Готовый перевод I Became the Older Brother of the Heroine of an Abusive Novel / Я стал старшим братом главной героини в трагической новелле: Глава 4 - Великое зло или великое благо

Глава 4 - Великое зло, или великое благо

Сюэ Юнхуань, едва поспевая за Цзюнь Хуайланем, на ходу начал делиться дворцовыми сплетнями и анекдотами о Сюэ Яне.

Он рассказал, что мать Сюэ Яна умерла сразу после его рождения. Хотя смерть была очень странной, никаких улик не нашли. И после этого императорский предсказатель рассчитал гексаграмму и заявил, что в ее смерти виноват Сюэ Ян.

Ребенок был воплощением седьмой убийственной звезды, сошедшей на землю.

Издревле считалось, что человек, рожденный под седьмой убийственной звездой, может стать либо великим злом и бедствием, либо великим лидером и полководцем. Однако по расчету императорского предсказателя выходило, что Сюэ Ян пришел в мир, чтобы убивать, и сдержать его природу будет очень сложно. Он уничтожит своих родителей и разрушит благоприятную судьбу императора. Услышав это, Император наперекор всем несогласным отправил новорожденного принца в самую северную префектуру, где его и вырастил князь Ян.

Именно поэтому в имени Сюэ Яна нет иероглифа Юн, как у всех остальных принцев. Имя Ян было дано ему в надежде изменить судьбу.

В этом году тюрки вторглись на территорию префектуры Ян и вскоре захватили его. Железная кавалерия Яньюнья, которая охраняла границы, была почти полностью уничтожена, и даже князь Ян погиб. Выжил лишь Сюэ Ян. В одиночку он прошел почти тысячу миль и смог вернуться в столицу.

В этой династии предпочтение отдавали конфуцианству и с пренебрежением относились к буддизму и даосизму. В самом начале, когда принца выслали на границу из-за предсказания, многие чиновники посчитали такой поступок неэтичным и критиковали за это императора. Поэтому, когда Сюэ Ян пришел в столицу самостоятельно, император не мог найти благовидного предлога, чтобы снова выслать его подальше.

Сюэ Ян был вынужден оставаться во дворце.

Он вернулся как раз в тот момент, когда император по традиции проводил соревнование между сыновьями. В качестве награды победителю в подарок была обещана одна из нефритовых стрел. Конечно же, все четверо принцев были хорошо образованными людьми и умели сражаться как пером, так и мечом. Победа почти была у них в руках, когда неожиданно появился Сюэ Ян. Живя на границе, вместо обычных книг он читал только книги о военном деле. Впервые он вышел на поле боя, когда ему было тринадцать. В начале этого года он уже руководил сотнями всадников, которые под его командованием держали оборону против тюрков больше месяца. Совсем не удивительно, что Сюэ Ян с легкостью получил нефритовую стрелу.

В тот момент выражения на лицах императора, наложниц и принцев было сложно описать словами.

Спустя несколько дней второй принц намеренно спровоцировал Сюэ Яна и был избит до такой степени, что его нос посинел, а лицо распухло. И хотя все затеял именно второй принц, наказали только Сюэ Яна. Император приказал ему всю ночь стоять на коленях перед посмертной табличкой его матери-наложницы.

После этого случая все во дворце вдруг вспомнили, что Сюэ Ян родился под хвостатой звездой бедствий, а значит, любой мог издеваться над ним. Его Величество никогда не станет заступаться за этого принца.

Рассказав это, Сюэ Юнхуань вздохнул и немного завистливо добавил: «Жаль, что он так хорош в боевых искусствах.»

После этой фразы Сюэ Юнхуань вновь заговорил о своей прекрасной лошади, сразу же позабыв о Сюэ Яне и не заметив молчаливой задумчивости Цзюнь Хуайланя.

Когда Цзюнь Хуайлань вернулся в главный зал дворца Юнхе и сел за стол, мысли об увиденном происшествии все еще не давали ему покоя.

Он действительно считал Сюэ Яна воплощением злого духа, что в его ситуации вполне естественно. Но неожиданно оказалось, что злым духом тот стал благодаря усилиям других людей.

В предсказании говорилось, что Сюэ Ян – сошедшая на землю звезда бедствий, и все обращались с ним, как ходячим бедствием. И со временем он тоже поверил в так называемую «судьбу».

Однако сейчас … Сюэ Ян еще не стал настоящим воплощением звезды бедствий.

Оторопев от своих собственных мыслей, Цзюнь Хуайлань наконец вернулся к реальности.

Разве может он позволить себе проявить милосердие к врагу? Сюэ Ян, конечно, достоин жалости, но кто пожалеет семью Цзюнь?

Неохотно отпив чай из чашки, Цзюнь Хуайлань торжественно напомнил себе: судьба Сюэ Яна не имеет к тебе никакого отношения. Тебе лучше позаботиться о семье Цзюнь и о сестре.

Однако Цзюнь Хуайлань не понимал, что именно благодаря воспитанию семьи он вырос столь чутким и понимающим. Отношения между отцом и матерью всегда были гармоничными, братья и сестра уважали друг друга. И хотя о жизни Сюэ Яна он узнал с чьих-то слов, от этой истории на душе у него стало тяжело.

Он первый раз столкнулся с такой безнадежностью, когда человек рождается в трясине, преданный и осужденный всем миром.

Неожиданно к Цзюнь Хуайланю подошел евнух и с улыбкой поприветствовал его. Евнух явно преуспел в этой жизни, и улыбка его была благостной, как у Будды Майтрея.

Цзюнь Хуайлань узнал евнуха. Это был Лин Фу, который служил самому императору.

«Евнух Фу,» - поприветствовал его Цзюнь Хуайлань.

Лин Фу улыбнулся и сказал: «Его Величество выказал вам свое расположение. Сейчас Его Величество вместе с несколькими наложницами наслаждается чаем в задней части зала. Госпожа Шень тоже там. Его Величество приглашает вас присоединиться.»

Цзюнь Хуайлань кивнул и встал, чтобы последовать за евнухом.

Они прошли через высокую угловую арку и оказались в аспиде зала Юнхе. Во время банкетов император со своими наложницам обычно отдыхал именно здесь. Простые чиновники не могли войти сюда без специального приглашения.

Обойдя огромную расписную ширму с шестнадцатью золотыми веерами, Цзянь Хуайлань вошел в комнату, которая была украшенную полупрозрачными тканями, и увидел группу людей.

Император Цинпин сидел в центре и пил чай. Сейчас ему было меньше пятидесяти, тело его еще было сильным, а лицо утонченным. В молодости он считался привлекательным мужчиной. Императрица Цзян сидела подле него, она держала себя с достоинством, элегантная и нежная, как и всегда. Императрица дружила с супругой Шень, увидев Цзюнь Хуайланя, она кивнула ему и улыбнулась.

По бокам расположилось несколько наложниц, разодетых и украшенных цветами. Цзюнь Линхуань сидела на руках у наложницы Шу и ела фрукты.

Завидев вошедшего Цзюнь Хуайланя, император Цинпин улыбнулся и сказал: «Хуайлань пришел? Подойди ближе, дай мне посмотреть. Ты снова стал выше?»

Императрица Цзян тихо прошептала: «Кажется, он так сильно вырос, что стал на несколько цуней выше, чем Хуань-эр?»

По отношению к императору Цинпину Цзюнь Хуайлань испытывал двоякие чувства.

С одной стороны, Цзюнь Хуайлань вырос под его опекой и уважал его, как старшего. Император Цинпин всегда был добр к нему. Но в его прошлой жизни император настоял на браке с Цзюнь Линхуань из-за нелепого предсказания. Этот поступок разбил Цзюнь Хуайланю сердце.

И хотя этот брак впоследствии спас жизнь Цзюнь Линхуань, именно из-за него она оказалась в аду после уничтожения семьи Цзюнь.

Однако Цзюнь Хуайлань сейчас проживал свою вторую жизнь и уже не был тем маленьким мальчиком, который не умел скрывать радость и грусть. Он вышел вперед и вежливо поздоровался с присутствующими.

Когда он закончил церемонию приветствия, Наложница Шу засмеялась, ее голос был тихим и приятным: «Подойди Лань-эр, я не видела тебя во дворце несколько месяцев. Иди, дай мне на тебя взглянуть.»

Наложницу Шу звали Цзюнь Яохуа, она приходилась Цзюнь Хуайланю тетей, поскольку была сестрой его отца. С рождения она обладала яркой и красивой внешностью. Сейчас ей было только двадцать шесть, в своем красном дворцовом платье с шелковым пионом в волосах она выглядела неотразимой.

Цзюнь Хуайлань подошел и сел рядом с наложницей Шу.

Император Цинпин и наложница Шу вдвоем начали нахваливать Цзюнь Хуайланя, а императрица вторила каждому их слову. Наложница Шу пользовалась благосклонностью императора. Характер у нее был легкий, император любил ее общество и часто смеялся рядом с ней.

Напротив наложницы Шу сидела еще одна наложница, одетая в однотонное дворцовое платье, которое ей очень шло. Это была И Цзею, родная мать четвертого принца. Она родилась в аристократической семье. Хотя мужчины ее семьи уже несколько поколений были чиновниками, раньше они не обладали большим влиянием. И лишь в последние годы ее отец смог значительно подняться по служебной лестнице, а брат прославился на поле битвы. Теперь семью Ху при дворе считали выскочками. Позиция И Цзею в гареме поднялась вместе с позицией семьи. Император стал благоволить ей.

И Цзею присоединилась к общей болтовне, сказав с улыбкой: «Хуайлань – прекрасный пример для всех молодых людей. Наложница Шу - дочь семьи Цзюнь, если она родит императору ребенка, он наверняка будет таким же красивым.»

Ничего не заподозрив вначале, наложница Шу улыбнулась, но когда она дослушала фразу до конца, ее улыбка увяла.

Она вошла во дворец почти десять лет назад и всегда была любима императором, но, к сожалению, так и не забеременела.

И Цзею намеренно нанесла удар в ее слабое место. Наложница Шу понимала, что женщина желает ей навредить и сердито посмотрела на нее, но та лишь нежно и безобидно улыбнулась в ответ. Эта улыбка рассердила наложницу Шу еще сильнее.

Императрица всегда старалась заботиться о родственнице лучшей подруги. Она улыбнулась и сказала: «Дети и внуки появляются по воле судьбы, лишнее давление только навредит.»

У наложницы Шу из-за слов И Цзею закололо в груди, и она невольно с грустью произнесла: «Мне не везет. Судьба еще не дала мне шанса понянчить ни детей, ни внуков.»

Цзюнь Линхуань, которая сидела у нее на коленях, не понимала скрытого смысла в словах женщин. Она лишь почувствовала, что ее красивая тетя расстроилась. Девочка всегда была чувствительной, поэтому она выбрала самый вкусный десерт, который совсем недавно попробовала сама, и отдала наложнице Шу.

«Тетя, съешь это,» - нежно сказала она.

Император Цинпин всегда благоволил наложнице Шу. Увидев, что она несчастна, он небрежно сказал: «Ты вполне можешь понянчиться с детьми прямо сейчас. Если тебе так нравятся дети, пусть Линхуань и Хуайлинь поживут в твоем дворце.»

Глаза наложницы Шу засияли: «Ваше Величество, вы серьезно?»

Император Цинпин улыбнулся и ответил: «Конечно.»

Затем он взглянул на императрицу: «Что думает Императрица?»

Императрица улыбнулась ему: «Эта Супруга тоже будет рада. Хуань-эр нравиться общаться с Хуайланем. Но, к сожалению, сын совсем не любит читать, я надеюсь, что Хуайлань подаст ему хороший пример.»

Цзюнь Хуайлань, который сидел рядом с наложницей Шу, на мгновение замер.

Он догадывался, что происходит.

В его прошлой жизни он не смог пойти на банкет из-за лихорадки, поэтому пожить во дворце предложили лишь Цзюнь Линхуань. Тогда он не посчитал это важным.

Неужели именно тогда его сестра как-то спровоцировала Сюэ Яна?

Цзюнь Хуайлань невольно сжал кулаки.

И в этот момент наложница Шу спросила его: «Лань-эр, хочешь пожить немного во дворце твоей тети?»

Цзюнь Хуайлань сразу же кивнул.

Не важно, была его догадка верной или нет, он не мог рисковать, не мог позволить Цзюнь Линхуань встретиться с Сюэ Яном.

И Цзею снова засмеялась: «Да, присутствие детей очень оживляет атмосферу. И не так уж и важно, что дети не твои собственные.»

В словах был явный намек, но несмотря на скрытые в словах иглы, придраться было не к чему.

Тут появился маленький евнух и объявил, что пришел пятый принц.

Пятый принц, Сюэ Ян.

Неожиданно вдруг повеяло холодом, хотя до этого в комнате царила теплая и приятная атмосфера. Повисла странная тишина. Император улыбнулся, императрица стала пить чай, опустив глаза, остальные наложницы молча переглядывались.

Казалось, присутствующие не расслышали слов евнуха.

Цзюнь Хуайланю их поведение казалось странным и нереальным. Только что они вели себя как нежные, заботливые старшие, но едва услышав имя Сюэ Яна, они неожиданно превратились в незнакомцев.

Именно такими их увидел Сюэ Ян, когда вошел.

Чем старше были люди, тем больше они верили в судьбу. Удивительная вещь. Хотя судьбу нельзя потрогать или увидеть, все боялись повлиять на нее. А вдруг предсказанное и правда сбудется?

«Подойди,» - тихо произнес император Цинпин.

Затем Цзюнь Хуайлань увидел Сюэ Яна, который шел вслед за евнухом. В руках у него ничего не было. Он вышел вперед и встал на колени перед императором Цинпином.

Император Цинпин не позволил ему подняться и сразу же спросил: «Где стрела?»

Каждый год на дворцовом банкете в честь праздника Середины Осени дети императора соревновались в метании нефритовых стрел. Император Цинпин использовал одну из стрел, как награду, чтобы подчеркнуть важность учебы для принцев и поощрить их упорный труд.

Цзюнь Хуайлань знал, что стрела сломана.

Он невольно взглянул на маленького евнуха, который стоял за Сюэ Яном. Мальчик был бледен, и ноги его дрожали. Все считали, что ему очень не повезло. Ему было приказано служить Сюэ Яну, и те, кто издевался над Сюэ Яном, издевались и над его евнухом.

Сюэ Ян, по крайней мере, был принцем, а вот жизнь евнуха была как трава и не стоила ничего.

Цзюнь Хуайланю вдруг показалось, что он уже видел эту сцену раньше, только теперь в главной роли выступал Сюэ Ян. Он не произнес ни слова. Цзюнь Хуайлань, который тоже молчал, вдруг подумал, что своим молчанием вот-вот загубит невинную жизнь.

Он нетерпеливо сжал руки в кулаки, его ногти вонзились в ладони.

Помочь было правильно, это добрый поступок. Но, с другой стороны, ему было стыдно перед погибшими членами семьи Цзюнь, которые пострадали из-за действий Сюэ Яна в прошлой жизни. Однако, если он не поможет, невинный человек лишится жизни.

И в этот момент Сюэ Ян вдруг заговорил.

Нежный и тихий голос подростка звучал чисто и на удивление приятно.

«Этот сын нечаянно разбил стрелу. Остальные тут ни при чем. Прошу Императора наказать этого сына,» - сказал он.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/14661/1301760