Готовый перевод Безмолвные Тени шепчут о Потерянном Солнце.: Пролог. У каждой реки есть исток..

Пролог. У каждой реки есть исток

^{У каждой реки есть исток — напоминание о том, что любое великое движение, будь то река, судьба или дело, начинается с малого, но жизненно важного начала..}

[Я был предвестником Начала,
А ты всегда — моим Концом

В Тени, сверкающий желанием,

Сгорая в Солнце горькой тьмой]

^{Свет, рождающий тьму: парадокс — Солнце не рассеивает, а создаёт Тьму, делая её густой, осязаемой, пропитанной страданиями.}

Шу Янлениво прикрыл глаза и облокотился головой о спинку кресла, легонько постукивая пальцами по столу из красного дерева.

^{Шу Ян 输陽(shū yáng) — потерять солнце}

^{Шу 输 (shū) — меняться, перерождаться, проигрывать, терять}

  ^{Ян 陽(yáng) — солнечный, солнце,.}

^{Коме того, иероглиф может использоваться как глагол и означать «притворяться», «прикидываться»}

Четыре часа сорок четыре минуты.

^{В Китае число  "4" считается несчастливым, потому что его произношение 四 (sì) созвучно со словом «смерть» 死 (sǐ), что порождает негативные ассоциации} 

Символично. Ничего не скажешь.

Как бы иронично это ни прозвучало, но он, сам того не понимая, умер.

Вчера Алая Луна — предвестник Судного дня — пленила его душу, а сегодня яркое Солнце мирной жизни открывало замок душевной клетки.

^{В контексте зомбиапокалипсиса «Судный День» — это не религиозный финал времён, а точка необратимого слома цивилизации, когда эпидемия зомбивируса достигает критической массы и мир переходит в новое, постапокалиптическое состояние.}

Он умер.

И этим всё сказано.

Шу Ян поморщился и напряжённо сцепил пальцы в замок, сжимая до боли в костях, и обречённо выдохнул.

И правда… не сон.

Приоткрыв глаза, парень посмотрел на яркий дисплей телефона, освещающий кромешную тьму кабинета. На часах всё так же красовалось четыре часа сорок четыре минуты, а он вовсю наслаждался долгожданной тишиной и покоем, до сих пор не осознавая, что всего пару дней назад больничная койка и стойкий запах лекарств сменились дорогим креслом и умиротворением.

Там, откуда он родом, от спокойствия осталось только одно название. Его прежнюю жизнь даже с натяжкой нельзя было назвать счастливой. После двадцать первого декабря ХХХХ года мир кардинально поменялся.

После восшествия Алой Луны на небосвод улицы вовсю заполонили те, о которых писали только в дешёвых романах. Но… с одним только отличием: в реальном мире Смерть означала Смерть. Не было никаких роялей в кустах, ни уж тем более никаких чудесных спасений за секунду до того, как отвратительные твари поглотят тебя целиком без остатка.

^{«Рояль в кустах» — устойчивое выражение (фразеологизм), означающее явно спланированный, но подаваемый как случайность поворот сюжета — нечто, что «чудом» оказывается на месте именно тогда, когда нужно, хотя на деле было заранее подстроено.}

В первые дни Судного дня находились смельчаки, до конца не верившие в то, что их кошмары теперь спокойно бродили по улицам в поисках пропитания, примерив человеческие маски их друзей, знакомых и членов семьи. И все они заканчивали одинаково — в пасти кровожадных зомби.

Психика не была готова к такому повороту. Вот почему только спустя пару дней люди начали понимать: Смерть не шутила и не играла в прятки.

Она не знала пощады и не давала вторых шансов.

Только тогда человечество взглянуло правде в глаза. Обезумевшие твари, когдато звавшиеся людьми, озверели и стали рьяно нападать друг на друга, обращая в себе подобных монстров. Лицемерные маски с грохотом падали со звериных морд, оголяя истинные лики.

Шу Ян, конечно, всегда подозревал, что в каждом человеке таится чтото звериное, но никогда бы не подумал, что судьба подкинет ему доказательства прямо под ноги.

Спасения не было. Чудесной пилюли и подавно. Никаких тебе главных героев, способных одним только движением излечить всех зомби. Ничего. Оставшись один на один со жгучей паникой, прожигающей каждую клеточку тела, люди потихоньку справлялись своими силами.

В первые дни катастрофы, когда человечество ещё не оправилось, погибло огромное количество людей, до конца так и не поверивших в Судный день. Военные не спешили на помощь, пытаясь разобраться с и без того кучей проблем, — поэтому надежда была только на самих себя.

Роли распределялись жёстко: хищники и жертвы. И на чьей стороне окажешься ты — зависело только от тебя. Станешь ли ты тварью безмозглой, пожирающей всё на своём пути, или же попытаешься, вопреки всему, взойти на пьедестал «спасителя мира», став козлом отпущения в руках вожаков?

Иллюзия выбора во всей красе.

^{Иллюзия выбора — это когнитивное искажение, при котором человек ощущает свободу волеизъявления, но на деле все доступные варианты: ведут к одному и тому же результату; ограничены скрытыми рамками; заранее предопределены внешним агентом (дизайнером системы, властью, алгоритмом и т. п.).}

Если честно, Шу Ян не видел особой разницы: рано или поздно даже глупые «спасители» с синдромом восьмиклассника понимали, куда толкают их руки тех, кому они доверяли, — в лапы тех, против кого они поклялись бороться до последнего вздоха.

^{Синдром восьмиклассника — это психологическое состояние (чаще у подростков), при котором человек убеждён в своей исключительности и особых способностях, подражает героям фэнтези или субкультурам и стремится выделиться, демонстрируя «необычное» мировоззрение или поведение.}

Убей или убить убит. Гласил Закон Джунглей. Закон нового мира.

^{«Закон джунглей» — это образное выражение, означающее принцип «выживает сильнейший» или «каждый сам за себя» в условиях жёсткой, беспринципной борьбы (в быту); в первоисточнике (у Р. Киплинга) — свод моральных правил, регулирующих жизнь животных в джунглях.}

Каждый, начитавшись романов, мечтал стать главным героем. Но не каждый был готов нести на себе ношу славы и давления общества.

Апокалипсис — не игрушка. Не место глупым поступкам и необдуманным выходкам. И чем раньше человек усвоит это и отбросит глупые стереотипы о «главных героях, спасающих мир», тем лучше. Все они были обычными людьми, не героями романов о магическом переселении. Зомби были далеко не безобидными тварями, валящимися с ног от нимба протагониста, — они были кровожадными тварями, пробирающимися под кожу, снимающими плоть и оголяющими истинные красоты внутреннего мира.

Вот только…

Глаз Шу Яна нервно дёрнулся, и он скептически осмотрел так и пышущий богатством кабинет.

Вот кто… кто тянул его за язык!

Какая была вероятность того, что всё, о чём он только что рассуждал, сыграло с ним злую шутку? Максимальная. Он переродился. В глупый роман. На носу бушевал Апокалипсис. Снова. А он застрял в проклятой новелле в роли далеко не главного героя и уж тем более не героини.

Вот непруха.

Но… отчегото Шу Ян с деланным весельем  предвкушал будущее.

^{Фраза означает неестественное, наигранное, притворное веселье — когда человек старается выглядеть радостным, но на самом деле не испытывает искренней радости}

^.

Парень улыбнулся и, глубоко задумавшись, встал с удобного кресла, медленно потягиваясь и разминая затёкшие суставы. Первоначальный владелец тела не мог похвастаться ни здоровым телом, ни уж тем более острым умом и трезвой памятью, если позволил так легко загнать себя в ловушку глупым самодовольным детишкам, самовольно заперев себя в клетке изнутри.

Маленькая глупая канарейка, сломавшая себе крылья.

Но теперь кому какое дело?

Шу Ян синдромом спасателя  не страдал и уж тем более не собирался, как это бывает в романах, изводить себя местью за того, кого он даже не знал.

^{Синдром спасателя — это патологическая потребность помогать другим в ущерб собственным интересам, при которой человек навязчиво «спасает» окружающих (даже без их просьбы), чтобы через помощь ощутить свою значимость, получить признание или заглушить чувство вины.}

Месть отнимала слишком много времени и сил.

А времени у него было в обрез.

По закону жанра бывший владелец тела оказался его полным тёзкой. В такомто романе — ничего удивительного. Шу Ян мысленно пнул автора новеллы за клише, построенное одно на другом, и взял в руки телефон, до сих пор не признавая, что оригинальный Шу Ян даже не додумался поставить пароль…Насколько же доверчивым и наивным оказался этот ребёнок… Что, находясь в самом эпицентре борьбы за власть между враждующими мелкими кланами и собственной семьёй, малыш даже не пытался защититься.

^{Тёзка — это человек, который носит такое же имя, как ктото другой.}

В своей первой жизни Шу Ян не раз сталкивался с тем, что самые близкие люди оказывались дьяволами в обличье человека, готовыми пойти на всё ради выгоды, беспощадно вонзая нож в спину. Но… и Шу Ян был не лыком шит.

^{Не лыком шит — не так прост, как может показаться на первый взгляд;.}

Когда псина, посмевшая укусить кормящую руку, скалилась, он сажал её на цепь.

^{«Собака, укусившая кормящую её руку» — это образное выражение о человеке, который вредит или проявляет неблагодарность по отношению к тому, кто ему помогает или поддерживает.}

В романе же всё складывалось намного сложнее. От семьи оригинального Шу Яна здесь осталось одно только название. Если первоначального владельца тела это не оченьто заботило, то почему Шу Ян вообще должен волноваться о том, чего никогда не существовало? Да и складывалось у него ощущение, будто малыш не так прост и прекрасно скрывал двойное дно.

^{Человек с двойным дном — это образное выражение, которым называют неискреннего, двуличного человека..}

Сюжет новеллы — всего лишь глупая выдумка автора с комплексом Бога, думавшего, что он может вот так просто руководить чьимито жизнями. Но… что, если марионетки разорвут нити и восстанут против своего Создателя?

^{Синдром Бога (комплекс Бога, теомания) — это психологическое состояние, при котором человек убеждён в своём всемогуществе, исключительности и превосходстве над другими, часто без объективных оснований.}

Шу Ян бы очень хотел узнать.

Парень оглянул просторный кабинет и раздражённо потёр переносицу, посетовав, какая же судьба — обидчивая зараза. Мало того что запихнула его в низкосортную новеллу расхлёбывать чужую кашу, так ещё и вновь кинула в самую пучину Апокалипсиса.

И как вообще маленький «ягнёнок» дожил до своих лет?

Даже Шу Ян слабо верил, что в семье волков мог родиться беззащитный агнец.

Сюжет романа был до боли глупым и обыденным. В главных ролях — протагонист и его дорогая возлюбленная, разделённые ужасами Судного дня, на протяжении всей книги пытались найти дорогу друг к другу, но на их пути вставали всё новые и новые злодеи, одним из которых и оказался Шу Ян собственной персоной — точнее, не он, а тот, чьё тело он занимал. До ужаса занудный и стереотипный жалкий злодей, без прописанной сюжетной линии или трагичного прошлого, ставшего началом его нелепой карьеры. Просто отпетый псих, помешанный на главной героине и опытах… Ничего особенного.

Так описывал его автор. Что совсем не вязалось с воспоминаниями, полученными Шу Яном от маленького «ягнёнка». Мелкий злодей появлялся буквально в паре строчек и погибал рядышком, на тех же самых строчках, от рук главного героя.

Бесславная смерть для «отпетого ублюдка», не дотянувшего даже до злодея низшего ранга… Что верилось-то с трудом, учитывая с виду робкий и покладистый характер настоящего Шу Яна. Но вот только робостью и скромностью многомиллионную компанию с колен не поднять…

У судьбы была всего одна задача: раз уж так сложились карты — запихнуть его в новеллу, сюжет которой он знал. Но даже тут она с треском провалилась.

Шу Ян гулял по новому миру уже около недели, но несостыковки стали его друзьями уже с первых дней в выдуманном мире. Что за подлая дрянь. Поди, обиделась на него в прошлой жизни на чтото и теперь мстит. Мало ей было потех над его страданиями — она решила подкинуть пару ножей в спину и всласть посмеяться.

Но… смеётся тот, кто смеётся последним.

Он ещё попляшет на её костях.

Это ж надо было запихнуть его в мелкую сошку… Куда уж ему до главного злодея всея истории, до конца скрывавшего свою роль кукловода — Маршала Империи (надо же, кто бы мог подумать! На что Шу Ян вообще надеялся? На то, что автор откинет куда подальше клише и даст миру понастоящему идеального злодея?), который из тени управлял всей страной, манипулируя и угнетая императора.

Серый Кардинал

^{«Серый кардинал» — это человек, который обладает реальной властью и влиянием, но остаётся в тени, не занимает официального высокого поста и не стремится к публичности..}

Негласный лидер…

Шу Яну хотелось громко рассмеяться от одной только мысли, что идеального стратега, воспитанного в строгости и отчуждённости, с морем военного опыта за спиной, изза капризов автора сразит маленький мальчик с синдромом восьмиклассника, у которого ещё даже молоко на губах не обсохло! Вот уморато! Настолько абсурдная ситуация, насколько и глупый конец.

Впервые Шу Ян видел, как потенциал такого прекрасного, несмотря на клише, злодея канул в небытие; впервые видел в строках автора ненависть к своему творению — настолько сильную злобу, что под конец книги он просто взял и разрушил образ главных героев ради, казалось бы, счастливого конца.

Видимо, устав от романа, писатель решил по-быстрому дописать сюжет, рождая множество сюжетных дыр и перебив всех важных персонажей, без которых финал оставил лишь неприятное послевкусие, утягивая и без того обездоленных протагонистов в пучину боли и страданий, окуная с головой.

Счастливый конец?

Возможно…

Но какой ценой?

Шу Ян бросил последний взгляд на мобильник и отключил его. По его подсчётам, до Апокалипсиса оставался ровно месяц. По сюжету книги Судный день обрушился на мир землетрясением двадцать первого декабря ХХХХ года… Но загвоздка была в том, что Шу Ян очнулся в романе шестого июля ХХХХ года — спустя пару месяцев после предполагаемого Конца Света.

Сюжет трещал по швам. Проснувшись и осознав, где он оказался, Шу Ян ещё тогда посетовал на своё коронное везение, но после, взглянув в окно, задумался и понял, что привычной картины в виде разлагающихся трупов… нигде не наблюдалось. В небе всё так же висела далёкая Луна, а люди проживали спокойные деньки.

Но спустя день всё изменилось. Алая Луна расползлась по небосводу завораживающим ужасом, вгоняя в панику и разбивая без остатка привычное спокойствие о грань реальности. Судя по словам автора, Апокалипсис взял начало спустя месяц после восшествия Алой Луны — предзнаменования катастрофы. По его подсчётам, мир покатится в тартарары седьмого июля

^{Число 7 (七) ассоциируется с потусторонним миром и духовными опасностями, что придаёт ему негативную коннотацию в традиционном контексте.…}

И снова… символично.

Проделки судьбы или же подсказки?

Может… сюжет переписывался в прямом эфире, и Шу Ян просто неудачно зашёл на огонёк?

Парень включил свет и, поморщившись от рези в глазах, замер…

Забывшись, он не заметил одной странной детали: на экране телефона, на часах, висевших на стене, на настольных часах — время остановилось на четырёх часах сорока четырёх минутах.

Прямо как в его прошлой жизни… прямо перед… перед чем?

Шу Ян потёр виски и зажмурился, пытаясь вспомнить, но чем сильнее он давил на свою память, тем сильнее иглы впивались в мозг.

Что за чертовщина?

Что он забыл?

Может ли мир романа и его родной мир быть связаны?

Шу Ян поджал губы и отмахнулся, отбросив мысли о том, чтобы чтолибо вспомнить, на более благоприятное время. Видимо, надеяться на хороший конец даже не было смысла. В мире, где всем заведовал «золотой палец» главных героев, такому незначительному недозлодею, которому даже не уделили экранного времени, рассчитывать было особо не на что…

^{«Золотой палец» (англ. golden finger; кит. 金手指) — популярный приём в азиатских веброманах (особенно китайских), означающий некое скрытое преимущество, которое автор даёт главному герою. Это «читкод» внутри сюжета — ресурс или способность, резко ускоряющая развитие персонажа и помогающая ему преодолевать препятствия.}

С этого дня он и главные герои пойдут разными дорогами. И кто знает, когда их пути пересекутся? Кто окажется победителем на этот раз?

Но сейчас не время думать об этом… Пора начинать игру за Короля.

^{«Начинать игру за Короля» — значит брать на себя роль лидера или центральной фигуры (буквально — в игре/шахматах, переносно — в деле или ситуации), от действий которой зависит общий исход..}

Шу Ян не доводилось ещё играть с судьбой…но кто знает, может маленький «ягнёнок» сможет проглотить «волка».

[«Бедный маленький «ягнёнок»,

«Волк», зажмурившись, сказал.
В мгле ночной сверкнули очи,
Алым заревом горя.

Шёрстка белая помялась,
Тьму пронзила пустота.
Ярый проблеск алой вспышки
Всё расставил на места.

Тихо по лесу шагая,
Шёл ягнёнок не спеша.
Шёрстка белая помялась,
Кровь стекала в три ручья.

«Волк» — не тот, кто зубы точит,
Жертву бедную дразня.

«Волк» — хозяин тёмной ночи,
Чьё терпение — броня.

Так и в жизни: кто-то блеет,
Кто-то ждёт, скрывая клык.

В мире, где закон — лишь сила,
Слабый гаснет, сильный — пыл]

Примечание:

«Ягнёнок» и «Волк» — лишь роли. Кто знает, когда хищник станет жертвой?

Автору есть что сказать:

Важное уточнение:

Это не сказка о спасении.

Шу Ян далеко не милый человек. Его мораль выкована из эгоизма, его свобода оплачена чужими потерями.

Катастрофа лишь ускоряет то, что зрело давно: люди меняются.

Кто‑то ломается.

Кто‑то закаляется.

Кто‑то становится чем‑то иным.

Если вы ждёте героя с большим сердцем — вы не по адресу.

Шу Ян не спасает мир. Он в первую очередь спасает себя.

http://bllate.org/book/14668/1313741