Готовый перевод I Became Famous after Being Forced to Debut in a Supernatural Journey / Я стал знаменитым после того, как меня заставили дебютировать в сверхъестественном путешествии [❤️] ✅: Глава 68. Часть 3

Он не хотел идти в город в грязной одежде.

Лицо Янь Шисюня оставалось холодным.

Ранее Даос Сун, который был свидетелем того, как Янь Шисюнь использовал заклинание Пяти Громов, чтобы сжечь одежду, был полон недовольства.

Что за привычка у младшего брата Яня использовать кувалду, чтобы расколоть орех? Заклинание Пяти Громов, оружие для убийства призраков и изгнания злых духов, которое обычные даосы даже не могут выучить, теперь используется младшим братом Янем как зажигалка… Если те даосы, которые не могут его выучить, увидят эту сцену, они, вероятно, будут в ярости.

Чжан Вубин заметил презрение Янь Шисюня и неловко взял протянутый ему платок, беспорядочно вытирая лицо.

Поскольку деревня, в которую он вошел вчера, была заброшена слишком давно, повсюду была паутина и пыль, и он метался в темноте, убегая, врезаясь во все подряд. Поэтому его лицо было покрыто черной грязью. Когда к этому примешались слезы, а затем все это смыл дождь, пыль превратилась в полосы на его лице, делая его похожим на пятнистого щенка, который извалялся в куче угля.

Золотистый ретривер ярко улыбнулся: Я снова в деле!

Когда нашли актрису Жужу, ее ладонь была почти обглодана до белых костей, а во рту она все еще жевала клочки плоти, что выглядело слишком ужасающе. Это напугало чиновников, поэтому они быстро передали ее даосам из храма Хайюнь. После осмотра было подтверждено, что она была одержима злой энергией и околдована злыми существами, из-за чего она находилась в таком ошеломленном и сбитом с толку состоянии.

После того, как они передали Жужу даосам, чтобы те изгнали зло и успокоили ее талисманом, ее передали медицинской бригаде для перевязки и лечения.

В этот промежуток чиновники также побеседовали с Чжан Вубином.

В конце концов, два таких инцидента произошли один за другим. Хотя из рассказов участников и отснятого материала можно было подтвердить, что Жужу и Энтони были ослеплены собственной жадностью и навредили себе, Чжан Вубин, как ответственный за программу, также нес неоспоримую ответственность.

Более того, программа с несколькими миллионами подписчиков, в которой часто происходят подобные инциденты, также может повлиять на общественное мнение.

Хотя это было маловероятно, чиновники все же несколько раз допрашивали Чжан Вубина, подозревая, что он мог намеренно нарушить общественное мнение с какой-то целью. Они засыпали его вопросами, заставляя его чувствовать себя растерянным.

Старый даос, подслушивавший со стороны, также несколько раз взглянул на Чжан Вубина. Он был в недоумении, затем спросил о дате его рождения и направлении, в котором он смотрел, когда говорил. На месте он составил натальную карту Чжан Вубина и вместе с несколькими другими даосами широко раскрытыми глазами смотрел на карту.

— Должен сказать, у Янь Шисюня такое лицо, которое, кажется, является ходячим воплощением злого духа, как он вообще мог привлекать призраков? Это призраки должны бояться его. Оказывается, эти две встречи с духами во время программы произошли из-за тебя, молодой человек.

Старый даос удивленно цокнул языком.

— В твоей судьбе все связано с призраками, а твоя натальная карта необычайно светлая.

Поскольку раньше он привлекал негативных сущностей, старшие в его семье часто обращались за помощью к мастерам в храмах и даосских храмах. Кроме того, Чжан Вубин недавно общался с даосами из храма Хайюнь благодаря своей связи с Янь Шисюнем. По этим причинам он имел некоторое представление о статусе и способностях этого даоса, у которого был бессмертный вид – седые волосы и молодое лицо.

В этот момент, когда даже старший даосский мастер в храме Хайюнь говорил таким образом, Чжан Вубин не мог не застыть на месте. Слезы, которые он долго сдерживал, наконец-то навернулись на глаза, создавая впечатление, что он хочет плакать, но сдерживает свое «достоинство режиссера».

— Эй, не плачь, юнец.

Старый даос, видя, что он невольно заставил друга Янь Шисюня плакать, быстро указал пальцем на наспех нарисованную натальную карту. Он попытался утешить его:

— Несмотря на то, что в твоей жизни есть призраки, у тебя также много благодетелей. Более того, ты должен был столкнуться с опасной для жизни ситуацией в возрасте двадцати лет, но ты выжил благодаря своему благодетелю, верно? Раз уж ты пережил смерть, зачем бояться призраков?

Скрытый смысл этого утверждения заключался в том, что в этой жизни он должен забыть об избавлении от призраков.

Даос Сун многозначительно посмотрел на Чжан Вубина. Он подумал, что слова его учителя, похоже, еще больше огорчили режиссера.

Более того, эта натальная карта не просто говорила о наличии призрака в его судьбе… скорее там был целый город, полный призраков.

Даже у изначально серьезного чиновника, ответственного за расследование, в глазах появился сочувствующий взгляд, когда он посмотрел на Чжан Вубина.

Он занимался такими делами более двадцати лет, и впервые столкнулся с человеком с такой судьбой. Люди с такой судьбой редко доживали до совершеннолетия, поэтому они были чрезвычайно редки. Казалось, что Даос Ли был прав. У этого режиссера по имени Чжан Вубин в судьбе были призраки, но у него также были благодетели, иначе он бы не дожил до этого момента.

В этом свете казалось, что Чжан Вубин, вероятно, не делал этого намеренно. В конце концов, он выглядел так, будто вот-вот умрет от страха перед призраками. Казалось, у него не было мотива делать что-то подобное. Намеренно искать призраков он мог бы со злым умыслом или ради волнения зрителей, но в случае Чжан Вубина, что бы он ни делал, он всегда привлекал неприятности.

Мысли ответственного чиновника вернулись на круги своя, и его тон немного смягчился:

— Режиссер Чжан, вы хорошо поработали. Никто не хочет видеть подобные инциденты в шоу. Однако…

Он заколебался и взглянул на старого даоса рядом с ним, не зная, как продолжить:

— Мы не можем продолжать так вечно. Учитывая судьбу режиссера Чжана, в будущем все еще существует вероятность опасности. Так что, что касается этого шоу…

— Но, — старый даос прервал ход мыслей чиновника, — несчастье и удача взаимозависимы. А удача иногда может быть скрыта в несчастье. В некотором смысле, режиссер Чжан случайно решил давние проблемы храма Хайюнь, предотвратив потенциальные бедствия, которые могли бы возникнуть, если бы ситуация продолжалась. В мире нет случайностей или совпадений. — Старый даос многозначительно улыбнулся и продолжил: — Кто может сопротивляться судьбе, если не само устройство судьбы? Возможности, оставленные небесами, никто не знает, где они находятся. В конце концов, в то время как у людей есть бесчисленные расчеты, небесам нужно только составлять свои планы, используя людей в качестве пешек. Это шоу должно продолжаться без каких-либо проблем. — Старый даос слегка прищурился и перевел взгляд на ответственного чиновника.

Тот заколебался, сказав:

— Даос Ли…

— Храм Хайюнь назначит людей для сопровождения съемочной группы в следующих эпизодах. Если вы беспокоитесь со своей стороны, вы можете сделать то же самое. Отправьте людей, чтобы они следили за шоу, — ответил старый даос, как будто предвидел слова чиновника, его голос был спокойным и собранным.

Хотя ответственный чиновник внешне казался нерешительным, его внутренняя решимость уже пошатнулась.

Даос был прав. Несмотря на то, что в обоих случаях были серьезно ранены люди, более серьезные проблемы были решены.

Особенно в случае с Пиком Дикого Волка на этот раз, если бы съемочная группа не изменила временно маршрут из-за обрушения моста под дождем и не вошла на Пик Дикого Волка во время дождя, вполне вероятно, что Пик Дикого Волка превратился бы в более масштабное бедствие, контролируемое злой сущностью, которая стала божеством, незамеченным никем.

Это затронуло бы миллионы людей…

— Я понимаю, Даос Ли, — сказал ответственный чиновник, кивая. — Позвольте мне доложить начальству. Это важный вопрос, поэтому я не могу принимать решения самостоятельно.

После того, как Даос Ли и остальные ушли, Чжан Вубин, который не ел и не спал всю ночь, почувствовал головокружение от голода. Его режиссерское поведение, которое он заставлял себя сохранять перед посторонними, исчезло, как воздух и проколотого шара, в тот момент, когда он увидел Янь Шисюня.

Он снова стал тем дурачком, которым был, крича, что он голоден.

Янь Шисюнь потерял дар речи.

— Я тебе отец? Я должен нести ответственность за то, чтобы найти тебе еду?

Несмотря на свои слова, Янь Шисюнь собирался пойти к спасателям, чтобы взять две буханки хлеба.

Он тоже ничего не ел утром, а после интенсивных упражнений его желудок начал протестовать. Однако, прежде чем Янь Шисюнь успел встать, Е Ли уже подошел с пакетом еды.

— Ты мало ел прошлой ночью. Я догадался, что ты проголодаешься, поэтому взял немного из машины чиновников, — голос Е Ли был спокойным, как будто это было обычным делом.

Однако он знал, что Янь Шисюнь мало ел накануне вечером и не выпил ни капли воды этим утром. Он заметил его голодное состояние после тяжелой битвы.

Янь Шисюнь вопросительно посмотрел на мужчину, и Е Ли позволил ему рассматривать себя, не проявляя никаких признаков беспокойства.

Когда ланч-бокс был открыт, в воздухе разнесся восхитительный аромат. Рис испускал нежный пар, хорошо приготовленное мясо и овощи выглядели аппетитно на солнце, соблазняя даже тех, кто не был голоден.

Чжан Вубин неловко прикрыл живот, который издавал урчащие звуки, похожие на «буль-буль». Хотя ему было стыдно, он не мог отвести глаз от рук Е Ли.

Янь Шисюнь оставался бесстрастным.

– …

— Не голоден? — поднял бровь Е Ли.

Янь Шисюнь потерял дар речи.

— Если ты собираешься лгать, по крайней мере, придумай что-нибудь убедительное. Ты действительно думаешь, что я поверю, что это еда из машины спасателей? Ты думаешь, у спасателей есть свободное время, чтобы взять с собой шеф-повара? Рис все еще горячий. Очевидно, что эти блюда были приготовлены совсем недавно. Даже жареные свиные ребрышки еще не размягчились от пара.

Ты думаешь, я поверю в это? Если ты собираешься кого-то обмануть, по крайней мере, принеси коробку с холодной едой, и я мог бы поверить, что это ланч-бокс, который спасатели привезли вчера.

Выражение лица Янь Шисюня ясно выражало это чувство.

Е Ли оставался невозмутимым, не обращая внимания на то, что его ложь была раскрыта.

— Ты почти сутки ничего не ел, и ты только что потратил много энергии. Я думаю, ты слишком устал, чтобы сейчас гоняться за очередной крысой. Небрежное употребление полуфабрикатов может быть неприятным, а холодная еда может навредить твоему желудку и кишечнику. Тело живого существа довольно хрупкое, включая пищеварительную систему. Если ты не будешь осторожен, у тебя могут возникнуть боли в животе, ты можешь заболеть и даже умереть.

Я знаю, как превратить ложь в совершенную реальность, но я не хочу этого делать. Твое благополучие важнее, чем твои подозрения ко мне.

Е Ли небрежно указал на проходящего мимо спасателя.

— Он сказал мне, что на главной дороге есть продавцы еды, поэтому я пошел и купил немного.

Янь Шисюнь проследил за его взглядом в том направлении, куда он указал, и Е Ли перевел взгляд на того же спасателя.

Спасатель, на которого внезапно уставились два человека, невинно сказал:

— Хм…

Изначально он был озадачен и собирался сказать, что он этого не говорил, и как кто-то может торговать поблизости, когда дороги все еще закрыты. Однако, когда дело дошло до его губ, он вдруг сильно кивнул, давая твердый ответ:

— Да, я так и сказал.

Затем Е Ли снова повернулся к нему и невинно посмотрел на Янь Шисюня:

— Не голоден? Если ты хочешь что-то спросить, давай поговорим после еды.

Чжан Вубин, который умирал от голода и чувствовал, что вот-вот упадет в обморок, жалобно всхлипнул:

— Брат Янь, давай поговорим позже, я так голоден, твой очаровательный Сяобин умирает от голода QAQ.

Янь Шисюнь презрительно посмотрел на Чжан Вубина, но смягчил свое отношение после слабого противостояния, которое только что произошло. Он взял порцию еды из рук Е Ли и передал ее.

— Иди ешь вон там, тебе следует сменить имя на Чжан Фаньтун (прим.пер.: рисовая кадка, намек на обжорство).

— Хорошо, спасибо брат Янь!

Чжан Вубин радостно взял ланч-бокс и убежал, будто за ним яростно виляет собачий хвост.

— Кстати, кто этот человек? Почему он рядом с братом Янем? — Чжан Вубин вдруг вспомнил человека, которого увидел, когда держал свою еду, чувствуя, что должен его знать, но не мог вспомнить, как ни старался.

В конце концов, он мог только растерянно перестать думать и решил сначала наполнить желудок.

— Неважно, спрошу позже. Он друг брата Яня?

Что касается чиновников, которые почувствовали запах еды из-за беготни Чжан Вубина, они принюхались и тоже почувствовали легкий голод. Однако, когда они достали из своей машины только хлеб и молоко, они не могли не чувствовать разочарования.

— Хотя хлеб и молоко — это хорошо, после того, как я почувствовал этот восхитительный аромат, я не могу не хотеть риса и мяса… Подождите, кстати, поблизости есть место, где мы можем купить горячую еду? Мы ничего не принесли, так откуда она взялась?

Чиновники обменялись взглядами, осознавая общую растерянность.

Пока Янь Шисюнь стоял неподвижно в течение нескольких секунд, он взял свою порцию из рук Е Ли и, подняв бровь, спросил:

— Хочешь поесть вместе?

Е Ли, который казался спокойным всего несколько мгновений назад, вдруг улыбнулся.

— Конечно.

Вся съемочная группа и чиновники беспомощно наблюдали, как они вдвоем неторопливо наслаждаются едой. Не похоже было, что они только что столкнулись с опасностью; вместо этого они казались расслабленными, как будто были на прогулке.

Аромат еды разжигал голод многих, но они могли только грызть хлеб и пить молоко, бросая тоскливые взгляды в сторону Янь Шисюня.

— Хотел бы я тоже поесть горячего.

— Брату Яню слишком везет. Я завидую.

— Почему только брат Янь получает все самое лучшее? Я тоже хочу.

— Сотрудники купили эту еду? Почему они ничего нам не принесли?

Тем временем зрители перед экранами, судя по реакции гостей и людей вокруг камеры, догадались, что произошло, и не могли не задаться вопросом.

[Почему помощник режиссера купил еду только для брата Яня и режиссера? Похоже, помощник плохо справляется со своей работой.]

[Что еще более удивительно, посреди такой дыры, как Пик Дикого Волка, откуда они вообще взяли еду?]

В этот момент в известном ресторане, расположенном в городском районе города Биньхай, шеф-повар, стоящий на кухне, вдруг очнулся от оцепенения. Он растерянно посмотрел на оставшиеся овощи на разделочной доске и на явно использованные кухонные принадлежности рядом.

— Еще не время моей смены, почему я здесь? Нет, почему я только что жарил овощи? Я совершенно этого не помню…

……

Обладая острым слухом, Янь Шисюнь уловил звуки замешательства со стороны окружающего двора. Он искоса взглянул на Е Ли, ожидая объяснений.

Однако тот, казалось, получил неправильный сигнал.

— Не по вкусу? Или тебе мало?

Говоря это, он подтолкнул свою нетронутую порцию к Янь Шисюню.

— …Я не такой обжора, как Чжан Вубин. — с некоторым раздражением ответил Янь Шисюнь. — Ты действительно ожидаешь, что я поверю твоему объяснению? Когда я спрашивал тебя раньше, ты не ответил мне. Ты не похож на человека, который подал бы заявление на должность помощника режиссера, и выражение лица Чжан Вубина только что не говорило о том, что он узнал тебя. Он не знаком с тобой. Кто ты?

Проницательный взгляд Янь Шисюня был прикован к Е Ли. Хотя он спрашивал, в глубине души он знал, что получить простой ответ, вероятно, будет невозможно.

Этот человек, казалось, не обладал терпением отвечать на каждый вопрос. Когда у него раньше возникали сомнения, Янь Шисюнь быстро прибегал к гаданию на цветках сливы, ища ответы у небес и земли. Однако гадание ничего не показало.

Гадание, казалось, говорило: «Не спрашивай, это нельзя раскрывать».

Небеса и земля хранили молчание, скрывая личность этого мужчины.

Янь Шисюнь провел бесчисленное количество гаданий, но это был первый раз, когда он столкнулся с таким осторожным ответом со стороны небес и земли. Это заставило его еще больше строить догадки и опасаться этого человека.

Тем не менее, Е Ли лишь опустил взгляд и мягко улыбнулся.

— Я не причиню тебе вреда, пока ты спишь, я не отравлю твою еду и не буду предпринимать действий против твоих интересов. Веришь ты мне или нет, я достоин твоего доверия. Янь Шисюнь, ты искусен в гадании. Теперь скажи мне, обманываю ли я тебя?

Выражение лица Е Ли было естественным и открытым, не показывая никаких признаков обмана.

Янь Шисюнь, все еще несколько скептически настроенный, провел расчет. На этот раз гадание дало определенный ответ.

Этот человек не лгал. У него не было намерения причинить вред Янь Шисюню. Независимо от истинной личности этого человека, он ничего не сделает, чтобы причинить ему боль.

Гадание было довольно определенным.

Янь Шисюнь расслабил свои тонкие, считающие пальцы. Он почувствовал замешательство, редкое для того, кто часто все тщательно просчитывает, но теперь столкнулся с ситуацией, которая была за пределами расчетов.

У людей свои расчеты, а у небес только один.

— Ты бы задавал слишком личные вопросы кому-то, кого едва знаешь? Янь Шисюнь, когда мы станем ближе знакомы, ты сможешь спросить меня обо всем, что тебя интересует.

В глазах Е Ли блеснули игривые искорки, а солнечный свет добавил золотистый оттенок его внешности.

Как будто он был живым божеством, облаченным в золотые одежды, пробужденным к жизни.

Янь Шисюнь, я хочу узнать о тебе больше. Я хочу узнать больше о вещах, касающихся тебя.

Давай обменяемся: ты сам в обмен на меня.

http://bllate.org/book/14677/1306467