тяжелого пакета. Он протянул руку и забрал кости:
— Спасибо.
Чжоу Юнь улыбнулся еще теплее:
— Я как раз спускаюсь вынести мусор. Захватить твой по пути?
Гуань Юаньфэн ответил:
— Не нужно. Спасибо.
Чжоу Юнь кивнул, не навязываясь, развернулся и решительным шагом направился к лифту. Он нажал кнопку вызова, зашел в открывшиеся двери и лишь тогда почувствовал, как исчез колющий взгляд, сверливший спину. Сомнений не было: всё это время Гуань Юаньфэн пристально изучал его.
Выбросив мусор, Чжоу Юнь проходил мимо фруктовой лавки в жилом комплексе. Хозяин как раз чистил ананас. Чжоу Юнь выбрал два плода с самыми жесткими, мощными султанами листьев на макушке. Торговец уже занес нож, чтобы очистить их, но Чжоу Юнь покачал головой и спросил:
— Слушай, а кожуру от ананасов ты мне не отдашь?
Торговец опешил и взглянул на гору очисток в пенопластовом ящике:
— А зачем она тебе?
Чжоу Юнь пояснил:
— Для компоста.
Торговец понимающе протянул:
— А-а, ну забирай, мне же меньше таскать на помойку. И ящик этот забирай, я как раз закрываюсь, обедать пора.
Чжоу Юнь поблагодарил хозяина, уложил оба ананаса в ящик, нашел валявшуюся рядом бечевку и соорудил удобную ручку. В этот момент он заметил ту самую пожилую пару, которую видел днем: они с широкими улыбками помогали молодым людям укладывать чемоданы в багажник машины, оживленно переговариваясь.
Чжоу Юнь задержал на них взгляд. Торговец проследил за его глазами и с легкой завистью спросил:
— Лао Гуаня знаешь, что ли?
Чжоу Юнь ответил:
— Кажется, на днях у них свадьбу праздновали? — помня утренние слова о новой квартире, прощупал почву он.
— Еще бы! — охотно отозвался лавочник. — Они же из нашей деревни, старший сын у них какой толковый. Вернулся со службы, получил огромные подъемные и сразу отгрохал коттедж в нашем поселке переселенцев. Шутка ли — несколько миллионов отвалил! А у второго сына тесть с тещей люди богатые, вот молодые и берут стариков с собой в свадебное путешествие за границу, на какой-то там остров летят.
Глаза Чжоу Юня блеснули:
— Но старший сын, кажется, живет в обычной квартире для переселенцев, а не в коттедже?
Торговец цокнул языком и понизил голос:
— Так инвалид же. Если б он с ними жил, невеста младшего еще до свадьбы сбежала бы от греха подальше. Ну, хоть в одном комплексе живут, приглядеть проще.
Чжоу Юнь заметил:
— Но ведь коттедж куплен на деньги старшего.
Торговец лишь вздохнул:
— А что поделаешь, раз семья так решила? Старший калека, ему жену уже не найти, так не оставаться же из-за этого всей семье без невестки. Жениться ему теперь вряд ли светит, небось потом племянники досматривать будут.
Чжоу Юнь не стал спорить. Подняв пенопластовый ящик с кожурой, он сказал:
— Пойду я. Спасибо за очистки.
Он пошел обратно. Пока ждал лифт на первом этаже, из подъезда выкатился Гуань Юаньфэн. Он всё так же сидел в коляске, рядом бежал пес, а на ручке висел мусорный пакет.
Чжоу Юнь, держа ящик одной рукой, второй придержал створку лифта, пропуская соседа, и непринужденно бросил:
— С собакой гулять?
Гуань Юаньфэн невольно скосил глаза на пенопластовый короб, доверху набитый ананасовыми очистками. Даже пес, проходя мимо, сунул туда нос и тут же брезгливо отвернулся.
Чжоу Юнь дождался, пока тот выедет, спокойно занес ящик в лифт, перед закрытием дверей дружелюбно кивнул Гуань Юаньфэну и поднялся к себе.
Слой земли, слой ананасовой кожуры, снова слой земли, слой капустных листьев. Переработав органику, Чжоу Юнь плотно захлопнул крышку бака для компоста.
Затем он подошел к бассейну, разрезал пакет с электрическим угрем и понаблюдал, как тот неторопливо уплывает под искусственные камни. Зачерпнув ложкой немного трубочника, Чжоу Юнь высыпал его в воду и добавил горсть рыбьего корма.
Накормив цыплят и утят, он размотал шланг и не спеша полил весь огород на крыше.
Горизонт окрасился густым оранжевым закатом. Весь город Даньлинь замер в мягких, умиротворяющих лучах заходящего солнца. От нагретых за день грядок на террасе поднимался густой аромат трав и теплой земли.
Чжоу Юнь нашел свободный угол, взрыхлил землю, срезал верхушки у двух принесенных ананасов, отломил сочный лист алоэ и густо смазал срезы прозрачным студенистым соком. После этого он высадил розетки в рыхлую почву и щедро полил.
Ананасы в здешних широтах обычно не приживались, но после наступления апокалипсиса климат переменится, и любое растение сможет мутировать.
Его сверхспособность стихии дерева требовала постоянной практики и тренировок на самых разнообразных видах флоры. Именно поэтому он скупал столько семян и учебников по агрономии.
Сорвав горсть нежного водяного шпината, Чжоу Юнь дождался сумерек и спустился на кухню. В скороварке как раз дошла свиная рулька, поставленная перед выходом — по комнате плыл густой, аппетитный мясной дух.
Выложив мясо, он промыл побеги шпината и бросил их в кипящий бульон от свинины. Минута на сильном огне — и готово лоснящееся, ароматное блюдо.
Одному человеку много не надо, сойдет и так на скорую руку. Будь рядом кто-то еще, можно было бы готовить с душой. Он снова глянул в окно: тьма окончательно накрыла город.
Наскоро поужинав, он вымыл посуду, достал замаринованный фарш и принялся набивать колбасы.
Мясо с салом отлично пропиталось специями. Чжоу Юнь крутил ручку ручного шприца, мерно заполняя свиную череву, а сам рассеянно поглядывал в окно.
Незаметно для себя он накрутил добрых десять килограммов колбас. Развесив их на просушку прямо в комнате, он умылся и лег спать.
Среди ночи он внезапно проснулся. Поднявшись с постели, он невольно подошел к окну и вгляделся в темноту. Квартира Гуань Юаньфэна находилась напротив, окон его спальни отсюда видно не было.
Но Чжоу Юнь точно знал: тот не спит. После ампутации мужчину мучили тяжелейшие фантомные боли, вырывая из сна каждую глухую ночь.
Рядом не было никого, кто мог бы помочь. Натягивать протез в одиночку, сдирая кожу на культе до мяса — мука невыносимая.
В жару натертые раны легко воспалялись. Ему приходилось пить горсти тяжелых таблеток, от которых напрочь пропадал аппетит — неудивительно, что днем он выглядел таким изможденным.
Списанный из-за тяжелого увечья, он только перенес операцию и вернулся на родину, но оказался в тягость собственной семье. Они бесстыдно выжили его из собственного угла: заняли купленный на его боевые выплаты коттедж под семейное гнездо для младшего брата, а самого ветерана выставили во вторичное жилье. При этом он обладал несгибаемой гордостью и наотрез отвергал любую жалость и подачки.
В прошлой жизни они были просто соседями. Для Гуань Юаньфэна помощь ему тогда была лишь мимолетным жестом, делом случая. Родись тот заново прямо сейчас, он бы даже не вспомнил соседа.
Чжоу Юнь был для него лишь одним из множества спасенных людей — просто случайным попутчиком, который в момент катастрофы оказался за дверью напротив и нуждался в поддержке.
Долгие годы скитаний и борьбы за выживание в мертвом мире притупили его чувства, но сегодня, увидев Гуань Юаньфэна вживую, он отчетливо вспомнил каждую деталь, которой прежде не придавал значения.
Чжоу Юнь поднялся на террасу и окинул взглядом залитый лунным светом сад. Цвела кампсис, цыплята и утята спали, тесно сбившись в кучу, изредка тихо клохтала наседка.
В воде лениво шевелился электрический угорь, в чанах плескалась рыба, поднимая мелкие брызги.
Изначально он планировал действовать не спеша — капля за каплей точить камень, шаг за шагом завоевывая доверие. Чжоу Юнь провел пальцами по тяжелым гроздьям на виноградной лозе, посмотрел на пустую крышу соседнего дома и принял решение.
Ждать он больше не станет. Завтра же он постучит в его дверь.
http://bllate.org/book/14690/1312305
Сказали спасибо 8 читателей